Карамель

Была середина июля. Солнечный свет ложился на траву сквозь зелёные ветви густых деревьев: лучи путались в свежей мягкой зелени, играя на алых ягодках земляники. В лесу пахло грибами и сыростью, стояла тишина. Но это была не обычная, глухая тишина, а особая — лесная, когда ветер шумит, шелестит листвой, потрескивают старые деревья, а птицы тихо переговариваются, прячась в кустарниках. Энни бродила по лесу, выискивая яркие ягоды лесной земляники. Её корзина уже была заполнена на половину, но для пирога этого было маловато. Выходные с недавних пор стали ее самыми любимыми летними днями — Эдгар в такие дни оставался дома и мог отвлечь Тимелию, позволяя дочери предаваться всему, что ей придёт в голову. Вот и в тот день Энни решила испечь пирог с земляникой для Розмари. Они давно не виделись, довольствуясь лишь недолгими разговорами по телефону и письмами, к которым Энни всегда прикладывала свои рисунки. Но теперь они всей семьей собирались навестить ее в ее день рождения. Сочная земляника пахла так упоительно сладко, что девочка не смогла удержаться от того, чтобы не съесть немного ягод. Все руки и лицо ее были измазаны липким красным соком. Она сильно вымоталась, скитаясь по лесу все утро, поэтому прислонилась к дереву, позволяя себе немного отдохнуть. Где-то неподалёку раздались весёлые детские голоса. Энни вздрогнула, поспешно спрятавшись за широкий ствол, но, заметив огненно-рыжие макушки, улыбнулась и с облегчением выдохнула. — Бу! — выпрыгнула она из кустов прямо перед двумя одинаковыми на вид мальчишками. — Энни! — радостно завопили близнецы. — Что ты тут делаешь? — Почему перестала приезжать к нам? — Я собираю землянику, — ответила она Джорджу. — Потому что мама меня никуда не отпускает одну, — сказала она Фреду. — Но сейчас-то ты пришла к нам, — удивлённо заметил младший из близнецов. — К вам? — встревожилась девочка. — Я ушла так далеко? — О, вкусная? — с довольным видом спросил Фред, потянувшись к корзине с ягодами. — Эй! — возмущённо воскликнула девочка, пряча корзину за спину. — Это для моей бабушки. — Да у тебя у самой весь рот в землянике, — сказал мальчик, и Энни поспешила вытереть лицо. — Мы тоже хотим собирать землянику, — улыбнулся Джордж. — Мы, — настойчиво сказал Фред, — хотим пойти на озеро. — Скоро родители будут отмечать годовщину свадьбы, будет много гостей, — рассказал Джордж. — Мы слышали вы тоже приглашены. — Разве? — удивилась Энн. — Я ничего об этом не знаю. Ну, тогда мы могли бы собрать побольше ягод и приготовить два пирога. — Здорово, — обрадовался Джордж. — Но где мы будем печь? Мама никому не разрешает прикасаться к своей духовке. — Можно у нас, — предложила девочка, — папа дома, он точно разрешит нам. — Ну прекрасно, — пробурчал Фред и принялся искать землянику в траве. Втроём им удалось наполнить целую корзину значительно быстрее, даже несмотря на то, что большую часть земляники они съедали ещё в процессе сбора. Довольные и сытые, ребята направились к дому Энни. — Может быть, лучше предупредить вашу маму? — обеспокоено спросила девочка. — Она и так не знает, что мы ушли, — сказал Джордж, — а если вернемся, то она точно больше не отпустит нас никуда. — Как вы собирались одни пойти на озеро? — недоумевала она. — А если бы вы утонули? — Мы же волшебники, — отмахнулся Фред. — Ну не бессмертные же, — возразила Энни, как вдруг остановилась, присела на корточки, схватившись за голову. — Энни, — испугался Джордж. — Что с тобой? — спросил Фред. — Голова, — простонала девочка. — Сейчас. Пройдет. — У тебя, наверное, солнечный удар! — воскликнул старший из близнецов. — Нужно поскорее отвести тебя в тень, — сказал младший. — Нет-нет, — запротестовала она, морщась от боли. — Это нормально. Скоро пройдет. — И часто с тобой такое? — спросил Фред, заслоняя её от солнца. — Да, я уже привыкла, — ответила Энни, когда боль поутихла. — Только не рассказывайте моим родителям, пожалуйста. Иначе они снова расстроятся, вызовут доктора. — Ты чем-то болеешь? — поинтересовался Джордж. — Да, но никто не знает, чем именно, — пожала плечами девочка и пошла дальше, словно и не было никакого внезапного приступа. Эдгар радушно встретил детей на пороге дома, он, как и говорила Энни, пришел в восторг от их затеи. Меньше всех, казалось, была рада Тимелия, но препятствовать не стала, а, достав все необходимые для пирогов ингредиенты, ушла сначала в гостиную, затем в спальню, чтобы не так сильно переживать за свою кухню, когда что-то падало или разбивалось. Близнецы впервые оказались в доме Кроу, поэтому поначалу с осторожностью заглядывали в комнаты, но довольно быстро освоились, осмелели и развеселились, наперебой комментируя всё происходящее на кухне. Энни их поведение расстроило, но не потому, что они громко кричали и смеялись, а потому что вопреки ее ожиданиям совсем не помогали ей с готовкой. — Я так больше не могу, — с досадой воскликнула она. — Вы мне совсем не помогаете! — Но ты ведь не говоришь, что надо делать, — возразил Фред. — Ладно, — вздохнула девочка. — Давайте сделаем так: я буду готовить пирог для бабушки, а вы просто повторяйте за мной, чтобы приготовить пирог для своих родителей. Хорошо? — А если мы его испортим? — хитро сказал Джордж. — Родителям в любом случае будет приятно, — ответила девочка, уже изрядно уставшая за сегодняшний день. Спустя час тесто, наконец, было готово, и можно было выкладывать ягоды. На кухне царил беспорядок, но такой, от которого комната, странным образом, приобретала больший уют. Стол был засыпан мукой, в которой спряталась скалка, в раковине образовалась гора из кастрюль и другой посуды, на светлом полу мелкими крапинками была разбросана земляника, а дети в поварских фартуках в цветочек устало пили чай, дожидаясь сигнала от таймера. — Тебе лучше не заходить на кухню, — посмеялся Эдгар, заходя в их с Тимелией спальню. — Мне и не нужно, я уже представляю какой там бардак, — вздохнула женщина. — Хорошо, что Фред и Джордж пришли сегодня, — сказал мужчина. — А то Энни совсем заскучала в последнее время. — У меня не хорошее предчувствие, — поделилась Тимелия. — Не знал, что ты еще и провидица, — улыбнулся Эд. — Они еще совсем маленькие. — Девочки должны дружить с девочками. Когда они дружат с мальчиками, то дружба перерастает в любовь. — Вот как? — удивился мужчина. — По-моему, ты торопишь события. — Я просто смотрю в будущее, — серьезно сказала женщина. Спустя неделю Кроу собирались на празднование годовщины свадьбы мистера и миссис Уизли. Артур и Молли отмечали свою семнадцатую годовщину. Пятнадцатилетний Билл и тринадцатилетний Чарли взяли все хлопоты по дому в свои руки, помогая с уборкой и сервировкой стола. Праздничный ужин миссис Уизли приготовила сама. В саду поставили большой длинный стол, над которым летали желтые заколдованные огоньки. С каждым часом они светили все ярче и ярче, пока солнце медленно уходило за горизонт. Гостей собралось много — не только Кроу, но и Диггори, а также несколько друзей Артура с работы. Несмотря на то, что дата была не круглая народу в Норе было очень много: мистера Уизли недавно повысили, и он, пребывая в счастливом расположении духа, приглашал всех, кого был рад видеть. Когда все расселись за огромным столом, Энни села между отцом и матерью, сидевшей рядом с миссис Диггори и Седриком. На противоположной стороне стола все дети Уизли расположились по старшинству. Было шумно и весело: звучали поздравления, вспоминались семейные истории, связанные с Артуром и Молли. Энни же сидела в лёгком недоумении: близнецы напротив пытались что-то сказать ей жестами и молчаливыми движениями губ, но она никак не могла понять, о чём идёт речь. В конце концов, Фред и Джордж кивнули в сторону выхода, и Энни, сумев понять, молча вышла из-за стола. Взрослые не обратили на детей никакого внимания, будучи занятые разговором друг с другом. — Ты не забыла пирог? — спросил Джордж. — Он у мамы, — ответила девочка. — Смотри, что есть, — хитро улыбнулся Фред и достал из-под рубашки длинную волшебную палочку из темного дерева. — Это палочка Билла. — Вы украли ее? — испуганно вздохнула Энни. — Одолжили, — тут же поправил ее Джордж. — Он прячет ее в подушке, чтобы мама не нашла. — Давайте скорее поколдуем, — нетерпеливо воскликнул Фред. — Я выучил одно заклинание, Чарли меня научил. — А если нас заметят? — спросила Энни, но близнецы уже направились подальше от дома, к гаражу, за которым можно было спрятаться. — И так, — сказал Фред, — запоминайте: опоплетум санафико. Я буду первым, — сказал он. — Почему это? — возразил Джордж. — Потому, — ответил Фред. — Это я пробрался в комнату Чарли и Билла, — обижено сказал мальчик, — так не честно. — Зато это я придумал, — сказал другой. — Ты стоял в коридоре, пока я ее искал, — не уступал Джордж. — Это было непросто вообще-то, а если бы меня заметили? — Не ссорьтесь, — тихо сказала Энни, наблюдая за перепалкой близнецов. — Тогда пусть Энни будет первой, — решил Джордж. — Она вообще ни при чем, — не соглашался Фред, но подумав, все же протянул волшебную палочку девочке. — Чур я после Энни. — Эй! — воскликнул недовольно Джордж, пожалев, что не додумался до такой хитрости как «чур» раньше брата. Энни взяла волшебную палочку в руки. Она держала похожую лишь однажды и то не долго. В тот раз никакого волшебства не случилось, но теперь она точно знала, что нужно делать: сконцентрироваться, чётко представить себе результат заклинания и произнести слова. — Какое там было заклинание? — спросила девочка. — Опоплетум санафико, — хором произнесли близнецы, завороженно ожидая чуда. — И что получится? — поинтересовалась она. — Этого Чарли нам не сказал, — смутился Джордж. — Но точно ничего плохого. Энни сосредоточилась, сильно зажмурив глаза, и представила, как свет озаряет собой все вокруг, а после взмахнула волшебной палочкой: — Опоплетум санафико, — выдохнула девочка, не отрывая взгляда от волшебной палочки. На короткое мгновение ей показалось, что на конце палочки возник маленький яркий огонек, похожий на тлеющую в воздухе золу от костра. — Вы видели?! — радостно воскликнула девочка. — Получилось! — Нет, — замялся Джордж, — ничего не было. — Огонек, — сказала она, — маленький, вы могли не заметить. Смотрите еще, — сказала Энн, но в этот раз действительно ничего не произошло. — У меня получится... Сейчас. — Я же говорил, что ничего не выйдет, — шепнул брату Фред. — Она сквиб. — Кто? — спросила она, услышав неприятное по своему звучанию слово, которое можно было принять за самое настоящее оскорбление, если не знать его значение. — Сам ты квиб! — Не квиб, а сквиб, — сказал старший из близнецов. — Так называют тех, кто не может колдовать. Неволшебников. — Но я-то волшебница, — обижено возмутилась девочка. — Мама так говорит, потому что и она волшебница. Ни Фред, ни Джордж не знали, что ответить — родители четко дали им понять, чтобы они не расстраивали девочку разговорами о ее магической недееспособности. Энни тоже молчала, недоумевая, почему близнецы были такими глупыми и слепыми, что не заметили волшебство, которое она сотворила несколько секунд назад. — Можно, — нерешительно заговорил Фред, — я теперь попробую? Энни неохотно отдала палочку Фреду. В отличие от неё, Фред не стал долго собираться с мыслями и без промедления взмахнул палочкой: — Опоплетум санафико! — воскликнул он, но и у него ничего не получилось. Энни облегченно вздохнула, у нее появилась надежда, что проблема была не в ней. — Ты все неправильно делаешь, — раздраженно сказал младший, наблюдая за тем, как его брат беспорядочно трясет палочкой. — Дай мне. — Нет, — вытянув руку, Фред остановил его. — Сейчас получится. Опоплетум санафико... Санафико! — Моя очередь, — сказал Джордж и схватил руку брата, пытаясь выхватить палочку. — Отдай! — Нет! — закричал Фред, и в ту же секунду из кончика палочки вырвалось огромное, яростное пламя. Дети испуганно отшатнулись. Огонь разрастался в длину и ширину, не угасая. — Останови это! — вопил Джордж, продолжая вместе с Фредом держать палочку. — Как?! — испуганно воскликнул старший из близнецов. — Успокойтесь! — закричала Энни, которая едва не обожглась, но в последний момент отскочила в сторону. — Мы сейчас все спалим! — в ужасе закричал Фред, заметив, как высокая трава рядом с ними начала тлеть. — Мы испортили праздник, — плаксиво простонала Энни, бегая из стороны в сторону, в отчаянии ища хоть что-то, чем можно было бы затушить пламя. — Что там происходит? — спросил Билл, обращаясь к Чарли. Они как раз направлялись к гаражу. — Твою ж... — только и успел выдохнуть Чарли. Братья сломя голову бросились вперед, поняв, что яркий свет за гаражом, подсвечивающий деревья и кусты, вовсе не являлось скоплением заколдованных светлячков мистера Уизли. Билл на лету выхватил свою палочку из рук младших братьев, одним заклинанием потушив огонь и все, что уже загорелось вокруг. Он и Чарли как никогда вовремя решили прогуляться до гаража, еще бы чуть-чуть и опасения Энни испортить праздник стали бы страшной реальностью. — Вы сума сошли?! — кричал Билл на детей. — Это моя палочка? — заметил он, разозлившись еще больше. — Ну и дела, — шокировано усмехнулся Чарли. — Какое право вы имели брать мою палочку? — ругался Билл. — Вы чуть гараж не спалили, хотели испортить всем вечер? — Нет, — стыдливо потупив взгляд, сказали ребята. — Я расскажу обо всем отцу, — пригрозил Билл. — Не надо, — взмолилась Энни, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха быть наказанной до конца жизни. Но бояться было нечего — ни Билл, ни Чарли никогда бы не нажаловались родителям. Это было не в их духе. В их семье существовало негласное правило, которое понимали и принимали все дети: чтобы не случилось, решать все проблемы между собой, а не сдавать надоедливых братьев или сестру на растерзание родителям. Кроме того, Биллу бы пришлось объяснять миссис Уизли, откуда у него взялась волшебная палочка, ведь женщина пребывала в полной уверенности, что все волшебные палочки надежно спрятаны в секретном месте до тех пор, пока дети снова не вернутся в Хогвартс. — От тебя, Энни, — разочаровано сказал Билл, — я такого не ожидал. Ладно уж Фред и Джордж, но ты... Энни, которая и так перенесла сильное потрясение после случившегося, теперь была готова разреветься, дав волю эмоциям. Ей было очень стыдно перед Биллом, но она никак не могла отказать себе в возможности попробовать поколдовать. Фред и Джордж стояли молча, выслушивая все нравоучения старшего брата. Они никогда прежде не видели Билла таким рассерженным, поэтому не решались ни ответить, ни пошевелиться. — Ну все, — сказал Чарли, прерывая яростный монолог брата, от которого даже ему стало не по себе, — они поняли. — Посмотрел бы я на тебя, если бы твою палочку стащили, — сказал Билл, растирая лицо рукой, чтобы успокоиться. — Возвращайтесь к гостям, — сказал он ребятам. Фред, Джордж и Энни не посмели ослушаться, бросившись прочь сразу, как только Билл отпустил их. К счастью, на празднике никто из гостей не заметил ничего необычного: в саду звучала музыка, взрослые говорили вполголоса, то и дело переходя на громкий смех. Энни и близнецы разошлись по разным сторонам, словно были не вместе все это время или вообще не были знакомы друг с другом. Эдгар о чём-то беседовал с коллегой Артура, сам Артур в это время с улыбкой танцевал с Молли и Джинни, Тимелия увлечённо разговаривала с Агнес, рядом с которой Седрик просидел весь вечер, не отходя от матери. Он даже не поздоровался с Энни и, казалось, намеренно держался от неё подальше. Энн не понимала, что случилось с ее другом, но ее очень сильно задело такое поведение. Решив выяснить что изменилось за всего лишь две недели их разлуки, девочка подошла к нему и села рядом. — Привет? — вопросительно сказала она, выражая свое возмущение. — Привет, — сухо сказал Седрик. — Ты не хочешь больше со мной общаться? — без обиняков спросила девочка. — Что? — удивился он, не ожидав такой прямолинейности. — Тогда, — смутилась она, — почему ты не разговариваешь со мной? Седрик не ответил. Вместо этого он встал из-за стола и взглядом дал понять, чтобы Энни пошла за ним туда, где их бы не услышали родители или кто-то из гостей. Они зашли в дом, где никого не было — все наслаждались праздником на улице. — Мне нравится дружить с тобой, — сказал мальчик. — Ты, если честно, вообще единственный мой друг. — И ты мой единственный друг, — поспешно ответила Энни. — Ну да, — фыркнул Седрик, — а близнецы? — Мы просто общаемся, — возразила девочка. — Но с ними я никогда не разговариваю о том, о чем могу говорить с тобой. — А те девочки в деревне? — продолжал он допытывать подругу. — Они? — Энни задумалась, не зная, как расценивать их общение. — Они-то уж точно мне не подруги. Мы гуляем иногда и все. — Они сказали тогда... — замялся мальчик, пугаясь повторять слова девочек. — В общем, я не хочу с тобой встречаться. — Что? — опешила Энни, выпучив глаза. — Я тоже не хочу с тобой! — Но они сказали, что мы с тобой встречаемся, — недоумевающе вздохнул Седрик. — Это логично, ты же девочка, а я мальчик, мы не можем дружить. Энни стояла в полном недоумении от происходящего, она никогда не задумывалась об этом раньше, в конце концов, в восемь лет единственные мысли, которые ее занимали были об уроках и магии. — Это глупости! — воскликнула Энни. — Тебе нравится со мной дружить и мне нравится дружить с тобой, мы можем просто дружить! Фу, — скорчилась она, представив себя целующей кого бы то ни было. — Я могу пообещать тебе, что никогда в тебя не влюблюсь. — Правда? — облегченно улыбнулся Седрик. — Давай поклянемся друг другу? — Поклясться? — забеспокоилась девочка, вспомнив слова отца о том, что клятва — дело серьезное. — Давай, — согласилась она и протянула Седрику свой мизинец. — Клянусь, что всегда буду твоим другом и никогда... Кем? Женой? — Возлюбленной, — подсказал мальчик. — Никогда не буду твоей возлюбленной, Седрик Диггори, — поклялась Энни, крепко сжимая мизинец друга. — И я клянусь, что никогда не буду твоим возлюбленным, Энни Кроу, — сказал он. — Мэри-Энн, — поправила его Энни, будучи уверенной, что нужно следовать всем правилам клятв и произносить полные имена, хотя она очень не любила свое имя, предпочитая, чтобы ее называли просто Энни. — Это твое имя? — удивился Седрик. — Ну хорошо, Мэри-Энн, клянусь, что мы никогда не будем вместе. — Ах! — в ужасе воскликнула девочка. — Звучит так, будто мы никогда больше не будем общаться. Скажи по-другому. С третьего раза мальчику все же удалось угодить придирчивой подруге. В тот вечер, в гостиной Норы, при тусклом свете светлячков, залетевших с улицы, они дали друг другу клятву вечной дружбы. Не торопясь возвращаться к празднику, они остались вдвоём в полутёмной комнате и, как обычно, болтали обо всём на свете. Но музыка в саду стихла, разговоры умолкли — и это стало сигналом, что пора возвращаться. Праздник подходил к концу и настало время десерта. Тимелия передала Фреду и Джорджу пирог с земляникой, который они подарили своим родителям. Мальчики заметно переживали за качество своего кулинарного дебюта, но Энни оказалась права — родителям было совсем неважно какой пирог на вкус. Молли была в восторге, потеряв на мгновение дар речи, Артур тоже был невероятно удивлен тем, что близнецы сами испеки что-то. Попробовав кусочек, счастливые родители долго нахваливали и угощение, и близнецов, но Билл и Чарли, правильно распознав намек матери, унесли пирог, чтобы гости после таких хвалебных отзывов о нем все не испортили, захотев попробовать кусочек. Несколько дней спустя другой такой же кулинарный шедевр ехал покорять Розмари. Энни ждала эту встречу с нетерпением, она сделала все для того, чтобы эта поездка состоялась, поэтому все еще умалчивала о том, что ей на самом деле нездоровилось. Головные боли и головокружение были теперь ее вечными спутниками, от которых она не могла ни сбежать, ни спрятаться. За день до поездки она совсем раскисла, и чтобы Эдгар и Тимелия ничего не заметили как можно раньше ушла в свою комнату, где смогла уснуть лишь под утро. Голова была тяжелая, в глазах неприятно жгло после бессонной ночи, но такие страдания стоили того, чтобы терпеть их. — Рози! — позвала девочка, стучась в дверь. Кирпичный коричневый домик с белыми окнами, каких было много на Грин-лэйн, ничуть не изменился с тех пор, как Энни с родителями переехали отсюда. Она стояла на крыльце вместе с Эдгаром и Тимелией, сердце её стучало громче, чем ее рука стучала по дереву. Розмари, казалось, нарочно не спешила открывать. Энни едва сдерживала нетерпение, которое бурлило у неё внутри; Эдгар начинал тревожиться, а Тимелию всё сильнее раздражало стоять без движения на улице. Прошло целых пять минут, прежде чем дверь наконец отворилась. — С днем рождения! — воскликнула девочка и бросилась к бабушке в объятия. — Энни, — радостно улыбнулась женщина, обнимая внучку. — Я уже подумала, вы не приедете. — Пробки, — пожал плечами Эдгар, вручая матери букет цветов и целуя ее в щеку. — Ох, спасибо, — сказала Рози. — Ты давно не приезжал ко мне. — Сейчас сессия, — смутился мужчина. — Мой сын профессор, — усмехнулась она. — Кто бы мог подумать. — С днем рождения, — сказала Тимелия и протянула свекрови аккуратно упакованный земляничный пирог. — Благодарю, — сухо ответила Розмари, бережно взяв цветы и пирог, и направилась на кухню. — Надеюсь, он не отравлен, — пробормотала она себе под нос, тихо, но недостаточно, чтобы это осталось незамеченным. — Его готовила Энни, — с холодной улыбкой заметила Тимелия. — Но ты ведь держала его в руках, — обернулась Розмари, ничуть не смутившись тем, что невестка всё услышала. Как и прежде, дом внутри напоминал птичий заповедник. За последние несколько лет пернатых у миссис Кроу стало в разы больше: в специальной пристройке на заднем дворе уже не хватало места, и теперь клетки стояли по всему дому — в коридорах, вдоль стен, у окон. Многие птицы оставались в клетках, но любимцы Розмари — гиацинтовый попугай Рио и два амадина, Чили и Перу — имели полную свободу передвижения по первому этажу. Они перелетали с одной комнаты в другую, порхали под потолком и устраивались на мебели, словно чувствовали себя полноправными хозяевами дома. Для человека, не переносящего все сопутствующие присутствию животных последствия — запах, грязь и испорченную мебель — нахождение в доме Розмари было бы настоящим испытанием, но для юного орнитолога Энни, в глазах которой дом выглядел как тропические лес с поющими райскими птицами, это было невероятное приключение. Гостиная была заставлена цветами и высокими комнатными растениями, создавая атмосферу сада. Над некоторыми из растений висели яркие разноцветные лампы, чтобы поддерживать их цвет и рост. На улице стояла жара, но в доме было ещё душнее: неподвижный, тягучий воздух, насыщенный влажностью и ароматом живности, усиливал ощущение духоты. И хотя клетки были тщательно вычищены, характерный запах всё равно чувствовался — его густая, живая плотность вызывала у Эдгара и Тимелии едва сдерживаемую тошноту. — Закрой, — воскликнула Розмари, возвращаясь в гостиную, когда увидела, что невестка захотела открыть окно. — Насекомые залетят, опять захотят полакомиться моими цветами. — Здесь нечем дышать, — возмутилась Тимелия. — Так сядь под вентилятор, — ответила женщина и включила маленький настольный прибор, который никак не помог, а лишь сильнее разгонял запахи от птиц. — Рози! — с восторгом воскликнула Энни, рассматривая попугая, устроившегося на ветках монстеры. — А он умеет говорить? — Он еще маленький, — улыбнулась Розмари, — взяла его неделю назад. — Ты поймала его в джунглях? — спросила восхищенная всем увиденным девочка. — Кстати, откуда он у тебя? — поинтересовался Эдгар. — Дорогая птица. — Помог один хороший знакомый, — ответила она с лёгкой загадочностью. — Я давно мечтала о таком. К несчастью, весной у меня погибли три щегла, а канарейки сейчас почти не продаются. — Планируете разводить попугаев на продажу? — удивилась Тимелия. — Нет, — отмахнулась Рози, — Рио — для души. — Как и все остальные, — заметил Эдгар. — А что в этом плохого? — вспыхнула женщина, уловив в словах сына упрёк. — Птицы не приносят никакого дохода, — спокойно ответил он. — Но их становится все большею. И ты не можешь их продать, потому что «каждая тебе дорога и с каждой связана своя история». — Они все мои дети, — с вызовом вскинула голову Розмари. — Оставь себе взрослых особей, но птенцов продавай, как раньше, — недоумевал Эд. — Я же говорю, — резко сказала она, — люди перестали заводить птиц. Сейчас в моде хомяки и прочие вредители. — Зачем тогда продолжать разводить их? Скоро ты перестанешь справляться, — настаивал мужчина. — Если хочешь, я могу помочь найти покупателей. — Посмотрите-ка, — всплеснула руками Розмари, — теперь он захотел перенять дело своего отца. — Отец был учёным. У него были птицы, да, но… — он оглядел комнату, — не в таком количестве. — У меня есть знакомые, — сказала Тимелия. — Я думаю, они захотят купить несколько канареек или чижов. — О! — оживилась Энни, услышав разговор взрослых. — Я бы тоже купила несколько птиц. — Зачем тебе? — с улыбкой спросил Эдгар. — Подарю их всем, кого знаю, — деловито ответила девочка. — У Фреда и Джорджа нет питомца, но скоро им понадобится птица, как и Седрику, он вообще любит всех животных, а еще есть Чарли, Билл, Джинни, Рон, Перси... ребята из деревни. — Отдать птиц детям? — ужаснулась Розмари. — Ну уж нет. — Их в основном для детей и покупают, — напомнил Эдгар. — О чем мы разговариваем? — раздраженно сказала женщина. — У меня все-таки праздник сегодня. Но празднования дня рождения не было. Такой праздник как день рождение неизбежно напоминает о возрасте, поэтому Розмари никогда его не любила, а следовательно, не отмечала. Кроу пробыли у нее еще несколько часов, решив выпить чаю с пирогом в саду, на свежем воздухе. По дороге домой Энни уснула на заднем сиденье машины, утомлённая бессонной ночью и долгим, полным впечатлений днём. — Все гораздо хуже, чем ты говорил, — сказала Тимелия мужу. — Не думаю, что это болезнь, — ответил Эдгар после паузы. — Просто ей… очень одиноко.