Карамель

— Гарри Поттер приехал в Хогвартс, он будет учится вместе с нами! — восхищенно улыбалась Кэти, глядя в окно купе на окутанные ночной вуалью леса и поля. До Хогсмида оставалось всего пятнадцать минут. Все студенты уже переоделись в школьную форму и были готовы начать новый учебный год. Новость о том, что в поезде ехал знаменитый Гарри Поттер, успела облететь все вагоны и купе: её обсуждали с разной степенью восторга и любопытства. Но все без исключения знали, что это был за мальчик и что он сделал для волшебного мира. — О нет, — испуганно воскликнула Энни, когда «Хогвартс-экспресс» начал замедляться, — я потеряла жабу! — Да ладно тебе, — отмахнулась Дайана. — Это просто жаба. — Она даже не твоя, — согласилась с подругой Кэти. — Нужно поторопиться. Мне ужас как не терпится вернуться в замок. — Вот бы там ещё не было Амелии, — мечтательно вздохнула Кэти, и подружки рассмеялись. — Вы идите, а я поищу жабу… — Мерлин, — закатила глаза Кэти. — Ты такая странная. Пойдём, Дайана. — Что значит «странная»? — недоумённо нахмурилась Энни, когда однокурсницы уже вышли, закрыв за собой дверь купе. Ее отчего то так задели слова Кэти. Что странного в том, что она переживала за чью-то жабу? В конце концов, это беззащитное живое существо — его могли раздавить, затоптать в толпе, и потому найти его было необходимо. Она обыскала купе вдоль и поперёк, но безрезультатно. Отчаявшись, Энни закинула рюкзак на плечо, сошла с поезда и бездумно направилась вслед за потоком студентов. Первокурсники отделились от основной массы и, ведомые Хагридом, двинулись в сторону Чёрного озера. Старшие курсы, миновав Хогсмид, вышли на дорогу, ведущую к замку, где их уже ждали чёрные повозки на высоких тонких колёсах. Казалось, они двигались сами по себе, управляемые магией, — и всё же некоторые студенты вели себя так, словно видели то, что было недоступно остальным. Энни закинула чемодан в свободную повозку и уселась в ней поудобнее, забившись в угол. Было сумеречно и холодно. Она плотнее укуталась в свою мантию, стараясь закрыть все щели, чтобы тепло ее тела не испарилось в сыром воздухе. Вдруг повозка затряслась, а позади послышались бодрые мальчишечьи голоса. Паническая дрожь прокатилась по спине, стоило ей разглядеть лица пуффендуйцев. — Клянусь своей метлой, если этот кретин Малкольм и способен на что-то, то только есть слизней… Черт возьми, — неожиданно воскликнул Киллиан, когда залез в повозку и плюхнулся прямо на Энни. Девочка едва слышно пискнула. Третьекурсник дёрнулся и тут же отскочил на соседнее место. — Боров, — Алекс подтянулся на руках и, перекинувшись через борт повозки, шутливо оттянул другу щеку, намекая на то, как Киллиан вырос за лето не только в длину, но и в ширину. Алекс ловко запрыгнул внутрь и изящно — именно так это тогда показалось Энни — устроился рядом с ней. Она поспешно выпрямилась, выпуталась из мантии и пригладила наэлектризовавшиеся волосы. — Я думал, повозка пустая, — сказал Киллиан. — А в ней мышь, — хмыкнул Алекс. — А, это же Энни. Тогда непонятно, чего ты так испугался, Кил. Вот если бы мышь… Эй, Седрик, тут твоя подружка! Седрик шёл позади шумных, раззадоренных друзей. Он ничуть не удивился, заметив подругу, и, казалось, был целиком погружён в собственные мысли, отрешённый от происходящего вокруг. Энни же не обращала внимания ни на кого, кроме Алекса. Она не могла упустить такой шанс, ей очень хотелось произвести на него впечатление — образ, который он мог сохранить о ней по прошлым встречам, казался ей слишком блеклым и невыразительным. Алексу явно нравились яркие, уверенные в себе, общительные девушки, и Энни остро ощущала, что до сих пор так и не сумела показаться ему именно такой. Но за лето все изменились, заметно повзрослели, словно сделав шаг вперёд каждый по-своему. Новый учебный год ощущался чистым листом — редкой возможностью начать заново и переписать то, что раньше не сложилось. — Как вы провели лето? — переборов свою застенчивость, спросила Энн. — Не самое плохое лето, — сказал Эммет, и ребята засмеялись, загадочно переглядываясь друг с другом. Наступило молчание. Повозка тронулась, глухо поскрипывая и изредка подпрыгивая на кочках. Лес вокруг сгущался, темнел, холод подбирался всё ближе. — Алекс, — внезапно повернулась к мальчику Энни. — Ты же ведь взял у Седрика щенка? Так здорово! Я уже научила Омлета сидеть по команде. Так здорово! Омлет — это мой щенок… А ты как назвал своего? — оттарабанила на одном дыхании девочка. — Ты назвала щенка Омлетом? — презрительно спросил Киллиан. — Тебе что, пять лет? — подхватил Алекс, посмеявшись. Энни вспыхнула от стыда. — Зевс, конечно, тот еще кобель, — усмехнулся Седрик, взъерошив густые лохматые волосы. Все ребята засмеялись. — Весь в хозяина, — прыснул Алекс, за что получил в бок от друга. Ребята начали шутливо бороться, раскачивая повозку. Энни недоуменно таращилась на них, наблюдая за другом, которого знала всю жизнь и не узнавала. Седрик, которому, как казалось Энни, всегда было чуждым и почти недостойным любое позерство ради всеобщего одобрения, теперь в компании друзей вел себя иначе — шумно, показательно, нагло. В общем, был как все мальчишки. Повозка затормозила у подножия старого замка. Вечер стремительно сгущался, и сумерки ложились на землю плотным, почти осязаемым слоем. Хогвартс возвышался над ребятами тёмной громадой: каменные башни терялись в сумерках, окна мерцали редкими огнями, а воздух был пропитан сыростью камня и чем-то древним, неподвижным, но настороженным, будто замок внимательно следил за каждым, кто ступал к его стенам. — Как дышится-то! — выскочив из повозки, Киллиан жадно втянул воздух, словно не мог насытиться сладковатой вечерней дымкой. Выдыхая, он выпустил облачко пара. — Последние минуты свободы, — пошутил Эммет. — Помочь? — Энни уже взялась за ручки чемодана, когда у самого уха раздался голос, пробравший её до мурашек. — А… — она так растерялась, что, споткнувшись о камень, едва не упала прямо в объятия Алекса. — Нет. Я и сама могу. — Ну давай, — язвительно улыбнулся Алекс, наблюдая за её усилиями. — Маленьким надо помогать, — сказал он и одной рукой легко опустил чемодан на землю. — Мы вообще-то ровесники. — Правда? Хм, — неопределенно повел он плечом. — Ну так даже лучше. — Да-да, — активно закивала девочка. — С младшими, знаешь, всегда одно и то же. Ни поговорить толком… Мало кто из них что-нибудь смыслит в музыке, — добавила она, — а уж о квиддиче с ними просто невозможно поговорить. Что бы они понимали, верно? — Ага, — довольно кивнул Алекс. — Я играю на гитаре, а ты? — Метла — мой инструмент, — улыбнулся мальчик, и Энни приторно засмеялась, хотя ей и не было смешно. — Хм… Они уже дошли до высоких массивных парадных дверей Хогвартса. Оставив вещи в коридоре, все студенты направились в Большой зал. — Кстати, мою собаку зовут Джесси, — сказал Алекс между делом, когда они шли в плотном потоке студентов, стараясь занять места получше. — Энни, тебе разве не нужно идти за стол Гриффиндора? — сказал Седрик, когда понял, что она увязалась за ними до самого стола. — Да ладно тебе, — засмеялся Киллиан. — Пусть твоя подружка с нами посидит. — Разрешаешь? —скривил рот мальчик. — Я лучше пойду, — неловко помявшись, сказала девочка. — Сегодня все должны сидеть по правилам. — Энни, вот отличное местечко! — громко крикнул Алекс и тут же заговорил со своими однокурсниками. Энни, не раздумывая, поспешила занять место, на которое указал Алекс и, извинившись, втиснулась между Алексом и второкурсником по имени …. Седрик также сел рядом с Алексом, но с другой стороны. Киллиан и Эммет сели напротив. — Если подумать, мы могли бы и прогулять эту церемонию, — сказал Эммет. — Кому какая разница куда этих первоклашек определят. Я голодный! А мы просто тратим время. — Тихо ты, — отвесив другу легкий подзатыльник, Киллиан приподнялся, чтобы увидеть парадные двери. — Я хочу увидеть Гарри Поттера. Двери уже закрыли, все тут, сейчас будут заводить новеньких. — Тебе бы комментатором быть, — улыбнулась Энни. — Точно, — усмехнулся Алекс, и Энни просияла. Спустя несколько минут в Большом зале стало заметно тише. Огромные двери с тяжёлым скрипом распахнулись, и все разговоры резко оборвались. Первокурсники, по традиции следуя за профессором МакГонагалл, чинной цепочкой прошли к дальнему концу зала. Там, перед длинным столом преподавателей, уже стояла знакомая табуретка, а на ней лежала старая, потрёпанная распределяющая шляпа. — Видишь его? — прошептал пуффендуец, красный как помидор, хрустя чипсами, которыми ещё дома набил карманы мантии, чтобы не голодать до праздничного ужина. — Тш-ш-ш, — шикнул на него Киллиан. Все студенты в тот вечер, словно любопытные сурикаты, вытянули шеи, пытаясь разглядеть одного-единственного мальчика. Гарри Поттер на первый взгляд выглядел совершенно неприметно: худой, немного сутулый, с растрёпанными чёрными волосами и круглыми очками, которые казались ему великоваты. Он казался растерянным и напряжённым, будто всё происходящее было для него слишком громким и слишком большим. Лишь тонкий шрам, едва заметный под чёлкой, подтверждал, что это действительно он. Шляпа запела. Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем, Что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. А может быть, Пуффендуй ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Когтевран. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой. — Ну и талантище, — яростно зааплодировал Киллиан. — А чем ей ещё заниматься целый год? Только стихи и сочинять, — усмехнулся Седрик. — Ну… — улыбнулась Энни, — с твоими стихами не сравнится. — Что? — прыснул Киллиан. — Седрик — поэт? — И что ты сочиняешь? — со смешком спросил Алекс. — О, Джульетта! — театрально приложив ладонь ко лбу, Киллиан другой рукой схватил Эммета за воротник. — Ужель любовь нежна? — Увы! Несмотря на всеобщее веселье Седрику не было смешно. Он бросил на Энни такой взгляд, от которого у девочки скрутило живот, а глаза защипало. — Перестаньте, — серьезно сказала она. — Дашь почитать? — не унимался раззадоренный Алекс. — Кто бы мог подумать, что за этой шевелюрой скрывается Шекспир, — перегнувшись через стол, Киллиан растрепал волосы Седрика. — Тихо, — махнул рукой Алекс и все прислушались к тому, что происходило на другом конце зала. — Поттер, Гарри! — громко провозгласила Распределяющая шляпа. Мальчик в очках вышел вперёд. По залу прокатился удивлённый шёпот. — Гарри Поттер? Тот самый? — Он будет учиться с нами… — Ты его видишь? Видишь? Гарри сидел на табурете, надев на себя волшебную шляпу, немного дольше остальных. В конце концов шляпа объявила: — Гриффиндор! Зал взорвался аплодисментами. Особенно неистовствовал Гриффиндор — гриффиндорцы хлопали, кричали и даже вставали с мест. — Хорошо, что он попал на Гриффиндор, — сказал Киллиан. — Хорошо, что не на Пуффендуй, — улыбнулся Алекс. Остальная часть распределения тянулась мучительно долго. Аплодисменты становились всё вялыми, разговоры — всё громче. Наконец очередь дошла до Рона. Шляпа едва коснулась его головы и тут же выкрикнула: — Гриффиндор! — Ура! — вскочила Энни, аплодируя изо всех сил. Гриффиндорцы поддержали её, приветствуя нового товарища. Когда последний первокурсник был распределён, профессор МакГонагалл убрала табурет и шляпу и заняла место за учительским столом. Альбус Дамблдор поднялся. Его лицо озаряла тёплая, почти детская улыбка — такая, словно ничто на свете не радовало его больше, чем этот шумный, нетерпеливый зал. — Добро пожаловать! — произнес он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо! Зал ответил взрывом смеха, аплодисментов и радостных возгласов. — Фух, — облегчённо выдохнул Киллиан. — Слава богу, Дамблдор в этот раз не затянул. Как только Дамблдор опустился на своё место, столы дрогнули, и в следующее мгновение на них с хлопком возникли блюда. Большой зал наполнился густыми, тёплыми, головокружительными запахами: жареного мяса, свежего хлеба, пряных соусов и сладкой выпечки. Мгновенно вспыхнули разговоры за столами. Смех, восклицания, звяканье столовых приборов слились в привычный, почти родной гул. Кто-то обсуждал распределение, кто-то — Гарри Поттера, кто-то уже спорил о предстоящих уроках и квиддиче. Киллиан ел с таким усердием, будто боялся, что еда может исчезнуть, Алекс лениво отламывал куски хлеба, продолжая вполголоса шутить, а Седрик молчал, сосредоточенно глядя в тарелку. Под высоким потолком, усыпанным звёздами, Хогвартс снова оживал после двух месяцев тишины. Свечи мягко колыхались в воздухе, отражаясь в бокалах и отполированных блюдах, дробясь на сотни тёплых огоньков.