Карамель

1984 Лето незаметно подходило к концу, и вместе с ним завершались летние каникулы. Деревья начинали желтеть: местами можно было заметить, как на ветках, словно маленькие огоньки, желтеют листья. Эдгар сидел на скамейке в парке, лениво покачивая ногой и наблюдая, как вокруг постепенно оживает предшкольная суета. Дети вместе с родителями спешили по делам: кто-то заходил в канцелярский магазин на противоположной стороне улицы за яркими тетрадями и новыми ручками; кто-то нёс пакеты с аккуратно сложенной школьной формой; другие листали книги, только что купленные в ближайшем книжном. Напротив парка находился невысокий четырехэтажный дом, в котором жил мистер Андерсон, молодой человек лет двадцати, которого Эдгару порекомендовали сослуживцы на работе. Дэвид Андерсон, совсем недавно окончивший университет, был учителем, но в школу устраиваться не спешил, предпочитая давать частные уроки. Эд сидел, размышляя над тем правильное ли решение он принял в тайне от жены.

***

— Как ты не понимаешь? — раздраженно бросил Эдгар. — Она волшебница, — продолжала настаивать Тимелия. — А ты хочешь отправить ее учиться наравне с маглами! — А что, если нет? — не сдержался он. — Не смей, — угрожающе прошептала Тимелия. — Ты даже не допускаешь такой мысли, почему? — пристально взглянув жене в глаза, спросил он. — Почему? Ты должна быть готова к этому. И я тоже. Поэтому я хочу записать ее в местную школу. Если Энни такая же, как я, то ей нужно будет как-то жить в этом мире. Мне даже не верится, что я должен объяснять такие элементарные вещи! — вспылил он. — Пять лет — не приговор, — холодно ответила Тимелия. — Подождем еще немного. — Сколько? Год, два, три? Пока ты противишься принять ее такой, какая она есть, ее сверстники будут ходить в школу, умнеть и взрослеть. — Сомневаюсь, что дети Уизли собираются посещать магловскую школу, — язвительно парировала женщина. — Какое они имеют отношение к нашей семье? — недоумевал мужчина. — С ними все ясно, они поедут в эту вашу невероятно магическую школу... — И Энни поедет, — сурово насупилась Тимелия. — Мы этого не знаем, — устало вздохнул Эдгар. — Я знаю, — уверенно ответила она и вышла из спальни, услышав дверной звонок. В дверь звонили так настойчиво и нервно, будто случилось нечто ужасное. Так и оказалось. — Миссис Кроу! — воскликнула мисс Гибсон, сбивчиво дыша и держа на руках Энни, которая была без сознания. — Я не знаю, что произошло! Вы не отвечали на звонки! Все случилось так внезапно... — Не может быть, — застыв на месте, прошептала Тимелия и поспешила забрать дочь. — Вы никому больше не звонили? — Никому, — вздыхала женщина. — Но нужно немедленно вызвать врача, где здесь телефон? — Нет, — поспешно уложив Энни на диван, Тимелия резко остановила её. — Спасибо, что помогли, дальше я сама. — Но как же... — яркая вспышка света заставила женщину замолкнуть. — Мисс Гибсон, Энни обязательно вернется к занятиям, как только ей станет лучше, — с внешним спокойствием проговорила Тимелия, выпроваживая учительницу из дома. — А как я здесь оказалась? — только и успела сказать женщина перед тем, как входная дверь захлопнулась у нее за спиной. Полгода — не малый срок для того, чтобы Эдгар и Тимелия почти поверили в то, что здоровью их дочери больше ничего не угрожает. Но в тот день все изменилось: болезнь внезапно вернулась еще сильнее и опаснее чем прежде. Пока Земля совершала свой круг вокруг Солнца, Энни всё ещё оставалась прикованной к постели, увядая на глазах. За это время она почти не выросла, лишь исхудала до неузнаваемости и побледнела больше, чем когда-либо. Эдгар не мог сдерживать слёзы, глядя на её измученное лицо. Тимелия, потеряв надежду, всё чаще и дольше задерживалась на работе, словно пыталась бежать от собственного бессилия. Врачей, которые приходили к Энн, уже нельзя было отличить друг от друга: все они — и маглы, и волшебники, — выражали одни и те же эмоции и давали одни и те же мрачные прогнозы. Целебные зелья смешивались с таблетками, но ни вместе, ни по отдельности они не давали результата. Магловские врачи разводили руками, и лишь осторожно упоминали о редких иммунных или неврологических отклонениях. Волшебники же говорили о нарушении потоков магии, о возможной «завихрённости ядра» — теории, которую никто не мог доказать. Одни считали, что магия в теле девочки ведёт себя разрушительно, другие — что болезнь питается этой самой магией, истощая её до капли. Иногда Тимелия ловила себя на мысли, что даже магия, которой она всю жизнь так гордилась, кажется ей теперь жалкой и бесполезной. Со временем к Энни стали приходить посетители — как-то раз заглянули мистер и миссис Уизли, позже наведывались и Диггори, — но все они выглядели так, словно пришли попрощаться. Тимелия злилась на собственное бессилие, а приходившие гости лишь усиливали траурную атмосферу в доме — вздыхая и украдкой вытирая слёзы. В конце концов Кроу перестали впускать посторонних, и дом окончательно превратился в больницу — тихую, мрачную и лишённую уюта. Весна пришла неожиданно, ворвавшись в дом Кроу вместе с яркими лучами солнца. Тимелия проснулась ощутив, как солнечные лучи, отразившись от зеркала, ласково скользнули по её глазам. В доме по-прежнему царила тишина, странная и глухая, будто он был пуст, словно она осталась в нем совсем одна. Вторая половина кровати была аккуратно заправлена: Эдгар снова провёл ночь в комнате Энни. Женщина встала с кровати, чтобы задернуть шторы, желая поспать еще немного после бессонной ночи, как вдруг застыла на месте, увидев сквозь стекло, как в залитом солнцем саду неторопливо прогуливалась Энни. Одна без посторонней помощи, спокойно, как будто никогда и не болела. Всё внутри у Тимелии сжалось. — Эдгар! — закричала она. — Эдгар! Ворвавшись в детскую, женщина застала мужа спящим в кресле, едва не падающим на пол: — Эдгар! — вскрикнула она испуганно, с упрёком в голосе, будто нарочно чтобы проучить мужа, не заметившего пропажу дочери. — Где Энн? — Энн? — пробормотал он во сне, но в ту же секунду резко очнулся и, охваченный тревогой, метнулся к детской кровати. — Где она? — В саду, — дрожащим голосом ответила Тимелия, не понимая, то ли смеяться ей, то ли заплакать. Они выскочили во двор, не тратя ни секунды на то, чтобы одеться или обуться. Молодая трава холодила ступни, напитанная апрельской росой. Эдгар мчался вперёд, босыми ногами скользя по влажной земле, так стремительно, что едва не терял равновесие. Тимелия же шла медленно, на негнущихся ногах, будто заново училась ходить. — Энни! — крикнул Эдгар, падая рядом с дочерью. Девочка стояла посреди еще голых яблонь, одетая в натянутый поверх пижамы свитер и в резиновых сапогах, которые они до сих пор так и вернули Уизли. Но самое главное было не это, а то, что спустя почти год, их дочь смогла подняться с кровати. Ее щеки и нос порозовели от холода, оживив ее бледное худое лицо, а сама она томно улыбалась, не понимая, почему родители так всполошились. — Энн, — трясущимися руками Тимелия осматривала дочь. — Волшебница... волшебство, — завороженно повторяла женщина, размазывая слезы по лицу. Остаток весны и все лето Кроу провели в заботе о дочери, не оставляя ее одну ни на минуту. Неожиданная удача: Эдгару поступило предложение о работе и теперь он, уволившись из министерства, преподавал политологию в одном из лондонских университетов. Это позволило ему проводить больше времени дома. Тимелия же продолжала усердно работать в надежде, что и ее в скором времени повысят, поэтому не так много времени проводила с Энн, в отличии от мужа. Но для Энн это было счастливейшее время — родители, пережив сильное потрясение, готовы были исполнить любое её желание. Поэтому занятия с мисс Гибсон прекратились, в детской сделали перестановку, перекрасили стены с голубого на изумрудный и расставили повсюду множество растений. Однако Энни сообразила, что к чему слишком поздно: уже под конец лета родители снова успокоились, их тревога улеглась, и они уже не опасались нового приступа у дочери. Поэтому просьбу завести питомца они вежливо, но твёрдо отклонили. Зато Эдгар вовремя воспользовался моментом, чтобы убедить Тимелию в необходимости начального образования для ребенка. Так, спустя какое-то время, вместо собаки в детской появились книги.

***

Эдгар посмотрел на часы. Было без пяти три. Мистер Андерсон ждал его к ровно к трем. Мужчина вышел из парка и направился к нужному ему дому, чтобы договориться с учителем о частных занятиях. Квартира преподавателя оказалась тесной и угрюмой: тяжёлые шторы плотно заслоняли дневной свет, погружая комнату в полумрак. В гостиной повсюду валялись книги и тетради, разбросанные небрежной рукой. На низком журнальном столике, игнорируя всех и вся, умывался полосатый серый кот. — Прошу прощения за беспорядок, — с заметным смущением произнёс мужчина. — Так сколько вы говорите ей лет? — Шесть, — с натянутой улыбкой ответил Эдгар, уже начинавший сомневаться в разумности своей затеи. Дэвид Андерсон был высоким, светловолосым мужчиной приятной внешности, но его облик и небрежная, чуть нервная манера разговаривать насторожили даже простодушного Эдгара. Потёртый пиджак, видавший лучшие времена, и изношенные ботинки, словно державшиеся из последних сил, ясно свидетельствовали: мистер Андерсон испытывает нужду. Однако Эдгару предстояло привести этого человека в дом, доверить ему своего ребенка. Тимелия, увидев этого оборванца, наверняка не останется безмолвной и устроит скандал. — Прекрасный возраст, — улыбнулся мистер Андерсон. — По телефону вы сказали, что девочка болезненная. Это повлияет на занятия? — Нет, — спокойно сказал Эдгар. — Но мы опасаемся отдавать ее в государственную школу. Энн очень любознательна, но малообщительна. — Уверен мы найдем с ней общий язык. Я должен сразу предупредить, что я противник традиционного образования. Одно дело — читать книги о Древнем Египте, и совсем другое — действительно его изучать. — Боюсь, мы не можем позволить себе перелёт до Египта, — сдержанно пошутил Эдгар. — Вы меня неправильно поняли, — поспешил успокоить его Дэвид, но, взмахнув рукой, случайно задел вазу, и та со звоном разлетелась о пол. — Простите… Я предпочитаю обучать через игру, в непринуждённой форме. — Как часто вы сможете приезжать к нам? — поинтересовался мистер Кроу, наблюдая за тем, как неповоротливый учитель неловко собирает осколки с пола. — Разумеется, все транспортные расходы мы берем на себя. — Пять раз в неделю, стандартная школьная нагрузка. — Прекрасно, — одобрительно кивнул Эдгар. — И последний вопрос, скольких детей вы обучали прежде? Есть ли у Вас рекомендательные письма от других родителей? — Разумеется, — с лёгкой гордостью ответил Дэвид и передал Эдгару целую кипу бумаги с отзывами о своей работе. Читать их все мистер Кроу не стал, лишь бегло пролистал, изредка издавая задумчивые звуки, словно что-то обдумывая. У него все еще оставались сомнения по поводу мистера Андерсона и, пока он перелистывал один лист за другим, в его мыслях все настойчивее звучал вопрос: верное ли решение принимает? Однако его опасения не оправдались. Энни, конечно, поначалу сильно смущалась присутствию незнакомца в доме, но Дэвид обладал таким обаянием и так увлекательно рассказывал разные истории, что уже через несколько дней девочка засыпала с единственным желанием — чтобы скорее наступило утро и начался новый урок с мистером Андерсоном. Каждое занятие становилось для неё настоящим приключением, полным веселья и неожиданных поворотов — предугадать, что учитель придумает в следующий раз, было попросту невозможно. Вместо утомительных часов над учебниками, с монотонным чтением параграфов, они играли, бродили по округе, а теорию постигали через живой, непосредственный опыт. В один из дней мистер Андерсон, решив провести урок биологии, вывел Энн на улицу, изучать представителей фауны из числа домашних животных. — Вот это удача! — с почти детским восторгом воскликнул учитель, заметив группу детей у забора, которые, наклонившись, рассматривали размякшую после дождя коробку. — Энни, иди сюда. Девочка замерла на месте, не решаясь пойти следом за учителем. У забора шумно толпились дети — мальчики и девочки в одинаковых школьных формах возбуждённо переговаривались, умиляясь и наперебой споря о чём-то. Давка была такой, что девочка побоялась приблизиться, однако любопытство оказалось сильнее страха. Когда Дэвид, ловко пробравшись сквозь плотный круг, извлёк из сырой коробки двух брошенных котят, она сделала шаг вперёд. — И так, — сказал он, и все вокруг без исключения замолкли, с недоумением рассматривая странного мужчины в высоких резиновых сапогах и с деревянной корягой вместо трости. — Перед вами — самый маленьких представитель семейства кошачьих. Все кошки без исключения хищники. Не стоит умиляться над тем, какой милый этот котенок. В душе он настоящий тигр. Чёрный лохматый зверёк мяукнул, приоткрыв рот и блеснув крохотными острыми клыками. — Видите? Как я уже сказал, тигр — ближайший родственник этого малыша. А кто может назвать ещё кого-нибудь из кошачьих? — он обвёл взглядом молчащих детей. — Ну же, подумайте хорошенько. Вы наверняка знаете больших рыжих котов с густой гривой… — Лев? — неуверенно ответил мальчик из толпы. — Точно! — улыбнулся мужчина. — Молодец, кто еще? — Пума, — крикнула девочка. — Рысь! — Потрясающе, — с воодушевлением сказал Дэвид. — Мне кажется эти котята, когда вырастут будут очень похожи на пуму. Коты превосходные охотники. Они могут прыгнуть на высоту в пять раз превышающую длину их тела. А их усы, вибрисы, помогают им ловить мышей. Посмотрите на эти глаза, — он опустил котенка пониже, показывая его детям. — Пока что они еще слепы, но совсем скоро глаза раскроются. — Кошки видят в темноте, — перебил его один из мальчиков. — Именно так, — одобрительно кивнул мужчина. — Кому-то очень повезет обрести такого друга, ведь учёные доказали: кошки обладают целебными свойствами. Мистер Андерсон вышел из толпы и неторопливо направился к Энни, прижимая котёнка к груди. Но в отличии от других детей, которые уже принялись делить между собой котят, Энн не питала симпатии к этим животным. — Энни, посмотри, какой крошечный котёнок, — мягко произнёс Дэвид и аккуратно нажал на его лапку, демонстрируя тонкие коготки. — Острые, чтобы в будущем он мог лазать по деревьям. Хочешь подержать его? — Я не люблю котов, — ответила девочка, чуть отстранившись от учителя. — Но почему же? Они мягкие и с ними приятно спать в обнимку. — Они едят птиц, — объяснила Энни. — Ну да, — задумался Дэвид. — Так устроена природа, кто-то кого-то ест. Собаки и кошки едят птиц, птицы едят червяков и насекомых, насекомые едят растения. — Собаки не едят птиц, — с ужасом воскликнула девочка. — Они едят корм. — Ну, — замялся мужчина, встречаясь с её возмущённым взглядом, полным кроме всего прочего детской наивности. — Ты права. Мы кормим собак кормом, но и они хищники. Люди тоже хищники, ты же ешь мясо. — Да... — задумалась Энни. — Здравствуйте, — широко улыбаясь к ним подошла женщина, мама одного из местных детей. — Мы, кажется, не знакомы? Я Ширли Уолш. Раньше вас здесь не видела. — Добрый день, — вежливо отозвался мистер Андерсон. — Я Дэвид, а это — Энни. Энни, — обратился он к девочке, посылая ей лёгкий, почти незаметный знак взглядом. — Здравствуйте, — тихо сказала она. — Какая милашка, — произнесла Ширли, пряча презрительный взгляд за учтивой улыбкой. — А вон там — мои девочки: Аманда, это та, что повыше, и Гвен, помладше. Вы, должно быть, недавно переехали? Гуляете с дочкой… А где же её мама? — Эм, — замялся Дэвид, — я, нет, я не отец. Я частный учитель, Энни моя ученица. Энни, расскажешь сама? — предложил он, но ответ девочки было очевидное молчание. — Семья Кроу живет на соседней улице, дом в самом конце. — А, — удивлённо отозвалась женщина. — В том, что с зелёной крышей? — Да. — Как интересно и так странно, — игриво посмеялась женщина. — Мы ничего о них не знаем. Да и не видели их никогда. —Мы? — Ну, все мы, местные. Кажется, они не очень общительны. Или просто не любят людей, — невинно говорила Ширли. — Даже дочку не отпустили в школу, наняли Вас. — Абсолютно правильное решение, — серьезно ответил мистер Андерсон. — Государственная система образования вызывает много вопросов. Родители Энн, очень умные и достойные люди. — Конечно, — с лёгким смешком сказала Ширли, едва коснувшись его руки. — Знаете что? Раз уж у родителей нет времени гулять с ребёнком, может, вы бы приводили её к нам почаще? Дети собираются здесь, на пустыре, играют, общаются. Думаю, вы, как педагог, понимаете, насколько важна для ребёнка социализация. Она такая застенчивая, думаю, ей будет это полезно. — Вот об этом я и говорю, — отозвался Дэвид, обведя взглядом пустырь, служивший импровизированной детской площадкой для местных. — Государство видимо слишком занято захламлением юных умов ненужной информацией, раз не в состоянии даже обустроить детям игровую зону. К тому же... Он увлёкся. Коснулись темы, которая волновала его едва ли не всю жизнь. Он говорил всё быстрее, с жаром и убеждённостью, накопленной за годы университетских лекций, но чем больше он говорил, тем больше становилось заметнее, как интерес к нему в глазах Ширли угасает. — По выходным Аманда и Гвен ходят в воскресную школу, — остановила она его рассуждения, но этим лишь сильнее разгорячила его высказывания, слова подхлестнули Дэвида, и он заговорил с ещё большей страстью. — Какой мрак, — воскликнул он. — То есть Вы добровольно отдали своих детей в католическую школу? И как вам удаётся мириться с их архаичными методами «воспитания заблудших душ»? Надеюсь, ни одна из ваших девочек не левша... — Знаете, — с напряжённой улыбкой сказала Ширли, — нам уже пора возвращаться домой. Всего доброго. — Хорошо, — недоуменно ответил Дэвид. — Возможно, Энни придет как-нибудь познакомится с остальными! — крикнул он ей в след. Но женщина, желая поскорее уйти, не стала отвечать. Вернувшись к другим матерям, Ширли принялась в подробностях и с живостью пересказывать всё, что сумела выудить из беседы с молодым учителем. Энни молча наблюдала за их смехом, за одобрительными кивками и полуприкрытыми улыбками. Где-то внутри медленно закипала злость, подкравшаяся неожиданно. Ей вдруг стало ясно: эти женщины обсуждали их с мистером Андерсоном. — Энни, — мягко сказал Дэвид, — нужно отвечать, когда с тобой здороваются. Иначе это считается невежливым. — Зачем? — просто спросила девочка. — Я не хотела, чтобы она со мной разговаривала. Обессиленно вздохнув, учитель аккуратно опустил котёнка обратно в коробку и направился с ученицей домой. Дома пахло ужином — Тимелия хлопотала на кухне, а Эдгар, устроившись в кресле в гостиной, был погружён в подготовку конспектов перед завтрашними лекциями. Дэвид тактично отклонил предложение остаться на ужин и уехал сразу, как только передал Энн родителям. Девочка была настолько утомлена насыщенным, полным впечатлений днём, что на ужин у неё не осталось ни сил, ни желания. — Я все, — сказала она, отодвигая тарелку в сторону. — Ты не съела курицу, — строго заметил Эдгар. — Доешь, тогда сможешь уйти. — Курица — это же птица? — скривила лицо Энни. — Я не хочу ее есть. — Надо, — настаивал отец. — Это полезно для тебя. Будешь меньше болеть. — Доем в комнате, — сказала она и вскочила с места так быстро, что родители не успели ничего сказать. — Опять что-то придумала, — отмахнулась Тимелия. — Дэвид рассказал, что местные очень интересуются нами, — сообщил Эдгар. — Не удивительно. Мы ведь ни с кем не общаемся, — равнодушно отозвалась жена. — Так может стоит начать? Он сказал, что местные дети собираются в свободное время недалеко от нашего дома. — Ты, наверное, шутишь? — усмехнулась женщина. — Я знаю, какие бывают дети. Энни там загрызут и не подавятся. — А я думал, ты снова начнёшь про маглов, — удивлённо поднял брови Эдгар. — Дело не в этом, — отрезала она. — Энни слишком много знает. Вдруг взболтнет что-нибудь лишнее? Нам же потом и разбираться. — Думаю, ты опять все преувеличиваешь. А Дэвид мне нравится. — Мне нет, — сухо ответила Тимелия. — Не удивлен, — сдержанно вздохнул Эдгар. — Но он нашел общий язык с ребенком, это главное. К тому же он прекрасно понимает, что лучше для Энн. Ей не хватает общения со сверстниками. — Опять, — устало закатила глаза Тимелия. — Я лучше отведу Энни к твоим друзьям Уизли, чем позволю шататься по деревне с местными. — Кстати, встретил недавно Артура... Дни стремительно сменяли друг друга, переходя в месяцы, и вот уже настала долгожданная зима. Но декабрь и январь, если только не смотреть на календарь, ничем не отличались от октября или ноября — то же серое небо, промозглая сырость и липкая слякоть под ногами. Природа не одарила Оттери-Сэнт-Кэчпоул снегом — ни на Рождество, ни на Новый год не выпало ни единой снежинки, зато в феврале, неожиданно и почти торжественно, пошёл первый настоящий снег, укрыв лёгким покрывалом унылые, потускневшие улицы деревушки. — С днем рождения, Энни, — напевал Дэвид, одетый в яркую ковбойскую шляпу от детского костюма, неумело аккомпанируя себе на укулеле. — Ты прекрасна, как куст сирени... Энни звонко смеялась, глядя на своего учителя, который с искренним усердием старался развеселить её в этот особенный день. В этом году Кроу не приглашали гостей, решив отпраздновать в тихом семейном кругу. Последние полтора года были для них непростыми: болезнь дочери надолго замкнула семью в себе, будто отрезав их от остального мира. Казалось, они оборвали все контакты с внешним миром: раньше Энни часто ходила в гости к Диггори, но теперь прошло уже почти два года с тех пор, как она видела своего старого друга Седрика. Розмари отправила подарок по почте, ей ничего не было известно о состоянии внучки, поэтому и в прошлом году, чтобы избежать напрасных ссор, ее тоже не приглашали. Кроме мистера Андерсона пригласить на седьмой день рождение было некого. — Эти строчки мне птицы напели… — вдохновенно продолжал сочинять на ходу Дэвид, выстраивая рифму под нестройные аккорды, как вдруг Энни резко схватилась за голову. — Энн? — насторожился он, моментально прервав песню. — С тобой всё в порядке? — Нет, — сказала девочка и, убрав руки от лица, обнаружила на них кровь.