Карамель

— С днем рождения, Энни! — Поздравляю! — С днем рождения! Энни сияла, принимая поздравления — знакомые лица, улыбки, короткие объятия. Все это наполняло утро особенным светом. Сегодня был ее личный праздник. Тринадцать лет — возраст почти серьезный, хотя об этом знала лишь она сама и еще несколько человек. Однокурсники считали ее своей ровесницей — и, глядя на нее, легко было поверить, что ей одиннадцать, не больше. Но Энни была старше всех их на целый год. И это, как она искренне полагала, давало ей заметное преимущество перед остальными малявками. Временами ей даже казалось, что она смотрит на них всех с легкой мудростью прожившего жизнь человека. Ведь она была старше даже Фреда и Джорджа — второкурсников! — на целых шесть недель и шесть дней. Шесть недель и шесть дней — это, между прочим, сорок восемь дней. А сорок восемь дней — это очень много, если ты ребенок, считающий себя взрослым. День рождение выпал на вторник, что не могло не радовать Энни, потому что во вторник не было занятий Зельеварения, а значит не существовало угрозы, что настроение будет испорчено с самого утра. Замок по утрам всегда был холодным. Каменные стены за ночь успевали промерзнуть, и даже днем отдавали сыростью, будто зима жила в них постоянно. Полы были ледяными — холод поднимался от них вверх, пробираясь сквозь подошвы ботинок, через мантию, к самым плечам. Коридоры тянулись длинными, продуваемыми сквозняками; где-то хлопали двери, и этот звук гулко разносился под сводами, словно замок вздыхал. Своды Большого зала дышали прохладой, окна были затянуты тонким узором инея, и зимний свет падал внутрь бледными, почти стеклянными полосами. Когда Энни спустилась в столовую, первый сюрприз не заставил себя долго ждать. Совы уже разносили письма и свертки, и одно из них — легкое, аккуратное, с почерком, который она узнала бы среди тысячи, — опустилось прямо перед ней. Энни едва не пискнула от восторга, вскрыв конверт и обнаружив внутри безымянную кассету. «Уверен, тебе понравится», — значилось в подписи Эдгара, и Энни ни секунды не сомневалась, что так и будет. Она ждала этот день почти исключительно ради этого момента. Новая кассета для ее Walkman’а была настоящим сокровищем: старые записи она заслушала до дыр — все одно и то же, слова и мелодии давно въелись в память. — Энни! — Фред и Джордж налетели на подругу сзади, крепко сжимая ее в объятиях. — С днем рождения, Энни, — улыбнулся Ли. — Это тебе, — сказал Джордж, слегка смущаясь. — Шоколадная лягушка? — Энни просияла. — Классно! Спасибо! — Тебя легко впечатлить, да? — рассмеялся Ли, за что тут же получил от Фреда локтем под ребра. — Какие планы на сегодня? — спросил Джордж. — Не знаю, — пожала плечами Энни. — Какие планы могут быть во вторник? Только учеба. — А как насчет пятницы? — загадочно протянул Фред. — И что вы предлагаете? — игриво улыбнулась она. — Ничего не планируй, — сказал Джордж, хитро прищурившись. — И нам понадобится твой плеер. — Зачем? — удивилась Энни, невольно сжав новую кассету в руке, словно опасаясь, что близнецы тут же ее отберут. — Всему свое время, — с таинственным видом ответил Фред. Энни осталась одна, недоуменно гадая, что в очередной раз придумали близнецы Уизли, а с ними и Ли. Осторожно оглядев Большой зал, она заметила, что Кэти и Дайана увлеченно болтали с Чендлером и Кормаком: все были заняты собой и вряд ли обратили бы на нее внимание. Энни не удержалась. До начала занятий было еще полчаса — тридцать длинных минут, за которые можно было успеть послушать хотя бы одну песню. Спешно надев наушники, она нажала на кнопку, и кассета заиграла в плеере, а внешний мир перестал существовать.

It's magic you know

Never believe it's not so

It's magic you know

Never believe it's not so…

Pilot — Magic

Однако не успела Энни прослушать хотя бы один куплет, как к ней вновь подошли с поздравлениями. На лице Седрик застыла смущенная улыбка, а сам он заметно покраснел, слушая шутки друзей, увязавшихся за ним следом. Энни не слышала, о чем они говорили, но, заметив пуффендуйцев, поспешила убрать свой плеер и разгладила школьную мантию. — Эй, — странно кивнул Седрик. — Поздравляю с днем рождения. — Спасибо, — тихо ответила девочка, убирая прядь волос за ухо. — Так у тебя день рождение, — весело улыбнулся Алекс, хлопнув Седрика по плечу. — Поздравляю. Двенадцать красивая цифра. Сегодня двенадцатое, кстати. — Вообще-то, Энни уже тринадцать, так? — вдруг сказал Седрик, и Энни захотелось недовольно нахмуриться на друга за то, что он ляпнул не к месту, но она лишь коротко кивнула. — Тебя что, оставляли на второй год? — с любопытством спросил Эммет. — Нет… — робко ответила Энни, окончательно растерявшись. — А что тогда? Сова письмо потеряла? — неуместно усмехнулся мальчик. — Ну ладно, — сказал Седрик друзьям, — пошли уже? Он виновато пожал плечами и увел одногруппников. Энни откинулась назад и едва не упала со скамейки, забыв о том, что у сиденья нет спинки. Она рассердилась на Седрика за то, что тот поднял тему ее возраста — странную, неудобную, не совпадающую с курсом обучения. Но спустя несколько секунд, прокручивая в голове их короткий разговор, Энни вдруг радостно улыбнулась. Она поняла, что у них с Алексом было одно и то же любимое число — двенадцать.

***

It's getting late, have you seen my mates?

Ma, tell me when the boys get here

It's seven o'clock, and I wanna rock

Want to get a belly full of beer

My old man's drunker than a barrel full of monkeys

And my old lady, she don't care

My sister looks cute in her braces and boots

A handful of grease in her hair

Oh, don't give us none of your aggravation

We had it with your discipline

Oh, Saturday night's alright for fighting

Get a little action in

Get about as oiled as a diesel train

Gonna set this dance alight

'Cause Saturday night's the night I like

Saturday night's alright, alright, alright, ooh

Well, they're packed pretty tight in here tonight

I'm looking for a dolly who'll see me right

I may use a little muscle to get what I need

I may sink a little drink and shout out…

Elton John – Saturday Night's Alright

— Она со мной! — весело воскликнули ребята, подпевая Элтону Джону. Фред и Джордж раззадорились настолько, что пол под их ногами опасно прогибался. Ли развалился в кресле и хохотал, едва не опрокинув на себя бутылку сливочного пива. Энни с трудом дождалась этой пятницы — несколько дней она терялась в догадках, раздумывая о том, куда друзья хотели ее отвести. Оказалось, что Фред, Джордж и Ли организовали небольшую вечеринку в Визжащей хижине, где можно было веселиться, не опасаясь быть пойманными. С тех пор как был обнаружен потайной туннель близнецы Уизли и Ли теперь часто пробирались в хижину, а Энни была там лишь второй раз. В тот вечер мальчики позаботились обо всем: они выучили несколько полезных заклинаний — усиливающее громкость, чтобы музыка из плеера звучала по-настоящему громко, и заглушающее, чтобы их крики не были слышны снаружи. К тому же им удалось раздобыть целую гору еды и даже сливочное пиво. Энни была по-настоящему счастлива в тот вечер. Танцы были для нее жизненной необходимостью. Обычно она любила плясать до тех пор, пока ноги не начинали молить о пощаде, но делать это в Хогвартсе, живя в одной комнате с тремя соседками, она больше не могла. С Фредом и Джорджем девочка могла дурачиться без какого-либо стеснения, а с Ли ей удалось очень легко сдружиться — Ли Джордан умел расположить к себе своим безграничным обаянием, природной сообразительностью и креативностью. — Фух, — выдохнула Энни, рухнув в кресло рядом с Ли, когда очередная песня закончилась. — Я бы отсюда вообще никогда не уходила. — Ну, еды у нас много, — посмеялся мальчик. — Где вы взяли все это? — спросила она. — В Хогсмиде, конечно, — удивленно ответил он так, словно это было очевидно, — Как? — Энни едва не подавилась соком: посещение Хогсмида было строго запрещено всем студентам младше третьего курса. У нее была привычка недооценивать друзей, постоянно забывая о том, что они ненавидели больше всего, — запреты, считая само их существование бессмысленным. Глупо было полагать, что Фред и Джордж станут послушно следовать школьным правилам, особенно теперь, когда в их руках была волшебная карта, показывающая все потайные ходы замка. — Вот так! — весело прокричал Фред, наваливаясь на Ли всех телом. — Крокодилий рок! — Крокодилий рок! — воскликнул Джордж. Четверо друзей танцевали без остановки: прыгали, легко взлетая вверх, сталкивались плечами, кружились и дурачились, выворачивая тела в странных, неловких движениях. Пол под ногами глухо отзывался на каждый прыжок. Джордж, увлекшись, вскочил на старый диван и попытался станцевать ирландские танцы — с топотом и резкими взмахами рук, — но почти сразу потерял равновесие и с грохотом свалился на пол, вызвав дружный взрыв смеха. Они танцевали, полностью отдаваясь музыке, кричали во все горло, подпевая голосам из заколдованного плеера, сбивались с ритма, снова начинали и смеялись еще громче. Усталость не чувствовалась, дыхание сбивалось, лица горели, а движения становились все более резкими и беспорядочными — казалось, что сил у них хватит еще надолго. Живой, игривый смех наполнял хижину, создавая ту особую атмосферу беззаботной, яркой юности, когда счастье кажется естественным состоянием. Каждый из них нуждался в этом: разбавить будничную серость одним веселым вечером. Музыка не утихала, гремела на полную, хотя ребята, покрасневшие от безудержных плясок, уже расселись по комнате и отдыхали. Мальчики разговорились, эмоционально обсуждая какие-то игрушки из магазина Зонко. Энни сидела на кровати, поджав ноги и подперев щеки ладонями, и осторожно улыбалась. Она делала вид, что внимательно слушает, хотя на самом деле понимала не больше половины сказанного. Девочка просто смотрела на друзей, стараясь запомнить этот миг абсолютного счастья: выражения их лиц, складки одежды, каждый звук и запах, каждую щель в комнате, через которую тянуло холодным сквозняком. Сквозь заколоченные окна нельзя было разглядеть даже ярко освещенный Хогсмид — уже наступил поздний вечер, и редкий в тот год снег наконец укрыл улицу бело-голубой пеленой. — Классно мы все придумали, — сказал Ли. — Это еще что, — отозвался Фред, — вот выиграем следующий матч и такую вечеринку закатим! — В прошлом году нас не хотели пускать, — сказал Джордж. — Но в этом все иначе: мы уже не первокурсники, да и к тому же играем в команде. — Нас просто не смогут не пустить, — согласился старший из близнецов. — А сколько сейчас времени? — поинтересовалась Энни. Ли взглянул на часы на запястье, Фред непринужденно откашлялся, а Джордж потянулся за тыквенными ирисками. — Ай-а, — внезапно расхохотался Ли, — семь часов. Энни вскочила, не поверив ему, и, поймав Ли за руку, уставилась на циферблат. — Три часа, — выдохнула она. — Не может быть… Если мы пришли в шесть, прослушали минимум двадцать песен, по четыре минуты каждая… Ли, ты что, скрутил часы? — Как ты мог? — театрально цокнул языком Фред. — Да ладно тебе, — отмахнулся Ли. — Ужин мы все равно уже пропустили. Нас никто искать не будет. Наверное… — Посидим еще, — предложил Джордж, — пару песен — и пойдем. Глаза Энни загорелись — она была готова остаться в хижине хоть на всю ночь, но в последний раз, когда она задержалась здесь, все закончилось Больничным крылом и она опасалась повторения. — Ладно, — хитро улыбнулась она, роясь в рюкзаке в поисках нужной кассеты, — но вы станцуете со мной под «Королеву танца». — О нет, — простонал Фред, закрывая лицо ладонью. — Я помню, как ты танцевала под нее года три назад. Я поклялся себе больше никогда на это не соглашаться. — Но это традиция, — надулась Энни. — Я слушаю эту песню каждый свой день рождения. Ну пожалуйста, пожалуйста, Фред. — Твой день рождения был во вторник, — рассмеялся Ли, все же меняя кассету в плеере. — Он не сможет удержаться, — сказал Джордж, наблюдая, как брат отчаянно сопротивляется. — Еще никто не смог. — Включай, Ли, — улыбнулась Энни, обернувшись через плечо, и протянула Фреду руку, будучи уверенной, что он не откажет ей, а противится лишь для вида. Ли взмахнул волшебной палочкой, и комната наполнилась чарующими звуками клавиш и струн. Сердце Энни забилось быстрее от нахлынувших чувств. — Ты можешь танцевать, Фред, — пропел Джордж в бутылку из-под тыквенного сока. — Покажи джайв! Фред мрачно наблюдал за друзьями, изо всех сил сдерживая указательный палец, который так и норовил отбивать ритм на коленке. Но к припеву он сдался: резко подхватив Энни, закружил ее в танце, и девочка залилась звонким, искренним смехом. Джордж и Ли тоже поднялись со своих мест, ведомые музыкой, и вышли на импровизированный танцпол в центре комнаты. — Королева танца! — пели они, кружась по хижине. Вечер закончился на приятной ноте, и по пути в гостиную Гриффиндора ребятам даже удалось избежать неожиданных приключений.

***

— Мерлин первым из волшебников предложил систематизировать магические знания в области защиты от темных сил и положил начало созданию классификации темных существ и средств борьбы с ними, — говорил профессор Алнвик, размеренно расхаживая по классу Защиты от Темных Искусств. — Кто может перечислить типы заклинаний? Да, мисс Кроу, прошу. — Всего выделяют шесть типов: трансфигурационные заклинания, чары, порчи и сглазы, проклятия, а также контрзаклятия, — четко ответила Энни. — Можете назвать отличия между проклятием, сглазом и порчей? — Основное и, по сути, единственное отличие — степень причиняемого вреда. — Хорошо, — кивнул профессор. — Есть ли у кого-нибудь дополнения к ответу мисс Кроу? Да, мисс Хендерсон. — К перечисленной Энни классификации я бы добавила отменяющие заклинания, — сказала Дайана. — Прекрасно, — мужчина едва заметно улыбнулся. — Пять очков в копилку Гриффиндора за командную работу мисс Кроу и мисс Хендерсон. Раздался долгожданный звонок, возвестивший об окончании урока. — Что ж, — произнес Алнвик, — отдыхайте. Но не забывайте: в понедельник жду ваши свитки на проверку. И, мистер Шепард, задержитесь. — У-у-у, — протянул Кормак, с трудом скрывая довольную ухмылку. — До свидания, профессор, — вежливо сказала Кэти. — Хороших выходных. И, мистер МакЛагген, вас тоже попрошу остаться. — Сегодня профессор Алнвик сам на себя не похож, — шепотом заметила Дайана, догоняя одногруппниц. — Он какой-то… бодрый? — Я бы порадовалась за него, — отозвалась Кэти, — если бы он не задал столько домашнего задания. Мимо гриффиндорок, весело смеясь, прошли первокурсницы Когтеврана, и Энни, заметив среди них Чжоу Чанг, решила воспользоваться этим моментом, чтобы наконец поговорить с девочкой. — Встретимся в Большом зале, — бросила она на ходу и тут же обернулась. — Чжоу. Чжоу! Та не сразу услышала и, остановившись, недоуменно повернулась. — Мэри? — удивленно переспросила Чжоу, и ее подруги синхронно замерли рядом. — Ты что-то хотела? — Мы можем поговорить? — немного смущенно спросила Энни, кивнув в сторону пустующего подоконника в коридоре. — Недолго. — Ладно, — пожала плечами Чжоу, многозначительно переглянувшись с подругами. — Я… Энни, кстати, — неловко улыбнулась гриффиндорка. — Точно, — так же неловко кивнула Чжоу. Некоторое время они сидели молча. — Слушай, я… — Энни замялась, не зная, с чего начать. — Я знаю, что ты была в Больничном крыле. Слышала об этом, когда сама там лежала… — Да, и что? — непонимающе посмотрела на нее Чжоу. — Я просто хотела узнать, как ты себя чувствуешь. — Нормально, — удивленно ответила она. — Странно, что ты спрашиваешь. Спустя столько недель. — Просто… — Энни растерялась. — Кажется, со мной случилось то же самое. Ну, внезапный обморок. Хотя внезапный ли… Ты не почувствовала ничего странного? Когда отключилась? Словно из тебя что-то вытягивает силы. Или страх… — Я не понимаю, — остановила ее Чжоу. — Мадам Помфри сказала, что ничего страшного. Обычное переутомление, и все. Ничего особенного я тогда не чувствовала. Уроков столько, что я едва на ногах держусь. — А раньше с тобой такое случалось? — тихо спросила Энни. — Нет, — после паузы ответила Чжоу. — Слушай, Мэри, мне уже пора. Это все, что ты хотела? — Эм, да, ладно… Чжоу вернулась к своим подругам, начав шептаться с ними и недоуменно оглядываться на гриффиндорку. Энни поспешила уйти как можно скорее, чтобы не видеть их насмешливые ухмылки. Она так злилась на себя за то, что не подготовилась к разговору и в итоге не смогла и двух слов связать внятно. — Энни, — окликнула ее Кэти, — ты куда убежала? Все в порядке? — Нормально, — отмахнулась она. — Эй, девчонки! — крикнул подбежавший Фред. — Придете за нас болеть завтра? — Конечно! — в один голос откликнулись Дайана и Кэти. Энни же их воодушевления не разделяла. На этой неделе должен был состояться уже четвертый матч сезона: Гриффиндор играл против Пуффендуй, а это означало, что кто-то из друзей обязательно проиграет. Энни решила, что на этот раз не пойдет на матч — не будет болеть ни за львов, ни за барсуков. — Мы точно выиграем завтра, — сказал Джордж. — Нам повезло, что Когтевран обыграли Слизерин, — сказал Ли. — У нас еще есть шансы на кубок. — Не сглазь, — строго нахмурилась Дайана. — У Пуффендуя еще ни одного поражения в этом сезоне, они сильны. — Так говорят, — кивнул Джордж, задрав веснушчатый нос, — только потому, что они еще не играли с нами. Энни, ты куда? Энни, не выдержав разговоров, которые вдруг навалились на нее тяжелым грузом, закончила перекус и встала из-за стола: — Прогуляюсь до Хагрида, он должен был уже вернуться к вечернему обходу. — О, мы с тобой, — оживился Фред. — Ли, идешь? Девочка лишь устало вздохнула, но возражать не стала, хотя ей отчаянно хотелось побыть наедине со своими мыслями. Мальчики, радостно подпрыгивая, шли впереди, оживленно обсуждая грядущий матч, а Энни плелась позади, не торопясь. Под ногами хрустел подсохший гравий, в воздухе чувствовалась весна — сырая, еще холодная, но уже живая. От земли тянуло свежестью, где-то в кронах деревьев перекликались птицы, а редкие лучи солнца пробивались сквозь облака и ложились на дорожку бледными пятнами. Настроения не было по двум причинам: из-за квиддича, вынуждавшего ее друзей соревноваться друг с другом и из-за то и дело всплывавших перед глазами надменных лиц Когтевранок которые даже имени ее не смогли запомнить, хотя они учились вместе уже полгода. Энни ускорила шаг и поравнялась с Ли, затем намеренно сбавила темп, позволяя близнецам уйти вперед. Их смех и громкие голоса постепенно отдалялись, растворяясь в шуме шагов и ветра. — Ли, — тихо шепнула Энни, замедляя шаг, — можно спросить тебя? — Конечно, — широко улыбнулся мальчик. — Вот ты… — Энни покраснела и на мгновение замялась. — Когда увидел меня впервые… что ты тогда подумал? — Хм… — Ли задумался, а потом рассмеялся, заметив, как впереди Фред и Джордж снова пытаются сделать колесо. — Ты только посмотри на них. Так… сейчас вспомню. А почему такие вопросы? — Ли, просто ответь, — умоляюще взглянула на друга Энни. —Не думай ничего такого. Просто… Вот представь, как бы ты отреагировал, если бы к тебе подошла девочка и вдруг заговорила с тобой. Но раньше вы не разговаривали. Ты бы что сделал? — Ты странная сегодня, — неловко улыбнулся Ли. — И не только сегодня, — вздохнула она. — Как мне надоела моя стеснительность. — Так я и подумал, — сказал он. — Что? — удивилась Энни. — Когда увидел тебя, — пояснил Ли, — подумал, что ты очень стеснительная. Хотя Фред и Джордж говорили, что ты классная. Но все же ты очень стеснительная. — У них все классные, — безрадостно улыбнулась Энни. — Это так, — кивнул мальчик. — Ну так что бы ты сделал? Что бы подумал? Разве не мальчики должны делать первый шаг? Если девочка подойдет первой — это ведь будет выглядеть странно? Они же не думают о чувствах, точно начнут смеяться… — Энни, — недоуменно перебил ее Ли, — ты что… влюбилась? — Чш-ш-ш, — зашипела девочка, оглядываясь на Фреда и Джорджа. — Вот видишь, об этом я и говорю, — недовольно закатила она глаза. — Почему я? Почему ты спрашиваешь об этом у меня? — сумев изобразить на своем лице почти весь спектр человеческих эмоций, сказал мальчик. —Я думала, мы друзья. Ну конечно… Я все испорчу, я всегда все порчу. Мое решение, может привести к непредсказуемым последствиям, а я как никогда полна решимости, Ли. Но что, если я потерплю неудачу, все об этом узнают и будут надо мной смеяться? Весь Хогвартс, я не переживу этого. Я боюсь, что я потеряю друга… Энни сказала это и наконец-то поняла настоящую причину своих терзаний. Все встало на свои места и мысли упорядочились в одном ровном потоке. Если она признается Алексу в своих чувствах, и он отвергнет их, тогда Седрику придется прекратить любое общение с другом, лучшим другом. Но что, если нет? Что если Седрик тоже высмеет ее и предпочтет дружить с Алексом, с которым у них гораздо большего, чем с Энни? Так или иначе в своих мыслях Энни даже не рассматривала варианты, где все счастливы, и почему-то не допускала мысли, что Алекс может ответить ей взаимностью. — О, Мерлиновы пятки, — тихо простонал Ли, желая провалиться сквозь землю. Фред и Джордж так раззадорились, что никак не могли заметить его отчаянных жестов о помощи, благо что до домика Хагрида оставалось совсем чуть-чуть. — Моя мама говорит, что нужно всегда верить в себя, иначе ничего не достичь. Просто тебе нужно больше верить в себя, Энни, и все получится. Думаю, Джордж не станет над тобой смеяться. — Ты думаешь, стоит рискнуть? Стой… что? — девочка уставилась на друга, вылупив серые глаза. Ли напрягся. — Джордж? — А разве мы не о нем говорим? — не меньше нее удивился Ли. — Я думал… Ладно, забудь. — Джордж, — нервно засмеялась Энни и Джордж, услышав свое имя, обернулся, счастливо улыбаясь. — Осторожнее, не сломай ему шею, — сказала она и мальчик как ни в чем не бывало продолжил пытаться окунуть своего брата головой в почерневший, но еще не растаявший сугроб. — Джордж… Безумие, Ли. С чего ты решил, что мне нравится Джордж? Джордж мой друг, не представляешь как трудно осознавать, что Гриффиндор соперничает с Пуффендуем, словно они враги… Дряньство. Энни резко остановилась, закрыв свой болтливый рот руками и вылупилась на друга, поняв, что на эмоциях сказала лишнего. — Барсук? — разочаровано воскликнул Ли. — Ты сошла с ума, Энни. Забыла, что на выходных мы играем против них? Энни лишь закатила глаза. Так гиперболизировать значение глупой игры, было для нее непонятным. — Зачем ты вообще решила со мной это обсуждать? — раздраженно сказал Ли, разбив ногой липкий кусок грязи. — Я не подружка тебе. — Я и не думала, — сжав губы, сказала Энни, — что ты моя подружка. Я думала, что ты мой друг. Видимо, я ошиблась. Энни, ускорив шаг, почти бегом направилась к хижине лесничего, изо всех сил стараясь не позволить себе расплакаться. Надежды на то, что Ли осознает свою неправоту, не было — как и уверенности в том, что он не станет пересказывать их разговор другим. Эта мысль неприятно давила, не давая сосредоточиться ни на чем другом. Все то время, что ребята провели у Хагрида, Энни сидела в углу близ камина наглаживая бархатистые уши Клыка. Тот довольно сопел, прижимаясь к ней теплым боком. Джордж и Фред как обычно во всех подробностях что-то рассказывали Хагриду, Ли поддакивал, а великан терпеливо выслушивал детей, часто и притворно хватаясь за живот от неискреннего смеха. Все казалось Энни пустым, бесполезным и не имеющим никакого смысла. Засиделись они недолго. Джорджу и Фреду нужно было лечь пораньше, чтобы к игре быть полными сил и энергии, и Энни, не сумев — да и не захотев — найти повод задержаться у Хагрида, вынуждена была возвращаться в замок вместе с ребятами. Все дорогу она сторонилась друзей и Ли, а войдя в замок и вовсе пошла другой дорогой до гостиной Гриффиндора. На следующий день весь Хогвартс стоял на ушах, предвкушая одно из главных развлечений в округе. В то утро Энни еле проснулась: пол ночи она проворочалась в постели, пытаясь расположиться на подушке так, чтобы самодельные бигуди-бантики не рвали ей волосы, и одновременно борясь с навязчивыми мыслями о том, что теперь вся школа и даже Хогсмид будут знать о ее любви к Алексу Майерсу. Именно о любви, а не о симпатии или хотя бы мимолетной влюбленности. За то время, что Энни наблюдала за ним в школьных коридорах, она успела убедиться в своих чувствах окончательно. Алекс был идеален в любой день недели и при любой погоде. Его улыбка наполняла душу теплом, а один случайный взгляд оставался в памяти надолго, всплывая в голове на уроках, в редкие свободные минуты и перед сном. Однако у пуффендуйца был один существенный недостаток — его близкое общение с безупречной Райли Басс. Каждый раз, когда Энни видела, как Алекс крутится рядом с девушкой, в груди вспыхивала жгучая боль. Ревность накрывала с такой силой, что спасали лишь фантазии о мелких несчастьях, которые могли бы приключиться с Райли в любую минуту, но почему-то никогда не случались. Или же простая, упрямая мысль о том, что уже через год это препятствие исчезнет навсегда — Райли выпустится из школы. Энни потребовалось полчаса, чтобы расплести свои волосы. Она предвкушала красивую прическу, с которой пойдет на матч, после которого сделает, вероятно, самый смелый поступок в своей жизни — поговорит с Алексом и признается ему в своих чувствах. Но уже на первом локоне девочка поняла, что мечты о роскошных кудрях рушатся. Завитки получились неровными, концы не просохли и не держались, в отличие от макушки. Увидев свое отражение в зеркале, Энни не выдержала — слезы сами покатились по щекам. Она вспомнила Дорис и, закрыв лицо руками, обессиленно опустилась на туалетный столик. — Энни, — недоуменно наблюдая за соседкой все утро, нерешительно спросила Дайана, — у тебя все в порядке? — Да! — резко огрызнулась девочка. — Разве по мне не видно, что все просто идеально? Энни посмотрела на себя в зеркало. К испорченной прическе прибавились опухшее лицо и покрасневшие, злые глаза. Она вздрогнула, испугавшись собственного отражения. — Прости… прости меня, Дайана, — умоляюще простонала она. — Что со мной не так? Я всего лишь хотела завить волосы, а теперь посмотрите на это! Они похожи на мочалку, — Энни схватила расческу и начала резко, беспощадно прочесывать светлые пряди. — Отвратительные. Надоели. Я бы отдала все за твои волосы, Дайана. А у меня ни волос, ни таланта, ни ума. Я обычная. Посредственность. И к тому же воняю жабой! — Мерлин… — ошарашенно протянула Кэти. — Успокойте ее, — высунув голову из-под балдахина, буркнула Амелия. — Энни, прекрати, — строго сказала Дайана, пытаясь выхватить расческу из ее рук. — Это не поможет. — Вон у Амелии такие же волосы — и ничего, живет же человек. Человек ведь? — Заткнись, Бэлл! — Что ты сказала? — Хватит! Дайана крикнула так громко и пронзительно, что никто теперь не осмелился проронить ни звука: Энни перестала оплакивать свою прическу, Амелия снова спряталась за балдахином, Кэти недовольно закатила глаза. — Ждите, сейчас вернусь, — девочка захлопнула дверь комнаты. Энни неловко посмотрела на Кэти. — Сегодня все будто с цепи сорвались, — пробормотала та. — День святого Валентина уже прошел, а драм все больше… — вдруг ее глаза загорелись пониманием. — А-а-а. — Я просто хочу быть красивой, — отмахнулась Энни. — Для себя. Нельзя, что ли? — покрасневшее от слез лицо удачно скрывало смущенный румянец. — И кто же он? — оживилась Кэти. — Капитан? Или охотник? А может, вратарь? Оливер, между прочим, вполне симпатичный. — Прекрати, Кэти, — серьезно сказала Энни. — Я все равно узнаю, кто он. — А тебе заняться больше нечем? — донесся приглушенный голос Амелии. — Молчи, змея! — крикнула Кэти. В последние недели противостояние между ними достигло таких масштабов, что Дайана все чаще всерьез задумывалась о том, чтобы довести дело до профессора МакГонагалл. Пока же она пыталась справляться своими силами. — Узнала у старшекурсниц заклинание, повернись к зеркалу, — сказала Дайана, возвращаясь в комнату с клочком бумаги в одной руке и волшебной палочкой в другой. — А что ты хочешь сделать? — настороженно спросила Энн. — Кудри, конечно, — устало вздохнула она. — Может, после этого ты наконец перестанешь экспериментировать со своей внешностью? — Какие еще эксперименты? — нервный смешок слетел с губ Энни, и она невольно покосилась на свои брови, которые она недавно пыталась выщипать и которые уже почти отросли. — Ты не понимаешь, — театрально вздохнула Кэти. — Здесь дела сердечные. Мы бессильны. — Ты с ума сошла? — возмутилась Дайана. — Влюбиться в старшеклассника на первом курсе? Ты школу закончить хочешь или как? — Что? — удивилась Энни, а Кэти расхохоталась, уткнувшись в подушку. — Да откуда у тебя такие мысли? — Оттуда, — серьезно ответила Дайана, наматывая прядь Энни на палочку. Локон за локоном послушно превращались в ровные, аккуратные спиральки. — Сейчас нам нужно думать об учебе, а не о мальчиках. — Как скучно, — сказала Кэти. — Когда ты влюбишься, Дайана, — ответила Энни, — ты просто не сможешь думать ни о чем другом… — И ко же он? — Вариантов много, — задумчиво сказала темноволосая гриффиндорка. — Если вспомнить Энни постоянно в компании мальчиков, то Уизли, то Барсуки. Посмотри, как она покраснела! — засмеялась девочка. — Да ну вас, — обиженно буркнула Энни, но тут же улыбнулась, разглядывая себя в зеркале. Она покрутила головой — короткие светлые кудряшки весело подпрыгнули. — Они идеальны. — Пожалуйста, — сказала Дайана, застегивая мантию у горла. — Теперь мы можем пойти завтракать? Я очень на это надеюсь. Поспешно спустившись в столовую, подруги едва успели схватить свои тарелки с завтраком, чтобы они не исчезли, поскольку завтрак уже закончился. — Если мы опоздаем на игру и мест не останется, я тебе такое устрою, Энни, — сказала Кэти. — А? Да-да, — рассеянно отозвалась Энни. Она почти не слышала ворчания соседки. Взгляд ее уже зацепился за стол Пуффендуя: команда поднималась, собираясь уходить. Сердце неприятно сжалось. Не раздумывая, Энни встала из-за стола и направилась им навстречу — прямо, открыто, так, чтобы ее точно заметили. Уверенности в ней было больше, чем она чувствовала на самом деле. — Привет, Энни, — сказал Седрик, пройдя мимо. Он был целиком поглощен разговором с Алексом, и само то, что он вообще заметил подругу, казалось неожиданным. Но этого внимания было слишком мало. Энни догнала Седрика и пошла рядом, стараясь уловить, о чем так увлеченно говорил Алекс. — Эм… Энни, — неловко начал Седрик, вздрогнув от внезапного смеха справа, — ты… чего? — Я? — Энни непонимающе улыбнулась. — Я… ах да. Просто хотела пожелать вам удачи. — Спасибо. — Вы долго тренировались? — поспешно продолжила она. — Наверное, тяжелые тренировки? — Диггори! — раздался впереди звонкий голос капитана. — Еще ни одного снитча не поймал, а фанатки уже прохода не дают! Команда расхохоталась. Засмеялась и Энни — машинально, пряча неловкость и стыд. Алекс смеялся вместе со всеми, даже не замечая грустного взгляда больших серых глаз, цвета потухшего неба, устремленного на него. Когда команда Пуффендуя свернула за угол и вышла на дорогу, ведущую к стадиону, в голове Энни вдруг вспыхнул остроумный ответ — тот самый, который стоило бросить Райли в тот момент. Позже она придумает еще десятки таких фраз, способных легко спустить ее с небес на землю. Но это будет потом. Сейчас же время было упущено, а Энни казалось, что в глазах Алекса она выглядела жалко и глупо. Потерпев неудачу, она уныло побрела обратно в столовую. — Энн, — окликнул девочку Перси, сидевший за столом Гриффиндора, и протянул ей очередное письмо от Эдгара. — Спасибо. — Чарли уже ушел? — спросила подскочившая Кэти, Энни отрешенно махнула рукой в сторону Чарли, собиравшего свою команду по всей столовой. — Он собирается уходить, — запереживала темноволосая девочка. — Помоги мне, останови его. — Что? — Энни очнулась лишь тогда, когда ее уже тащили следом. — У меня есть идеи по игре, — быстро говорила Кэти. — Я была на всех матчах, я видела слабые места Пуффендуя! — Стой, — резко сказала Энни, но тут же сбавила голос, заметив, что привлекает внимание окружающих. — Это нечестно. — Фред! — раздался над ними громкий голос Чарли. — Время! Брось эту булку. — Я голоден, — отозвался Фред, подбегая к капитану. — Когда я голоден, я не могу думать. — То есть ты всегда недоедаешь? — язвительно бросила Энни. Кэти уже увлеченно излагала Чарли свой план. Фред ничего не ответил, лишь смерил Энни холодным взглядом. — Как настроение? — спросила она Джорджа. — Что надо? — Ого, — удивилась Энни. — Похоже, будет интересный матч. — Уже раздала удачу барсукам? — зло усмехнулся Джордж. — Там вообще-то мой друг, — напомнила Энни. — Друг, — фыркнул Фред и отвернулся, уходя вслед за командой. — Сегодня все какие-то нервные, — разочарованно вздохнула Энни. — Зато Чарли сегодня в отличном настроении, — счастливо улыбнулась Кэти. — Он меня выслушал! Когда Кэти, радостно подпрыгивая, направилась к выходу из столовой, Энни подхватила по дороге Дайану, и они втроем вышли наружу. Холодный воздух обдал лица, над стадионом уже сгущался шум толпы, а небо, затянутое низкими облаками, будто тоже готовилось к игре. Дорога к стадиону гудела. Потоки учеников стекались со всех сторон, сливаясь в один шумный ком. Повсюду мелькали красно-золотые и желто-черные шарфы, кто-то размахивал флагами, кто-то уже кричал речевки, перебивая друг друга. Кто-то бежал, боясь не занять хорошее место, кто-то спорил на ходу, кто победит, кто-то уже открывал бутылки со сливочным пивом, передавая их по кругу. Когда ребята поднялись по ступеням и вышли к трибунам, Энни на мгновение остановилась. Стадион был залит движением и шумом. Трибуны кипели: студенты вставали, махали руками, кричали, свистели, хлопали. Тут и там вспыхивала магия — заколдованные эмблемы факультетов оживали, лев взмывал над рядами, оскалившись и рыча, а барсук отвечал ему упрямым напором. Ветер гулял над полем, трепал мантии, подхватывал крики и уносил их вверх, к серому небу. В центре поля игроки уже кружили на метлах, разминаясь, и каждый их резкий поворот вызывал новый всплеск шума. Игра бы напряженной. Седрику несколько раз почти удавалось словить снитч, несмотря на бладжеры, которые то и дело пролетали мимо его лица. Черные мячи неслись на него с пугающей скоростью, заставляя зрителей вздрагивать. Но мальчик мастерски выныривал из-под металлических мячей и резко менял направление, избегая столкновений. Один из таких бладжеров, запущенный то-ли Джорджем, то ли Фредом, имел все шансы свалить его с метлы на землю. Однако мальчику повезло — мяч едва коснулся его плеча. — Какая напряженная игра! — вопил комментатор, когда Оливер Вуд сумел отбить уже десятый мяч подряд, а бладжер запущенный близнецами в Седрика чуть не снес Чарли. — Да что они делают! — рассержено воскликнула Кэти, ругая загонщиков. — Оливер там совсем без защиты! Ах… По трибунам пронесся испуганный вздох. Энни не могла понять отчего одни болельщики переваливаются туловищем через ограждения, а другие жалобно вздыхают, хватаясь руками за грудь или прикрывая рот. Сумев протиснуться поближе к краю башни, она увидела, как мадам Трюк спешит к темному комку, лежащему на молодой весенней траве. Энни не сразу поняла, что этим маленьким пятном на зеленом полотне был Седрик, которого все-таки настиг бладжер. — Нет… — выдохнула Энни и бросилась вниз, не думая ни о чем. Пока она сбегала с трибун, Седрика уже окружили взрослые. Чары мадам Помфри подняли его в воздух — безвольное тело медленно поплыло прочь от поля, к Больничному крылу. — Кроу, — строго остановила ее мадам Трюк, — на поле могут находиться только игроки. — Но Седрик… — успела сказать Энни, прежде чем ее мягко, но настойчиво вытолкали обратно, к раздевалкам. Игра закончилась почти сразу после падения Седрика. Спустя несколько секунд Чарли поймал снитч, и матч был завершен. Пуффендуйские трибуны понуро начали пустеть. Игроки спустились с метел и расходились — кто молча, кто с натянутыми поздравлениями. — Как вы могли? — не успели Фред и Джордж выйти с поля как Энни гневно накинулась на них, требуя объяснений. — Это спорт, — невозмутимо пожал плечами Джордж. — И он жесток. — Вы могли убить его! — Могли, — спокойно согласился он. — Невероятное равнодушие! Что с вами не так? — Я задаю себе этот вопрос всю их жизнь, — весело усмехнулся Чарли, проходя мимо. Капитан сиял от победы, приблизившей его еще на шаг к заветному кубку школы. — Что ты так разоралась-то? — раздраженно спросил Джордж. — Если так переживаешь за своего любимого — иди к нему. Нам нужно отдохнуть. Энни осталась одна в тусклом коридоре. Несколько минут она стояла неподвижно, пытаясь унять дрожь и собрать мысли воедино. Сердце все еще колотилось, злость медленно сменялась опустошением. Она вдруг вспомнила, что собиралась поговорить с Алексом — и тут же поняла, что момент безвозвратно упущен. Да и говорить теперь было не о чем. Не задумываясь, Энни развернулась и направилась к замку. Погруженная в свои мысли, она не заметила, как миновала коридоры и лестницы, пока вдруг не оказалась у дверей Больничного крыла. Энни буквально навалилась на друга. Найти Седрика оказалось несложно: в тот день он был единственным пациентом под присмотром мадам Помфри. Остальные койки пустовали, аккуратно застеленные белоснежными простынями. — Сильно больно? — отдышавшись спросила девочка. — Я даже не понял, как это произошло, — сказал мальчик, указав на свой заклеенный нос. — Толчок, а дальше темнота. Энни сочувственно покачала головой, глубоко дыша. Седрик выглядел изрядно помятым. Седрик выглядел изрядно помятым. Помимо сломанного носа, который мадам Помфри быстро и умело вправила еще на поле, его левый глаз опух, посинел и был почему-то покрыт скользкой мазью. — Сказали, что синяк сойдет минут за тридцать, — пояснил он. — Эта мазь творит чудеса. — Эх-эй! Тихое, почти стерильное спокойствие Больничного крыла нарушили ворвавшиеся туда пуффендуйцами. Пришли все ребята из команды, а также несколько других студентов факультета. — Вы только посмотрите на этого крепыша! — услышав голос Алекса, Энни невольно выпрямилась на стуле. — Да, Седрик, тренировки не прошли зря, — грустно улыбнулась Райли, — хотя бы не рассыпался от удара. — Настоящая скала, — не унимался Алекс. — Как себя чувствуешь? — Отлично, готов вернуться и надрать задницы львам, — сказал Седрик и все засмеялись. Все, кроме Энни. Она внимательно смотрела на Седрика и не могла отделаться от неприятного чувства: всего мгновение назад он выглядел уставшим, растерянным, почти сломленным, а теперь уже позировал, смеялся и шутил, словно ничего не случилось, пряча боль и обиду за привычной бравадой. — Отыграемся еще? — спросил кто-то из ребят. — Про кубок уже можно забыть, — сказала Райли, в голосе которой уже не было слышно звенящих нот ее очарования. Всех накрыла такая тоска, что вдруг и Энни посочувствовала не только ребятам, проигравшим игру, но и Райли. Убедившись, что с Седриком все относительно в порядке, пуффендуйцы начали расходиться — один за другим. Вскоре в Больничном крыле остались только Алекс, Седрик и Энни. Без лишних взглядов и напряжения Энни заметно оживилась, искренне смеясь над историями с матча, которые рассказывал Алекс. Но и ему нужен был отдых. Пообещав навестить Седрика на следующий день, он направился к выходу. — Ну, — сказал он на прощание, хитро сверкнув глазами, — оставляю вас с подружкой наедине. У Энни неприятно кольнуло в сердце, когда Алекс, сказав это, засмеялся и посмотрел на нее. Как только мальчик ушел Энни сказала: — Ты должен сказать ему, что я не твоя подружка. — Разве нет? — удивился Седрик. — Ай! Я и так страдаю. — Он имел в виду совсем другое. Ты же понял. — Энни, это же глупые шутки, — недоумевал мальчик. — Он так просто подкалывает меня. — Пусть перестанет, — серьезно сказала она. — Скажи ему, что я не твоя подружка. И вообще, просто скажи, что у меня нет парня. — Ладно, — просто согласился Седрик. — Вот и хорошо, — вздернув тонкий нос, Энни нежно сжала руку друга и покинула Больничное крыло. В гостиной Гриффиндора тем временем уже вовсю веселились. Победный матч был отыгран, и ликование захлестывало комнату. Яркое пламя разожженного камина и огоньки свечей отбрасывали теплое, колышущееся свечение на золотистые каменные стены, украшенные львиными гербами. На столах выстроились фруктовые коктейли, а магический фонтан сливочного пива непрерывно выплескивал пену, переливаясь в бокалы. Вокруг угощений шумно обсуждали самые яркие моменты игры, перебивая друг друга, смеясь и размахивая руками. В углу комнаты крутился доисторический, но ловко усовершенствованный рукастыми старшекурсниками граммофон. Музыка накатывала волнами, смешиваясь с громким смехом и радостными тостами, и в этой какофонии время будто теряло привычную спешку, растягиваясь, становясь густым и теплым. Однако Энни не могла — и не хотела — находиться здесь вместе со всеми, делая вид, что ничего не произошло. Беззаботно веселиться, закрывая глаза на цену, которой Гриффиндор одержал победу, казалось ей невозможным. Она искренне считала этот выигрыш грязным — а значит, недостойным подобного торжества. Лицо Энни непроизвольно исказила недовольная гримаса, когда она увидела, как группа ребят, затаив дыхание, слушает рассказы близнецов о их «подвигах». Позерство казалось невыносимым. — Я презираю вас, — серьезно сказала Энни. Слова вырвались неожиданно, и на мгновение она сама испугалась их, тут же пожалев о сказанном. К счастью, увлеченные рассказами и оглушенные музыкой ребята ее не услышали. — Мы празднуем, — сказал Джордж, наклонившись к девочке. — Если ты пришла испортить всем веселье, то уходи лучше. — Считаешь? — Энни подняла на него тяжелый, пронзительный взгляд, ясно давая понять, что никуда не уйдет. — Ваша победа — пыль. Ничто. Пока одни ликуют, другие зализывают раны. Это нечестно. — Это спорт, — закатил глаза Джордж. — Смирись и иди спать. — Не пойду я никуда, — одернув его руку, воскликнула Энни. — Я выскажу тебе, Джордж, все что о тебе думаю. — Ладно, давай, — мальчик остановился, выпрямился так, что Энни едва доставала ему до подбородка и внимательно уставился на нее, не скрывая своего презрения. — Это же был твой мяч? — Возможно. — Ты сломал Седрику нос. — Это спорт, — вновь повторил он. — Все сказала? Пока. — Стой! — Энни перекричала музыку и снова остановила его. — Я сказала не все. Ты поступил недостойно. Отвратительно. Это могло закончиться куда хуже, и нам всем просто повезло, что все обошлось. И ради чего? Ради каких-то цифр на табло и жестяной банки на ножке? Нужно быть настоящим садистом, чтобы играть в это… — Серьезно? — Джордж с трудом сдерживался. Зубы его были сжаты, голос был жестким. — А ты не подумала, что твой милый Седрик получил по своей смазливой физиономии именно потому, что тоже играет в квиддич? Он тоже, по-твоему, садист, бездарно просаживающий свое время? Если ты такая хрупкая неженка, что тебе невыносимо смотреть не то что на сломанные носы, а даже на мозоли, то я даже не знаю, чем тебе помочь. Просто не приходи больше на игры. Энни стояла, ошарашенная его словами. Ответ не находился сразу — она сгорала то ли от стыда, то ли от злости. Под пристальным взглядом Джорджа она сжалась, но все же выдавила: — Отлично. Ноги моей больше не будет на квиддиче, пока ты, Джордж Уизли, играешь в команде. — Как же мы это переживем? — насмешливо протянул он. — Никто теперь не раздаст нам амулеты от бладжеров. Что-то твоему дружку они не помогли! Но Энни уже не услышала его слов. Резко развернувшись, она пробралась сквозь толпу и, вбежав в спальню первокурсниц, скрылась за бордовым балдахином своей кровати.