Карамель

1983 «У одной матери эльфы унесли ребёнка. По крайней мере, она не могла иначе, как подкидыванием, объяснить ту странную перемену, что случилась с её малышом за одну-единственную ночь: крепкий, румяный малютка вдруг побледнел, осунулся, черты его лица изменились, и характер стал чужим. Прежде он был тихим, ласковым, с улыбкой во сне, а теперь не смолкал ни на минуту — всё плакал, кричал и капризничал. Бедная мать стала просить помощи у разных умных и сведущих людей. Одни советовали ей прямо выбросить ребёнка в глубокий снег, другие — схватить его за нос калеными щипцами, третьи — оставить его на ночь при большой дороге, чтобы тем возбудить в эльфах сострадание к их собрату, а, следовательно, и принудить к возвращению настоящего малютки. Мать решительно не могла согласиться с ними, потому что её тревожила мысль: "А что, если это не подкидыш, а действительно мой ребёнок, только испорченный чьим-нибудь дурным глазом?" Наконец, одна старушка над ней сжалилась и сказала: — Прежде всего, нужно узнать наверняка, подкидыш ли это или нет. А чтобы это узнать, сделай так: возьми полдесятка яиц, аккуратно расколи скорлупки пополам, разложи скорлупу на очаге и налей в каждую по капле воды. А там уж сама увидишь, что к чему. Только не забудь: пока всё готовишь, положи щипцы в печь — пусть накалятся, чтобы хорошенько пугнуть эльфа, если ребёнок окажется подкидышем. Мать поблагодарила старуху и, едва вернувшись домой, поспешила исполнить её наставление. В печь она сразу сунула железные щипцы — калиться докрасна, а сама принялась аккуратно разбивать яйца, укладывая скорлупки на очаг. Увидев это, ребёнок, до того неутомимый в плаче, вдруг смолк. Он приподнялся в колыбели и стал внимательно следить за каждым движением матери. Когда последняя скорлупка была наполнена водой, ребёнок вдруг заговорил — совершенно отчётливо, словно взрослый: — Что это ты, мать, делаешь? Мать невольно вздрогнула, услышав это, но старалась не выдать себя, отвечая как можно спокойнее: — Ты, я думаю, сам видишь, что я делаю: воду кипячу. — Как? — продолжал мнимый ребёнок с возрастающим удивлением. — В яичных скорлупах кипятишь воду? — Именно так, — отвечала она, заглядывая в печь, чтобы видеть, готовы ли щипцы. — Да помилуй, — закричал эльф, всплеснув руками, — я вот уже тысячу лет живу на свете, а никогда ещё ничего подобного не видывал! Тут мать выхватила из печки раскалившиеся докрасна щипцы и с яростью бросилась на подкидыша, но тот быстро выскочил из колыбели, прыгнул к печке и вылетел в трубу, оставив за собой лишь струйку золы. Женщина, не веря глазам, подбежала к колыбели. Раскаленные щипцы выпали из её рук прямо на пол. В постельке, на месте безобразного эльфа, лежал её драгоценный малютка, подложив одну ручонку под голову, а другую крепко прижимая к своей груди, которая слегка подымалась от лёгкого и мерного дыхания. Кто передаст ту безмерную, беззаветную радость, что наполнила сердце матери?» Эдгар сидел у изголовья кровати и читал Энни сказку, которую сам знал наизусть ещё с детства. Его голос звучал ровно и тепло, с мягкими, почти шепчущими интонациями, заставляя расслабиться и наслаждаться историей. В комнате царил полумрак, только ночник на тумбочке отбрасывал мягкий золотистый круг на одеяло. Энни слушала, затаив дыхание, глаза её расширялись на особенно тревожных моментах, а губы иногда едва заметно шевелились — то ли шептали за героя, то ли пытались сдержать испуг. — Это ужасно, — тихо сказала Энни, прижимаясь к подушке. — Папа, а вдруг эльфы заберут и меня? — Не заберут, — мягко улыбнулся Эдгар, наклоняясь ближе. — Это всего лишь сказка. Но если тебе тревожно, просто вспомни: эльф подменил младенца. А ты уже большая. Мы бы точно заметили пропажу и вернули тебя домой. Подумав над этой мыслью, девочка немного успокоилась — уж папа и мама точно бы заметили, случись неладное. Эдгар поправил одеяло, поцеловал дочь в лоб и, выключив свет, вышел из детской. В спальне Тимелия уже лежала под одеялом, почти засыпая, но вздрогнула и приоткрыла глаза, когда муж вошёл. — Ты в порядке? — заботливо поинтересовался Эд. В последнее время Тимелии сильно не здоровилось, но она справлялась самостоятельно, не желая раскисать и пропускать работу. — Да, — устало вздохнула женщина. — Зачем ты читаешь такие глупости Энни на ночь? Они не имеют ничего общего с реальностью. — Это всего лишь сказка, — отмахнулся Эд, укладываясь в кровати. — Розмари часто читала мне ее в детстве. — Так забавно, — сонно усмехнулась Тимелия, — маглы повсюду ищут признаки волшебства, верят в различных чудовищ, но их представления о нашем мире совсем неправильное. — Ты сильно устала, — нежно прикоснувшись к щеке жены, сказал Эдгар. — Чуть не забыл, — спохватился он, — нужно накрыть клетку Болтушки, чтобы она не запела с утра пораньше. — Я уже, уже, — невнятно пробурчала женщина, останавливая мужа. Весной всё вокруг будто пробуждается от долгого, тягучего сна — мягко, но неотвратимо. Жизненная сила, ещё вчера дремавшая в корнях, теперь поднимается вверх, пронизывая деревья и травы живыми соками, чтобы расцвести в буйстве красок и форм и открыть миру свою зрелую, щедрую красоту. Именно весной особенно гармонично все краски природы сливаются воедино, и мир кажется таким легким, и нежным. В отношениях Тимелии и Эдгара наконец-то установился простой, но ценный покой. Всё стало легче — разговоры, будни, даже молчание между ними перестало быть тревожным. Дом наполнился тёплой, незаметной с первого взгляда гармонией, такой, которой давно не было и которую они оба успели позабыть. И, наверное, не случайно всё это случилось весной. Весна — время, когда люди влюбляются чаще не потому что хотят, а потому что само время года к этому располагает. В воздухе словно растворён лёгкий, почти неуловимый аромат любви, и всё вокруг дышит этой тихим, тёплым чувством. В мае улицы наполнились птичьим щебетом — звонким, живым, будто сама природа вновь обрела голос. Одни птицы пели, растягивая ноты в тонкие трели, другие просто чирикали — громко, сбивчиво, но так настойчиво, что не замечать их было невозможно. Несколько месяцев Болтушка устраивала по утрам свои сольные концерты, создавая особую атмосферу весны в доме Кроу, за что, к сожалению, и поплатилась: Тимелия, не подумав о последствиях, вынесла на улицу клетку с ненавистной птицей, от вечного пения которой у нее появилась мигрень. Проснувшись утром Энни ощутила непривычную тишину в доме, словно она осталась совсем одна. Но девочка знала точно, родители здесь, просто еще спят, поэтому направилась к ним в комнату. — Мама, — негромко позвала Энни, остановившись у двери в спальню. Дверь оказалась запертой, тогда девочка прислонилась к замочной скважине, пытаясь услышать хотя-бы какие-нибудь звуки. Но все было тихо и спокойно, словно родители исчезли или их похитили грабители, пробравшиеся ночью через окно. Испугавшись собственных мыслей, Энни бегом вернулась обратно в свою кровать, где рассчитывала оставаться, пока кто-нибудь не спасет ее. Однако тишина в доме была обманчива: за белой дверью ведущей в спальню родителей, было довольно громко, но благодаря заглушающим чарам звуки из комнаты не доносились до детских ушей. Тимелия и Эдгар поругались с самого утра, причем на этот раз женщина не выступала, понимая, что совершила большую ошибку, отправив надоедливую канарейку ночевать на улицу. — Что мы ей скажем? — восклицал Эдгар, измеряя комнату шагами. — Можно купить новую, — предложила Тимелия. — Ты не знаешь Энн? — раздраженно сказал мужчина. — Она часами рассматривала эту птицу, так что точно поймет. Да даже если купим новую, она будет не приучена к ребенку, тогда Энни точно догадается. — Сколько проблем из-за какой-то птицы, — закатила она глаза. — Переключим её внимание — и всё. Дети быстро все забывают. Эни, конечно, сильно расстроилась и с трудом справлялась с эмоциями, слушая рассказ родителей о том, что Болтушка выбралась ночью из клетки и улетела на свободу. Но подумав немного, решила, что на воле птичке будет гораздо лучше. Она надеялась, что ее канарейка найдет где-нибудь в лесу свою семью и вскоре вся эта птичья стая, узнав какие славные яблони зацвели в саду у Кроу, прилетит обратно и Энни снова будет слушать чудесное пение своего желтого друга. А пока Болтушка осознавала, как сильно ошиблась, когда улетела, Энни собирала свой рюкзак, готовясь к неожиданной поездке на побережье.

***

Красный воздушный змей надулся на легких каркасных кольцах и парил высоко в синеве неба, дрожа бумажными крыльями. Было слышно, как хлопает на ветру его бумажный хвост. Глядя на змея, казалось, что он так легко сопротивляется ветру, но стоило Энни взять веревку в свои ручки, как она ощутила всю силу стихии. Испугавшись улететь вместе со змеем в море, она передала управление обратно в руки отца. — Энни, — задорно кричал Эдгар, держа двумя руками воздушного змея, — я не удержу его один. Южное побережье Англии впечатляло своей особой красотой. Над горизонтом раскинулось высокое, безоблачное небо. Под его безмолвной вышиной над морем возвышались величественные скалистые утесы, словно застывшие в вечности белоснежные исполины, вглядывающиеся в даль синей бездны. Бескрайнее синее море неспешно накатывало волны на песок цвета белого золота, сияющий в лучах яркого полуденного солнца. Воздух был наполнен мягким шумом ветра и шелестом волн, нежно тающих на тёплом песке. Эдгар и Энни весело резвились у берега, пытаясь перекричать ветер. Им было так легко и радостно просто быть друг с другом. Эдгару казалось, что он всего за один день помолодел лет на двадцать и что теперь ему не тридцать, а тринадцать максимум. Энни светилась от счастья. Она была безумно рада, когда отец предложил поехать на побережье, и девочка впервые в жизни увидела море так близко. Вода была ещё слишком холодной для купания, да и день выдался прохладным. Но, тепло одевшись и прихватив с собой воздушного змея, они не стали медлить и вскоре уже прогуливались вдоль берега, оставляя на мокром песке следы, которые тут же смывали игривые волны. — Я тебя догоню, — смеялся Эдгар, бегая по пляжу за Энни. — Нет, — испуганно кричала девочка, хотя и не боялась вовсе. — Энн! — обеспокоенно крикнул мужчина, когда малышка едва не сбила с ног незнакомца, появившегося на пустынном берегу буквально из ниоткуда. Эдгар напрягся: за несколько часов проведенных на побережье они не встретили ни единой души, поэтому как можно быстрее поспешил к дочери. — Добрый день, — произнёс незнакомец, слегка склонив голову и снимая шляпу, здороваясь с девочкой, которая теперь была по-настоящему напугана — яркое солнце било прямо в глаза, и в его отблеске казалось, будто на голове незнакомца вместо волос пылал настоящий пожар. Подбежав ближе, Эдгар облегченно вздохнул, узнав Артура Уизли, с которым виделся лишь однажды во дворе своего дома. Энни же поспешила спрятаться за отцом, с затаённым любопытством выглядывая из-за его руки на «огненного человека». — Артур, — протягивая руку, сказал Эд, — не ожидал Вас здесь встретить. — Люблю иногда прогуляться по побережью, — улыбнулся мужчина. — Отдыхаете? — Как видите, — пожал плечами Эдгар. — А эта милая юная леди, которую я имел неосторожность напугать, случайно не Энни? — спросил мистер Уизли. — Она самая, — ответил Эдгар, не дожидаясь, пока дочь решится заговорить. — Что же, в таком случае прошу прощения, мисс, — склонив голову в легком поклоне, сказал Артур. — А где же миссис Кроу? — В Лондоне. Позволили ей сегодня отдохнуть от нас, а сами пришли сюда. Если честно, когда переезжали, я думал, что будем ходить к морю каждые выходные, а на деле получилось, что сегодня впервые здесь. — Прекрасно вас понимаю. Работа-дом-работа — на отдых не остается времени. — Да, — протянул Эдгар, не зная о чем еще можно было поговорить с мистером Уизли. — Как там ваш автомобиль? — поинтересовался мужчина. — Помнится, вы обещали раскрыть мне все тайны этого диковинного изобретения. — О, — удивился Эд, — точно, я вспомнил. Как-нибудь обязательно расскажу все, что знаю. — Может, в следующую субботу? — предложил мистер Уизли. — Вы не заняты? — Нет, — ответил Эдгар, не успев даже толком подумать. — Вот и славно, — широко улыбнулся мистер Уизли. — Мы с женой будем очень рады. Ну что же, тогда до субботы, — попрощался он, кивнув. — Энни, — Эд наклонился к дочери, — ты чего такая тихая? — Ничего, — ответила малышка. — Я устала. — Тогда перекусим? — предложил он, обеспокоено осматривая ребенка на симптомы заболевания. Но успокоившись, что Энни ничем не заразилась от Тимелии, подхватил дочь на руки и понес на пикник. — Папа! — радостно визжала девочка, когда он, не удержавшись, начал кружить её и подбрасывать в воздух. Тёплый морской ветер играл с её смехом, унося его куда-то в синеву. Тимелия, как и следовало ожидать, не пришла в восторг от новости, что они были приглашены в гости к Уизли. Она пыталась придумать причины, из-за которых они могли бы отказаться или хотя бы перенести встречу, чтобы в конце концов просто проигнорировать приглашение, но все ее попытки разбивались об аргумент мужа: — Это просто невежливо. И вот, спустя неделю все семейство Кроу, миновав Оттери-Сэнт-Кэчпоул, шло вдоль проселочной дороги к дому Уизли. Окрестности, где находилась их деревня, были по-сельски живописными. Вокруг простирались ухоженные поля, плавно спадавшие к горизонту, где ясное голубое небо таяло в легкой дымке холмов. По одну сторону извилистой дороги раскинулось пшеничное поле, с ровными рядами молодых побегов, недавно пробившихся сквозь влажную тёмную землю. По другую сторону простиралось зеленое невспаханное поле, усыпанное полевыми цветами. Тонкие редкие деревья, растущие в поле, постепенно становились всё гуще и гуще, и сплетаясь кронами незаметно переходили в тёмный, прохладный лес, который тянулся вдоль дороги. Оставалось пройти совсем немного — прямо за лесом, насколько Тимелия знала, должен был одиноко стоять нужный им дом. — Можно я соберу цветы? — спросила Энни, когда заметила в поле пестрые разноцветные островки. — Далеко не убегай, — сказала Тимелия, прервав разговор с мужем. —... ты накручиваешь себя, — не останавливаясь, продолжал рассуждать Эдгар. Солнце в тот день светило так ярко и горячо, что ни у кого не оставалось сомнений: лето официально началось. Стояла сильная жара, не было даже легкого дуновения ветра, воздух, будто замер, но в тени раскинувшихся деревьев было живительно прохладно и свежо. От прогретой солнцем земли тянуло густым, сладковатым ароматом трав и цветов. Тёплый воздух, напоённый этой пряной смесью запахов, казался почти осязаемым, будто можно было черпать его ладонями. Между высоких трав в изобилии стрекотали невидимые глазу насекомые, исполняя непрерывную музыку лета, тучками летала мошкара и вели свои писклявые разговоры птицы. В лесу было тихо и умиротворенно. Но как только Энни зашла в него, в кустах вдруг раздалось оживлённое чириканье — птицы всполошились, забеспокоившись появлению человека рядом с их гнездом. Энни поспешила на звук. — Болтушка, — подумалось ей, что это ее птичка зовет ее. Но как только девочка подошла ближе, птицы мгновенно смолкли. И вдруг в голову пришла простая, но чудесная мысль: оставить что-нибудь у кустов — на случай, если Болтушка вдруг пролетит мимо. Что-нибудь яркое, заметное издалека, чтобы канарейка заметила это, остановилась и, может быть, вспомнив о своей маленькой хозяйке, вернулась к ней. Подумав немного, девочка поняла, что у нее нет с собой ничего, поэтому решила оставить свои белые сандалии в тон ее платью, будучи уверенной, что птица вернет их, как только найдет. Седрик рассказывал ей, что у Персика, как и у всех собак, отменный нюх и он может найти что угодно, если дать ему наводку. Кто знает, подумала Энни, может быть, птицы тоже на такое способны? Однако всё пошло не по плану с самого начала. Без сандалий белые носочки быстро испачкались из-за влажной земли. И Энни встревожилась, вспомнив, что Тимелия терпеть не могла неряшливости, а уж испачканные в лесу носки точно вызвали бы у неё целую бурю эмоций. Испугавшись упрёков, девочка поспешно стянула носки и аккуратно спрятала их внутрь сандалий. Постояв немного возле кустов, малышка еще раз обдумала правильность своего решения и отправилась дальше по лесу, собирая цветы. Лес вокруг совсем не напоминал те, что обычно оживают на страницах детских сказок — тёмные, пугающие, наполненные скрипами и шорохами прячущихся в тени чудовищ. Этот лес был светлый, тёплый, уютный. Стройные белые стволы берёз перемешались с тёмной корой дубов и ясеней. Между деревьями всё ещё просматривались лазурное небо и мерцали, ярко переливаясь, залитые солнцем холмы. Сквозь изумрудные кроны длинными ровными лучами проникал солнечный свет, ложась на землю мягкими золотыми пятнами. В неподвижном воздухе медленно парили частички пыльцы. Подсвеченные солнцем, они казались тонкими искрами золота, зависшими в тишине. Нахмурившись, Энни сосредоточенно осматривала траву, стараясь отыскать недостающие цветы для своего букета. Заметив впереди голубое покрывало маленьких лесных цветов, девочка поспешила туда. Аккуратно опустившись рядом с незабудками, она нежно начала срывать цветок за цветком, не подозревая, что за ней наблюдают. А тем временем двое рыжеволосых мальчишек прятались в кустах, боясь спугнуть лесную нимфу. Затаив дыхание они наблюдали за происходящим, изо всех сил стараясь не выдать себя ни шорохом, ни случайным вздохом. Начитавшись магловских книг про невероятные приключения волшебников, они подумали, что было несправедливо, что они — самые настоящие волшебники, — лишены опасных авантюр в своей жизни. В Оттери-Сэнт-Кэчпоул для них не было ничего интересного, а уж об опасных существах, с которыми можно было сразиться, и вовсе не приходилось мечтать. Единственную опасность для ребят представляла разве что их мама, но и она была слишком занята, чтобы развлекать детей глупыми играми. Зато теперь, им казалось, что они нашли то, что искали: облачённое в белое одеяние, маленькое лохматое существо с белоснежными, сияющими на солнце волосами, аккуратно собирало целебный нектар с голубых незабудок. — Ты видишь это? — прошептал один из мальчиков, выглядывая из-за кустов. — Не может быть, — восхищенно ахнул другой. — Тихо ты! — всполошился первый и поспешно прикрыл ладонью рот брата. Но сделал это с такой прытью, что оба потеряли равновесие и рухнули в траву. Громкий треск раздался в тишине леса. Энни вздрогнула от испуга. Вначале она подумала, что родители пришли за ней, но, не услышав их голосов, она в панике бросилась прочь. — Стой! — звонко крикнул мальчик, вскочив на ноги и бросившись вперёд. Он успел догнать Энни и преградил ей путь. Девочка в испуге отпрянула назад, не сводя с него тревожного взгляда. — Ты напугал его, Джордж, — недовольно сказал другой, подбежав к брату. Энни застыла на месте, растерянно озираясь и не зная, куда бежать. Паника охватила её — бегала она очень медленно, а эти рыжие мальчишки были невероятно быстрые. Ребята внимательно разглядывали девочку, стараясь не делать ни одного резкого движения, чтобы ненароком не спугнуть её, словно дикое лесное животное. — Это эльф, Фред! — радостно воскликнул Джордж. — Ты был прав! — Вижу, — осторожно прошептал Фред, не сводя глаз с девочки. Энни не выражала никаких эмоций, но внутри у неё неприятно кольнуло от такого сравнения. Она точно знала — эльфы жуткие, неприятные существа, которые притворяются детьми. А Энни была полностью уверена в том, что она самая обычная девочка. Но обида быстро сменилась удивлением, когда она заметила, что мальчики, рассматривавшие ее, будто диковинного зверька, были точной копией друг друга. Разве такое возможно? — Может, — осторожно заговорил Фред, обращаясь по-прежнему к брату, — мы ошиблись? Эльфы высокие и с длинными волосами, а этот маленький, худой и лохматый. — Я думаю, — шепотом ответил Джордж, — это детеныш эльфа. — Ребенок, — недовольно сказал мальчик, исправляя младшего брата. — По-моему, это девочка, а не эльф. — Эльф, эльф, — убеждал брата мальчик, — посмотри на ее ноги, а глаза то какие здоровенные. Ты эльф? — обратился он к Энни, но девочка ничего не ответила, пытаясь придумать, как убежать. — Оно же не знает нашего языка, — воскликнул Фред, решив, что ни один ребенок не стал бы гулять босиком, а значит Энни все-таки была эльфом, только маленьким. — Я не знаю эльфийского, — расстроился Джордж. — Смотри, — сказал старший из близнецов и шагнул немного вперед. — Не бойся меня, о лесной житель, — торжественно провозгласил мальчик. — Я, Фредерик Великий, и мой верный спутник Джордж не причиним тебе вреда. — А почему не я Великий? — возмутился Джордж и тоже вышел вперёд, вставая наравне с братом. — Мы пришли к тебе с дарами, — сказал Фред и указал на брата. — Где дары, Джордж? — Какие еще дары? — недоумевал мальчик. — В кармане, — подсказал Фред. Младший из близнецов полез в карман штанов и вспомнил, что перед своим походом за приключениями они прихватили с собой пирожков, которые миссис Уизли испекла к приходу гостей. — Прими эти дары, — сказал Джордж, опустившись на одно колено и протянув «эльфу» Энни ватрушки, с приклеившимися к ним катышками и нитками. — И благослови нас в нашем нелегком путешествии. — Фред, Джордж! — услышали ребята голос старшего брата. — Это Чарли, — забеспокоился Фред. — Нельзя чтобы он нас нашел. Близнецы так сильно всполошились, что Энни поняла: либо сейчас, либо никогда. И, пока Фред и Джордж спорили, решая, где лучше спрятаться, Энни постаралась незаметно улизнуть. — О нет, наш эльф убегает! — воскликнул Фред. — Эльф, стой, — закричал Джордж, бросившись вдогонку. Братья действительно бегали очень быстро, Энни даже не успела опомниться, как они настигли ее и крепко схватили за руки, не давая вырваться. — Нельзя, чтобы Чарли увидел эльфа, — сказал Фред. — Он заколдует его или вообще убьет. После этих слов у Энни внутри всё оборвалось. Сердце забилось так сильно, что малышка была готова заплакать: — Я не подкидыш! — с отчаянием и яростью закричала она, дёргаясь, пытаясь вырваться. — Отпустите! — Он умеет разговаривать, — радостно воскликнул Фред. — Что здесь происходит? — произнёс мальчик, выходя из-за деревьев. Он был заметно ошеломлён увиденным, и, по всей видимости, именно его так боялись Фредерик Великий и Джордж. Фред и Джордж застыли на месте, продолжая крепко держать Энни, которая теперь уже открыто плакала, не сдерживая слезы. — Отпустите ее, — грозно нахмурив брови, сказал Чарли. Он подошёл ближе, наклонился к девочке и мягко добавил: — Эй, ты должно быть, Энн? — сказал он, наклонившись к рыдающей девочке. — Я — Чарли. Пойдем, твои родители очень беспокоятся за тебя. Энни раздвинула пальчики, чтобы лучше рассмотреть пришедшего ей на помощь мальчика. Чарли, с такими же ярко рыжими волосами, как и у близнецов, сидел на корточках перед девочкой, добродушно улыбаясь. Фред и Джордж, стояли за спиной старшего брата, виновато потупив взгляд. Они заигрались и вовсе не хотели обижать Энн — просто увлеклись, как это с ними, к сожалению, бывало нередко. Мир вокруг незаметно поддался их воображению, заиграл новыми красками, и стал похож на рассказ из одной старой магловской книги, недавно попавшей в дом. Там всё было иначе: свет сквозь листву, шепот ветра, скрытые народы и странные существа, живущие в лесах. И теперь девочка в мятом платье с растрёпанными светлыми волосами, одна в чаще, казалась вовсе не обычной... Она была образом, который они уже когда-то видели — не в жизни, но на воображаемых тропах приключений. И игра в них победила здравый смысл. Энн успокоилась, поняв, что чем раньше она это сделает, тем раньше вернется к родителям. Однако, вспомнив зачем она вообще пришла в лес, снова чуть не расплакалась. Её букет из полевых и лесных цветов теперь лежал растоптанный под ногами этих ужасных мальчишек. Фред, словно желая реабилитироваться в глазах Энн, поспешил поднять букет, но цветы были в очень плачевном состоянии. — Соберите новый, — всё тем же строгим, почти взрослым тоном приказал Чарли, ощущая на себе всю тяжесть ответственности — и за младших братьев, и за заплаканную девочку. Мальчик протянул руку Энни, и они вместе направились в дом Уизли, где тем временем никто не находил себе места из-за пропажи Мэри-Энн. Для семьи Уизли было обычным делом, что дети уходили гулять по окрестностям и долго не возвращались, но для семьи Кроу, бережно хранившей и чуть ли не сдувавшей пылинки со своей единственной дочери, всё происходящее стало настоящей катастрофой. — Это все из-за тебя, — недовольно бурчал Фред, пока они вдвоем собирали новый букет. — Из-за меня? — обижено воскликнул Джордж. — Ты вообще сначала сказал, что это лесной дух. Чарли, который шел впереди, держа Энни за руку, теперь выглядел в глазах девочки настоящим героем. Ей было страшно даже представить, что могло бы случится, не появись он в тот момент. Но сам Чарли, которого мама буквально заставила идти на поиски братьев, героем себя совсем не чувствовал. Он думал теперь, как преподнести случившееся в лесу так, чтобы никого не наказали. Особенно его самого. — Энн! — вскочила с места Тимелия, заметив детей из окна. — Вот и нашлась, — облегченно вздохнула миссис Уизли. — Что случилось? — ускорено подошла к дочери Тимелия, с тревогой осматривая девочку. — Где твои сандалии? — Вот видишь, — сказал Эдгар, пока Тимелия убирала с волос Энни цветы и траву, — все в порядке. — В порядке? — сердито обернувшись на мужа, процедила она. — Фред, Джордж, — подозвал сыновей Артур. Близнецы испугано переглянулись и направились к своим родителям. — Почему ты не вернулась? — отчитывала дочь Тимелия. — Что вы сделали с бедной девочкой? — ругала сыновей Молли. — Энни, расскажи нам все, — попросил Эдгар. — Ну, — нахмурился Артур, — рассказывайте, что вы на этот раз натворили? — Чарли, а ты где был? — воскликнула Молли, словно забыв, что сама поручила сыну найти близнецов. — Я заблудилась, — сказала Энни, и все вдруг наконец-то замолкли, внимательно прислушиваясь к тому, что говорит девочка. — Встретила их, — указала она на Фреда и Джорджа, — потом пришел Чарли. Это все. — Ладно, а где твоя обувь? Что с платьем? — допытывала Тимелия. — Оставила Болтушке, — ответила Энни просто, будто это было очевидно. — С вами двумя я еще поговорю, — пригрозила сыновьям миссис Уизли, когда все поняли, что больше от Энни ничего толкового не узнают. Фред и Джордж молча переглянулись друг с другом, словно общались силой мысли, — они были искренне поражены тем, что Энни ни слова не сказала родителям про то, что произошло на поляне. Джордж вдруг вспомнил, что всё это время держал в руках собранные в лесу цветы. — Вот, — сказал он, протягивая Энни букет. Конечно, он был не такой красивый и аккуратный, как тот, что она собирала раньше, но всё же получился по-своему милым. Эдгар слегка подтолкнул дочь, чтобы она наконец решилась подарить цветы хозяйке дома. — Какая красота, — восхитилась миссис Уизли. — Ох, нужно найти тебе какую-нибудь обувь. Энни обули в детские резиновые сапоги, которые забавно смотрелись в сочетании с её белым сарафаном, словно она сбежала с пикника прямиком в огород. Эдгара очень позабавил ее внешний вид, чего нельзя было сказать о Тимелии, которая еще долго докучала дочери нравоучениями, но вскоре все успокоились и расслабились. Дом семейства Уизли невозможно было описать двумя или даже тремя словами. Не существовало ни термина, ни архитектурного определения, которое бы точно передавало стиль этой причудливой, невероятной по своей геометрии постройки, затерянной посреди поля. Он был высоким, пёстрым, словно собранным из кусочков самых разных домов, и насчитывал шесть этажей, каждый из которых будто прибавлялся к предыдущему без особого плана. На участке за домом, — который рыжеволосое семейство с любовью называло Норой, — располагался сад, где росли деревья, а высокая трава тянулась к солнцу, не знавшая ни косы, ни грабель. Рядом с домом стоял покосившийся гараж, куда вскоре после возвращения детей из леса направились Эдгар и Артур — будто укрыться от суеты. Внутри Нора была такой же несуразной, как и снаружи. Но в этом странном нагромождении несочетаемых по стилю вещей чувствовались особый уют и волшебство. На кресле в углу заколдованные спицы вязали разноцветное покрывало, и Энни казалось, что на самом деле там сидел невидимый человек. Старые диваны и кресла в гостиной были разномастными — каждый своего цвета и возраста, но были такими большими и мягкими, что хотелось часами лежать на них, перелистывая одну из множества разбросанных по комнате книг. Стулья за длинным обеденным столом также отличались друг от друга формой, цветом и даже высотой, но от этого было интересней, ведь если тебе надоел один стул, ты всегда можешь сесть на другой. В доме царил живой хаос, который не смогла скрыть даже тщательно проведённая перед приездом Кроу уборка. Рыжие дети носились туда-сюда, шумя на весь дом. Такого в своем доме, где все лежит строго на своих местах, Энни не могла даже представить. — Мам, — кричал с верхнего этажа высокий юноша, самый старший из детей Уизли, — где моя палочка? — А что, если мы взорвем что-нибудь? — спускаясь по лестнице, пытался вразумить брата Джордж. — Чарли, присмотри пока за Джинни, — попросила миссис Уизли, торопливо проходя мимо. — Мам! — Я спрятала ее, Билл. Получишь палочку осенью. — Джордж, осторожнее! — воскликнул Фред, а следом что-то с грохотом разбилось на улице. — Артур! — Сейчас разберусь, — отозвался мистер Уизли из-за дома. — Ма-ма! — закапризничала Джинни, которую Чарли оставил в гостиной, убежав по своим делам. — Мы ничего не делали, честно, — оправдывались близнецы. — Пап, — позвал отца Билл, — ты не видел мою гитару? — Нет. — Чарли! Положи ее! — Дурдом, — вздохнула Тимелия, растирая виски. Ближе к вечеру Эдгар и Артур поставили в саду длинный стол, за которым могли разместиться все без исключения. Энни провела весь день рядом с матерью, будучи не слишком заинтересованной в знакомстве с другими детьми, поэтому и на ужине не отходила от нее ни на шаг. А на другом конце стола Эдгар увлечённо беседовал с мистером Уизли, который, кажется, был в полном восторге от всего, что рассказывал его новый знакомый. Фред и Джордж сидели прямо напротив Энни, заговорщически перешептываясь, Билл общался с Чарли, Перси прислушивался к тому, что обсуждали отец и мистер Кроу, самый младший из сыновей — Рон, которому было всего три года, — сидел на коленях у Артура, а малышка Джинни уютно устроилась у Молли. — Какие пышные волосы, — удивленно заметила Тимелия, сидящая рядом с Молли и Джинни. — Вечная проблема волшебников, — с улыбкой отозвалась миссис Уизли, распутывая рыжие локоны Джинни. — Стоит только подстричь, как на следующий день снова отрастают. — У Энн, к сожалению, нет такой проблемы, — натянуто улыбнулась женщина, взглянув на короткие волосы дочери. — Вдобавок ко всему волос светлый. — Ничего, — отмахнулась Молли, — еще отрастут до пояса. — Ваши уже колдуют? — указала Тимели на пятилетних близнецов. — Еще как, — рассмеялась женщина. — Иногда я опасаюсь, что прилетит предупреждение из Министерства. Все дети уже показали свои способности, но больше других отличились Фред с Джорджем. Когда они только родились, мы с Артуром договорились, что будем класть Фреда слева, Джорджа справа. Но представь себе мое удивление, когда я готовила завтрак и краем глаза увидела летающего по кухне младенца, — еще сильнее рассмеялась Молли, а следом чуть тише добавила: — Если честно, я уже не уверена, что мы их не перепутали. Хотя после того случая мы решили, что будет лучше одевать их в одежду разного цвета. Энни, услышав разговор женщин, внимательнее присмотрелась к близнецам и, действительно один был одет в зеленую футболку, другой в красную. — А у Энни во сколько лет проявилась магия? — спросила миссис Уизли. — Пока что не проявилась, — сухо ответила Тимелия, было видно, как ей неприятна эта тема. — Ох, — задумалась миссис Уизли, — не переживай, это только вопрос времени, скоро она удивит вас. У одних наших хороших друзей есть сын, мальчика считали безнадежным. Родители уже смирились с мыслью, что их ребенок сквиб. И вот однажды, они отправились на побережье к морю, ребенку на тот момент, кажется, было восемь или девять лет. Родители не уследили, мальчик полез на скалы и, естественно, сорвался. Но не разбился, — весело пожала плечами женщина, — а, прекратив падение, повис в воздухе в пяти сантиметрах от камней. — Пожалуй, мы не будем рисковать и подождем, — улыбнулась Тимелия. — Конечно, — удивилась Молли, словно она не историю рассказала, а предложила сбросить Энни со скалы. — Нет, — громко засмеялся Артур, отвечая на вопрос Эдгара. — Я думаю, хватит, уже не знаю, куда еще можно пристроить дополнительную комнату. — У вас такой большой и чистый дом, Молли, — с деликатной интонацией заметила Тимелия. — Хорошо, моя волшебная палочка всегда под рукой, иначе бы к раковине на кухне было невозможно подойти. Как ты справляешься одна с таким большим хозяйством? Я видела у вас есть куры. — Хозяйство не такое большое, — с наивной искренностью ответила женщина, не поняв сути вопроса. — Раньше были еще и свиньи, но от них мы отказались, когда родился Рон. Дети помогают, правда их очень сложно заставить сделать что-либо по дому. Поэтому моя волшебная палочка тоже всегда при мне, — улыбнулась женщина. — Билл уже учится в Хогвартсе, Чарли поступает этой осенью. Не заметим, как дом опустеет и в нем уже не будет так весело, как сейчас. — Да, вырастают они быстро, — задумчиво улыбнулась Тимелия. — Энни такая спокойная, — вздохнула женщина, наблюдая за малышкой. — Если хотя бы один из моих ребят был таким же, я была бы самой счастливой матерью. Хотя Перси очень рассудительный, чаще всего именно он не доставляет мне хлопот. — Получается, ты уже должна быть счастлива. — Так и есть, — добродушно посмеялась Молли. Насыщенный день быстро перетёк в вечер. Солнце уже клонилось к горизонту, когда семья Кроу, попрощавшись с Уизли, отправилась домой. Эдгару так понравилось в гостях, что Тимелии пришлось изрядно постараться, чтобы уговорить мужа всё-таки вернуться к себе домой. Возвращение с помощью камина было невозможным для Эдгара и еще слишком юной для таких путешествий Энни, поэтому пришлось идти пешком. Впрочем, прогулка выдалась на удивление приятной: после жаркого дня наступила освежающая прохлада, лёгкий ветерок шелестел в траве, над полями стрекотали насекомые, а небо заливалось всеми оттенками заката — от нежного золотого до глубокого фиолетового. — Как же здорово, — раскинув руки в разные стороны, улыбнулся Эдгар. — Правда ведь, Уизли замечательные люди? — Угу, — коротко ответила Тимелия. — Они такие дружные и веселые, — продолжал он. — Нам этого не хватает. — А мы значит скучные? — обижено воскликнула она. — Думаешь, нам будет веселее, если я уволюсь с работы, буду сидеть дома, проживая свои лучшие годы за стиркой и готовкой, а Энни бросит музыку. Действительно, зачем ей фортепиано, когда можно провести время гораздо веселее: сидеть в грязной луже и дрессировать кур? — Ты преувеличиваешь, — сказал он, приобняв жену за плечи. — Но, может, мы могли бы задуматься об увеличении нашей маленькой семьи. — Ну уж нет, — отстранилась Тимелия, — мы едва находим время для одного ребенка. — Придумаем что-нибудь, — подмигнул жене Эдгар. — Эй, Энни, — крикнул он дочери, которая, обогнав родителей, шла впереди, обдумывая события прошедшего дня, — ты бы хотела, чтобы в нашем доме появился еще один малыш? — Я бы хотела собаку, — не раздумывая, ответила девочка. — У Седрика есть Персик, а у меня никого... — Началось, — вздохнула женщина. — Энни, соберешь еще цветов? Сможем поставить красивый букет на кухне. Энн такая идея очень понравилась и, вообразив себе, как она сможет украсить цветами весь дом, девочка поспешила сорвать как можно больше растений. Тимелия слишком хорошо знала свою дочь — достаточно было угадать ее тайное желание, чтобы на время отвлечь от постоянных просьб завести питомца. — Ты видимо слишком много выпил, Эдгар, раз не заметил всего, что стоит за этим весельем: грязь и нищета, — сказала она мужу. — Ты несправедлива, Тим, — нахмурился он, — Артур и Молли выглядят довольно счастливыми. И, если честно, когда мы переезжали сюда, такой я нашу жизнь и представлял — деревенской. Ну посмотри, какая забавная Энн в этих резиновых сапогах! — посмеялся он. — А когда она пришла сегодня из леса, вся взъерошенная и босая, я подумал: наконец-то! Это и есть настоящее детство — бегать по траве босиком, лазать по деревьям, исследовать мир. А какое детство у нашей дочери? Честное слово, мы растим тепличного ребенка, который то и делает, что сидит дома либо у нас, либо у Диггори, либо у мисс Гибсон. — Диггори очень порядочная семья, — заступилась за друзей Тимели, — в них я, по крайне мере, уверена. Седрик точно не окажет негативного влияния на Энн. — Седрик, — закатил глаза Эдгар. — Как ты не понимаешь, дети Уизли могут многому научить Энн, а Седрик разве что поможет Энн выиграть в конкурсе молчунов. Поверь мне, в свое время я много времени проводил за городом, играя с деревенскими мальчишками, и это был важный опыт. К тому же, Артур предложил, чтобы мы иногда приводили Энни к ним. — То есть им мало своих семерых? — усмехнулась женщина. — Нет уж, надеюсь, что все останется, как прежде и Диггори не решат внезапно переехать. А даже если и решат, тогда наймем няню. — Почему мы решаем, что лучше для нашей дочери? — внезапно осознал Эдгар. — Может быть спросим у нее, чего она хочет? — Ну спроси, — язвительно улыбнулась Тимелия. — Энни! Тебе понравилось в гостях? Энни, стараясь удержать влажный от вечерней росы букет из веток, трав и цветов, который собирала в спешке, чтобы снова не потерять родителей из виду, на секунду задумалась. Она пыталась решить стоило ли признаться маме и папе в том, какое потрясение она пережила сегодня. — Мне нравится у Седрика, — сказала девочка. — Какая неожиданность, — самодовольно усмехнулась Тимелия, радуясь своей победе. — Мы с ним родственные души, — непринужденно добавила она. Родители удивленно переглянулись, пытаясь удержаться от смеха, но все же Эдгар не выдержал: — Это почему же? — смеясь, спросил он. — Миссис Диггори так сказала, когда наблюдала за нами. — А чем вы занимались? — поинтересовалась Тимелия. — Ничем, — задумалась Энни. — Просто молчали. — Что и требовалось доказать, — развёл руками Эдгар и с довольной улыбкой посмотрел на жену, заставив ту на миг смущённо замолкнуть.