Карамель

Хэллоуин в школе чародейства и волшебства Хогвартс был по-настоящему волшебным праздником. В этот день Большой зал преображался: его украшали пышной паутиной и резными тыквами — одни лежали на полу и подоконниках, другие плавно парили в воздухе среди левитирующих свечей и бесшумно скользящих призраков. По традиции в замке устраивался праздничный пир, где можно было попробовать всевозможные блюда из тыквы — от сытных запеканок до сладких десертов. Школьный хор всегда выступал перед всеми учениками, и в тот год Энни впервые вышла на сцену. Пусть её дебют оказался не совсем таким, каким она мечтала его увидеть, — впечатления остались исключительно тёплые. Особенно радостно было слышать бурные аплодисменты и видеть светлые улыбки друзей, поддерживавших ее из зала. С приходом ноября в Хогвартсе установились первые заморозки. Прежняя зелень полей уступила место тонкой корке инея, который по утрам серебрил траву. Деревья обнажились, сбросив последние листья, и теперь их голые ветви покачивались на порывистом, колючем ветру. Небо затянулось бледно-серой пеленой, скрывшей редкие лучи осеннего солнца. Погода становилась всё более промозглой, и студенты чаще, чем обычно, обращались к мадам Помфри — кто за снадобьями от простуды, кто за успокаивающим чаем. А по вечерам, слушая завывание порывистого ветра за окном, жались ближе к огню в каминах, чтобы согреть озябшие пальцы. Ноябрь ознаменовался и началом квиддичного сезона — событием, которое с нетерпением ждали и ученики, и преподаватели. Матчи всегда приносили волну восторга и оживления. Команды Гриффиндора и Слизерина готовились вступить в противостояние. Чарли был решительно настроен одержать победу в первом матче. Фред и Джордж храбрились, не показывая никому своих переживаний, но на деле очень волновались, что подведут команду. — Удачи и пусть львы победят, — пожелал новым Загонщикам сэр Николас, величественно проплывая над гриффиндорским столом в Большом зале. — На улице дождь, — вздрогнула Энни, прижимая к ладоням горячий термос. — Не завидую вам… — Разве может какой-то дождь помешать нам обставить слизеринцев? — с усмешкой ответил Джордж. — Осень… — мечтательно сказал призрак, улетая прочь. — В бесплодии земли есть некая красота и безмятежность. — Фред, Джордж, — позвал Чарли. — Пора. — Уже? — удивилась Энни. — Нужно размяться перед игрой, — сказал Фред. — И повторить план, — добавил Джордж. — Ты же точно придешь? Это наш первый матч, ты должна прийти. — Конечно, — серьёзно кивнула девочка. — Буду болеть за вас всей душой. Школа гудела, предвкушая матч. В Большом зале вывесили флаги двух команд — алые со львами и зеленые со змеями. Болельщики облачались в цвета своих факультетов, многие раскрашивали лица, выкрикивали рече      вки, напевали гимны. Энни решила, что полосатого вязаного шарфа с бордово-золотыми полосками будет достаточно, чтобы показать всем, кого она поддерживала в этом матче. Но Кэти показалось этого недостаточно: она не только нарисовала на своих щеках следы от львиных лап, но и заставила соседок сделать тоже самое. Дайана тоже подготовилась: раздала всем трещотки и свистки, чтобы у них наверняка получилось перекричать трибуну Слизерина. Когда Фред и Джордж ушли к Энни неожиданно подсел Седрик. — Идешь на матч? — спросил мальчик, заметив разрисованные щёки Энни. — Ого… не думал, что ты настолько увлечена квиддичем. — Кэти заставила меня сделать это, — ответила девочка, проверяя с помощью ложки, что рисунки не размазались. — Только, когда будешь болеть за нашу команду, не пытайся нарисовать барсука, — усмехнулся Седрик, и Энни напряглась, поняв, что он теперь будет ожидать от нее такой же поддержки. — В прошлом году Киллиан попытался. Все решили, он нарисовал скунса. — Забавно, — посмеялась девочка. — Сядем вместе? Мне без разницы на какой трибуне сидеть. — Я, — замялся мальчик, — буду с командой. Для нас это не столько развлечение, сколько возможность оценить соперников. Ты разве не хотела посмотреть игру с подружками? — Да, точно, — натянуто улыбнулась она. — Я, кстати, все равно буду болеть за Гриффиндор. Райли говорит, что Чарли очень не повезло: ему пришлось пересобирать команду практически с нуля. Не знаю, что из этого получится. — Чарли хороший тренер, — сказала Энни, — все его любят и ценят. Гриффиндор одержит заслуженную победу. Энни говорила это с такой уверенность, словно и не могло быть другого исхода матча. И вот к обеду вся школа собралась на трибунах стадиона, ожидая начало игры. Стадион гудел: ученики кричали, свистели, размахивали флагами. На поле одна за другой вышли команды Гриффиндора и Слизерина. Между ними, у самой центральной линии, остановилась мадам Трюк. Она исполняла роль судьи, уверенно держа в руках метлу, готовая в любой момент взмыть в воздух. Её мантия слегка колыхалась от ветра, а взгляд, острый как лезвие, пробегал по каждому игроку. Алые мантии гриффиндорцев вспыхивали, как пламя, на фоне холодной пожухлой зелени. С вершины башни для болельщиков Энни разглядела рыжую макушку Чарли — он как раз пожимал руку капитану слизеринской команды. Рядом мелькнули ещё две рыжие головы — Фред и Джордж. С такой высоты они казались крошечными, будто нарисованными точками на зелёном фоне поля. На трибуне ниже сидел Ли Джордан, а в руках у него был волшебный бинокль, с помощью которого мальчик мог разглядеть все, что происходило на поле. — Нужно и нам такие приобрести, — сказала Кэти, прищурившись, будто могла таким образом лучше разглядеть происходящее. — Обязательно нужно. Иначе все зря. Игра началась по свистку мадам Трюк — все четырнадцать игроков в красных и зеленых мантиях взмыли ввысь, рассекая своими метлами воздух. С первых же секунд команды заиграли агрессивно и стремительно — напор был таким, что Энни с трудом поспевала следить за ходом событий. Миг — и мяч уже у других, бросок — и кто-то мчится вдоль поля, столкновение — и всё снова меняется. Если бы не комментатор, чей голос раскатисто звучал в рупор, объясняя каждое движение и каждую передачу, Энни вряд ли поняла бы, что вообще происходит на поле. — Гриффиндорские охотники прорываются оборону Слизерина, — голос комментатора гремел над стадионом, перекрывая рев толпы. — Маркус Флинт выбивает квофл у Анджелины Джонсон! Какая досада! Слизерин открывает счет! Трибуна змей взорвалась ликующими воплями. Зелёные флаги заколыхались в воздухе, над головами болельщиков замелькали сверкающие значки с эмблемами, а над полем заструился гул одобрения. Их команда быстро наращивала преимущество, забивая один гол за другим с пугающей лёгкостью. Секунды на зачарованных часах сливались в минуты, время неумолимо шло вперёд, но ловцы по-прежнему не могли поймать снитч. Матч затягивался, становясь изматывающим марафоном. На трибуне Гриффиндора настроение заметно угасало. Многочисленные болельщики уныло молчали или беспокойно переглядывались. Счёт был суров: двести пятьдесят — девяносто в пользу Слизерина. — Гриффиндор! — пронеслось, как выстрел. Кэти вскочила на ноги и закричала так громко, что ближайшие студенты испуганно подпрыгнули. — Гриффиндор! — с жаром подхватила её Дайана, и толпа из всех, кто был в той башне, начала скандировать название своего факультета. Голоса множились, перекрывая шум ветра, поднимаясь всё выше. Даже профессор МакГонагалл, уловив знакомый ритм, непроизвольно вскинула кулак, прежде чем поспешно вспомнила, что уже давно не студентка, и снова приняла строгий вид. То ли команда действительно ощутила поддержку, то ли удача наконец сменила сторону — но именно в этот момент Чарли заметил снитч. Метнулся — и весь стадион замер. — Снитч пойман! — заорал в рупор комментатор, не скрывая радости, что матч наконец подошёл к концу. — Мы выиграли? — спросила Дайана, захлопав в ладоши, но погрустневшая Кэти удержала ее руки. — Мы проиграли, — сказала Энни. — У Слизерина больше очков, даже снитч не помог. Стоически вытерпев традиционное рукопожатие в конце, когда независимо от результата, честности или напряжённости встречи, следовало поблагодарить соперников за матч, команда Гриффиндора отправилась в раздевалку. Стадион постепенно пустел. Одни болельщики уходили, смеясь, обсуждая голы и удачные моменты, другие — опустив головы, в молчаливом разочаровании. У Слизерина в тот день был настоящий праздник: их победа ощущалась даже вне поля, и, казалось, её эхо ещё долго будет звучать в коридорах школы. Еще долго слизеринцы расхаживали по замку с видом победителей, словно уже завоевали кубок школы по квиддичу. Они громко обсуждали матч, не упуская случая подколоть гриффиндорцев. А в гостиной Гриффиндора было тише обычного. Никто не поднимал тему игры — все будто молчаливо договорились не возвращаться к ней, по крайней мере сегодня. Каждый переживал по-своему: кто-то молча сидел у огня, кто-то зарывался в учебники, делая вид, что всё в порядке. Но атмосфера выдавала общее настроение — проигрыш был болезненным, и с этим нужно было справиться. — Как Чарли? — тихо спросила Энни, опускаясь в кресло у камина напротив дивана, где сидели Фред, Джордж и Ли. Фред фыркнул и скрестил руки на груди. — Будто ты сама не знаешь, — буркнул он с досадой, не глядя в её сторону. — Сказал нам отдохнуть, — откликнулся Джордж, заметно спокойнее. — Похвалил, мол, играли достойно. Сказал, что поражения тоже бывают — ничего, мол, страшного. — Вы действительно молодцы, — искренне поддержала их Энни. — Слизерин играл грязно. Анджелина ведь чуть не сорвалась с метлы. — Честно, не честно, — сказал Фред, — а все равно победили. — Хорошо еще, — сказал Ли, — что никого не пришлось госпитализировать. Следующий матч был назначен на начало декабря между — Пуффендуем и Когтевраном. Энни с нетерпением ждала этот матч и, казалось, болела тогда за Пуффендуй даже больше, чем за свой Гриффиндор, хотя никак не демонстрировала это внешне. Когда на поле вышла команда барсуков, сердце Энни подпрыгнуло — новому охотнику Пуффендуя, Алексу Майерсу, очень шла желто-черная форма. На метле он держался уверенно, даже с лёгкой бравадой, и, как показалось Энни, весьма эффектно парил в небе, забавляя публику рискованными трюками. Седрик тоже смотрелся очень гармонично в новой форме, казалось, он был рожден для того, чтобы стать Ловцом — благодаря его скорости и удивительной ловкости матч закончился очень быстро. Пуффендуй выиграл у Когтеврана со счетом двести — сто десять. И сто пятьдесят из них принес команде именно Седрик, когда поймал снитч. Оставшиеся матчи по квиддичу были назначены уже на следующий год, когда студенты, отдохнувшие за время рождественских каникул, вновь вернутся в Хогвартс. К празднику замок преобразился до неузнаваемости. Дверные проёмы и арки были обрамлены душистыми гирляндами из хвои, которые мягко спадали по стенам и обвивали каменные лестницы. На длинных столах во время трапез мерцали свечи, украшенные ветками остролиста и омелы, их свет отражался на серебре приборов и расходился по залам тёплым золотистым сиянием. Нарядные ели разных размеров украшали разные части замка, но самую большую и роскошную ель поставили в вестибюле перед Большим залом. Полтергейст Пивз вновь активизировался и в качестве забавы развесил по всей школе омелу, доводя многих до смущения. Однако вскоре все к этому так привыкли, что перестали обращать внимание, легко обходя подвешенные ветки или просто игнорируя их. Энни же ни разу не попалась в ловушку Пивза. А единственным, с кем она в те дни была бы действительно не против поцеловаться под омелой, оставался Клык. До отъезда на рождественские каникулы Энни почти все свое свободное время проводила у Хагрида, при условии, что лесничий был не занят работой. Фред и Джордж тоже нередко оказывались гостями в хижине великана, но лишь потому, что Хагрид ловил их, когда те пытались пробраться в Запретный лес. В конце декабря Хогвартс-экспресс увез ребят обратно в Лондон, где их с нетерпением ждали соскучившиеся родители. По прибытии на станцию Энни выбежала из поезда одной из первых, незамедлительно бросившись искать в толпе отца. Всю дорогу она провела в волнении перед встречей, хотя знала о его делах все — они писали друг другу письма каждую неделю. Но ни одно письмо не могло сравниться с тёплым, живым объятием любящего родителя. — Папа! — закричала девочка, заметив Эдгара, стоявшего у стены в компании Молли, Артура, Агнес и Амоса. Мужчина сразу поспешил навстречу дочери. — Энни, — счастливо вздохнул он, подхватывая ее в свои объятия. Эдгар крепко сжал дочь, не веря, что она наконец-то приехала к нему. Они не виделись всего несколько месяцев, а ощущение было, что несколько лет. — Хочу, чтобы ты всегда вот так спешила мне навстречу, — сказал он, улыбаясь. Родители встречали детей и постепенно покидали платформу, разъезжаясь по домам. Погрузив чемоданы на тележки Кроу, Уизли и Диггори, преодолев магический барьер, вышли на вокзал Кингс-Кросс. — Всего доброго, — радостно улыбаясь, мистер Диггори помахал друзьям на прощанье. Седрик с родителями предпочитали использовать магические средства передвижения, не разделяя причуду Артура ко всему магловскому. Но и семья Уизли со временем пересмотрела свое отношение к магловским автомобилям, поняв, что это крайне медленный и не практичный способ передвижения. Им не нравилось тратить время впустую, стоя в дорожных пробках. Никто не ожидал, что мистеру Уизли удастся усовершенствовать свой старый голубой Форд настолько, что теперь тот не только ездил, но и летал. Энни была в восторге от летающей машины, но они с Эдгаром поехали домой на своей самой обычной машине из железа и пластика. — Я заварю чай, — первым делом сказала Энни, вылезая из машины, когда они подъехали к дому. В её голосе звучало нетерпение, будто дорога существовала лишь как неизбежная пауза между замыслом и его воплощением. Казалось, она спешила домой только ради того, чтобы наконец опробовать свой новый рецепт чая. — Энни, — напрягся Эдгар, которому не хотелось провести полвечера в ванной, отмывая рот от синего чая, который к тому же был совсем невкусным, — у тебя еще будет достаточно времени для этого. — Ты не понимаешь, — воскликнула девочка, и в её интонации прозвучала почти обида. — Я придумала идеальный рецепт! Я уже многому научилась в Хогвартсе. Целый час Энни гремела посудой, шуршала пакетиками, что-то пробовала, переделывала — с той сосредоточенностью, с какой работают только те, кто по-настоящему верит в результат. Наконец она разлила по чашкам горячий чай синеватого цвета, добавив туда несколько новых ингредиентов для улучшения вкуса. Эдгар взял чашку, помедлил несколько секунду, принюхиваясь, и лишь потом нерешительно сделал глоток. Лицо его невольно сморщилось, выдавая приговор раньше слов. — Не то, — сказал он. — Стало хуже, — согласилась Энни, расстроившись. — А я хотела подарить свой чай мистеру и миссис Уизли. — Не переживай, подарки я уже всем купил. На рождество Кроу были приглашены в гости к Уизли, однако, и к Диггори они не забыли зайти с поздравлениями. Энни соскучилась по Зефиру и договорилась с Седриком встречаться по возможности каждый день в течении каникул на пересечении двух дорог в поле и гулять вместе с псом, чтобы не просидеть все праздники дома, умирая от скуки. Седрик говорил без умолку: о школе, о квиддиче — эмоции, полученные в первом в его жизни матче, не отпускали его ещё очень долго. Он рассказывал и о своих друзьях, чему Энни была только рада, ведь чаще всего мальчик упоминал Алекса. Ей казалось, что благодаря всем этим историям и случайным подробностям она узнаёт его всё лучше, хотя в реальной жизни они даже ни разу не разговаривали. И с каждой новой историей об Алексе он привлекал её всё сильнее. Поэтому Энни было по-настоящему интересно слушать всё, что Седрик мог о нём рассказать. Друг ни о чём не догадывался — Энни мастерски сохраняла спокойствие и внешнее безразличие при каждом упоминании имени пуффендуйца, покорившего её сердце, хотя внутри неё бушевал настоящий ураган эмоций. Ей просто нравилось думать о нём — это она делала постоянно, почти не замечая этого. На большее Энни и не рассчитывала. — Ну, Энни, — обратился к девочке мистер Уизли, когда все они собрались за рождественским столом, — как школа? Учеба дается легко? — Хогвартс замечательное место, — улыбнулась Энни, — спасибо. — Надеюсь, никто не обижает тебя? — спросила миссис Уизли, многозначительно посмотрев на Фреда и Джорджа. Эдгар лишь недоуменно прислушивался к разговору, не совсем понимая, о чём идёт речь — ему ничего не было известно об взрыве в женском туалете. Энни быстро подсуетилась и написала мистеру и миссис Уизли, чтобы они ничего ему не рассказывали. Она действительно переживала, что отец расстроится и захочет забрать ее домой. — Нет, — ответила девочка, — Фред и Джордж меня в обиду не дают. — Чарли, — укоризненно воскликнула женщина, когда старший сын не сдержал смех и, фыркнув, обрызгал Рона. — А когда мы приедем в Хогвартс, то остановимся в замке? — вдруг спросила Джинни. — Что? — удивленно спросила Энни одним лишь движением губ у Джорджа. — Не думаю, — сказал мистер Уизли, — остановимся в Хогсмиде. — Родители хотят приехать на финальный матч в конце сезона, — объяснил Джордж шепотом, — поддержать Чарли, ну, и нас, а потом приедут еще раз на выпускной. Нам придется задержаться в школе на летних каникулах, чтобы не мотаться туда-сюда. — Хотела бы я побывать на выпускном балу, — мечтательно сказала Энни. — Или хотя бы просто на балу. Расскажешь мне потом? — Конечно, — сказал он, прислушиваясь к рассказу старшего брата о планах по квиддичу на следующий год. — Почему это Оливер станет новым капитаном? — возмутился Фред. — Мы с Джорджем тоже могли бы. — Да, чем мы хуже? — Оливер живет квиддичем, — ответил Чарли. — Мы тоже, — возразили близнецы. — Всего одну игру сыграли, а уже примеряете капитанский значок, — сказал Перси. — Ну ты же примеряешь значок старосты? — сказал Джордж. — А нам нельзя? — Профессор МакГонагалл не ошибется, сделав Перси старостой факультета, — вмешалась миссис Уизли. — Уверена, так и будет. Перси самодовольно улыбнулся, заглатывая сочный кусок мяса. После ужина все собрались в гостиной, где миссис Уизли поставила пластинку своей любимой певицы — Селестины Уорлок. Её голос звучал пронзительно и печально, наполняя комнату тихой, щемящей мелодией. И вдруг почти все ощутили острую тоску по Биллу: будь он дома, он непременно развеселил бы собравшихся своими весёлыми песнями под гитару, разбавив эту грусть смехом и шумом. Рождество того года сильно отличалось от предыдущих тем, что впервые отмечалось без старшего сына Уизли. После каникул, насыщенных прогулками на свежем морозном воздухе, катанием в волшебных сапогах по заколдованному льду пруда в саду Уизли и большого количества съеденной еды, ребята вновь вернулись в Хогвартс. За время их отсутствия все праздничные украшения убрали, и замок вернул себе привычный, строгий облик. Но новый год начался с того, что все студенты и преподаватели ощутили витавшую в воздухе коридоров злую тьму, несущую всем лишь опасность. Энни не была первой, кто заподозрил, что в школе происходит нечто неладное. Угроза подстерегала на каждом шагу, но все словно негласно договорились её не замечать. Днём студенты по-прежнему посещали занятия, по вечерам отдыхали с друзьями и засиживались в библиотеке, а ночью мирно и безмятежно спали в своих кроватях — все, казалось, было как обычно. Одним вечером Энни вышла из Большого зала пораньше, чтобы успеть застать мадам Пинс в библиотеке, пока та не закрыла все на ключ и не ушла. По дороге девочка тихо напевала себе под нос, рассеянно витая в облаках. Темные каменные коридоры ярко освещались факелами на стенах, их ровный огонь отбрасывал на пол длинные, дрожащие тени. — У-у-у, — неожиданно перед Энни выскочил Пивз, корча пугающие гримасы. Его длинные, костлявые пальцы тянулись к ней, а злобный рот растянулся в жуткой, насмешливой улыбке. — Вот тебя и жду. Энни взвизгнула от неожиданности, но не растерялась: почти машинально она схватилась за амулет и ткнула им в задиристого полтергейста, стараясь удержать дрожь в руках. — Боюсь-боюсь, — расхохотался тот и, подлетев ближе, ловким движением выхватил амулет из её руки. Он попытался проглотить его, но тот беспрепятственно проскользнул сквозь призрачное тело и с глухим звоном упал на каменный пол. — Ну что ты теперь сделаешь? Энни растерялась, не понимая, каким образом защита перестала действовать. Пивз же, мгновенно уловив её страх, закружил в воздухе прямо над головой девочки, дёргая её за волосы и пытаясь вытрясти содержимое рюкзака. — Энни-мэни-пэни, — скрипучим, неприятным голосом дразнился он, бегая злыми маленькими глазками из стороны в сторону. — Заколдую! — угрожающе крикнула девочка, направив на привидение свою волшебную палочку. К её большому удивлению, это сработало — пусть и не сразу. Насмешливая, злобная ухмылка на лице полтергейста вдруг сменилась неподдельным испугом. — Чертовка, каких не было, — в страхе выдохнул Пивз, заметив кристалл, висевший у неё на груди. — Не трогай! Привидение исчезло в стене, предпочтя спасаться бегством. Энни осталась стоять на месте, широко распахнув глаза, вслушиваясь в внезапно наступившую тишину. Факелы потрескивали где-то вдалеке, и этот звук казался слишком громким в пустом каменном пространстве. Она не сразу поняла, что именно произошло, но чувство неожиданной победы всё же пробилось сквозь растерянность, и Энни загордилась собой, самодовольно улыбнувшись. Подойдя к окну, она попыталась привести себя в порядок, глядя на своё отражение в тёмном стекле, в котором сливалась ночная мгла с очертаниями её лица. Сердце постепенно замедляло бег, но ощущение тревоги не уходило. Пригладив волосы и успокоив дыхание, Энни двинулась дальше по коридору. Её шаги глухо отдавались под сводами, нарушая мрачное спокойствие замка. Решив сократить путь, Энни пошла вдоль третьего этажа. Здесь было темнее, чем в других коридорах: свет факелов казался тусклым и слабым, словно огонь выдыхался, устав разгонять тьму. Воздух был неподвижен, тяжёл, и каждый шаг отдавался внутри неприятным предчувствием. Было так непривычно тихо, что собственное дыхание казалось ей слишком громким, почти неуместным. Свернув за угол, Энни едва не завизжала от ужаса, а ноги ее подкосились. Под слабым, мерцающим светом факела на холодном каменном полу неподвижно лежал профессор Алнвик. Девочка зажала рот руками, сдерживая крик, и растерянно огляделась по сторонам — поблизости не было ни души. Сердце колотилось так сильно, что заглушало мысли. Лишь спустя несколько мгновений она смогла прийти в себя и решилась подойти к мужчине. — Профессор, — прошептала она, дотронувшись до его плеча. Окончательно собравшись с духом, Энни наклонилась и прикоснулась к его небритой шее, нащупывая пульс так, как читала об этом в книгах. — Профессор Алнвик. Мужчина не отвечал, но был жив. Это осознание принесло лишь краткое облегчение. Не зная, куда бежать за помощью, Энни резко вскочила и не заметила, как врезалась в чью-то высокую и твёрдую фигуру. Чьи-то пальцы тут же сомкнулись вокруг её запястья: Дориан Алнвик успел поймать её за руку, не дав упасть. — Что ты здесь делаешь? — спросил молодой человек и Энни, потеряв дар речи, указала на лежащего на полу мужчину. Дориан застыл, словно на миг перестав понимать, что видит. Лицо его побледнело, дыхание сбилось, а в глазах мелькнуло неверие — слишком внезапным и невозможным казалось происходящее. Вдруг он сорвался с места и бросился к отцу. — Пап, папа! — перевернув отца на спину, Дориану удалось привести его в чувство. — Отец! — Ух… Уходи, — прошептал профессор, найдя в себе силы поднять руку. — Уйди. — Я не уйду, — сказал парень, пытаясь поднять отца. — Держись. — Девочка, — прошептал мистер Алнвик и вновь потерял сознание. — Нет! Лицо Дориана резко изменилось: страх уступил место напряжённому, тяжёлому осознанию. Он вспомнил об Энни. Девочка была так напугана, что не сразу смогла выдавить из себя несколько слов: — Я позову кого-нибудь. — Нет, — резко остановил её Дориан. Энни не посмела ослушаться и замерла на месте, словно так и должно было быть, словно сама тьма коридора приказывала ей не двигаться. — Не рассказывай никому. У отца будут проблемы, а ему нужна эта работа. Обещай. — Х-хорошо, — испуганно сказала она. — Возвращайся в гостиную и помалкивай об этом. Я сам тут справлюсь. Дориан затащил отца в кабинет Защиты от Темных Искусств, располагавшийся совсем недалеко от того места, где лежал преподаватель. Судя по всему, проголодавшись, профессор Алнвик решил спуститься к ужину, но, не пройдя и нескольких метров, внезапно упал. Энни шла в гостиную, раздумывая о случившемся, она отбросила все предположения о том, что на профессора могли напасть — на нем не было ни царапинки, даже несмотря на то, что он упал на каменные пол. Единственным объяснением была загадочная болезнь профессора: Алнвик всегда выглядел болезненно, студенты не могли не заметить этого даже под его идеально ровным и, на первый взгляд здоровым загаром, который часто, впрочем, менял свой оттенок. В коридорах над этим посмеивались: шутили, будто между занятиями преподаватель трансгрессирует на песчаный берег Испании, кто-то даже предположил, что преподаватель наносил на кожу специальный окрашивающий крем, но в это верить было не так весело. В гостиной Гриффиндора было тихо — всего несколько студентов успели вернуться с ужина раньше остальных. Из-за пережитого волнения Энни даже забыла, что на самом деле собиралась в библиотеку, чтобы успеть взять там книгу для подготовки домашнего задания по Трансфигурации. Осознание пришло слишком поздно, и теперь ей оставалось справляться собственными силами. Она отыскала в гостиной укромный уголок, где разложила перед собой пергаменты и книги, стараясь сосредоточиться на учёбе. Мысли то и дело ускользали, но она упорно возвращала себя к строкам заклинаний и заметок. О том, что произошло с профессором Защиты от Тёмных Искусств, она никому не рассказала. Но странности, происходившие в тот учебный год в Хогвартсе, только начинались. В начале февраля, за несколько недель до дня рождения Энни, она и близнецы засиделись в гостях у Хагрида. Вечер тянулся незаметно: Джордж без умолку рассказывал весёлые истории из их с Фредом жизни в Хогвартсе, размахивая руками и явно наслаждаясь вниманием слушателей, в то время как сам Фред безуспешно пытался надкусить гостеприимно предложенное лесничим печенье. В конце концов он скрючился от боли, едва не сломав себе зуб о твёрдое, как камень, угощение. Хагрид смеялся над шутками близнецов так искренне и громко, что чай в кружках подрагивал и время от времени выплёскивался на массивный деревянный стол. Энни сидела на полу рядом с Клыком, расхваливая его красоту и ум, словно перед ней был самый воспитанный пёс на свете. Клык слушал внимательно, дёргая ушами каждый раз, когда Энни произносила слово на букву «в» — ожидал услышать заветное «вкусняшка». За оживлёнными разговорами и смехом ребята и не заметили, что снова засиделись дольше обычного, позволив вечеру незаметно перетечь в поздний час. — Как так-то? — спохватился Хагрид, искренне переживая за юных волшебников. — Хорошо, что печенье есть, а то остались бы голодные. Ребята переглянулись между собой, но тактично промолчали. — Да ладно, — сказал Фред, — в субботу можно и задержаться. — Ну уж нет, — сказал великан. — Иначе будут проблемы и у меня, и у вас. Не желая спорить, ребята быстро собрались и направились в сторону замка. Джордж достал волшебную карту, чтобы убедиться, что Филч не поджидает их у входа. — Все чисто, — сказал мальчик. — Так есть хочется, — посетовала Энни. — Это легко исправить, — хитро сверкнули глаза Фреда. — Неужели твой дорогой друг Седрик не рассказал тебе, где найти еду? — О чем это ты? — удивилась девочка. — Сейчас увидишь, — загадочно подмигнул Джордж, открывая дверь в замок. Пробравшись осторожно в вестибюль, они убедились, что Большой зал уже закрыт, и спустились по лестнице вниз — в подземелья. Было так тихо, что можно было услышать как Кровавый Барон стучит своими цепями где-то в глубине холодных коридоров. На цыпочках, почти не дыша, они свернули за угол. Джордж в очередной раз сверился с картой и решил вести всех в обход, сделав крюк. Кухня, куда они собирались отвести Энни, находилась прямо под Большим залом, но путь к ней был куда сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. — Мерлин тебя заколдуй! — испуганно воскликнул Фред, когда наступил на что-то, и это что-то истошно завопило под его ногами. — Кошка Филча, — ахнула Энни. — Бежим! — скомандовал Джордж. Ребята, не разбирая дороги, сломя голову бросились прочь из подземелий, оглядываясь по сторонам. Шаги гулко отдавались от каменных стен, дыхание сбивалось. Испуганная Энни, не отдавая отчёта своим действиям, зачем-то подхватила миссис Норрис на руки и побежала вместе с ней, прижимая к груди извивающееся, злобно шипящее существо. Фред и Джордж, находясь в куда лучшей физической форме, неслись впереди, то и дело оглядываясь и подгоняя подругу. — Брось ее! — кричал Фред. — Брось! — Не могу! — воскликнула Энни, вытянув руки вперед, потому что миссис Норрис начала царапаться. — Ты выдашь нас! — сказал Джордж и, резко затормозив, забрал кошку и запихнул ее в рыцарские доспехи, стоявшие на пьедестале. — Бежим. Бежать стало гораздо легче, когда младший из близнецов, взяв Энн за руку, тянул ее за собой, буквально таща её сквозь переплетение коридоров. Вскоре они снова оказались на первом этаже замка, возле Большого зала. — Сюда! — указал Фред на дверь в стене, но она оказалась заперта. — Бежим в гостиную, — предложила Энни. — Ага, — прохрипел Филч, спускаясь по лестнице вниз. — Вот вы и попались! Друзья резко развернулись, испугавшись завхоза, и побежали в обратном направлении в поисках лестницы, ведущей на верхние этажи замка. Им удалось немного отдышаться, лишь когда они добежали до третьего этажа. Они юркнули в углубление в стене, прикрытое тяжёлыми шторами. Энни и Джордж вжались в холодный камень, стараясь слиться с тенью. Напротив них стоял Фред, счастливо улыбаясь, словно всё происходящее было лучшим развлечением вечера. Они старались не шуметь, но сердца грохотали в груди, а лёгкие жадно требовали воздуха. — Завтра можем не просыпаться на тренировку, — сказал мальчик и Энни зашипела на него, услышав шум в коридоре. Гриффиндорцы задержали дыхание, боясь выдать себя. Шаги приблизились, затем отдалились. Спустя минуту опасность быть обнаруженными, как им показалось, миновала. — Я припомню ва-а-а… — Где моя кошка?! — Филч резко отдёрнул штору. Энни завизжала от неожиданности. В его безумных налившихся кровью глазах горело адское пламя, словно сам дьявол вселился в него, а костлявые сухие руки потянулись к горлу Фреда, чтобы забрать его душу, — так, по крайней мере, близнецы рассказывали эту историю всем в будущем. — Отпусти меня! Джордж! — звал на помощь Фред, когда завхоз вцепился в его руку мёртвой хваткой. — Фред! — кричал Джордж, пытаясь вытянуть брата. — Энни, тяни! — Вы порвете меня! — испугался Фред. — О нет! Там миссис Норрис, — сказала вдруг Энни, заглянув за плечо Филча. Это сработало. Мужчина на несколько секунд ослабил хватку, и Фред успел выскользнуть. — Валим, — бросил он, срываясь с места. — Паршивцы! — проревел мистер Филч, размахивая фонарём, и кинулся следом за нарушителями. — Не отставай! Налево! — бросил через плечо Джордж, чтобы Энни услышала его. Но девочка уже выбилась из сил настолько, что едва поспевала за ними. Пульс грохотал в ушах, волосы липли к вспотевшему лбу, а живот болезненно скрутило от страха и голода, слившихся в одно тягучее, подступающее тошнотой ощущение. Энни потерялась. Она слышала топот ног друзей, но не могла понять, откуда доносился звук. Оглядываясь, она растерянно металась из стороны в сторону, как вдруг заметила тень, проплывшую в соседнем коридоре. Филч. Девочка опасливо попятилась назад, стараясь, чтобы завхоз не услышал ее. Коснувшись спиной холодной стены, она медленно скатилась вниз и спряталась за каменной скульптурой. Несколько минут она сидела неподвижно, прислушиваясь. Убедившись, что всё спокойно, она бесшумно поднялась на ноги и вышла в коридор. Лунный свет, проникавший сквозь высокие окна, мягко посеребрил каменный пол и стены замка, ложась на них ровными, почти осязаемыми полосами. В чернильной глубине зимнего неба ясно и холодно сиял лунный диск. Это было последнее, что она успела запомнить, прежде чем тьма сомкнулась над её сознанием.

***

Когда Энни очнулась, в глаза болезненно ударил яркий свет, и она тут же зажмурилась. Мадам Помфри мерно ходила по светлому больничному крылу, привычно осматривая своих пациентов. Несколько молодых девушек в желтоватой форме и аккуратных чепчиках легко и быстро сновали между койками, почти бесшумно, словно птички, разнося больным лекарства. Когда одна из медсестер проходила мимо, Энни притворилась спящей — ей совсем не хотелось пить противные зелья. Спустя несколько минут дверь с тяжёлым скрипом распахнулась и тут же захлопнулась с глухим хлопком. По шагам Энни сразу узнала декана Гриффиндора. Вскоре её догадка подтвердилась. — Ну что? — тихим голосом спросила профессор МакГонагалл. — Еще спит, — ответила целительница. — Это уже четвертый случай, не пора ли обеспокоиться, Минерва? — Это я должна спросить у тебя, — сдержанно отозвалась профессор. — Чжоу Чанг быстро пришла в сознание. Правда, ничего не помнила… бедняжка. — О, уверяю, она совершенно здорова, — спокойно сказала мадам Помфри. — Что же нам делать, Поппи? — задумчиво продолжила МакГонагалл. — Нужно выяснить, что за недуг ходит по школе. И главное — представляет ли он угрозу. — Не знаю… — Мадам Помфри, — осторожно окликнула её молодая медсестра, заметив, что Энни больше не спит, — Кроу уже можно отпускать? — Нет, — неожиданно вмешалась обеспокоенная профессор МакГонагалл. — Понаблюдайте за ней хотя бы пару дней. — Как себя чувствуешь? — спросила мадам Помфри, направляя свет палочки прямо в глаза Энни, а затем заглядывая ей в рот. — Выпей это. — Я в порядке, — сказала Энни и, сильно сморщившись, залпом проглотила предсказуемо гадкое лекарство. — Почему я здесь? — Не помнишь? , — удивилась целительница. — Ты была без сознания почти восемнадцать часов. — Вы всех очень напугали, — сказала декан. — Хорошо, что мистер Филч вовремя нашел вас, а то бы запросто получили обморожение. Энни виновато вжалась в кровать. Её удивило услышать, что именно Филч спас её. Она ничего не помнила о случившемся и с недоумением пыталась понять, как оказалась в больничном крыле. Тело наливалось тяжёлой слабостью, ее клонило в сон. — Но почему? Что со мной? — Мадам Помфри, — жалобно залепетала миниатюрная медсестра, подойдя к начальнице, — уже в пятый раз. Это просто невыносимо. Теперь они принесли кексы и пирожки с картошкой. Хотят дать вам взятку. Так и сказали, клянусь. — Джулия… — устало вздохнула мадам Помфри, не удостоив девушку ответом, и снова повернулась к Энни, продолжая осмотр. — Так что с ними делать? Впустить их? — не отставала медсестра. — Думаю, можно, — согласилась профессор МакГонагалл. Дверь в больничное крыло открылась, и в проёме тут же показались две огненно-рыжие головы — Фреда и Джорджа. — Есть ещё кое-что, — тихо сказала мадам Помфри, уводя профессора в сторону. — Энни! — радостно подбежали к подруге близнецы. — Т-ш-ш, — зашипели медсёстры. — Энни, — уже шёпотом повторили мальчики. — Ты как? — спросил Джордж. — Мы боялись, что Филч утащит тебя, — добавил Фред. — Куда ты пропала? Мы думали ты бежала следом. — О чем вы говорите? — холодно оглядев рыжих мальчишек, чьи лица были усыпаны веснушками, Энни выпрямилась. — Аргус мой друг, он бы никогда не обидел меня. Фред и Джордж недоуменно переглянулись. — Головой ударилась? — осторожно спросил старший из близнецов. — Не смешно, — пробормотал другой, протягивая девочке пакет со сладостями. Энни испуганно дёрнулась, и близнецы не на шутку перепугались. — Да кто вы такие? — вырвалось у неё. — Я вас знать не знаю. — О нет… — простонал Фред, кусая костяшки пальцев. — Она забыла нас. — Мадам Помфри, — позвал целительницу Джордж, — у неё сотрясение? — Лёгкое, — непринуждённо ответила женщина, не прерывая разговора с МакГонагалл. — Где миссис Норрис? — вдруг спросила Энни. — Принесите мне мою сову. — Совсем плоха, — тревожно пробормотал Фред, заедая стресс сладостями. — Мама точно нас убьёт. Энни внимательно посмотрела на близнецов, задумалась — и вдруг не выдержала, рассмеявшись на всё больничное крыло. Сдерживать улыбку у неё никогда не получалось. — Я шучу, — весело сказала она, наблюдая за выражениями их лиц. — Энни… — облегчённо выдохнул Джордж, легонько ткнув подругу в ногу. — Ты нас и без того напугала. — Мы искали тебя на карте, — зашептал Фред, — но слишком поздно. Филч нашёл тебя первым. — Мы думали, он ведёт тебя к МакГонагалл, — добавил Джордж, — но поняли, что что-то не так, когда он свернул к Больничному крылу. — Что со мной случилось? — спросила Энни. — Последнее, что я помню это то, как тьма ожила и набросилась на меня. — Мадам Помфри говорит, что это обычное переутомление, — наклонившись ближе, сказал Джордж. — Но профессор МакГонагалл так не считает. — Наверное, она просто плохо тебя знает, — фыркнул Фред, соглашаясь с мнением целительницы. — Хм… — задумалась Энни. — А что с Филчем? Он вас не поймал? — Нет, — сказал Фред. — Но мы всё равно наказаны. — Наказаны?! — возмутилась Энни, привлекая внимание всех в больничном крыле. — И вы, мисс Кроу, тоже, — строго сообщила декан. — Не думайте, что из-за случившегося школа закроет глаза на нарушение правил. Отлежитесь — и к мистеру Филчу. Заодно поблагодарите его. — Зато было весело, — приободрил подругу Джордж. — Всё, — решительно сказала мадам Помфри, выпроваживая юных посетителей, — девочке нужно отдохнуть. — Здесь сладости, — сообщил Фред, оставляя Энни пакет. — Ну… то, что осталось. — Сестрички съели все пирожки, — подмигнул Джордж на прощание и вышел вслед за братом. — Джулия! — укоризненно воскликнула мадам Помфри, заметив в руках помощницы румяный пирожок. — Элизабет… Что же это такое… Тихо посмеявшись, Энни поудобнее устроилась в кровати и, прикрыв глаза от яркого света из окна одеялом, вскоре уснула. Энни совсем не нравилось без дела пролёживать в больничном крыле. Хотя прежде ей доводилось лежать лишь в магловских больницах, волшебные оказались мало чем от них отличимы — даже запах был до жути похож, тот самый, въедливый и трудно забываемый. К счастью, мадам Помфри выписала её уже на следующий день, и во вторник Энни вернулась к занятиям. Пока она находилась в больнице, скучать ей не приходилось. В воскресенье, помимо Фреда и Джорджа, к ней успели заглянуть Седрик, Перси и Кэти вместе с Дайаной. В понедельник Чарли привёл к мадам Помфри какого-то мальчишку с внушительным синяком под глазом и заодно зашёл проведать Энни. — Энни, иди к нам! — позвал девочку улыбчивый Ли, когда она вошла в Большой зал сразу после выписки. — Выглядишь отдохнувшей. — Спасибо, — смущённо усмехнулась Энни. — Кстати, вот, — сказал Джордж, протягивая ей письмо. — Только не это… — уныло вздохнула она. — Вы читали? Он уже выехал? — О чём ты? — удивился Ли. — Отец Энни, — замялся Фред, — слегка помешан на опеке. Ай! — Он просто переживает за неё, — нахмурился Джордж. — Ну что там? Энни отложила письмо в сторону. — Ему ни о чём не известно, — с облегчением улыбнулась она. — Просто раньше я часто болела, — пояснила она Ли. — Если бы папа узнал, что со мной что-то случилось, он бы точно забрал меня отсюда. — Ну подумаешь, — пожал плечами Джордж, — перепугалась и упала в обморок. С кем не бывает? — Упала в обморок? — возмутилась Энн. — Что ты имеешь в виду, Джордж? Думаешь, моя нервная система эквивалентна нервам самого запуганного кролика? — Нет, — растерялся мальчик. — Причем тут кролики вообще? — Я знаю, что не падала ни в какой обморок, — серьезно сказала девочка. — А что же тогда? — спросил Ли. — Зловещая темнота ожила… у-у-у, — пугающе прошептал Фред, протянув к Энни свои руки. — Смейтесь сколько угодно, — насупилась она. — Я докажу, что это был не обморок.