Карамель

1982 Люди в большинстве своем слепы — часто не замечают чудеса, творящиеся рядом с ними. Они не видят волшебство, которое тонкой прозрачной нитью окутывает собой все вокруг. Люди бегают в вечном поиске чего-то особенного и не замечают, что настоящие чудеса прямо перед их глазами — небо, которое каждую ночь покрывается россыпью маленьких ярких звезд, многие из которых уже давно перестали сиять, однако, их свет доходит до нас. Но тем из людей, кто по-настоящему верит в чудеса, кто точно знает, что оно существует может открыться удивительный мир, вход в который надежно охраняется на протяжении долгих веков. Волшебники живут рядом с нами, но мы даже не догадываемся об этом. Если подойти к любому из жителей Оттери-Сент-Кэчпоул и спросить, верят ли они в чудеса, ответом будет однозначное «нет». Однако если вы услышите «да», пускай даже от местного чудака, которого никто не воспринимает всерьез, то будьте уверены, этот чудак умнее многих «нечудаков». Он точно знает об этом мире больше других. Люди в большинстве своём слепы. Не потому, что не способны видеть, а потому что разучились смотреть. Они проходят мимо чудес, не замечая, не распознавая, не позволяя себе поверить. Волшебство тонкой прозрачной нитью оплетает мир — сквозь ветви деревьев, по изгибам улиц, вдоль оконных карнизов и облачных теней, — но люди проходят мимо, в вечной погоне за чем-то ярким, далёким, неуловимым, не замечая, что настоящее чудо дышит рядом. Взгляните на небо. Каждую ночь оно рассыпается мириадами звёзд — хрупких, бесконечно далёких искр, многие из которых давно погасли, но свет их всё ещё идёт к нам. Свет прошедших жизней. Свет памяти. Это ли не чудо? Но тем, кто способен верить по-настоящему, просто, без оговорок, может открыться нечто куда большее. Мир, спрятанный на виду. Мир, вход в который охраняется веками, но не замками, а доверием. Мир, который открывается не глазам, а сердцу. Волшебники живут среди нас. Они дышат тем же воздухом, ходят по тем же улицам, покупают хлеб в тех же лавках. Но мы не узнаём их. Мы слишком заняты. Слишком рациональны. Слишком взрослые. Если подойти к первому встречному жителю Оттери-Сент-Кэчпоул и спросить, верит ли он в чудеса, в ответ вы, скорее всего, услышите скучное, почти обиженное «нет». Улыбку. Пожатие плеч. А может, ворчание за, то, что пристали с глупыми вопросами. Однако если кто-то всё же ответит «да», пусть даже с лёгкой, застенчивой улыбкой, пусть это окажется тот самый чудак, над которым принято посмеиваться, которого годами не воспринимают всерьёз, — не спешите отводить взгляд. Потому что именно он, не обременённый чужими истинами, не закованный в броню скепсиса, знает больше, чем все прочие «нечудаки» вместе взятые. Он видел то, мимо чего остальные проходили. Он чувствует то, что другим и не снилось. И если он говорит, что чудеса существуют — поверьте, он говорит не от наивности, а от знания. — Видите того длинноволосого мужчину? — спросил Амос Диггори, чуть прищурившись и кивнув в сторону противоположной стороны улицы. Он замедлил шаг, всматриваясь в высокую, неуклюже сутулую фигуру с выцветшим шарфом, болтающимся за спиной. — Это Ксенофилиус Лавгуд. — Тоже из ваших? — негромко, но с любопытством поинтересовался Эдгар. — Из наших? — удивлённо переспросил Амос. — Эдгар, — недовольно зашипела на мужа Тимелия. — Вы имеете в виду, волшебник ли он? — рассмеялся Диггори, тепло и без обиды. — Да, тогда он определённо «из наших». Он оглянулся на узкую улицу, где низкие домики словно прижимались друг к другу, укутанные зеленью и тишиной. — Ну что же, — продолжил он, словно подводя итог, — экскурсию по деревне я вам провел. Даже если решите жить подальше от людских глаз, поверьте, здесь вам придется бывать часто. Рынок, лавки, почта. Да и маглов отпугивать оттуда особо не приходится — место само по себе защищено. — Не уверен, что нам по карману земля за холмами, — честно признался Эдгар, не склонный к приукрашиванию. — Может, на сам участок и хватит, а вот на строительство дома — вряд ли. — Думаю, лучше будет обсудить этот вопрос с мистером Джорданом, — с мягкой учтивостью произнёс Амос. — Он должен появиться с минуты на минуту... Едва он договорил, как воздух за их спинами дрогнул, и раздался глухой хлопок, и вся компания, словно по команде, обернулась. Никто, впрочем, не выглядел особенно удивлённым, когда из густых кустов выбрался темнокожий волшебник в тёмном сюртуке. Никто кроме Эдгара, который застыл на месте, как человек, впервые увидевший материализовавшееся из ничего чудо. — Невероятно, — удивленно прошептал он. — Стэнли! — радостно воскликнул мистер Диггори. — Кажется существует неразрывная связь между тобой и кустами сирени. — Как всегда, в яблочко, Амос, — с хохотом ответил мистер Джордан. — Иначе я бы давно перестал появляться из этих кустов. Проклятье или привычка — кто знает. — Поэтому я предпочитаю порталы, — улыбнулась Тимелия. — А это, — представительно произнёс Диггори, — та самая молодая семья Кроу, которая, надеюсь, совсем скоро поселится по соседству с нами. — Прошу прощения, что заставил вас ждать, — пожав руку Тимелии, мужчина протянул ладонь Эдгару. — Вы же не волшебник, верно? Амос рассказал мне вашу историю. Поверьте, лучше места, чем Оттери-Сэнт-Кэчпоул вам не найти. Уже несколько столетий в этой непримечательной деревушке на южном побережье Англии волшебники и маглы живут бок о бок, — грациозно жестикулируя, на ходу рассказывал мужчина. — Вам очень повезло, что Амос порекомендовал обратится ко мне. Напомните, как давно вы в поиске дома? — Полгода, — сказал Эдгар. — Что ж, — усмехнулся мужчина, выпрямившись, словно приняв брошенный ему вызов, — тогда приготовьтесь, что в ближайшие три часа произойдет чудо. Настоящее чудо, мистер Кроу! Потому что мы найдем ваш дом. Это я гарантирую. — Три часа, — с сомнением покачал головой Амос, — боюсь, я вынужден оставить вас. Агнес просила быть дома к трем, наш сын приболел. — Конечно, идите, — поспешно сказал Эдгар. — Вы и так помогли нам больше, чем могли. Надеюсь, на скорейшее выздоровление... — Седрик, — сказал Амос, — скоро ему исполнится пять. Кстати, мы живем за теми холмами, — он кивнул в сторону пологих холмов, светившихся в просветах облаков. — Если решите поселиться здесь, будем ходить друг к другу в гости. До свидания, Эдгар, Стэн, — попрощался мужчина, — Тимелия, до завтра на работе. — Всего доброго, Амос, — ответила женщина. — И так, продолжим, — сказал мистер Джордан, заворачивая за угол, легко и ритмично ступая по кривому тротуару. — Первый дом, который я хочу вам показать находится совсем рядом. Участок приличный, достаточно большой, есть простор для воплощения всех задумок будущей хозяйки. Он бросил короткий взгляд через плечо и, прищурившись, добавил чуть тише, будто делился чем-то секретным: — По соседству живет миссис Джонс, слепая на один глаз, — губы его едва заметно сжались, — а по другую сторону вообще никого. Понимаете, к чем клоню? — усмехнулся Стэнли, многозначительно подмигнув Кроу. — Дом на самой окраине деревни, соседи вас тревожить не будут. Вот мы и пришли. Красота, не правда ли? «Красотой» мистер Джордан назвал небольшой двухэтажный деревянный дом, некогда белая облицовка которого была истерзана временем и непогодой и теперь была грязно-серого цвета с черными крапинками из-за облупившейся краски. Крыльцо с покосившейся террасой, собранное из того же несчастного дерева, выглядело так, будто при следующем дожде окончательно сдастся и сравняется с землей. Перед домом тянулся узкий, заросший высокой запущенной травой клочок земли — мрачноватое пространство, которое когда-то, возможно, называли садом. По краям стояли два скрюченных дерева, с пепельной корой и скупыми клочками листвы, как два древних старика, забытые и смирившиеся, вечно несущие вахту на границе тишины и запустения. — Это не совсем то, что я себе представлял, — сдержанно произнёс Эдгар, оглядываясь на фасад. — Хм, — прочистил горло мистер Джордан, — Вы, видимо, лишены воображения, мой друг. Готов поспорить на свои часы, миссис Кроу уже придумала, как можно облагородить участок. — Боюсь, теперь Вы будете часто опаздывать, — ответила Тимелия. — Пройдемте внутрь? — предложил мужчина. — Уверяю, дом вас еще удивит. Осторожно, дыра, — предупредил он, указывая на ступеньку. Внутри дом действительно удивил Кроу: надломленная деревянная балка для укрепления потолка лежала на полу, стены были испещрены трещинами, кое-где облупленные, с грязными пятнами, въевшимися в штукатурку, из мебели стоял лишь старый обросший хламом и пылью диван и такой-же несчастный перекошенный чайный столик с облупленными ножками. Тимелия осторожно прошла вперед, осматривая помещение. Она снова вспомнила дом, в котором выросла и из которого всю свою жизнь мечтала сбежать. Их семейное поместье поражало роскошью и богатством — зеркала в рамах из золочёного дерева, холлы, звучащие пустотой с потолками выше, чем весь этот домишко, и ковры, по которым ходили, как по воздуху. А теперь ей приходилось довольствоваться жильем у свекрови в доме больше похожим на скворечник. Жизнь там противила ей все больше и больше, хотелось упорхнуть от матери-наседки и свить наконец свое гнездо. Как бы ни мечтала она построить свой дом, сделать все по-своему, но выходя замуж за Эдгара она понимала, что с таким мужем придется довольствоваться тем, что имеешь. Ей чудом удалось уговорить его на переезд, но на строительство дома он не согласился бы никогда. И теперь, стоя руин чей-то прошедшей жизни, она ощущала странное чувство — что-то давило на грудь, будто воздух стал гуще. Казалось, если не сейчас — если не этот шаг, не одно лишь ее «да», — то вся жизнь пройдёт в доме миссис Кроу, которая уже начала освобождать одну из комнат от птиц, чтобы Энни имела свою собственную спальню. — Сколько? — неожиданно спросила Тимелия. — Цена очень приятная, — отозвался мистер Джордан, расплываясь в радостной улыбке, словно заранее знал, что сделка состоится. — Тим, — Эдгар подошёл к жене, опустив голос. — Ты же не собираешься купить… это? — Собираюсь, — ответила она с невинной прямотой, будто всерьёз удивилась, что его это могло удивить. — А есть еще варианты? — не отступал Эдгар, обращаясь к риелтору с почти мольбой в голосе. — Да, — деловито кивнул Стэнли, пролистывая записную книжку, — неподалеку есть дом, задний двор не такой большой и зеленый, зато с огородом. По соседству три молодых семьи — Купер, Вильямс и Уолш, — у всех маленькие дети. Напротив местный трактир, — зачитывал он информацию из своей записной книги, — там завсегдатаи иногда устраивают дебош. Один этаж, две спальни и одна ванная комната, совмещенная с туалетом... кухня, она же и столовая... — Достаточно, — прервала его женщина. — Эдгар, я устала от вечных поисков идеального дома. Либо этот, либо мы никогда не переедем. — Почему бы нам не посмотреть еще? — недоумевал мужчина. — Мама ведь не выгоняет нас, спешить нам некуда. Тимелия внимательно смотрела на мужа, не моргая, словно надеялась, что, если будет достаточно просто взгляда, ей не придётся произносить вслух и без того очевидные вещи. Будто бы глаза могли передать то, что словами всегда звучит слишком остро. Ей хотелось, чтобы Эдгар наконец понял — по-настоящему понял — и решился. Решился здесь и сейчас купить этот дом, только потому что она попросила. Каждый дом, что они успели посмотреть за эти полгода, имел свои особенные недостатки — у каждого был изъян, с которым либо он, либо она не могли бы смириться. И теперь, стоя посреди полуразрушенной столовой с осевшим потолком и кривыми стенами, было почти смешно вспоминать те дома, от которых она отказалась с такой категоричностью, словно имела выбор между дворцами. В этом была вся Тимелия Кроу — непостоянная в своих чувствах, эмоциях, желаниях и решениях, противоречила сама себе. Она металась из стороны в сторону, словно не зная своих истинных желаний, отчего Эдгар часто раздражался, но каждый раз сдерживался, заталкивая раздражение подальше, в ту часть себя, где жила его безоговорочная, терпеливая любовь. Тимелия же, напротив, не могла и не хотела ограничивать себя в чем-либо. Любая попытка втиснуть себя в рамки оборачивалась отторжением. поэтому вечное спокойствие и рассудительность Эдгара уже давно выводили ее из себя, хотя она, конечно, все еще его любила. — Мистер Джордан, — сказала женщина, — не мог ли бы Вы дать нам несколько минут на обсуждение? — Разумеется, — кивнул тот и, деликатно отступив, добавил: — Я буду в саду. — Я против, — высказался Эдгар, когда они остались вдвоем. — Посмотри вниз, — попросила Тимелия, — просто опусти глаза. — И что? — недоумевал мужчина, рассматривая свои ботинки. — Сейчас ты видишь свои ноги, — усмехнулась она, — а скоро не увидишь и пола, по которому ты идешь. Эдгар стиснул зубы, пытаясь сдержаться, что бы план жены не сработал. Он знал этот тон — без напора, но с нажимом, и понимал к чему она ведет. Она прекрасно знала, что достаточно вывести его на эмоции, чтобы он сделал все, что нужно лишь бы его оставили в покое. — Не понимаю, почему тебя волнует такая мелочь, — буркнул он, — я люблю тебя любую. — Ах, — удивленно воскликнула женщина, — любую? Злую и уставшую? — Да. — Скверную. — Так и есть, — сказал Эд. — Я думаю, что и ты меня любишь, иначе давно бы поджарила меня каким-нибудь заклинанием. — Клянусь, что так и сделаю, если мы задержимся хоть на день в доме твоей матери, — пригрозила она. — Опять... — раздраженно вздохнул он. — Да, опять, — вспыльчиво ответила Тимелия, — что опять тебя не устраивает, Эдгар? Не можешь отказать от блинчиков миссис Кроу? Я же заморю тебя голодом, так она говорит, да? Исхудаешь еще. Какая чушь. А знаешь, я придумала. Если ты так сильно привязан к своей матери, то оставайся с ней, а я перееду сюда. — У нее больше никого нет кроме нас, — воскликнул Эдгар. — Как и у меня, — напомнила женщина. — Но этот дом не для нас, Тим, — продолжал настаивать мужчина. — Кажется, мне нет места нигде, — прошептала она. — Ну что ты такое говоришь, — вздохнул Эдгар. — Я хочу, чтобы у вас с Энни было все самое лучшее. Неужели твоя жизнь настолько невыносима, что ты готова поселиться здесь? — Эд, ты обещал мне, — голос её дрогнул, но остался ровным. — Когда ты сказал, что готов переехать, я думала, что уже на следующий день мы будем спать в собственном доме. Но ты обманул меня... — Что ты такое говоришь? — раздраженно бросил он. — Ты обещал, что я начну жить, — пожала она плечами, отворачиваясь к окну. — Я не живу Эди, я просто существую. — Я знаю, что мы буквально из разных миров, Тим, — мягко приобняв жену за плечи, сказал мужчина. — Ты устала прятать палочку и придумывать, как объяснить маме, почему тарелка летает по кухне. — Она сказала, что сходит с ума, — нервно хмыкнула женщина, — но на самом деле с ума схожу я. Медленно, но верно. — Чепуха, — отступил Эд и прошёлся по комнате, кидая взгляды по сторонам, оценивая масштабы катастрофы и предстоящей работы. — Ну, думаю, если отремонтировать... Всё. То здесь будет довольно не плохо, — рассуждал он. — Зато останутся деньги на хорошую мебель. Он остановился и кивнул, словно самому себе: —Хорошо, будь по-твоему. Берем. — Мистер Джордан! — Тимелия распахнула окно, в голосе её звучала победа. — Оставьте себе свои часы, мы согласны!

***

Тимелия порхала по дому, размахивая волшебной палочной в разные стороны. Один взмах — пыль испарилась, другой — трещины в стенах затянулись, третий — строительные инструменты поднялись в воздух и слаженно взялись за дело: клеили, красили, чинили. Она была счастлива как никогда — тяжелая, кропотливая работа по дому вдруг стала праздником. Наконец-то ее желание доказать себе и всему миру, что она на многое способна осуществилось. Дом преобразился от одной ее руки. Эдгар, конечно, настаивал, что ремонтом должна заниматься строительная бригада. Но Тимелия, услышав это, лишь рассмеялась. Ни один мастер не смог бы сделать за месяц столько, сколько она успела сделать всего за несколько минут. Магия наполнила дом, вдохнула в него жизнь, проникла в каждую комнату, в каждую щель. Периметр участка теперь окаймляла живая изгородь из можжевельника —достаточно высоких и пышных кустов чтобы скрыть от посторонних глаз дом и все что в нем происходило. За домом, не без помощи волшебства, ожили старые яблони. Эдгар предложил посадить еще несколько саженцев вишни и, чтобы не чувствовать себя совсем уж бесполезным, сам подстриг газон вокруг всего дома. Миссис Кроу тоже внесла свою лепту, напомнив, что машину Эдгара будет некуда ставить, поэтому теперь рядом с домом была раскопана земля, на которой вскоре должно было начаться строительство гаража. Розмари приехала лишь однажды, чтобы посмотреть на окрестности, однако, даже тогда все закончилось спором: причиной разногласий стали стены в комнатах, слишком светлые и без узоров. — Я так рада, — устало улыбнулась Тимелия, присев на ступеньку заднего крыльца. — А ведь мистер Джордан был прав, говоря, что здесь настоящий простор для воображения. — Я счастлив, что ты счастлива, — нежно сказал Эдгар, присаживаясь рядом на траву. — Но мне придется тебя расстроить. — Что? — насторожилась она. — Ремонт почти завершен, а это значит, что начнется самое сложное. — Что? Переезд? — Мебель, — улыбнулся он. — А, — отмахнулась Тимелия, — не беспокойся, я уже присмотрела диван и гарнитур в гостиную. — Придется пересмотреть, — нахмурился Эдгар. — Мы должны купить самый удобный диван и самую мягкую кровать. — Значит купим, — мечтательно улыбнулась она, вспоминая название мебельного салона, где увидела те самые кресла и диван с подушками. — Кхм, — учтиво откашлялся мужчина, выходя из-за угла дома. — Амос, — удивленно воскликнул Эдгар, — какими судьбами? — Проходили мимо, надеюсь не помешаем? Тимелия, — приветственно кивнул женщине мистер Диггори, — вся в хлопотах. Это Артур, мой хороший друг, — добавил он, указывая на высокого мужчину с рыжими волосами, торчавшими из-под шляпы в разные стороны. — Артур Уизли, — представился тот. — Живу неподалеку отсюда. — Рад знакомству, — сказал Эд, протягивая руку. — Дом Уизли вы узнаете сразу, — весело сказал мистер Диггори, — другого такого нет во всей Англии. — Мы с женой будем рады, если зайдете в гости, — улыбнулся мистер Уизли, с интересом рассматривая Эдгара. — Вы магл? — Эм, — замялся Эдгар, — да. Я не волшебник. — Невероятно, — развеселился мужчина. — Непременно. Непременно заходите к нам. — Обязательно, — Тимелия сделала усилие, чтобы улыбнуться. — Мы бы пригласили вас зайти, но, к сожалению, у нас еще даже мебели нет. — О, — поспешил успокоить ее Амос, — мы просто зашли поздороваться. Под конец рабочего дня встретил Артура, он захотел представиться лично. — Да, — подтвердил мистер Уизли, — я работаю в Министерстве, специализируюсь в области маглов и всем, что с ними связано. — Изучаете нас? — насторожился Эд. — В каком-то роде, — ответил Артур, — ваша жизнь удивительна. Я заметил у Вас автомобиль, расскажете мне о нем? Как он работает? — Как-нибудь, да, — смущенно ответил Эдгар. — Амос сказал мне, что у вас есть маленькая дочь. — Да, Энн, — ответила женщина, — ей четыре. Пока готовим дом, она живет с бабушкой. — Дети — это прекрасно, — улыбнулся Артур, — у меня их семеро. Так что Энн будет с кем играть. Самой младшей, Джинни, исполнился год в этом месяце. — Как славно, — улыбнулась Тимелия, внутренне ужаснувшись такому количеству детей. — Что ж, — заговорил Амос, — думаю, нам пора. Артур? — позвал он друга, указывая на выход со двора. — Всего доброго! Если что понадобится — только скажите. — Спасибо, — благодарно улыбнулась женщина. — Еще увидимся, — улыбнулся на прощание мистер Уизли. Эдгар задумчиво проводил взглядом удаляющихся мужчин и, дождавшись, пока они отойдут на достаточное расстояние от дома, не сдержался и рассмеялся так весело и искренне, что Тимелия вздрогнула. — Что случилось? — Ты слышала это? — сквозь смех выдохнул он. — Я не знал, что для волшебников мы что-то вроде загадочных существ. А семеро детей? — восхищенно воскликнул он. — Я таких семей никогда в жизни не видел. — Я слышала об Уизли, — холодно отмахнулась она. — Чудаки, да и только. — Мне он понравился, — пожал плечами Эд. — Надо будет обязательно зайти к ним. — Неужели тебя ничего не смутило? — недовольно воскликнула Тимелия. — Это было отвратительно, он рассматривал тебя как зверюшку. — Ну не знаю, — протянул он, — думаю, в этом нет ничего такого. Меня же удивляют волшебники. Приятно, что и их интересуют маглы. — Вы мало кому интересны, — закатила глаза Тимелия. — Возможно, но тебя то я заинтересовал, — хитро улыбнулся Эдгар. — Нас ждет работа, — резко встала, взмахнула палочкой, и стена дома начала медленно окрашиваться в белый. — А крыша будет зеленая. — Почему именно зеленый? — нахмурился Эд. — По-моему, коричневая смотрелась бы лучше. — Зелёная лучше, — улыбнулась она уголком губ.

***

— Мы дома, — с улыбкой сказал Эдгар, плавно припарковываясь у ворот. — Я хочу остаться у Рози, — печально сказала маленькая Энни, глядя в окно. — Мы уже это обсуждали, — ответил отец, выключив зажигание, — ты, я и мама будем жить теперь здесь. Мама, нас уже заждалась, — сказал он и вышел из машины, открывая заднюю дверь. — Давай-ка получше тебя укутаем, чтобы ты никогда больше не болела. Осень в Оттери-Сент-Кэчпоул в тот октябрь встретила Кроу во всей своей торжественной красе: деревья стояли в янтарных кронах, небо, спокойное и серое, не спешило проливать свои холодные капли на землю, вокруг царила тишина и покой. Белый дом с темно-зеленой крышей и ставнями сиял на фоне пожухшей листвы. Дождавшись, пока отец замотает на ней шарф потуже, Энни вышла из машины, осматриваясь вокруг с любопытной настороженностью. — Нравится? — спросил Эдгар, но не услышал ответа. — Ну, конечно... Она прошлась вдоль забора из можжевельника, прикасаясь к нежным веткам, внимательно осмотрела камни, из которых была выложена дорожка к дому. Перешагивая с камня на камень, оказалась перед входной дверью, такой же густо-зеленой, как крыша и ставни. Девочка потянулась к металлическому кольцу на двери, собираясь постучаться. — Тебе не надо стучать, — засмеялся Эд. — Это твой дом, просто заходи. Новая входная дверь, к удивлению Энни, не издала ни звука — не скрипнула, не дрогнула, в отличие от всех дверей в доме Рози, где каждый шаг, каждый поворот ручки отзывался в стенах скрипом и скрежетом. Она переступила порог и замерла, не решаясь ступить дальше. Рози всегда строго наказывала — не бегать, не спешить, не шататься по комнатам: можно упасть. А здесь полы были непривычно гладкими, блестящими, как натёртое стекло. Казалось, стоит сделать шаг и обязательно поскользнёшься. Падение было не просто возможным — оно было почти неизбежным. — Иди, не бойся, — подталкивал ее отец. — Я такая хрупкая, — серьёзно сказала девочка, словно констатируя очевидный факт. — Отнесёшь меня? — Энн, — вздохнул мужчина, ощущая с новой ясностью, насколько верным было их решение переехать. — Ничего с тобой не случится. — Случится, — тут же возразила она, — со мной всегда что-нибудь случается. Рози говорит за мной нужен глаз да глаз. — Рози тут нет, — раздражался Эд, — зато есть твоя мама. Она наверху, пойдешь к ней? Оценивающе оглядев масштаб своей проблемы — лакированную лестницу прямо напротив входа в дом, — девочка направилась к ней, аккуратно переступая по ступенькам с почти театральной осторожностью, как по льду. — Вы приехали, — удивилась Тимелия, рассчитывая, что муж задержится у миссис Кроу, — Я только закончила разбирать вещи в комнате Энн. — Весь дом в дыму, — выразив отвращение к привычке жены, сказал Эдгар. — Энни, — улыбнулась Тимелия, — хочешь увидеть свою комнату? Женщина мягко распахнула дверь в детскую. Комната встретила их тишиной и тонким запахом свежей краски. Стены были окрашены в нежный, почти воздушный голубой оттенок. На эркерном окне, подоконник которого мог служить небольшим диванчиком, словно зрители на премьере, в ряд сидели мягкие игрушки Энни. У стены стоял резной комод, рядом — письменный стол из светлого дерева. И, конечно, кровать, еще слишком большая для четырехлетней девочки, но в будущем места могло быть маловато. Но главным украшением комнаты был потолок, под которым плавно кружились светящиеся огоньки в форме крохотных звёзд, будто сорванные с неба специально для этой комнаты. — А где моя кровать? — удивлённо спросила девочка. — Вот же, — усмехнулся Эд. — Она слишком большая для меня, где же будете спать вы? — недоумевал ребенок. — Мэри-Энн, — по-родительски строго, но с теплом сказала Тимелия, — помнишь, о чем мы с тобой разговаривали? Мама и папа теперь будут спать в другой комнате, а ты здесь. Неохотно кивнув, малышка подошла к своей новой кровати и, прижавшись к краю, уже мысленно представляла на какой стороне ей будет удобнее справляться с горечью и обидой на родителей. Обиду она носила с достоинством, но не могла не чувствовать её — остро, целиком. Родители в ее глазах теперь стали казаться почти жестокими. В своей маленькой головке Энни не нашла причин способных оправдать то, как Эдгар и Тимелия поступили с бедной Рози. Уехать, не забрав бабушку с собой. Она представила, как Рози сейчас сидит и плачет одна в пустом доме, зовет свою пташку Энни, а та ей не отвечает, потому что уехала. Точно плачет. Энни знала это, ведь бабушка сама описывала ей то, как сильно будет горевать. — Должен признать, — тихо проговорил Эдгар, наклоняясь к жене, — ты была права. Это было невыносимо, три часа я выслушивал: Рози сказала то, Рози сказала это, Рози сказала, чтобы я не дышала холодным воздухом, чтобы не трогала ручку автомобиля, кошки переносчики опасных заболеваний, так Рози сказала, а вдруг в деревне будут кошки, папа? Я такая хрупкая. — Я всегда права, — ответила Тимелия, чуть прищурившись, с лёгкой тенью самодовольства. — Я только сейчас осознал: всю жизнь нашему ребенку внушали, что она нездорова, — с досадой сказал Эд, сжав губы. — Успокойся, — вздохнула Тимелия, легко похлопав его по плечу. — Теперь всё будет иначе. Первая ночь в новом доме всегда по-своему особенная. В ней есть тихое волнение, почти торжественное. Дом еще пахнет новизной, свежей краской и древесиной, комнаты наполнены непривычной тишиной и отсутствием воспоминаний. С непривычки сложно уснуть, думая о том безопасно ли вообще закрывать глаза, пока еще не знаешь ни новых соседей, ни надежности дверных и оконных замков. Каждый скрип, каждый шорох звучит громче, чем должен, и пульс слегка учащается от собственной бдительности. Эдгар и Тимелия давно уснули, свалившись без сил после насыщенного событиями и работой дня. Но Энни не спалось в первую ночь. — Мама, — позвал детский голосок. — Рози... Спасите... Сначала были уговоры. Потом — полушепотная ссора через стенку. В конце концов Тимелия, не выдержав, поднялась, накинула халат и пошла к дочери. Она зажгла лампу на прикроватной тумбе — и сердце у неё оборвалось. — Эдгар! — вскрикнула она, голос сорвался на испуг. — У неё жар! Эдгар влетел в детскую, как по команде. Сон, казалось, растворился в одно мгновение. Энни лежала в постели, бледная, как простыня, её тонкие ручки были раскинуты по сторонам, а всё тело под одеялом лихорадило — дрожало мелкой, судорожной дрожью. — Я не понимаю, — растерянно прошептал он, — я даже окна в машине не открывал. — Рози, Рози, — продолжала звать Энни, почти не раскрывая губ. — Болтушка. — Мы забыли Болтушку, — вспомнил Эдгар, хлопнув себя по лбу, словно присутствие канарейки в новом доме было способно помочь Энн. — Посиди с ней, — коротко бросила Тимелия и, развернувшись, поспешила в кухню. — Я принесу отвар.