Искушение Падшего

“Уютный Уголок” пахнул старым табаком, хмелем и чем-то еще, что Майк не мог определить. Подвальное помещение было как уютный старый свитер, в который приятно укутаться в холодный вечер. Полумрак, создаваемый тусклыми лампочками, окутывал все вокруг теплой атмосферой. Деревянные столики и стулья, потертые от времени, как бы шептали истории о множестве прошедших здесь вечеров. На стене висели фотографии известных джазовых музыкантов и карикатуры на популярные фильмы прошлого века. Джаз, спокойный и мелодичный, словно проникал в самые глубины души. Звуки саксофона переплетались с нежным звучанием фортепиано, создавая атмосферу мечтательности и ностальгии. Джаз был не просто фоном, он был частью атмосферы, частью жизни этого места. За барной стойкой стояла Кармен, чернокожая женщина с широкой улыбкой и добрыми глазами, словно ожившая картина с яркими красками. Кармен, словно воплощение солнечного луча. На ней была яркая блузка с тропическим принтом, которая идеально сочеталась с темно-синими джинсами. Большие позолоченные серьги-кольца раскачивались при каждом ее движении, словно солнечные зайчики, играющие в ее волосах. Волосы Кармен, темные и густые, были заплетены в длинные косы, собранные в высокий пучок. Несколько тонких прядей выбивались из прически, обрамляя ее лицо и добавляя ему озорства. — Это Хенк, - представил его Майк. - Мой друг. Он здесь впервые. Друг не самое подходящее слово, но это первое, что пришло в голову. — О, добро пожаловать, Хенк! - Кармен улыбнулась еще шире. Улыбка Кармен была широкой и заразной, как смех ребенка. Ее губы, полные и соблазнительные, были окрашены яркой красной помадой. — Пока нет, - ответил Хенк и наконец еле заметно улыбнулся. - Но я еще не пробовал коктейль “Закат в Париже”. — Ну вот, - сказал Майк, чуть покраснев. - Видно, я не так хорошо тебя знаю. Рюмки были наполнены янтарным виски до края, и Кармен поставила их на подставку, с легким стуком передвигаясь к Майку и Хенку. Ее улыбка была широкой и доброй, словно она предлагала не просто напиток, а часть себя. — Вот, парни, - сказала она, поставив рюмки перед ними. Она быстро повернулась, чтобы подойти к другому клиенту, и ее позолоченные серьги-кольца зазвенели в такт ее шагам. Хенк и Майк взяли рюмки в руки. — Ну, давай тогда, - сказал Хенк, с надеждой глядя на Майка. - Будем. — Хенк, видишь, там? Она… Она там! - Майк ткнул пальцем в сторону, но Хенк, поглощенный своей шуткой, не обратил внимания. — Хенк! Она там! Я знаю её! Она… Она… - Майк замялся, пытаясь вспомнить, откуда же он её знает. — Кто, блядь, там? - Хенк, наконец, отвлёкся от своей шутки. — Та! Знаешь, там, с этим… с этим… с каким-то козлом! - Майк указывал на фигуру, которая казалась всё более расплывчатой. — Ты, блядь, совсем сдурел? - Хенк закатил глаза. —Там, за столом, баба с мужиком! Что ты, блядь, хочешь от неё? Что ты говоришь, блядь? - Хенк нахмурился. - Ты снова про свою Марию? — Она… она… я… её знаю! - Майк, как заведённый, повторял одни и те же слова. Он чувствовал, как глаза начинают слезиться, а в голове - настоящая каша. — Да не она это, дурачок! - Хенк хлопнул его по плечу. В этот момент девушка, словно почувствовав взгляд Майка, подняла голову. Она улыбнулась, помахала ему рукой. Майк ошарашенно моргнул, не в силах понять, что же происходит. Он отвёл взгляд, смутившись, и снова пригубил свою стопку. — Хенк... Мария… она… я… - Майк замялся, слова путались, а мысли уплывали. — Она… Она меня бросила… В больнице… В холле… Как… Как… - он запнулся, его голос задрожал. - Как собаку! — Вот, блядь! - Хенк фыркнул. - не с той ты связываешься. — Нет! Я… я люблю её! Я… я… — Ты уверен, что ОНА тебя любит? - Хенк смотрел на него с плохо скрываемой усмешкой. — А как же, Хенк! Она… она… она… эээ… ну, она… она… ну… — Вы хоть встречаетесь? Майк замолчал, его взгляд потух. Хенк смотрел на своего пьяного друга с жалостью. Он не мог понять, как можно так страдать из-за какой-то девки. Майк, словно зомби, последовал за Хенком. — Хенк… я… - Майк снова начал бормотать. Холодный воздух пробирал до костей, словно злой дух, проникая сквозь тонкое пальто. Ночь окутала город густой пеленой темноты, прерывавшейся лишь тусклым мерцанием фонарей. Майка, стоящего рядом с Хенком, внезапно замучила тошнота. Он побледнел, его лицо исказилось от гримасы. Ощущение, что в животе скручивают холодные руки, нарастало с каждой секундой. Не в силах сдержать приступ, он отшатнулся от Хенка, шатаясь, и поспешил к ближайшему забору. Его рвота была с отвратительным, горьким привкусом. Жидкость цвета ржавчины выплеснулась на мокрый асфальт, оставляя за собой мерзкий, неприятный запах. Тело Майка трясло от озноба. Он чувствовал себя ужасно, словно весь мир вокруг него вращался, а в голове стучало: “Плохо… плохо… плохо…”