Карамель

Всеобъемлющая суета и шум погружали Лондон в бесконечное, неутомимое движение, придавая городу особое, почти неуловимое очарование. Энни стояла на тротуаре всматриваясь в глубину темного переулка. Позади нее стремительно проносились машины, изредка недовольно сигналившие друг другу. По мосту над головой пронесся, грохоча, поезд метро. Маглы, занятые своей рутиной двигались целенаправленно и решительно, болтали, смеялись, бранились, — делали все, но как обычно не замечали ничего. Казалось, все люди были слепы, если не могли заметить в темном переулке, то же, что и Энн. Один из прохожих едва не налетел на девочку, из-за чего уронил свой кофе. Энни не знала, чем именно ее внимание так привлекло это место, где не было ничего кроме проржавевшего мусорного контейнера и выцветшей вывески старого цветочного магазина. На первый взгляд — обычный, ничем не примечательный, как тысячи других переулков в Лондоне. Она сделала шаг в темноту — и все вокруг вдруг будто замерло, стихло, перестало существовать. Но стоило ей обернуться, как привычная картина возвращалась: спешащие люди, рев моторов, мусор, гонимый ветром вдоль тротуара. В одном из припаркованных у обочины автомобилей, прямо напротив переулка, сидел Эдгар, сосредоточенно изучая дорожную карту. Энни позвала его, но он не отозвался — ее голос, коротким эхом ударившись о кирпичные стены, растворился в густой темноте. — Папа! — радостно крикнула она, перевалившись через открытое окно автомобильной двери. — Я нашла! — Подожди, — он поднял руку, словно пытаясь удержать ускользающую мысль. — Не понимаю… Дырявый котел… — он задумчиво смаковал название бара, будто пробуя его на вкус. — Энни, я не вижу такой вывески. — Ну посмотри туда, — нетерпеливо кивнула она в сторону темного переулка. — Хм… — он прищурился, всматриваясь в витрину книжного магазина, а затем, прижав очки плотнее к переносице, снова уткнулся в карту. — Пойдем! — Ладно, — вздохнул он, устало бросая карту на соседнее сиденье. — Все равно от нее никакого толку. Энни, схватив его за руку, торопливо потянула вперед. Нетерпение пульсировало в каждом ее движении — хотелось скорее шагнуть туда, где шумный и равнодушный Лондон сменится дыханием иного, тайного мира. Подготовка к школе казалась не обязанностью, а приключением: впереди ждали книги и вещи, которых невозможно было встретить в витринах обычных магазинов, но которые без труда можно было купить в Косом переулке, будь то чешуя дракона или слюна мантикоры. Косой переулок — место, скрытое от посторонних глаз, место, где таилось волшебство и куда простому человеку было невозможно попасть. Вход в Косой переулок лежал через невзрачный бар для волшебников — Дырявый котел, который также был окутан защитными чарами, отгонявших маглов. — Поразительно! — восхитился Эдгар, когда они с Энни зашли в глубь темного переулка и он увидел дверь, которую раньше не замечал. — Нужно проверить зрение, — засмеялся мужчина. Дырявый котел представлял из себя помещение с двумя этажами: баром-рестораном внизу и небольшой гостиницей наверху, откуда внезапно донесся пронзительный нечеловеческий вопль, на который никто кроме Эдгара и Энни не обратили внимания. Внутри царила довольно мрачная атмосфера. Бар пустовал, лишь пару завсегдатаев в странных балахонах сидели по разным углам. Освещение было тусклым, несколько торшеров стояли в разных концах обшарпанной стойки, за которой пожилой бармен неторопливо натирал стаканы. Неяркая лампа над его головой покачивалась на цепи, надоедливо скрипя, но стоило ему бросить на нее взгляд, как она вспыхивала чуть ярче, высвечивая его лысую, отполированную временем макушку. Новых посетителей, один из которых выглядел весьма растерянным, он удостоил лишь коротким безразличным взглядом. Эдгару было некомфортно находится там, он посчитал место «небезопасным». Энни же, напротив, с первых секунд прибывала в полном восторге, засмотревшись на то, как один из волшебников, читая левитирующую в воздухе книгу, переворачивал страницы, даже не прикасаясь к ним. — Нужна комната? — спросила молодая девушка, быстро проскочив мимо. Взмахнув палочкой, она собрала пустые стаканы со столов и перенесла их на стойку. Еще один взмах — и грязные тарелки, звякнув, исчезли в окне за спиной бармена. — Нет, — опомнившись, сказал Эдгар. — Как нам пройти к магазинам? — Том, — окликнула она старого бармена и, ничего больше не сказав, поднялась по лестнице на второй этаж. — Нужно было согласиться на помощь Уизли, — пробубнил себе под нос Эдгар и направился к барной стойке. — День добрый, подскажите... Бармен Том жестом прервал его на полуслове, лишь указав в сторону черного входа, и вернулся к своей работе. За долгие годы в Дырявым котле ему уже наскучило по несколько раз за день сопровождать растерянных маглов в Косой переулок. Дверь бара вновь распахнулась, впустив высокого, статного мужчину с темными волосами. Его черная мантия, расшитая глубокими темными камнями, мягко переливалась в полумраке. Том мгновенно сменил безразличие на подобострастную услужливость и поспешил к нему навстречу. — Мистер Монклер, — почтительно произнес владелец бара. — Комнату или отобедаете? — В другой раз, — безразлично ответил мужчина, направляясь к черному входу. Дверь с глухим стуком захлопнулась, перерезав на полу тонкий луч дневного света. Кроу стояли у стены, служившей проходом на Косую аллею с магическими лавками. Энни увлеченно пересчитывала кирпичи, пока Эдгар продолжал свое недовольное бормотание. — Вот это приключение, — радостно улыбнулась она, глянув на отца, который по-прежнему не разделял ее восторга. — Знаешь, Энни, — сказал Эдгар, — мне кажется, это плохая затея. На следующей неделе Уизли собирались за покупками, надо было согласиться поехать с ними. — Вот еще! — возмутилась девочка, нажимая на разные камни стены. — И упустить возможность пройти все самим? Сейчас получится, — отмахнулась она, снова принимаясь считать кирпичи. — В конце концов, я должна научиться, ведь мне предстоит жить в этом мире. — Ох, — тяжело вздохнул мужчина, так и не свыкшись с мыслью, что отдает дочь на воспитание волшебникам. — Опять не тот камень... — Двенадцатый по диагонали, — подсказал бархатный, спокойный голос высокого волшебника, внезапно заставивший Кроу вздрогнуть. Мистер Монклер вышел из Дырявого котла бесшумно, словно тень в своей черной мантии. — Перси сказал восьмой сверху, — словно извиняясь за свою ошибку, прошептала Энни и робко надавила на нужный кирпич. Камни в стене дрогнули и разъехались, образуя арку. Девочка невольно отступила на шаг. Перед ними открылся совершенно иной мир, настолько живой и невозможный, что в реальность происходящего было трудно поверить. Косая аллея мало напоминала привычную торговую улицу, какой ее могли вообразить Эдгар и Энни. Высокие, внушительные здания из старого обветренного камня и темного дерева, с фасадами, украшенными замысловатой резьбой и яркими загадочными символами, теснились вдоль мощеной, извилистой улицы. Волшебные лавки стояли вплотную друг к другу, и у каждого порога приветливые торговцы встречали покупателей, зазывая внутрь то тихим манящим словом, то крошечным фокусом — пучком искр или летящей в воздухе чашкой чая. Каждая витрина была словно открытым порталом в отдельный мир, приглашавшим войти и часами рассматривать удивительное разнообразие товаров — от старинных книг с шепчущими страницами до блестящих мерцающих флаконов, аккуратно расставленных на полках. Улица кипела жизнью: люди громко переговаривались, смеялись, перекликались друг с другом. Из пекарни на всю аллею тянулся сладкий аромат свежей выпечки и всевозможных лакомств на любой вкус, а в воздухе над дверью играли крошечные карамельные птицы. От аптеки веяло густым, терпким запахом сушеных трав, перемешанным с теплым паром, поднимающимся из блестящих котлов, в которых варились целебные снадобья. У Энни разбегались глаза, она не знала, в какой магазин заглянуть первым: каждый следующий манил сильнее предыдущего. Эдгар, хоть и пытался сохранять невозмутимость, не меньше дочери был восхищен всем, что открывалось на их пути. Даже будучи немного знакомым с магическим миром, он и вообразить себе не мог его подлинного величия. Бывшая жена не посвящала его в подробности своей другой жизни, а Уизли в его присутствии они ограничивались лишь простыми заклинаниями, которые легко можно было принять за обычные бытовые фокусы. Летающие тарелки, вечно норовящие стукнуть его по лбу, Эдгара давно не впечатляли. Теперь же, среди этой кипящей магии и чар, видя, как витрины оживают, а в воздухе мелькает необъяснимое, он начал понимать стремление дочери стать частью этого загадочного и порой странного, но удивительного мира. — Энни, — окликнул он дочь, прилипшую к витрине кафе Фортескью, где разноцветные снежинки медленно падали в вафельные рожки, — не уходи далеко. — Иди сюда, — позвала девочка, заметив лавку доктора Фойерверкуса, в окне которой плясали крошечные яркие огоньки, выстраиваясь в затейливые фигуры. — Кстати, — опомнился Эдгар и обернулся, чтобы поблагодарить незнакомца за помощь, но тот уже ушел. Эдгар заметил его затылок, сворачивавший за угол. — Энни, там, кажется, еще магазины. — Где? — спросила девочка, вглядываясь в глубь переулка. — Пойдем посмотрим? — Лучше туда не ходить, — вмешалась в их разговор низкорослая женщина — хозяйка одной из лавок. Бодро улыбнувшись, она оценивающе окинула взглядом Эдгара. — По крайней мере вам, и без оружия. — Оружия? — переспросил мужчина удивленно. — Точно! — воскликнула Энни. — Нужно бежать за палочкой! — Подожди, — рассмеялся отец, едва поспевая за дочерью. — А вдруг кто-то заберет палочку, предназначенную для меня? — нетерпеливо подгоняла его девочка. — Если уж палочка действительно предназначена для тебя, то ее никто не заберет. — Ага, как же! — закатила глаза Энни, решив, что отец совершенно не понимает важности первой и, возможно, единственной в жизни палочки. — Энни, — серьезно, сказал отец, призывая ее остановиться, — для начала нужно сходить в банк. Иначе мы не сможем ничего купить здесь. — Это что, инструкция? — удивилась девочка, заметив в его руках исписанный лист. — Как скучно! — Зато практично. Пошли, нам нужно вон в то белое здание. Банк Гринготтс, расположенный в самом сердце Косой аллеи, поражал величием. Его белоснежный мраморный фасад, украшенный тонкой золотой филигранью, подчеркивал репутацию самого престижного и надежного волшебного банка Англии. С высоких сводчатых потолков, поддерживаемых грандиозными колоннами, свисали роскошные хрустальные люстры, свет от которых заполнял все помещение. Мраморный пол, отполированный до зеркального блеска, отражал все убранство главного зала, где тянулись ряды высоких стоек из темного красного дерева. За каждой сидели работники банка — гоблины, известные своей точностью, непреклонной деловитостью и безупречным профессионализмом. Склонив головы, они были полностью поглощены работой: одни изучали кипы документов при свете латунных светильников, другие осторожно взвешивали на весах драгоценные камни или перебирали золотые монеты, проверяя каждую на подлинность. В зале стоял тихий звон металла, шелест бумаг и едва слышный скрип перьев по пергаменту — настолько тихо, что казалось, любое движение способно нарушить хрупкий порядок. Когда Энни и Эдгар переступили порог банка их встретил учтивым поклоном маленький гоблин, одетый в алую униформу. Он без лишних слов проводил их к одной из стоек. Гоблин за стойкой наклонился вперед, чтобы лучше рассмотреть новых клиентов, и, оценив их магловский вид, он сказал: — Сколько желаете обменять? — Ах да, — спохватился Эдгар и достал из бумажника несколько купюр. Гоблин внимательно изучил магловские деньги, проверяя их на ощупь и на свет, а затем передал мужчине небольшой мешочек с монетами — куда меньше, чем ожидал Эдгар. — Ну и курс, — только и сказал он, после чего решил обменять все деньги, что взял с собой. — Желаете открыть счет? — поинтересовался банковский служащий тем же ровным, безэмоциональным тоном. — В другой раз. Благодарю, — ответил Эдгар, поспешно убирая мешок в карман. Взяв Энни за руку, он повел ее к магазину волшебных палочек. Пожалуй, самым известным и посещаемым магазином в Косой аллее был магазин волшебных палочек мистера Олливандера — мастера, чьи изделия славились исключительным качеством. На старинной вывеске золотыми буквами значилось: «Олливандеры: изготовители лучших волшебных палочек с 382 г. до н. э.» — и ни у кого не возникало причин усомниться в правдивости этой надписи. Мистер Олливандер, человек с утонченным вкусом и безупречным вниманием к деталям, лично подбирал для каждой своей палочки единственного и идеального владельца. Несмотря на почтенный возраст, он обладал удивительно ясным умом и редкой памятью, позволяющей ему безошибочно вспомнить имя каждого, кто когда-либо переступал порог его лавки. Когда Энни и Эдгар наконец добрались до его мастерской, мистер Олливандер был занят обслуживанием юной волшебницы с длинными черными волосами, которая, как и Энн, впервые выбирала себе палочку в компании своей матери — хрупкой, невысокой, темноволосой волшебницы. Женщина терпеливо стояла в углу, наблюдая, как седовласый старичок, с присущей ему скрупулезностью, доставал с полки уже тридцатую по счету палочку. — Не то, — сказал мистер Олливандер, стоя на лестнице и перебирая коробки с палочками на самой высокой полке. На столе перед темноволосой девочкой беспорядочно лежали другие палочки — те, что уже не подошли. Магазин был заставлен высокими, припорошенными пылью шкафами, полки которых до отказа были забиты узкими коробочками. Внутри оказалось довольно тесно, и Кроу пришлось подождать снаружи, разглядывая витрину, где были выставлены несколько образцов искусно изготовленных палочек. Каждая из них отличалась породой дерева, сердцевиной и неповторимым, тщательно продуманным дизайном. — Вот эта довольно симпатичная, — прошептал Эдгар на ухо дочери. — Может, купим ее? — Папа, — с серьезным видом сказала Энни, — мы не можем купить любую понравившуюся палочку. Ты видел девочку в магазине? Она ищет именно свою, потому что важно, чтобы палочка подходила тебе по характеру. Если бы все было так просто, можно было бы поднять с земли сухую ветку и начать колдовать. Но, как ты видишь, все гораздо сложнее. — Да уж, — улыбнулся Эдгар, потрепав дочь по волосам. — Знаешь, Энни, — сказал он, наклонившись к девочке, — порой я забываю, что ты уже выросла. — Ну не начинай снова, — смущенно улыбнулась она, приглаживая растрепанные волосы. — Увидев сегодня все это, я все понял. — Что же ты понял? — удивилась девочка. — То, что это действительно очень здорово, вся эта... Магия, — усмехнулся он. — Я рад, что ты поступила в Хогвартс. — Что? — вздохнула Энни, никак не ожидая услышать таких слов от отца. — Ты же не хотел меня отпускать. — Это неправда, — нахмурился он задумчиво — Просто мне сложно... Сложно с тобой расстаться. — Ну, я же приеду на каникулах, а это будет уже через четыре месяца. — Да... — кивнул он. Вдруг из витрины магазина палочек хлынул резкий свет, на мгновение ослепив их. Изнутри донесся радостный возглас мистера Олливандера, объявившего новый рекорд: — Шестьдесят пять, — провозгласил мужчина и, взмахнув своей волшебной палочкой, заставил коробки вернуться обратно на свои полки. — Всего доброго, Гаррик, — сказала женщина и, расплатившись, направилась к выходу. — Я буду учиться с этой девочкой, — тихо сказала Энни, поделившись предположением с отцом, но ее слова услышала и юная волшебница. Девочка внимательно оглядела будущую сокурсницу, презрительно вздернула острый нос и, резко обернувшись, поспешила за матерью. — Нужно еще зайти к мадам Малкин, — сказала женщина. — Только скажи ей, чтобы в этот раз мантия не была такой уродской. — Селена, — укоризненно шикнула она на дочь. Энни с Эдгаром многозначительно переглянулись. Дверной колокольчик вновь забрынчал и дверь со стуком захлопнулась. — Строптивая, но, несомненно, подходящая палочка, — задумчиво произнес мистер Олливандер, но вскоре, опомнившись, занялся новыми клиентами. — Добро пожаловать, полагаю, вы, как и прекрасные дамы до вас, впервые в моем магазине. — Да, — кивнул Эдгар, подталкивая нерешительную Энни к прилавку. Продавец наклонился к Энни, вглядываясь в ее лицо так пристально, будто пытался запомнить каждую черту. Его глаза, почти бесцветные, напоминали два полупрозрачных лунных камня, и казалось, что их взгляд проникает прямо вглубь души. — Линейка, — неожиданно сказал он, протягивая руку. В тот же миг к девочке подлетела длинная измерительная лента с серебряными делениями, которая самостоятельно измерила расстояние между всеми частями ее тела и даже окружность головы. — Это будет просто, — радостно сообщил мистер Олливандер, уже успевший скрыться среди шкафов с полками. — Вишня и шерсть единорога, довольно короткая — всего восемь дюймов, но упругая и прочная. Просто взмахните. Не то, что нам нужно, — раздосадовано произнес он, когда палочка не откликнулась, и достал новую коробку. — Осина и шерсть единорога, десять дюймов, великолепная детализация. Энни взяла протянутую продавцом палочку из светлого дерева, украшенную замысловатыми узорами, которая, на ее взгляд, подходила ей идеально. Однако у палочки было своей мнение на этот счет: когда Энни сделала первый взмах ничего не произошло. — Очень жаль, — задумался мистер Олливандер и протянул девочке следующую палочку. — Кедр и сердечная жила дракона, легкая и упругая, двенадцать дюймов. Однако вновь волшебства не случилось. Энни не расстроилась, а лишь облегченно вздохнула — ее совсем не привлекала перспектива жить с палочкой, ради которой пришлось принести в жертву целого дракона. — Черное дерево и единорог, восемь дюймов, палочка, требующая особого отношения. Похожую палочку я продал девушке до вас. Хотя нет, стойте, — не успела Энни дотронуться до палочки, как резвый старик уже убрал ее обратно в коробку. — Лучше попробуйте эту — самшит и перо феникса, палочка уникальна, любимая из моих последних работ. — Очень красивая, — согласилась Энни, разглядывая лакированную волшебную палочку с красивой рукоятью. — Но, к сожалению, нет... — Так-так, — заинтригованно постучал по прилавку мистер Олливандер. — Мы на верном пути, я это чувствую. — Мистер Олливандер — страстный любитель своего дела, — шепнул Эдгар дочери, когда продавец вновь исчез в глубине лавки. С каждой новой палочкой глаза старика сияли все сильнее, а сам он заметно оживлялся. — Ну разумеется нет, — нахмурив седые брови, сказал он, рассматривая новую палочку и даже не дойдя до прилавка, повернулся обратно к шкафам. — Есть одна палочка, но я ее еще не испытал ее. Хотя, когда еще представиться такая возможность верно? Куда же я ее засунул?.. Мистер Олливандер бормотал себе под нос, перебирая полки в поисках очередной палочки, а Энни уже начала терять надежду. Ей не терпелось поскорее найти свою первую палочку, чтобы наконец начать колдовать. Через несколько минут седовласый старик вернулся, держа в руках узкую серебристую коробку. Внутри, на бархатной подложке, лежала ярко-красная палочка. — Амарант, — произнес он с едва заметной улыбкой, глядя на свое творение так, будто видел его впервые. — Очень ценное и редкое дерево. Настолько редкое, что за все годы я продал всего пять палочек из этого материала — и ни одна до сих пор не вернулась ко мне. Длина — десять дюймов, сердцевина — перо феникса. Очень твердая. Прошу, — он протянул палочку Энни. Стоило девочке коснуться идеально отшлифованного дерева, как ее ладонь окутало мягкое, приятное тепло. Она сделала взмах, и яркая золотистая вспышка на несколько секунд залила все помещение, заставив всех присутствующих зажмуриться. — Неужели! — счастливо засмеялась Энни, на глазах которой проступили слезы счастья. — Папа, ты видишь это? — Чрезвычайно любопытно, — отрешенно и совсем невесело сказал мистер Олливандер. — По всей видимости я недооценил вас обоих. Вишня, — хмыкнул старик, покачав головой, — я ведь был уверен, что это вишня. Вот уже полвека я изготавливаю волшебные палочки, но они не перестают меня удивлять. Никогда не знаешь наверняка, что они учудят. — А какова стоимость? — прервал рассуждения продавца Эдгар. — Ах, да. Пятнадцать галлеонов. — Сколько? — Эдгар не смог сдержать удивленный восклик. — Это же красное дерево, — сказал продавец. — К тому же такое редкое. — Ну да, — пробурчал мужчина, отсчитывая золотые монеты. — Будьте уверены, — тихо произнес мистер Олливандер, наклонившись к Энни и передавая ей коробку с ее первой палочкой, — эта палочка знает, когда сдержать вашу силу и когда позволить ей раскрыться. Не каждый волшебник встречает такую спутницу, но, похоже, видимо, вы нуждаетесь в ее дружбе как никто другой. Поблагодарив внимательного мистера Олливандера, Энни и Эдгар вышли на улицу. Следующе место, которое Кроу намеревались посетить был книжный магазин «Флориш и Блоттс» — волшебное место, где на полках стояли самые разные книги, от древних фолиантов в кожаных переплетах, до современных романов с колдографиями или ожившими иллюстрациями на их обложках и страницах. Столько книг Энни не видела никогда в жизни: упиравшиеся в потолок книжные шкафы с множеством длинных полок занимали все пространство магазина. Именно во «Флориш и Блоттс» можно было найти литературу на любой вкус: книги толстые и тонкие, большие, размером с булыжник и маленькие, умещавшиеся на ладони, книги, запертые на замки или обмотанные цепями, исписанные древними символами и даже заколдованные книги с пустыми страницами. Проходя между высоких рядов книжных шкафов, можно было ощутить легкий, неприятный холодок, бегущий по коже и вызывающий мурашки. Казалось, некоторые книги были живыми: они тихо шептались, привлекая внимание, и стоило задержаться рядом, как они начинали звать к себе, готовые раскрыть свои тайны и истории любому, кто осмелится их выслушать. Кроу, купив лишь необходимые для учебы книги из списка в письме, отправились за школьными принадлежностями. Книжный магазин задержал их дольше, чем они планировали, и теперь, когда они стояли в раздумьях, какого размера котел для зелий лучше взять, улицу уже осветило закатное солнце, заливая ее теплым золотым сиянием. — Осталось купить форму, — сказал Эдгар, сверяясь со списком. — А как же сова? — встревожилась Энни, бросив взгляд на «Волшебный зверинец», у входа которого стояли клетки всех размеров и цветов, где, нахохлившись, дремали или переговаривались между собой совы. — Я не смогу даже написать тебе из школы без совы. — Ты всегда можешь воспользоваться Эрлом, — сказал мужчина. — Но как же... — Энни, мне жаль, но сейчас мы не можем себе этого позволить. Цены здесь оказались слишком высокими… Может, Рози подарит тебе одного из своих воронов? — попытался приободрить он дочь. — Нет, — покачала головой девочка после короткой паузы. — Я буду выглядеть глупо: все волшебники пользуются совами. — Не расстраивайся, — сказал Эдгар, приобняв ее и повел к магазину с вывеской «Мадам Малкин: одежда на все случаи жизни». Хозяйка оказалась милой, улыбчивой женщиной в ярком наряде, сшитом по фигуре. — Еще одна первокурсница? — широко улыбнулась женщина, когда Кроу вошли в ее ателье. — Проходите в примерочную. Энни проследовала за хозяйкой, и та, поставив девочку на высокий подиум, начала снимать мерки. — Такая худенькая, но высокая, — заметила мадам Малкин и, подойдя к вешалкам, достала одну из мантий. — Кажется, эта подойдет. — Слегка великовата, — сказала Энни, примерив. — На вырост, — вставил Эдгар. — Вот еще! — засмеялась женщина и, взмахнув палочкой, слегка поколдовала над формой. Мантия тут же села идеально по плечам, юбка мягко облегала талию, а белоснежный воротничок блузки аккуратно застегнулся на шее. — Одежда должна быть по размеру, особенно для девушки. Ну как? — В самый раз, — счастливо улыбнулась Энни, покружившись перед зеркалом. — Мадам Малкин знает свое дело, — сказал Эдгар, когда они вышли из магазина. — Ну что, еще по мороженому — и домой? — Было бы здорово, — охотно согласилась Энни. Пока Энни с воодушевлением делилась пережитыми за день эмоциями и с аппетитом ела очередной рожок мороженого, Эдгар внимательно наблюдал за ней, прикрывая ладонью улыбку. Его радовало ее настроение. И если раньше он лишь делал вид, что готов к ее отъезду, то теперь понимал: все изменилось. Он действительно был готов. Хотя, сидя в кафе, уже начинал скучать по ней. Эдгар ясно осознавал, как сильно ему будет не хватать ее веселых историй и неожиданных выдумок — тех самых, которые когда-то не позволили ему скатиться в глубокую яму разочарования и обиды. Чем дольше он смотрел на дочь, тем явственнее замечал в ней свое отражение. Раньше он был уверен, что Энни пойдет в мать и внешне, и по характеру, но с годами девочка все больше становилась его копией. И это невольно грело сердце. Хотя характером Энн обладала уникальным и была похожа, скорее, на саму себя, чем на кого-либо из родителей. Они сидели в кафе очень долго, смеясь и отдыхая, наслаждаясь возможностью беззаботно пообщаться наедине до того, как Энни уедет. Солнце уже село за горизонт и фонари Косой аллеи начали зажигаться один за другим. Витрины магазинчиков вспыхнули ярче, чем днем, заливая улицу мягким светом, и весь переулок преобразился, став похожим на ожившую иллюстрацию из волшебной книги. Когда же в кошельке Эдгара, оставалось всего пара кнатов, они начали собираться домой. Энни заметила, что ее кулон ярко засиял голубым свечением в вечерних сумерках — свет от него был видел даже через ее свитер.

***

Peace Train — Cat Stevens

— Мы точно опоздаем, — переживала Энни, сидя на переднем сиденье автомобиля — Уверен, Уизли дождутся нас, — сказал Эдгар. Они ехали по улицам Лондона, направляясь к вокзалу Кингс-Кросс. Старинные кварталы города быстро сменялись за окном, к которому Энни прижалась, разглядывая спешащих по своим делам прохожих. На заднем сиденье громоздились чемоданы с ее вещами и книгами — сегодня она, наконец, уезжала в Хогвартс. — Ну, — довольно улыбнулся Эдгар, притормаживая у обочины, — что я говорил? Вот и они. Кроу выбрались из машины и поспешили к Уизли. Из-за рассеянности Фреда и Чарли всем пришлось задержаться. Поэтому теперь Энни, Джордж, Фред, Перси и Чарли могли опоздать на поезд. Джинни и Рон тоже приехали, чтобы проводить старших братьев в школу. — Все взяли свои вещи? — собрав детей в кучку, спросила запыхавшаяся миссис Уизли. — Рон, зачем ты взял эту крысу? Оставь ее в машине, иначе потеряешь. Чарли, сходи за тележками… Энни, вот ты где. — Готова? — спросил Фред, усевшись на свой чемодан, чтобы завязать шнурки. — Еще бы! — бодро ответила девочка. — Фред, — воскликнула миссис Уизли, — нет времени рассиживаться. — Давайте-ка, — сказал мистер Уизли, перекладывая чемоданы и сумки на металлические тележки. — Складывайте свои вещи сюда. — Поезд отправляется ровно в одиннадцать, — сказал Эдгар, — у нас еще сорок минут. — Тогда нужно поспешить, — сказала Молли и, взяв Джинни и Рона за руки, перебежала через дорогу в сторону вокзала. — Мама любит долгие прощания, — сказал Чарли, закинув увесистую сумку себе на плечо. — Джордж, Фред, не отставайте, — сказал мистер Уизли. Вокзал Кингс-Кросс гудел от движения и голосов. Высокие потолки с арочными окнами отбрасывали приятное тепло первосентябрьского солнца на суетливую толпу. Люди жаждали поскорее отправиться в путь. Раскаленные солнцем поезда, то и дело выпускающие клубы дыма и издающие громкие гудки, терпеливо ожидали своих путников. Энни пробиралась сквозь людской поток, с усилием катя тележку по местами неровному полу вокзала. Впереди мелькали рыжие макушки, служившие ей и Эдгару верным ориентиром в этой суете. — Вот мы и на месте, — сказала миссис Уизли, останавливаясь у барьера между девятой и десятой платформами. — Платформа девять и три четверти — прямо за этой стеной. — Чарли, иди первым, — скомандовал мистер Уизли, и все расступились, освобождая ему путь. Чарли крепче ухватился за поручень тележки и, разбежавшись, влетел прямо в стену. Энни невольно зажмурилась, и, открыв глаза, обнаружила, что парня вместе с вещами уже нет. — Неужели остальные люди этого не замечают? — спросила она, всматриваясь в прохожих. — Маглы? — усмехнулся Джордж. — Они вообще ничего не замечают, — сказал Фред. — Но, если превратить их в жабу, они заметят, — сказал Джордж и неловко сжался под взглядом Эдгара. — Перси, не урони сову, — сказала миссис Уизли. Мальчик, перехватив клетку одной рукой и уверенно прошел сквозь стену. Фред и Джордж уже приготовились следовать за ним. — Подождите, — приостановил их мистер Уизли, подняв ладонь, а вскоре дал близнецам отмашку: — Вперед. — Мы будем ждать вас на той стороне, — сказала Молли и провела Джинни и Рона через барьер. — Ну что ж, — обратился Артур к Кроу, — в этом нет ничего сложного. — Вместе? — спросил Эдгар. — Вместе, — кивнула Энни, ухватившись за тележку так, что костяшки ее пальцев побелели. Отец накрыл руку дочери своей, и оттолкнувшись они побежали прямо в стену. Эдгар, не исключая возможности быть расплющенным о стену, невольно зажмурился и задержал дыхание. Но когда поток теплого воздуха окутал их с головой, он неожиданно для себя заулыбался, тихо посмеиваясь над собственной нерешительностью. Энни застыла в восхищении. Перед ними раскинулась платформа 9¾, где уже ждал своих пассажиров величественный Хогвартс-экспресс. Черная труба поезда выпускала густые клубы дыма, обволакивающие всю платформу. В нос ударил резковатый, но удивительно приятный запах машинного масла и пыли с едва уловимой сладостью. Платформа гудела от голосов. Родители, сдерживая слезы радости и грусти, обнимали детей, а ученики приветливо смеялись и оживленно болтали со своими друзьями, по которым успели соскучиться за лето. — Я задыхаюсь, — послышалась мольба Перси, зажатого в крепких объятиях матери. — Чарли! — вдруг радостно воскликнул высокий молодой человек, спортивного телосложения. — Ну ничего себе, — удивленно протянул парень, обнимая школьного друга. — Аллан, чем тебя кормили за лето? — В этом году кубок опять будет нашим, — горделиво выпятив грудь, сказал третий парень. — Руди, — дав Перси отдышаться, Молли переключилась на друга сына. — Как мама? — Спасибо, миссис Уизли, ей уже лучше, — ответил Руди, стройный молодой человек с кудрявыми русыми волосами. — Ладно, пошли закинем вещи на места, — сказал Чарли, который начал испытывать неловкость из-за эмоциональности матери. — А где Рон? — спросил вдруг мистер Уизли, оглядываясь по сторонам. Миссис Уизли, оценив ситуацию и немного подумав, подошла к подозрительно спокойным близнецам. Фред и Джордж изо всех сил старались сохранять спокойствие, но Рон сам выдал и себя, и братьев. Внезапно у него возникла клаустрофобия — воздух в чемодане закончился, и он начал стучаться, чтобы его выпустили. — Ох, Рон… — вздохнула женщина, открывая чемодан и вытаскивая оттуда младшего сына. Мистер Уизли и Эдгар не сдержали улыбок. — В этот раз почти получилось, — с сожалением сказал Рон, становясь на ноги. — Джордж, Фред, — строго произнесла Молли, — надеюсь, в этом учебном году мне не придется краснеть, читая сочинения профессора МакГонагалл о ваших «подвигах»? — Чарли хотел отправить их в типографию, чтобы издали книгу, — тихо шепнула Джинни. — Разумеется, — ответил матери Фред. — Нас обижает твое недоверие, мама, — нахмурился Джордж. — Ладно, а теперь обнимите меня, — сказала женщина, раскрыв свои объятия и вновь пустила слезу. — Энни! — внезапно послышался голос Седрика из толпы. — Седрик! — радостно воскликнула девочка, бросившись на встречу к другу. — Доброе утро, Миссис Диггори. А где твой папа? — Он не смог меня проводить, — сказал мальчик. — Энни, можно тебя на секунду? — вдруг сказала Агнес, отведя девочку в сторону. — Я пока найду Алекса, — сказал Седрик, — он уже должен был приехать. Эммет! — Волнуешься? — тепло улыбнувшись, миссис Диггори по-матерински нежно поправила светло-русые короткие косички. — Не знаю, что и ответить, — нервно засмеялась Энн, — меня переполняют эмоции. — Все будет хорошо, — успокаивающе положив руку ей на плечо, сказала женщина. — Уверена, в какой бы факультет тебя ни определили, Хогвартс будет гордиться твоими талантами и способностями. — Ох, — вздохнула девочка, — благодарю. — У меня есть для тебя небольшой подарок, — миссис Диггори достала из своей сумочки красивое перо для письма, инкрустированное разноцветными камнями. — Учись усердно, но и про отдых не забывай. — Спасибо, с таким пером учиться будет одно удовольствие, — Энни с улыбкой спрятала подарок в рюкзак. — Удачи тебе, — в порыве чувств Агнес крепко обняла девочку. — Пиши мне, отправляй письма с совой Седрика, хорошо? — Хорошо, — кивнула Энни. Ей показалось, что Агнес даже прослезилась, но та быстро отвернулась и ушла. — Ну все, — сказал Эдгар, — чемоданы загрузили в поезд. Ты в порядке? — Да, — девочка резко прижалась к отцу, обнимая теперь его. — Ребенок, — тихо рассмеялся он, едва устояв на ногах. Несколько минут они стояли молча, прощаясь. друг с другом. — Как же ты тут без меня? Я напишу тебе сегодня же вечером, — сказала Энни. — Не стоит, — прикоснувшись пальцами к ее щеке, сказал Эдгар, — лучше напиши завтра, а сегодня наслаждайся своим праздником. — Наверное, ты прав, — согласилась она. — Послушай, Энни. Ты знаешь, как я тебя люблю? — Ну конечно, я тоже тебя люблю. — Тогда обещай мне одно: будь умницей. И если что-то вдруг пойдет не так, я приеду сразу же. Приеду и заберу тебя оттуда, ясно? — Что может пойти не так? — спросила она. — Со мной будут Седрик, Джордж, Фред, а еще Чарли и Перси, разве может что-нибудь случиться? — Одно это меня успокаивает, — улыбнулся Эдгар, поцеловав дочь в макушку. — Я уже скучаю, — прошептала она, уткнувшись в отцовскую грудь. — Я тоже. По платформе пронесся оглушительный предупреждающий сигнал готовящегося к отправке поезда. Все ученики поспешили зайти в вагоны. Поезд еще не тронулся, но некоторые уже высунулись из окон купе, прощально размахивая ладонями. Попрощавшись с оставшимися на платформе Уизли, Энни запрыгнула в вагон, длинный коридор которого был непроходимо забит школьниками. Когда состав отъехал от станции, толпа постепенно рассосалась по купе. Девочки и мальчики собирались в компании, делясь новостями, смеясь и переговариваясь наперебой. Энни никак не могла найти свободного места, но, пройдя почти весь вагон, заметила знакомые лица. Фред и Джордж, устроившись за закрытой дверью, сидели в компании темнокожего мальчика и заговорщически перешептывались, разглядывая содержимое помятой коробки. Когда Энни открыла дверь, они дружно вздрогнули и, не сговариваясь, накинули на коробку вязаную кофту Джорджа. — Энни, — облегченно вздохнул Джордж, — ты чего тут ходишь? — К вам можно? — спросила девочка. — Конечно, — ответил незнакомый мальчик, а следом представился: — Я Ли. — Энн, — сказала она, благодарно улыбнувшись, бросила рюкзак на свободное место и села у окна, прямо напротив троицы. — Ну, — неловко начал Фред, обращаясь к Ли, — а еще какие новости? — Да вроде все по-старому, — пожал плечами мальчик. — Ездил к деду… и все вроде. А у вас что? Энни, поняв, что своим появлением помешала ребятам, решила, что до прибытия в Хогвартс лучше просто послушает музыку. Она достала из рюкзака свой плеер, позволив ребятам продолжить общение без стеснения. Однако стоило ей включить Кэта Стивенса на полную мощность, так что музыку стало слышно даже окружающим, как мальчики тут же зашептались между собой, украдкой поглядывая на нее. Пытаясь скрыть смущение, Энни сосредоточилась на видах из окна. Городские пейзажи вскоре сменились холмистой местностью, местами усеянной овцами, чья мягкая белая шерсть на фоне еще не успевшей пожухнуть зеленой травы выглядела словно упавшие с неба маленькие облака. Необъятные поля, растянувшиеся на сотки миль в разные стороны, были разделены невысокими каменными заборчиками, покрывшимися от времени старым мхом. Вдалеке показался одинокий дом с раскинувшимися по обе стороны от него пышными садами, начавшими уже желтеть. Вскоре дом скрылся из виду, и в окне показалась небольшая деревушка. По мере того, как поезд набирал скорость, пейзажи сменяли друг друга, и каждый следующий казался красивее предыдущего. — Эй, — возмущенно воскликнула девочка, когда Фред, пересев к ней, выдернул ее наушники. — Хватит сидеть в стороне, — сказал мальчик, — пообщайся с нами. — Ладно, — выпрямившись, сказала она, — о чем хотите поговорить? — Мы тут обсуждали распределительное испытание, — хитро сверкнув голубыми глазами, сказал Джордж, ткнув Ли под бок. Энни тут же оживилась и наклонилась ближе. До сих пор близнецы так и не раскрыли ей, что именно придется сделать, чтобы заслужить место в магической школе. Зато несколько недель подряд они усердно «готовили» подругу к любым неожиданностям: от полета на метле, спасаясь от Кровавого Барона, до спусков в подземелье, где ее якобы ждало сражение со Снейпом. Кем были эти страшные и опасные существа Энни не имела ни малейшего представления, но выучила наизусть весь список защитных заклинаний, составленного теми же Фредом и Джорджем. Эти заклинания не имели никакой магической силы и были лишь набором странных слов, которых не существовало ни в одном языке мира. Но девочка продолжала верить всему, что говорили друзья, надеясь, что это действительно ей как-то поможет. — Я слышал, что это будет кальмар, — сказал Ли, понизив голос. — Кальмар? — недоверчиво переспросила Энн, скривив лицо. — Да, — ответили хором близнецы. — До сих пор мы не были уверены, — добавил Фред, — но у Ли есть свои источники. — Джинни права, — тяжело вздохнула девочка, — вы просто издеваетесь надо мной. — Да как ты можешь? — обижено воскликнул Джордж. — Мы целый месяц потратили на помощь тебе, — насупился Фред. — Но, — начала Энни, почувствовав стыд за то, что обидела друзей своим недоверием, — нам же было весело, правда? Я видела кальмаров, они же безобидные. — Маленькие — да, — кивнул Джордж. — А теперь представь кальмара, размером со слона, — сказал Фред. — Это правда, — подыгрывал друзьям Ли, — огромный кальмар живет в Черном озере, я сам его видел! — Мы все его видели, — сказал младший из близнецов, — он чуть не утащил Фреда на дно, когда тот пытался схватить его за щупальца. — Ты сражался с ним? — ахнула от удивления Энни. — Было дело, — невозмутимо пожал плечами мальчик. — Так что знай, если вдруг вас всех поведут в сторону озера, будь на чеку. — А если нет, то мы ошиблись и признаем свою ошибку, — сказал Джордж. — Ой, — Энни схватилась за живот, который скрутило от волнения и страха, — поверить не могу, что они заставят нас сражаться с кальмаром. — Да не переживай ты так, — обеспокоено сказал Ли, — ты справишься. Это точно. — Надеюсь. — Если пройдешь испытание достойно, то будешь учиться с нами на Гриффиндоре. Да, Ли? — сказал Джордж, подтолкнув друга к ответу. — О, да, — закивал мальчик. — В прошлом году, когда я поступал меня чуть не отправили учиться в Пуффендуй. Хорошо, что я успел познакомиться с Джорджем и Фредом раньше, иначе не знаю, что бы со мной сейчас было. — Меня отправят домой, если я не справлюсь. — Вряд ли. Скорее всего на Слизерин, — серьезно сказал Фред, успевший за лето напугать Энни змеиным факультетом настолько, что змеи стали сниться ей по ночам. — И что же ты будешь делать тогда? Уйдешь из школы? — спросил Ли. — Я бы ушел. — Никуда она не уйдет, — возмущенно наступил на ногу другу Джордж. — Разумеется, не уйду, — ответила Энни заметно приуныв. — Значит, буду учиться на Слизерине. — Спятила? — воскликнули близнецы. — Ты обязана попасть на Гриффиндор, — сказал Джордж. — И попадешь. — И попаду, — повторила Энни, уже забыв о своей внутренней дилемме между Гриффиндором и Пуффендуем. — Ну, — тихо заметил Ли, — Когтевран тебе точно не грозит. Время двигалось скоротечно и эфемерно. Поезд же мчался стремительно, унося их навстречу новым приключениям. Постепенно за окном сгустились сумерки, и насыщенные пейзажи исчезли, уступив место стеклу, превратившемуся в большое темное зеркало. В нем отражался мягкий свет ламп, силуэты юных пассажиров и пестрая россыпь фантиков, разбросанных по купе. «Сладкое королевство-экспресс», тележка с волшебными сладостями, управляемая миленькой пожилой продавщицей, совсем недавно проехалась по вагонам поезда, заманивая школьников вкусными угощениями. Ни Фред с Джорджем, ни Энни с Ли не смогли отказать себе в возможности перекусить. Близнецы взяли несколько летучих шипучек и веселили друзей короткими полетами по купе. Энни взяла Друбблс и несколько конфет. Ли, надув большие синие пузыри из жвачки, открыл окно и выпустил их парить над полями, подсвеченные луной. После Ли решил сыграть в игру и раздал всем конфеты Берти Боттс: выигрывал тот, кому попадется драже с нормальным вкусом. Выиграл Джордж, Фреду досталась конфета со вкусом соплей, а Энни со вкусом требухи, Ли также не повезло — он съел ушную серу. Ребята веселились и смеялись так, что к концу поездки у всех свело скулы. В душе у Энни стало тепло, как от осознания того, что она теперь часть чего-то большего и долговечного, чем все, что было прежде. Но как бы не хотелось заставить машиниста не нажимать на тормоза, вскоре Хогвартс-экспресс стал замедляться, приближаясь к станции Хогсмида. В коридоре образовалась толкучка: все студенты уже переоделись в черные школьные мантии. Двери вагонов распахнулись, и ученики вышли на небольшую тускло освещенную платформу. Невозможно было не заметить стоявшего там высокого, широкого мужчину с фонарем в руке. На его фоне студенты казались крошечными гномами — даже рослые Фред и Джордж едва доставали ему до локтя. — Первокурсники! — пробасил мужчина. — Первокурсники, идите все сюда, ко мне! — Иди, — Ли подтолкнул нерешительную Энни. — Где же Седрик? — распереживалась девочка, оглядываясь по сторонам. — Зачем он тебе? — удивился Фред. — Не робей, с вами будет Хагрид — сказал Джордж. — Увидимся в замке. — Х-хорошо, — вздохнула Энни и, чувствуя, как ноги будто налились свинцом, двинулась вслед за великаном, которого Джордж назвал Хагридом. Имя, как ей показалось, идеально ему подходило — лишь оно одно могло описать этого грозного гиганта с лохматой бородой. — Смотри, куда идешь, — недовольно сказала высокая девочка с длинными черными волосами, лицо которой показалось Энни довольно знакомым. — Прости, я случайно, — но девочка пропустила ее слова мимо ушей и обойдя нескольких школьников, решительно двинулась дальше. Узкая дорожка, по которой их вел великан, круто уходила вниз. Хагрид завел их в непроглядную темноту. Все разговоры разом стихли. Энни слышала только тихий шепот за своей спиной. Обернувшись, она увидела, как невысокий улыбчивый мальчик, заботливо приобнял свою подругу, чтобы та не боялась. — Отстань, Паркер, — раздраженно сказала пышноволосая девочка, сбросив его руку. — Храбрится, — самодовольно улыбнувшись, сказал Паркер и поспешил догнать подругу. — Боже мой, Паркер… — вновь послышался недовольный шепот девочки, который следом сменился восхищенным вздохом. — Какая красота! Поскальзываясь и спотыкаясь на ходу на узкой лесной тропинке, все вскоре оказались у берега озера. Картина, представшая перед первокурсниками, поражало даже самое развитое воображение: яркий, но рассеянный из-за вечернего тумана свет фонарей в лодках, подобно светлячкам, рябью отражался в зеркальной воде Черного озера, неподвижного и мутного. Тяжелое небо отливало фиолетовым и уже начинало украшаться серебристыми звездами, а впереди, на самом верху огромной скалы, возвышался замок Хогвартс, словно выросший прямо из камней, что обрамляли его фасад. Башни замка упираясь шпилями в само небо, теряясь в вечерних облаках. Дав детям, время насладиться видом Хогвартса, Хагрид громко скомандовал: — Все в лодки! По четверо в каждую! Энни оказалась в одной лодке с мальчиком и девочкой, которые еще в лесу привлекли ее внимание. — Здесь занято, — гнусаво сказал голос из соседней лодки и Энни увидела, что девочка, которую она по неосторожности задела по пути к озеру, еще не нашла свободное места. — У нас свободно, — крикнула пышноволосая девочка, рукой привлекая внимание той, что была на берегу. — Я Морган, а вас как зовут? — Селена, — усаживаясь в лодку, сказала девочка. — Энни. — А я Паркер, — представился мальчик, широко улыбнувшись. Когда все школьники расселись по лодкам, флотилия тихо двинулась вперед, к замку. Никто больше не проронил ни слова — все были заворожены его величественным видом. Энни не сводила глаз с теплых, будто маленькие желтые звезды, окон, пытаясь вообразить, насколько огромна школа внутри. Очнувшись от раздумий, она заметила, что лодки уже достигли середины озера. Вокруг сгущалась густая темнота, и, если бы не свет лодочных фонарей, нельзя было бы разглядеть даже Хагрида, плывущего в своей отдельной лодке впереди всех. Осознав, что они проделали уже половину пути, Энни охватила дрожь, лодка затряслась вместе с ней, но никто, казалось, кроме нее самой этого не заметил. Ее волновало, знали ли остальные ребята о кальмаре или нет. Вряд ли у многих здесь нашлись бы такие верные и заботливые друзья, способные предупредить их об испытании. Тем не менее Энни решила не поднимать панику: нащупав в кармане волшебную палочку, она была готова в любую секунду отразить атаку монстра. — Пригнитесь! — раздался над озером бас великана, когда они приблизились к утесу, где за зарослями плюща скрывалась небольшая пристань. Лодки причалили к скалистому берегу, и первокурсники по очереди стали высаживаться на камни. — Вот и все, — радостно хлопнув в ладоши, сказал Хагрид осматривая лодки. Великан трижды тяжело постучался в высокую деревянную дверь. — Теперь все вверх по туннелю, там вас встретит профессор МакГонагалл. Профессор МакГонагалл, как и обещал Хагрид, ожидала первокурсников наверху. Ее точеная фигура в блестящей изумрудной мантии, украшенной камнями, возвышалась над растерянными детьми. Это была высокая черноволосая женщина с острыми чертами лица, и, глядя на нее, Энни невольно вспоминала мисс Грант, свою учительницу музыки. Профессор выглядела предельно серьезной и даже не попыталась улыбнуться, встречая учеников. Все сразу сделали про себя вывод о ее строгости. — Прошу за мной, — сказала она, разворачиваясь и уводя их вглубь замка. Хогвартс поражал не только величием внешних фасадов, но и великолепием своих внутренних залов. Средневековый антураж холла не уступал по своей красоте виду снаружи: резные каменные стены были украшены факелами, освещавшими путь юным волшебникам, высокие каменные рыцари стояли неподвижно вдоль стен, опустив мечи, охраняли замок и, казалось, были готовы ожить в любой момент, чтобы встать на его защиту. Холодные школьные коридоры привели первокурсников в большой вестибюль, напротив которого за закрытой высокой двустворчатой дверью были слышны шум и гам сотни голосов — остальные студенты уже собрались в Большом зале. Однако вопреки всеобщим ожиданиям пройти робким строем мимо старшекурсников, профессор МакГонагалл отвела первокурсников в маленькую комнату рядом с Большим залом. Комната была настолько тесной, что все невольно теснились, прижимаясь друг к другу. — Добро пожаловать в Хогвартс, — начала профессор МакГонагалл. — Вскоре в Большом зале начнется праздничный пир в честь начала нового учебного года. Но прежде, чем вы займете свои места за столами, вам предстоит пройти распределение по факультетам. Она сделала паузу, чтобы все осознали ее слова. — Распределение — традиция школы, важная церемония в ходе которой каждого из вас определят на один из четырех факультетов: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. Каждый факультет имеет свою богатую и благородную историю, на каждом из них в свое время учились выдающиеся волшебники и волшебницы. На протяжении всей вашей учебы в Хогвартсе факультет станет вашим вторым домом. За успехи и проявленные способности он будет получать баллы, а за промахи и нарушения — терять их. В конце года факультет, набравший наибольшее количество баллов, будет награжден Кубком школы. Надеюсь, каждый из вас проявит свои лучшие качества и таланты. Церемония распределения начнется с минуты на минуту. Вы предстанете перед всей школой, поэтому приведите себя в порядок. — Вся школа… — нервным шепотом повторил пухлощекий мальчик рядом с Энни. Похоже, он настолько проникся речью профессора, что даже вспотел от волнения. Энни прекрасно понимала его чувства — она, как и все дети в комнате, испытывала сильное волнение перед распределением. Мальчики и девочки начали торопливо разглаживать руками черные мантии и поправлять волосы. Когда все были готовы, профессор МакГонагалл сказала: — Время пришло. Идемте. Церемония начинается, поторопитесь! Построившись в ряд, первокурсники вышли обратно в вестибюль и проследовали в сторону Большого зала. Массивные двери с грохотом распахнулись. У Энни подкашивались ноги, и она едва справлялась с нахлынувшим волнением. Она переживала настолько сильно, что даже не смогла по достоинству оценить убранство Большого зала с его заколдованным потолком, на котором под вечерним небом, — таким же, как и снаружи замка, — парили тысячи свечей. Энни казалось, что задержи она свой взгляд хоть на секунду на левитирующих свечах, она непременно рухнет на пол от головокружения. Сотни пар любопытных глаз, уставившихся на них, пока они шли от дверей до другого конца Большого зала, заставляли нервничать еще сильнее. Студенты разных возрастов сидели за четырьмя длинными столами — один стол для каждого факультета. Над столами висели пестрые флаги и было легко понять, что первый стол слева — Пуффендуя, второй — Гриффиндора, третий — Когтеврана, и четвертый справа — Слизерина. В самом конце зала на возвышении располагался пятый стол, который в отличии от четырех остальных стоял не вдоль, а поперек зала. За ним сидели все преподаватели Хогвартса. Профессор МакГонагалл жестом велела первокурсникам остановиться перед учительским столом. Энни лишь успела бегло окинуть взглядом несколько фигур преподавателей, как их уже развернули лицом к остальным студентам. Она попыталась отыскать среди одинаковых черных мантии и высоких колпаков знакомые лица. В толпе ее взгляд зацепился за братьев Уизли — растрепанные рыжие волосы близнецов упорно торчали из-под колпаков, выделяясь на фоне черной массы. Они тоже заметили ее: Фред подбадривающе поднял большие пальцы вверх, и Энни впервые с того момента, как сошла с поезда, искренне улыбнулась, почувствовав, как напряжение слегка отпустило. Пока она обменивалась взглядами с друзьями, которые изо всех сил пытались ее рассмешить, профессор МакГонагалл уже поставила перед первокурсниками четырехногий табурет. На него она аккуратно положила старую, заштопанную в нескольких местах остроконечную шляпу. Энни вздрогнула, когда головной убор вдруг ожил и неожиданно запел причудливую, сбивчивую песню.

Да, возможно, вы решите, лишена я красоты,

Но не стоит заблуждаться только видом со стороны.

Я умна, и всем сейчас обещаю без прикрас:

Если встретите умнее — съем себя же в тот же час.

Пусть сверкают ваши шляпы, хоть цилиндры хороши,

Но у шляпы Хогвартса есть особые труды.

Сортировочная шляпа без труда всех превзойдет,

И тебе дорогу к дому верно, быстро подберет.

Если только завладею чьей-нибудь я головой,

Сразу станет мне понятно, что за личность подо мной.

Надевай меня смелее, и скажу я так и быть,

Кто из четырех мудрейших должен здесь тебя учить.

Если храбр, отважен сердцем и в беде не отступил, Значит, путь в Гриффиндор судьбой тебе уже начертан был. Там отвага, честь и совесть правят каждым, кто в строю, И тебя они как брата примут в дружную семью.

Если верность и надёжность — главные черты твои, Дружно примет Пуффендуй, среди доброй всей семьи. Там трудиться не боятся, тяжкий труд — не тяжкий крест, Простота и терпеливость— их достоинство и честь.

В мудром доме Когтевран ждут того, кто бережёт

Ум, что знания впитает и вперёд его ведёт.

Там за партами сидят остроумные студенты,

И встречают с интересом остроумных оппонентов.

Если стойкий дух и хитрость прячешь глубоко в себе,

Значит, в Слизерин дорога предначертана тебе.

Потому что в Слизерине такой живет народ -

Своего всегда добьется и на всякое пойдет.

Надевай меня смелее, оставляя страх вдали,

И поверь — в моих советах нет ни капли кутерьмы.

Я узнаю все секреты, что в душе ты бережёшь,

И дорогу в дом волшебный без ошибки подберешь.

Шляпа замолкла, а зал разразился бурными аплодисментами. Головной убор благодарно поклонился каждому факультету и замер в ожидании первой головы, на которую его наденут. Профессор МакГонагалл с длинным пергаментным свитком вышла вперед. — Я буду называть фамилии, выходите вперед, когда услышите свою и надевайте шляпу, — объяснила она. — Начнем. Этвуд, Тайлер! Осторожно выйдя вперед, мальчик сел на табуретку, надев на голову старую шляпу, которая была ему сильно велика и норовилась в любой момент упасть с его головы. — Пуффендуй! — крикнула шляпа недолго думая. Некоторые Пуффендуйцы даже радостно повставали со своих мест. — Бэлл, Кэти! — вновь заговорила профессор, и девочка с высокими пучком на голове решительно вышла вперед. На несколько минут в зале повисла гробовая тишина, вскоре шляпа объявила о своем решении: — Гриффиндор! Стол Гриффиндора радушно принял новую студенту бурными овациями, Кэти заняла свое место за длинным столом с бордовыми флагами над ним. — Брэкстон, Дюк! — Гриффиндор! — едва мальчик успел сесть на стул и надеть шляпу, она уже приняла решение. — Чанг, Джоу! — Когтевран! — ко второму столу справа присоединилась темноволосая низкая девочка, явно смущенная всеобщим вниманием. — Хартт, Морган! — Пуффендуй! — спустя несколько минут сказала шляпа. Морган села за стол с желто-черными флагами, Паркер, — единственный среди всех первокурсников, ожидавших свое распределение, громко захлопал в ладоши. — Эджком, Мариетта! — Когтевран! — на сей раз решение далось шляпе с трудом, потребовалось несколько минут, чтобы решить куда определить блондинку с пышными вьющимися волосами. — Кроу, Мэри-Энн! — громко сказала профессор и Энни растерялась, не ожидав услышать свое имя так скоро. Девочка вышла вперед и, казалось, забыв, как дышать, села напротив всей школы, надев на голову распределительную шляпу. — Посмотрим, — тихим шепотом сказала шляпа прямо в ухо Энн — так, чтобы только она слышала ее размышления, — столько таланта, усидчивости и ума, прекрасная волшебница для Когтевран... — О, нет, — запаниковала Энни, для которой не поступить на Когтевран было делом личного принципа, — только не это. — Не «это»? — удивленно спросила шляпа, задумавшись. — Ну что же, за внешним спокойствием скрывается яркий пыл, решительность к отважным поступкам. Хм, тогда... Гриффиндор! Энни подпрыгнула на табуретке, едва не упав с нее на пол. Сказанное шляпой «Гриффиндор» звенело в ушах. Факультет Гриффиндор получил еще одну юную волшебницу, которую вскоре остальные гриффиндорцы приветливо встретили за факультетским столом. Фред и Джордж даже закричали от радости, активно хлопая в ладоши. — Энни, иди к нам! — крикнул Фред. — Поздравляю, Энни, — тепло улыбнулся Перси, сидевший неподалеку от братьев. — Спасибо, — засмеялась девочка, пытаясь совладать с охватившими ее эмоциями. — Ты справилась, теперь ты с нами, — сказал Ли, подвигаясь, чтобы Энни могла сесть между ним и Джорджем. — И ты же не обижаешься на нас? — неловко поежившись на месте спросил младший из близнецов. — Это был один из наших лучших розыгрышей, — решил Фред. — Они подговорили меня, Энни, — сказал Ли. — Я ничего не мог поделать. — Шутка и правда смешная, — улыбнулась Энни, все еще переводя дыхание. — Давайте сегодня просто веселиться и смеяться, ладно? — хитро прищурившись, добавила она. Близнецы удивленно переглянулись, явно обрадованные тем, что сумели легко отделаться. — Сейчас мне точно не хочется обижаться. Не сегодня, — продолжила она. — Может, завтра… или в ближайшем будущем, я отвечу вам тем же. — Посмотрим, что ты придумаешь, — сказал Джордж, подмигнув подруге. — Будьте на чеку, — невинно улыбнулась Энни. Тем временем церемония распределения стремительно продолжалась. Следующей на табуретку села Селена Малейн, которую распределили в Слизерин. Вслед за ней за стол под зелено-серебристыми флагами сели Эдвин Хоуп, Кристина Сентмор, Даррел Ламар, Морисс Кларк и Сэмюэль Уилкинсон. К Когтеврану присоединились Хезер Филлис, Брэдли Уайт, Роджер Дэвис, Маркус Белби, Роджер Дэвис, Эдди Кармайкл, Хезер Филлис. К факультету Гриффиндор присоединились Кормак МакЛагген, Дайана Хендерсон, Амелия Пайс и Чендлер Шепард. Лиана Нортон, Нил Оумен и Паркер Вэлс,, Тайлер Этвуд, Кендрик Баннистер были распределены на Пуффендуй. Лицо Паркера засияло победоносной улыбкой, когда шляпа вынесла решение о его распределении, затянувшееся дольше, чем у всех остальных до и после него. По окончании церемонии, когда профессор МакГонагалл вынесла шляпу из зала и заняла свое место за преподавательским столом, директор школы — Альбус Дамблдор, высокий худощавый волшебник с длинными седыми волосами и такой же длинной седой бородой, которая отросла ниже его пояса, — поднялся со своего места, чтобы сказать речь перед началом праздничного банкета. — Добро пожаловать в Хогвартс, — его низкий, спокойный голос разнесся по всему Большому залу. — Во время церемонии к нам присоединился профессор Алнвик, которого я имею честь представить, прежде чем мы перейдем к банкетной части вечера. Вот, собственно, и он. Дамблдор указал на бледного, тощего мужчину, сидевшего на самом краю преподавательского стола. Тот неловко поднялся, словно это движение далось ему с трудом, и коротко поприветствовал учеников. В зале прокатилась легкая волна шепота: в основном старшекурсники обернулись к столу Когтеврана, переглядываясь и перешептываясь. — Все вы, разумеется, знакомы с Дорианом Алнвиком, одним из наших выдающихся бывших студентов, — продолжил директор. — Для Хогвартса крайне важно, чтобы каждый — и особенно наши юные первокурсники — чувствовал себя здесь в безопасности и уюте, словно дома. Он слегка улыбнулся, и в его взгляде промелькнула теплая насмешка: — И что же может быть лучше теплого ужина в приятной дружеской компании? С этими словами Дамблдор хлопнул в ладоши, и на золотых тарелках перед учениками и преподавателями появились дымящиеся блюда. Столы ломились от разнообразия угощений, наполняя зал аппетитными ароматами. Прежде чем приступить к трапезе, ученики дружно зааплодировали директору в благодарность за его речь. — Восторг! — сказал Ли. — Энни, накладывай, что хочешь. — Да, лучше хорошенько подкрепиться, в следующий раз поесть удастся только утром. — Эх, еда, прелесть человеческого бытия, — печально сказал кто-то сверху и Энни заметила самого настоящего призрака, парившего над ее головой. — Я уже и позабыл ее вкус. — Это Почти Безголовый Ник, — шепнул Джордж на ухо Энни. — Прошу заметить, что уши у меня остались целы, — сказал призрак слегка обижено. — Кстати о почтибезголовости, самое время испортить кому-нибудь аппетит. — Сэр Николас, — строго свел рыжие брови Перси, — это не может подождать? — Простите друзья, — ответил тот, — дело чести: проспорил Пивзу. Молодые люди, как вам пришелся по вкусу шпинат? — Лучше отвернись, — сказал Джордж, когда сэр Николас подлетел к первокурсникам в начале стола. Энни не послушалась, о чем быстро пожалела: призрак продемонстрировал всем свою «почтибезголовость». — М-да уж… — поежился Ли. — В школе много привидений, и всем им здесь очень скучно. Одна радость — пугать студентов. Картошку? — Нет уж, спасибо, — отказалась Энни, у которой напрочь пропал весь аппетит. — Почти Безголовый Ник — призрак Гриффиндора, — объяснил Перси. — Он, по мне, самый безобидный из всех. — Видишь вон того за столом Слизерина? — спросил Джордж, указывая на жуткое привидение, восседавшее во главе стола. Его сухое, костлявое лицо было лишено глаз, а одежда — забрызгана серебристой кровью. — Это Кровавый Барон, самый мрачный и пугающий. — Самый докучливый и наглый — Пивз, — предупредил Ли. — Лучше сразу убегай в другую сторону, если встретишь его в коридоре. — А остальные? — спросила Энни. — Толстый Монах и Серая Дама, — ответил Перси. — Еще будет время познакомиться со всеми. Если заблудишься в замке, можно спросить у них дорогу. — Только не у Пивза иначе он заведет тебя в такие дебри, что никто не сможет потом найти, — сказал Ли и все нервно закивали, соглашаясь с ним. Смех и оживленные разговоры наполняли Большой зал на протяжении всего праздничного ужина. После десерта, для которого едва нашлось место в желудке, пришло приятное ощущение тепла и расслабленности. Первокурсники, как и старшекурсники, заметно устали после долгой дороги в поезде и обильного пира. Когда же тарелки бесшумно исчезли со столов, в зале воцарилась тишина: профессор Дамблдор вновь поднялся со своего места, и все обратили внимание на директора. — Прошу внимания, — сказал он, — Теперь, когда все сыты, мне бы хотелось сказать еще пару слов. Прежде всего предупредительных, — директор прошелся серьезным взглядом по каждому из четырех столов Большого зала. — Лес, находящийся на территории школы, является запретным для посещения всеми учениками без исключения. Чтобы вам было проще запомнить это правило, лес предусмотрительно назвали Запретным. Перси обернулся на младших братьев и покачал головой в разные стороны, явно предупреждая их. В ответ Фред с Джорджем только широко улыбнулись и закивали, будто соглашаясь с его догадками. — Также, — продолжал Дамблдор, —мистер Филч, наш школьный смотритель, просил напомнить всем вам о соблюдении дисциплины в коридорах школы во время перемен. Он чуть смягчил тон: Для всех желающих принять участие в школьных секциях и кружках — дополнительные занятия начнутся через неделю. Тренировки по квиддичу и набор игроков в факультетские команды начнется также через неделю. Мадам Трюк объявит об этом дополнительно. А теперь — спать. Старосты проводят первокурсником к их комнатам. Все резко поднялись со своих мест, сбившись в небольшие кучки. Энни заметила Чарли, который быстро направился к первокурсникам. — Гриффиндорцы, все за мной, — сказал он. — Энни, вот ты где, не отставай, мне бы хотелось поскорее лечь спать, а не искать заблудившихся детей по темным коридорам. Первокурсники Гриффиндора ведомые Чарли вышли из Большого зала. Длинные коридоры замка петляли, уводя всех в глубь Хогвартса, и каждый следующий мало отличался от предыдущего. Энни сначала пыталась запомнить дорогу, но вскоре оставила эту затею, увлекшись рассматриванием живых картин, развешанных на стенах. На каждой картине были люди, животные или люди с животными, и все они двигались и общались между собой, словно живые. Энни видела колдографии в доме Уизли раньше, но о существовании подобных картин она и не догадывалась. Ей вдруг стало интересно сможет ли она нарисовать и оживить какой-нибудь пейзаж. — Ну, — заговорил Чарли, обращаясь к девочке, — как ты? — Преисполнена восторгом, — радостно сообщила Энн. — Если бы можно было не ложиться спать, я бы так и сделала. Здесь столько всего интересного. — У тебя еще будет возможность заблудиться здесь, тогда времени на изучение будет предостаточно, — посмеялся молодой человек, а следом стал серьезным. — Но не в мою смену, ладно? Я знаю, что Перси метит на мое место в следующем году, хочет быть старостой. Вот тогда будет настоящее раздолье: делай что хочешь, хоть в Запретный лес иди гулять. Это ко всем относится, — сказал он, обернувшись к остальным первокурсникам. — Молодец Чарли, — тихо шепнула Энни, понимая, что он шутил. — Спасибо, — подмигнул он девочке. — Это мой последний год и, если честно, я не знаю, как все успеть. Еще и команду заново собирать. — Думаю, ты справишься со всем, — поддержала его Энни. — Как я с испытанием, — насупилась она, напомнив об обмане, которого без содействия Чарли не случилось бы. — Хах, — вырвалось у него, — ты не дуйся только. Это традиция. Все через это прошли, кроме Билла. Он же это и начал. Вот мы и пришли. Чарли остановился в конце очередного длинного коридора, который в отличии от всех остальных не продолжался новым, а заканчивался, упираясь в стену с портретом пышнотелой женщины в розовом платье. Завидев учеников, женщина приняла позу и, задрав нос, спросила: — Пароль? — Внимание, первокурсники, — обратился Чарли к остальным, — вход в гостиную Гриффиндора находится за портретом Полной Дамы... — Ах! — возмущенно ахнула женщина с портрета. — всего-то поправилась на два фунта. — Пропуском к комнатам служит пароль, — продолжил молодой человек и обернувшись к портрету сказал: — Львиное сердце. — Верно, — портрет открылся, подобно двери, и перед глазами Энни предстала гостиная львиного факультета. Большая уютная гостиная Гриффиндора была украшена плакатами и эмблемами с гербом факультета — гордым львом, чей золотой силуэт ярко выделялся на красном фоне. Стены, тяжелые шторы и ковры также были выдержаны в богатых оттенках бордового и желтого. Центром гостиной был огромный камин, в котором в языках яркого пламени приятно потрескивали дрова. Вокруг камина полукругом стояли диваны и глубокие кресла, вдоль стен тянулись высокие книжные полки, уставленные старыми томами в кожаных переплетах, а между ними стояли письменные столы. С двух противоположных сторон гостиной уходили вверх две лестницы: одна вела к спальням мальчиков, другая — к спальням девочек. Старшекурсники, задержавшиеся в столовой, еще не пришли, и у первокурсников была возможность осмотреться. В первую очередь Чарли проводил девочек до их комнаты под номером «1». Внутри было достаточно уютно: четыре большие кровати с пологами на четырех высоких деревянных столбиках были задернуты бордовыми бархатными шторами, рядом с каждой стоял прикроватный столик, у входа было два больших платяных шкафа, а в конце комнаты находилась узкая дверь, ведущая в ванную комнату. Чемоданы всех учениц уже стояли на своих местах. Девочки, — Кэти, Амелия, Энни и Дайана, — не сразу решились выбрать себе кровати, опасаясь поссориться в первый же вечер. Но вскоре Кэти выбрала себе первую кровать — самую ближнюю к выходу. Энни, последовав ее примеру раздвинула балдахин у ближайшей к ванной комнате кровати. Напротив нее расположилась Амелия, а кровать у окна рядом с платяными шкафами досталось Дайане. — Как же здорово, — восторженно сказала светловолосая Дайана, оглядывая комнату. — До сих пор не верится, что я теперь учусь на Гриффиндоре. — Мои родители закончили Гриффиндор, — сказала Кэти, расплетая тугой пучок каштановых волос, — так что для меня все было очевидно. — А мои не волшебники вовсе, — ответила Дайана. — Мой папа магл, — сказала Энни, решив поддержать разговор. — Я, кстати, Энни. — Кэти, это Дайана, а это… — Кэти нахмурилась, пытаясь вспомнить имя четвертой девочки, которая, в отличие от всех остальных, явно не горела желанием общаться. — Амелия, — тихо сказала та, и бордовая шторка ее кровати чуть отодвинулась. Амелия была очень маленького роста, из-за чего выглядела она очень хрупкой и беззащитной. — Быстро ты переоделась, — заметила Дайана, увидев клетчатую пижаму соседки. — Амелия, — обратилась к ней Кэти, — ты маглорожденная? — Нет, — коротко ответила девочка и, не добавив ни слова, снова закрыла штору своей кровати. — Спокойной ночи. Кэти многозначительно переглянулась с Энни, а Дайана лишь усмехнулась и продолжила раскладывать свои вещи. — Займусь этим завтра, — отмахнулась темноволосая девочка и направилась в ванную. — Нужно будет составить расписание, — предложила Дайана. — Иначе по утрам никто не успеет даже зубы почистить. — Угу, — кивнула Энни, развалившись на кровати. На следующее утро, в воскресенье, все проснулись позже обычного, позволив себе отоспаться после насыщенного первого дня в Хогвартсе. Сентябрьское солнце мягко золотило спальню девочек, пробиваясь сквозь высокие арочные окна башни. Энни открыла глаза от звука бегущей воды — Кэти уже вовсю приводила себя в порядок. Дайана сидела за туалетным столиком, расчесывая длинные волосы и вглядываясь в зеркало. — Доброе утро, — улыбнулась она, когда Энни раздвинула шторы. — Все болит, — пожаловалась Энни, сладко потягиваясь. Вчерашняя прогулка по замку оказалась изнурительнее любой тренировки с Фредом и Джорджем. Ноги, перешагнувшие вчера через тысячу высоких каменных ступеней нескончаемых лестниц, сегодня казались ватными. — И у меня, — сказала девочка. — То ли еще будет, — усмехнулась Кэти, вышедшая из ванной. — Вот начнутся тренировки с мадам Трюк и вы вообще не сможете даже с кровати встать. — Ты хорошо все тут знаешь, — заметила Энн. — Ну да, — пожала плечами девочка. — Мы, кстати, собираемся прогуляться по замку, ты с нами? — Конечно, — оживилась Энни, спрыгнув с кровати. — Только дайте пару минут… А Амелия еще не проснулась? — Она так все самое интересное проспит, — сказала Кэти и приоткрыла бархатную штору. Как оказалось, Амелия не спала, а, заткнув уши наушниками, просто лежала на кровати, глядя в потолок. — Девочки, — обеспокоенно вздохнула Кэти и соседки поспешили узнать, что случилось. Лицо Амелии была красным и опухшим от слез, трудно было сказать спала ли она вообще той ночью — никто ни слышал ни шороха от нее. Она отвернулась от любопытных взглядов соседок, скрывая лицо. Кассета в плеере давно прокрутилась до конца, и Энни поняла, что Амелия прекрасно слышала все, о чем они говорили. Дайана сразу предложила позвать декана факультета, профессора МакГонагалл, но Кэти остановила ее, решив, что они смогут справиться самостоятельно. — Мы тебя чем-то обидели? — спросила девочка, но не получила ответа. — Амелия, — позвала Энни, прикоснувшись к плечу соседки, но ее рука была резко сброшена. — Что случилось? — участливо спросила Дайана, но от Амелии также не последовало никакой реакции. — Мерлиновы подштанники, — раздраженно вздохнула Кэти, — мы что должны стоять здесь и гадать? — Криками мы точно ничего не добьемся, — сказала Энни, присев на край кровати. — Мы не уйдем отсюда, пока не узнаем, что случилось, Амелия. — Я… — раздался неровный, сбивчивый хрип, — оставьте меня. — Нет уж, — сказала Кэти, окончательно распахнув шторы кровати так, что солнечный свет ослепил заплаканную Амелию. — Мы пойдем гулять, и ты пойдешь с нами, одевайся. — Нет! — воскликнула девочка в подушку, из-за чего ее слова было трудно разобрать. — Моя жизнь разрушена, отстаньте от меня. — Почему? — удивилась Энни. — Потому что мне не нужно, чтобы меня успокаивали. — Что все-таки случилось? — спросила Дайана. — Вот, что, — Амелия резко приподнялась, схватив с прикроватного столика свою черную мантию, на которой волшебным образом уже появился вышитый цветными нитками герб львиного факультета. — Я не должна была учиться здесь! Вся моя семья — выпускники Слизерина, а я теперь позор семьи. — Позор семьи? — возмущенно воскликнула Кэти. — Гриффиндор лучший факультет! Ты должна быть рада учиться здесь. Сравнила льва со змеей! — Кэти, — одернула распылившуюся девочку Дайана. Энни была искренне шокированная происходящим, она и представить себе не могла, что существуют дети, искренне желавшие учиться на Слизерине. Успев полюбить Гриффиндор, ей даже было неприятно слышать такие слова от девочки, хотя чувства Кэти в то утро были задеты гораздо сильнее. Та, кто еще вчера была готова найти общий язык с каждой из соседок, теперь смотрела на Амелию с холодным, почти неприязненным выражением. В ее глазах девочка утратила всякое уважение и вызывала лишь раздражение. — Ну, — после затянувшейся паузы заговорила Энни, — ты пробовала просить шляпу? Меня, например, чуть не определили на Когтевран, но она прислушалась к моему желанию. Один мой друг тоже сумел уговорить ее и избежать Пуффендуя. — Много ли эта половая тряпка понимала, — мрачно произнесла Амелия, ссутулившись и выглядя совершенно раздавленной. — Половая тряпка! — возмущенно повторила Кэти, подаваясь вперед. — Да она явно не в себе, зовите мадам Помфри. — Как я сообщу об этом родителям? — вновь заплакала Амелия. — Они разозлятся. Мне лучше сразу уйти из школы. — Да какая разница, что там они хотели? — сказала Кэти. — Я бы посмотрела на тебя, окажись ты на Слизерине, — огрызнулась девочка. — Не ссорьтесь, — забеспокоилась Дайана. — А, может быть, — поспешила встрять Энни, — все не так плохо, как ты думаешь? — Да, — закивала светловолосая девочка. — Я просила шляпу, — призналась Амелия, — очень просила. Но она сказала, что я не обладаю нужными для Слизерина способностями. — И что же в этом плохого? — сказала Кэти. — Напиши им и расскажи обо всем, — сказала Энн. — Уверена, ничего ужасного не случиться. Они смирятся и поймут, что Гриффиндор — лучшее для тебя место. В конце концов, не выгонят же они тебя из дома. Но едва слова сорвались с ее губ, Энни тут же пожалела о сказанном — Амелия залилась новыми, еще более горькими слезами, явно опасаясь именно такого исхода. Кэти отвернулась к окну, сдерживая раздражение, а Дайана растерянно перебирала в руках край покрывала. Наконец, Кэти резко поднялась, подошла к своему шкафу и достала пергамент с пером. — Пиши, — сказала она, бросив бумагу на кровать, — и прекрати плакать так, словно наступил конец света. — Хочешь, — предложила Дайана, — мы сходим прогуляемся по школе, а после, когда проветримся, поможем тебе подобрать правильные слова? — Нет, — затрясла головой Амелия, — я должна сама. — Вот и отлично, — заключила Кэти, поправляя в зеркале распущенные волосы. — Ну что, идем? Девочкам ничего не оставалось, кроме как оставить Амелию писать письмо в одиночестве. Энни быстро умылась и надела первую попавшуюся одежду, Дайана взяла свой рюкзак, и они спустились в гостиную. — Я просто в шоке, — сказала Кэти, спускаясь по лестнице. — Неблагодарная. — Да ладно тебе, Кэти, — сказала Дайана, — может быть, мы чего-то не понимаем. — Что же тут понимать? Не нужно быть умником, чтобы понять, что Гриффиндор — лучший факультет. — Устами первокурсницы глаголит истина, — сказал стоявший возле книжного шкафа Перси. — Привет, — улыбнулась Энни, искренне радуясь увидеть знакомое лицо. — Расписание для первого курса уже вывесили на доске объявлений, — сказал молодой человек, указав на доску возле входа в гостиную. — Я не видел тебя на завтраке. — Эм… да, — смущенно призналась девочка, — мы дружно проспали. Перси что-то записал в своем блокноте, а следом вырвал из него листок и передал Энни. — Полезное заклинание, — сказал он, — заколдуй подушку и точно больше не проспишь. Вряд ли преподавателям понравится, если ты будешь опаздывать. — Спасибо! — Что?! — послышались удивленные вздохи Кэти, которая уже рассматривала доску с объявлениями. — В команде есть одно место охотника, я должна попробоваться. Чарли, зашедший в гостиную вместе с Фредом, Джорджем и Ли услышал девочку. Недоверчиво осмотрев ее со спины, он вскоре вспомнил, что видел ее вчера в толпе первокурсников. — Читай мелким шрифтом, — сказал он, ткнув пальцем в объявление. — Только для учеников, начиная со второго курса. — Тебя на поле зашибут, — сказал Джордж, но замолк под строгим взглядом старшего брата. — Несправедливо, — сказала Кэти. — Мне только дай в руки метлу, и я обгоню любого семикурсника. Уверена, что мадам Трюк сделает исключение, она знакома с моей мамой. Капитану придется меня принять. — Я капитан, — сухо сообщил Чарли, расправив плечи. — А, — замялась Кэти. — Тогда испытай меня и увидишь на, что я способна. — Бойкая, — заметил Ли. — Этот год очень важен, — сказал Чарли. — Мне нужна сильнейшая команда за всю историю Гриффиндора. — Все равно приду на отборочные, — пробубнила Кэти. — Мы с Фредом будем загонщиками, — сказал Джордж. — В ваших мечтах, — отрезал Чарли, усаживаясь в кресло у камина, где уже сидело несколько старшекурсников. — Ты обещал нам, — возмущенно сказал Фред. — К тому же мы на втором курсе, значит имеем полное право участвовать, — добавил Джордж. — Да он просто издевается, — отмахнулся Фред. — Ты знаешь, на что мы способны, сам же и тренировал. — То, что вы мои братья, не дает вам никаких привилегий, — сказал Чарли. — Если и решитесь прийти на отборочные, то знайте, что требования к вам будут даже выше, чем к остальным. Не хочу, чтобы к середине сезона половина моих игроков отравилась или переломала себе пальцы. — Да ладно тебе, Чарли, — томно заговорил старшекурсник, сидящий за письменным столом. — Ты слишком строг с ними. Посмотрим их в деле на следующих выходных. — Аллан, ты же в курсе что на кону? — спросил Чарли. — А что на кону? — тихо спросила Энни у Перси. — Кубок школы, — шепнул он. — Чарли хочет выиграть все матчи, чтобы попасть в сборную Англии. Но это только между нами. — Поняла, — губами очертила Энни и оставив Перси наедине с книжным шкафом, решила посмотреть объявления на доске, которые увлеченно изучала Дайана. — Энни, выглядишь не очень. Тяжелая ночь? — бестактно заметил Фред, едва она подошла. — Придешь за нас болеть на отборочные? — Угу, — сказала Энни, читая объявления:

«Приглашаем студентов всех курсов на внеклассные занятия:

Кружок по игре в плюй-камни ( за доп. информацией обращаться в 1037 аудиторию)

Кружок ворожбы (за доп. информацией обращаться к профессору Трелони (класс прорицаний)

Кружок астрономии (за доп. информацией обращаться к профессору Синистре (астрономическая башня)

Кружок любителей магических существ (за доп. информацией обращаться к профессору Кеттлберн)

Школьный хор (за доп. информацией обращаться к профессору Флитвику)

Кружок рисования для Гриффиндорцев ( за доп. информациец обращаться к Руди Локману)

Кружок коллекционеров карточек от шоколадных лягушек ( за доп. информацией обращаться к Ли Джордану (гостиная Гриффиндора))»

Дочитав список до конца, Энни выпучила глаза от удивления: — Ли, — окликнула она мальчика, — у тебя что, собственный кружок? — Что? — скорчил недоуменное лицо Ли и, заметив покрасневшего Джорджа, который задержал дыхание, чтобы не засмеяться, ринулся к доске с объявлениями. — Ли ест столько шоколада, что у него уже сотни, если не тысячи этих карточек, — сказал Фред. — Он лучший в своем деле. — Глазам не верю, — весело расхохотался темнокожий мальчик, рассматривая проделку друзей. — И сколько в твоем кружке человек? — поинтересовалась Дайана. — Вступай и будешь четвертой, — игриво ответил он. — Еще чего, лучше взять дополнительные занятия по зельям. — Фу, как скучно, — сказал Ли и обратил внимание на увесистый портфель на спине девочки. — Ты же в курсе, что сегодня воскресенье? — Представь себе, — сказала девочка. — А ты в курсе, что вы будете неделю торчать на отработках, начищая школьные кубки, и это в добавок к утреннему наказанию? — сказал Чарли, которому Перси учтиво напомнил о его обязанностях старосты, вынудив его разобраться с объявлением. — Один год, — обратился он к близнецам, нервно размахивая указательным пальцем, — я просил всего один год. А потом хоть оседлайте Пивза и скачите на нем верхом по Хогсмиду. — Нервный он сегодня, — шепнул себе под нос Фред. — Сомневаюсь, что одно лишь безобидное объявление могло вывести Чарли из себя. Вы еще что-то натворили? — спросила Энни. — Да пустяки, — отмахнулся Джордж, наблюдая за тем, как старший брат переписывает школьное объявление. — Чуть не сожгли всех нас, если быть точнее, — невозмутимо сказал Аллан. — А так да, пустяки. — Ох, — Энни в ужасе схватилась за голову. — Идите в свою комнату и не выходите до ужина, — грозно сказал Чарли, указав близнецам и Ли в сторону их спальни. — Пока вы не признаетесь, что было в той коробке, я с вас глаз не спущу. — Чарли, поговорим? — вмешался Руди, сумевший каким-то образом одним своим появлением немного охладить пыл друга. Фред, Джордж и Ли, не осмелившись перечить, поплелись к себе. Чарли с однокурсниками уселся у камина. Перси вышел из гостиной, а вскоре его примеру последовали и Энни с соседками. — Вот так утречко, — засмеялась Кэти. — Здесь всегда так будет? — спросила Дайана. — Весело? О, да! — Энни, кто эти странные мальчики? Ты с ними дружишь? — К сожалению… и к счастью, — усмехнулась Энни. — А куда мы идем? — Предлагаю довериться замку, — глаза Кэти загадочно сверкнули, она теперь выглядела заметно повеселевшей. — Кто знает, куда нас заведут его коридоры? Школьные переходы и лестницы Хогвартса, казавшиеся Энни бесконечным и живым лабиринтом, плавно вели их вперед. То и дело на пути встречались гобеленовые стены, ожившие портреты, шепот и смех из-за приоткрытых дверей классов. Вскоре они вышли к Большому залу, двери которого хотя и были открыты, но ни тарелок с едой, ни студентов там уже не было. Их голодные желудки начали недовольно урчать. — Так есть хочется, — сказала Энни, смутившись странных звуков, издаваемых ее животом. — Думаете, я просто так таскаю этот рюкзак? — с победной улыбкой сказала Дайана, снимая с плеч тяжелый рюкзак, доверху забитый пакетиками и баночками с быстрыми перекусами. — Мама переживала, что меня здесь не будут кормить. — И не зря, — сказала Кэти. — Давайте сядем, — предложила девочка. — О, может, на улице? Эти серые стены надоели, а там солнышко и тепло. Тепло сентябрьского солнца нежно коснулось кожи, когда девочки вышли за пределы замка в поисках удобного места для импровизированного пикника. Легкий ветер шелестел в кронах деревьев, заставляя листья трепетать. Оказалось, что они были не единственными, кто, замерзнув в холодных стенах старого замка, вышел погреться на улицу: несколько студентов маленькими группками сидели на поляне. Уподобившись им, девочки сели втроем прямо на траву. Дайана высыпала на землю содержимое своего рюкзака и все трое на несколько минут умолкли, утоляя сильный голод. Снэки прибавили сил и вскоре завязалась оживленная беседа — соседки продолжили знакомиться друг с другом, рассказывая о себе и своих семьях. Энни рассмешила всех историей о том, как она готовилась к сражению с кальмаром. Особенно сильно смеялась Кэти, удивляясь изобретательности и фантазии рыжих второкурсников. — Нет, серьезно вам говорю, — рассказывала Дайана, — я была уверена, что схожу с ума, когда утром, едва открыв глаза, увидела, как мои вещи парят в воздухе по всей комнате. — И что ты сделала? — сквозь смех, держась за живот, спросила Кэти. — Легла дальше спать, — беспечно пожала плечами девочка. — Если бы я рассказала об этом родителям, они бы затаскали меня по врачам. — Ой... — вздохнула Энни, которая каждый раз невольно морщила нос при одном только упоминании о больницах. — Ну а ты, Энни? — Я и не надеялась, что когда-нибудь смогу колдовать, — притихнув, ответила девочка. — Я сильно болела в детстве. Не хочу... — Ладно, мы не заставляем, — сказала Кэти. — А я начала вытворять всякое почти сразу после рождения. Мама рассказывала, что, когда однажды она взяла меня на руки, я срыгнула настоящим огнем. Изжога была, — добавила она для ясности. — Она подумала, что родила дракона. — Быть не может, — рассмеялась Энни. — Представьте себе только, нам предстоит учиться семь долгих лет вместе, — мечтательно сказала Дайана. — Когда к нам в дверь постучался какой-то странный мужчина, папа хотел спустить его с лестницы. А это оказался представитель из министерства магии! Родители не поверили, когда он достал письмо, заляпанное синими пятнами. — Мистер Пиквик? — вырвалось у Энни. — Да-да, — закивала девочка, — так его звали. Каким-то образом он смог заставить нас поверить. Он просидел у нас до поздней ночи: я до последнего расспрашивала его обо всем, что связано со школой. — В Хогвартсе нас ждет удивительная жизнь, — сказала Кэти. — Все мои родственники учились здесь и, начиная с прапрабабушки, все играли в квиддич. Я тоже буду. — Нет уж, — сказала Дайана, — насколько я успела понять, это не для меня. Я всерьез планирую учиться. В моей семье нет волшебников и мне не на кого ровняться, но я хочу быть способной и сильной волшебницей. — Это похвально, — сказала темноволосая девочка. — Я тоже, — начала Энни, — планирую уйти с головой в учебу. Перси сказал, что если сильно поднапрячься в первый год, то потом будет легче. — Это так, — согласилась Дайана. — Профессор МакГонагалл выглядит строгой, надеюсь я буду справляться с ее предметом. Трансформация вроде? — Трансфигурация. — Ой, — всполошилась Энни, вскакивая с места, — я сейчас вернусь. — Куда ты? — удивились девочки, но Энни уже убежала, заметив вдалеке знакомую фигуру, шедшую через поляну в компании трех своих одногруппников. Дайана и Кэти спешно собрав все вещи и еду в рюкзак поспешили за ней. — Седрик! — в порыве крикнула Энни, пытаясь задержать друга. Мальчик услышал ее сразу, но не сразу увидел, поэтому недоуменно оглядывался по сторонам. — Седрик, привет. Подбежав к второкурсникам, Энни по привычке едва не бросилась к другу с объятьями, но вовремя опомнилась и решила воздержаться. Седрик тоже был достаточно сдержан с ней — только улыбнулся по-доброму, тепло. — Как дела, Энни? — спросил он. — Поздравляю с поступлением на Гриффиндор, кстати. — Спасибо, — тихо сказала Энни, смущенно рассматривая свои ботинки. Ее решительность испарилась за считанные секунды, когда, разглядев всех мальчиков получше, она встретилась взглядом с одним из них — высоким темно-русым студентом Пуффендуя. Она сама не поняла тогда, что с ней вдруг произошло, но глаза так и наровились посмотреть в его сторону. — Познакомься, — сказал Седрик, — это мои друзья: Алекс, Киллиан и Эммет. В ответ Энни смогла лишь кивнуть. Алекс — тот самый, что привлек ее внимание, — был симпатичным юношей с зелеными глазами и улыбкой, от которой у Энни моментально вспыхнули щеки. — Это моя соседка, — продолжил знакомить друзей Седрик, — я рассказывал вам. Живот Энни неприятно кольнуло, когда лучший друг, каким она считала Седрика, назвал ее всего лишь «соседкой». Конечно, ей не стоило ожидать, что мальчик будет вести себя в школе так же, как в деревне. Решив, что друг ее стеснялся, Энни совсем растерялась. К счастью, в этот момент к компании подошли Кэти и Дайана. — А это девочки, — спохватилась Энни, — Кэти и Дайана. — Вы идете тренироваться? — спросила Кэти, заметив метлы в руках ребят. Энни до этого даже не обратила на них внимания: метлы были только у Седрика и Алекса, а Эммет с Киллианом шли на поле просто за компанию. — Хотите посмотреть? — предложил Алекс, и сердце Энни, вначале подскочив, рухнуло в область живота. — Только если дадите полетать. — Ой, нет, — сказала Дайана, страшась, но в то же время восхищаюсь смелостью Кэти. — Нет уж, — улыбнулся Алекс так, что на щеках появились ямочки, — мы и так еле договорились с мадам Трюк. Если что-то случится, нам головы поотрывает. — Ну что, пойдем посмотрим? — спросила Кэти у девочек. Энни молилась, чтобы Дайана отказалась. Так и вышло. — Как-нибудь в другой раз, — сказала светловолосая гриффиндорка. — Ну ладно, — безрадостно улыбнулся Седрик, помахав девочкам на прощание. — Увидимся, Энни. Когда ребята отошли девушки вопросительно уставились на Энни. — Ты со всей школой знакома что ли? — спросила Кэти. — Только с Чарли, Перси, Джорджем и Фредом. А Седрик мой, — задумалась Энни, но решила не уподобляться мальчику, — друг. Мы живем по соседству. — Здорово, — сказала Дайана, — а я так боялась ехать в Хогвартс, потому что никого здесь не знаю. — Видимо, плохо боялась, — посмеялась Кэти, — иначе бы не поступила на Гриффиндор. Прогулявшись по дворикам замка, каждый из которых был уединенным местом с каменными лавками у фонтанов, возле скульптур или близ деревьев, девочки вернулись в гостиную Гриффиндора, чтобы немного отдохнуть перед ужином в Большом зале. Амелия к тому времени окончательно взяла себя в руки, но по-прежнему не проявляла дружелюбия и даже сторонилось соседок. Зайдя в их спальню, Дайана первым делом тактично положила упаковку печенья на прикроватный столик девочки. Но ни разу не покинувшая комнату Амелия даже не притронулась к угощению. Тем не менее соседкам удалось уговорить спуститься ее с ними к ужину, хотя Кэти и была недовольна тем, что им приходилось юлить перед девочкой, стараясь угодить ей. Чем дольше она наблюдала за Амелией, тем меньше она ей нравилась. Дайана тоже устала разговаривать сама с собой — на все ее вопросы та отвечала коротко или вовсе молчала. Энни же дольше всех сохраняла терпение, вспоминая свой собственный опыт в магловской школе, где ей самой пришлось несладко. Когда Кэти и Дайана вышли из комнаты, она решила дождаться нерасторопную Амелию, которая словно специально медлила, чтобы испытать терпение Энн. — Ты отправила письмо? — спросила она девочку, спускаясь по лестнице вниз. Амелия едва заметно кивнула. Энни не сразу заметила, что девочка заткнула уши наушниками, спрятав их за лохматыми короткими локонами. — Я тоже люблю слушать музыку, — сказала она, пытаясь поддержать разговор. Но скорее портреты на стенах начали бы отвечать на ее вопросы, чем Амелия. — А ты какую музыку слушаешь? Я люблю слушать все. У меня нет любимого жанра. Обычно папа покупает мне кассеты. Видела бы ты его коллекцию пластинок.... Но он знает, что мне может понравиться, а что нет, поэтому его вкусу я полностью доверяю. Он настоящий меломан. Я в него пошла, наверное. Кстати, а как зовут твою сову? Энни бодро шагала по школьным коридорам, болтая обо всем на свете. Впервые в жизни ей было так легко и просто открыться незнакомому человеку. Хорошо, что в тот вечер она не могла прочитать мысли Амелии. — Мне нравится Пикассо. Он был нонконформистом своего времени, и это заслуживает уважения... Энни вдруг рассмеялась, подумав о том, что выглядела бы сумасшедшей, разговаривая сама с собой, если бы миниатюрная фигура соседки не шла с ней рядом. Однако обернувшись, ей стало не до смеха — Амелии уже давно не было рядом, и она оказалась одна в пустом коридоре. — Мне нравится Рембрандт, — отозвался седовласый старичок на картине, отвечая Энни. — Возможно, напиши он мой портрет, я бы здесь не висел, собирая пыль, а красовался бы во дворце или музее. — Если бы вас писал Рембрандт, — остро подметила его соседка с соседнего портрета, — вы бы не смогли сейчас жаловаться на пыль. — Прекрасно, — вздохнула Энни, решая, как ей следовало поступить. Она поняла, что отправиться незнакомым маршрутом на поиски Амелии было полнейшей глупость, особенно, если учитывать тот факт, что девочка специально дождалась подходящего момента, чтобы улизнуть. Ведомая ароматом вкусного ужина, Энни спустилась в Большой зал, где собралась уже вся школа. Кэти и Дайана, заметив ее, помахали, и Энни села рядом с ними. — Она бросила меня, — сказала девочка, спешно накладывая еду в свою тарелку, пока ужин не закончился и еда не исчезла. — Признаться, Энни, мы не удивлены, — сказала Дайана, кивнув в сторону стола Слизерина, где Амелия одиноко сидела в стороне от остальных студентов. — Вот пускай там и остается, — сказала Кэти. — Что ты будешь делать, Энни? — Я? — удивилась девочка. — Она бросила тебя, — напомнила Кэти. — И это даже несмотря на то, что после всего, ты решила подружиться с ней! — И что ты предлагаешь? — недоверчиво взглянула на нее Дайана. — Отомстить ей? — Нет, конечно, — ответила темноволосая девочка, накладывая пуддинг в свою тарелку, — но проучить ее надо. Если она не хочет общаться с нами, я только рада. Она еще пожалеет об этом. — Сомневаюсь, — сказала Энни. — Если она действительно хочет, что бы мы игнорировали ее, я не стану этого делать. Все равно буду общаться, чтобы не доставить ей такого удовольствия. — Коварно, — закатила глаза Кэти. — Посмотрим, насколько тебя хватит. — Совы! — громко закричал кто-то на всю столовую, и все посмотрели наверх, где десятки птиц парили в поисках адресатов. — Почта пришла, — сказала Кэти и вскоре коричневая сова, пролетев над столом бросила письмо прямо в руки девочки. — Родители поздравляют с поступлением на Гриффиндор. — Энни, — громко позвал Чарли, сидевший на другой половине стола, — тебе письмо от Эдгара! — Ой, — спохватилась девочка и, встав изо стола, поспешила к Чарли, — я совсем забыла написать папе. За столон начался переполох. Эрл — старая сова семейства Уизли лежала на столе, неудачно приземлившись прямо в блюдо с жареным картофелем. А Фред и Джордж громко кричали, пытаясь всучить друг другу письмо от матери. — Ты открой! — воскликнул Джордж, бросив письмо в Фреда. — Ну уж нет! — Ну вот... — выпучив глаза, прошептал сидевший напротив Перси. Письмо с оглушительным грохотом взорвалось, едва Фред успел подкинуть его в воздух, передавая брату. По всему залу прокатился недовольный голос миссис Уизли — так, как если бы она находилась прямо в Большом замке с огромным громкоговорителем. — Фредерик и Джордж Уизли! — взревело письмо так, что в Большом зале мгновенно стихли все разговоры. Голос перекрыл любые звуки, и десятки голов одновременно повернулись к близнецам. Энни зажала уши ладонями, но даже это не помогло. — Первый день! Это был ваш первый день в школе, и вы уже чуть не сожгли ее! Еще одна подобная выходка и вы вернетесь домой! Докричав гневную тираду матери, письмо сгорело, осыпавшись пеплом на каменный пол. В зале тут же загудели голоса — студенты наперебой обсуждали случившееся. Лишь близнецы оставались неподвижны, пытаясь прийти в себя. Ли Джордан, их соучастник, не удержался от смеха, но всего через минуту сам получил точно такую же кричалку от своей матери. Чарли, покрасневший то ли от стыда, то ли от злости, украдкой поглядывал на профессора МакГонагалл. Ему казалось, что лишь он один понимал, насколько этот год, последний для него в Хогвартсе, был важен. Подготовка к выпускным экзаменам, учеба, тренировка команды по квиддичу и обязанности старосты легли на его плечи тяжелым грузом, а хорошие оценки и положительное рекомендательное письмо от преподавателей играли большое значение для его будущего. — Вы в порядке? — осторожно спросила Энни, подойдя к друзьям. — Да, — притворно улыбнулся Фред, отмахнувшись. — Подумаешь, и не такое бывало. Приунывшие близнецы вернулись за стол. Энни, получив целых два письма села за самый край стола, подальше от старшекурсников. Первое письмо было от отца, где он поздравлял дочь с началом учебного года, рассказывал о появившейся в доме непривычной пустоте и отчитался о том, что с приходом сильных дождей в Оттери-Сент-Кэчпоул не забыл просьбу Энни, укрыть ее «садовые эксперименты» от непогоды. Второе письмо было от мистера и миссис Уизли, в котором они также поздравляли девочку и очень радовались тому, что ее распределили именно на Гриффиндор, выпускниками которого они сами были. В конце их письма было несколько строк от Джинни, в которых она просила Энни написать ей рассказ о школе. — Привет, — подняв глаза Энни увидела Седрика. Мальчик подошел к ней один. Они вышли в вестибюль и прошли мимо четырех еще песочных часов. Все они были пусты, кроме одних, в которых на самом дне лежали несколько черных камней. — А что это? — поинтересовалась девочка. — Песочные часы, — очевидно сказал Седрик. — Сейчас они пустые, но уже завтра начнут наполняться драгоценными камнями: рубинами, изумрудами, сапфирами и алмазами. На занятиях ученики зарабатывают баллы, которые засчитываются их факультетам. Вот эти, — указал он на часы с черными камнями, — для Гриффиндора. Если кто-то нарушает правила или плохо учится, баллы отнимают. По всей видимости, Фред и Джордж сильно провинились. Никогда не видел в часах черных камней. Наверное, их положили, потому что забрать еще нечего. — Значит, — печально сказала Энн, — учеба еще не началась, а мы уже в минусе. — Наверстаете, — успокоил он. — Завтра у тебя что по расписанию? — Зельеварение — первый, потом трансфигурация и заклинания, в конце дня — травология. — Отлично, — улыбнулся Седрик, усаживаясь на подоконник, — профессор Стебль — декан моего факультета, она очень хороший учитель. Профессор Флитвик так вообще замечательный. Вот только Снейп... — замялся он, неоднозначно покрутив ладонью в воздухе. — Он мастер зелий. — У меня было время почитать немного перед отъездом, — сказала Энни, — пока что сложно разобраться, но я постараюсь. Как твои успехи с тренировками? — Просто прекрасно, — широко улыбнулся мальчик, приободрившись, когда разговор зашел о квиддиче. — Мадам Трюк возлагает на меня и Алекса большие надежды. Говорит, что Райли очень повезет взять нас в команду. Райли не против совсем, ждет только отборочных. Она капитан нашей команды, — уточнил Седрик. — Тебе бы с ней познакомиться, она очень забавная. Представь себе, вот вроде магл и до одиннадцати лет метлу держала только когда подметала пол, а достигла таких успехов. — Молодец, — попыталась улыбнуться Энни, — она. — Мы с Алексом ей восхищаемся, — без тени смущения сказал Седрик, усмехнувшись своим мыслям. — Кажется, он влюбился… Энни не могла толком объяснить то волнение, что вдруг возникло у нее в груди. Ей хотелось расспросить Седрика об Алексе, но она побоялась, что друг все понял бы. Энни знала, что Седрик не стал бы смеяться над ней, но все же, несмотря на их долгую дружбу, он был не тем человеком, с которым Энни была готова обсудить появившиеся у нее странные чувства. Вряд ли вообще существовал кто-то, кому она могла бы довериться. С их встречи на поляне второкурсник все чаще появлялся в ее мыслях, и Энни вовсе не была против. —...не знаю, что нас ждет через два года, когда Райли закончит школу, — продолжал говорить Седрик. — Придешь на отборочные? Мы с Алексом будем соревноваться с остальными за места в команде. Он хочет быть охотником, а я еще не определился. Мне нравится сам квиддич, а за кого играть, за загонщица или вратаря, мне не очень важно. Но Райли говорит, что я очень быстрый... — Я приду, — перебила его Энни, не желая больше слушать о великолепии Райли Басс. — Отлично, — радостно улыбнулся мальчик и обернулся, обратив внимание на студентов, начавших выходить из Большого зала. — Ужин закончился. Нужно выспаться перед занятиями. — А где находится ваша гостиная? — спросила Энни, слезая с подоконника. — О, нам повезло больше всех, — сказал Седрик, указывая на пуффендуйцев, завернувших за угол. — Наша гостиная совсем близко к Большому залу, не то, что гостиная Когтевран, — многозначительно добавил он. — Седрик! — позвал друга Эммет. — Ты с нами? — До встречи, Энни, — даже не обняв подругу на прощание, мальчик поспешил к друзьям. Энни, заметив, что Перси выходить из столовой один, поспешила догнать его, чтобы точно не потеряться в темных коридорах по пути в башню Гриффиндора.