Карамель

I don't know where I'm going

But I sure know where I've been

Hanging on the promises in songs of yesterday

And I've made up my mind

I ain't wasting no more time

Here I go again

Here I go again

Though I keep searching for an answer

I never seem to find what I'm looking for

Oh, Lord, I pray you give me strength to carry on

'Cause I know what it means

To walk along the lonely street of dreams

And here I go again on my own

Going down the only road I've ever known

Like a drifter, I was born to walk alone

And I've made up my mind

I ain't wasting no more time

Here I Go Again — Whitesnake

Прошло уже две учебные недели. Сентябрь вступил в свои права и показал Хогвартс во всей красе, раскрасив окрестности в яркие цвета Гриффиндора. Учёба шла удивительно бодро: расписание уже перестало пугать, задания казаться непосильными, а песочные часы в холле уверенно наполнялись рубиновыми камнями. Даже те, кому после ленивого лета было трудно привыкнуть к дисциплине, постепенно втягивались в привычный ритм замка. Ранним сентябрьским субботним утром Энни проснулась раньше обычного — вдохновлённая, собранная, с редким ощущением, что день обязательно сложится удачно. Соседки по комнате ещё спали, и она, стараясь не шуметь, быстро собралась и выскользнула из спальни, решив посвятить утро прогулке за пределами замка. Ранним субботним утром Энни проснулась раньше обычного — отдохнувшая, вдохновлённая и полная решимости. Соседки по спальне ещё спали, и она, стараясь не шуметь, быстро собралась и выскользнула из комнаты. Первым заданием по Травологии было собрать как можно больше ценных образцов растений, растущих на территории школы. Энни прекрасно помнила эти места ещё с первого курса: вдоль тропинок и у подножий стен росло много знакомого и, откровенно говоря, скучного. Лучшие образцы, конечно, росли в теплицах профессора Стебль, но вряд ли она оценила бы свои же образцы. Поэтому Энни решила попытать удачу у Хагрида — в его огородах и запасах, добытых во время обходов Запретного леса, наверняка можно было найти что-нибудь стоящее. Утро было свежим и влажным. Пожухлая трава поблёскивала росой, и ноги начали промокать. Энни, заткнув уши наушниками, прыгала с камня на камень, стараясь не увязнуть в сырой траве окончательно. Добравшись до хижины, Энни сильно постучала в дверь, но никто не открыл. Она не боялась потревожить Хагрида так рано, поскольку знала, что он начинал трудиться на огороде почти что засветло, после чего шел на завтрак в замок, а потом совершал обход по территории школы. Однако в то утро лесничий изменил своему распорядку: дом оказался пуст. Даже привычного томного скулежа Клыка за дверью не было слышно — верный признак того, что Хагрид ушёл вместе с псом в лес. Не желая терять время, Энни пошла дальше, туда, куда вели её ноги и музыка в плеере. Так, почти незаметно для себя, она вышла к квиддичному стадиону. Поле было пустым, но в этой пустоте чувствовалось напряжённое ожидание. Трибуны темнели массивными рядами, флаги лениво трепыхались на ветру, высокие столбы с кольцами возвышались над полем. Трава на стадионе была идеально подстрижена, чуть светлее, чем вокруг, и казалась плотной, упругой — такой, что по ней хотелось бежать. Уже совсем скоро здесь соберутся зрители: Гриффиндор будет играть против Слизерина. Отборочные нового капитана успели стать главной темой разговоров последних дней. Оливер Вуд работал с таким фанатичным упорством, что напряжение чувствовалось даже тем, кто не имел к квиддичу никакого отношения. Ему предстояло занять место Чарли, и это само по себе звучало как вызов. Он должен был доказать, что достоин повязки капитана, что команда не ослабла, что Гриффиндор не стал хуже. Быть слабее прежнего капитана он себе позволить не мог. Энни, пользуясь возможностью, побыть хозяйкой целого стадиона, медленно бродила по полю, запрокидывая голову к небу. Птицы, парящие в небе, казались ей игроками, игравшими в свою собственную игру. Они были так легки и свободны, могли позволить парить себе весь день, насколько хватит сил. Энни она вдруг представила какого это быть игроком. Со стороны стадион для квиддича казался не таким большим и масштабным, но внутри, в самом центре, будучи со всех сторон окруженным трибунами, заполненными ликующими от восторга зрителями, понимаешь, насколько красочные и завораживающие виды открываются игрокам в награду за их тяжкий труд. Энни достала старый гербарий, бросила рюкзак на землю и села прямо на него, чтобы не испачкать мантию. Было прохладно, но недостаточно для того, чтобы чувствовать себя некомфортно. Энни, решив, что вряд ли найдет что-то способное поразить преподавательницу, пересматривала старые образцы. С тех пор как Седрик подарил ей этот гербарий его страницы пополнились, но большая часть аккуратно высушенных цветов всё ещё принадлежала его руке — ровный, старательный почерк, безупречные подписи. От этого стало неожиданно грустно. Словно что-то незаметно ускользало — что-то, что всегда казалось незыблемым. Она перевернула страницу на чистый лист и начала рисовать. Карандаш скользил по бумаге, выводя бессвязные линии, которые постепенно сложились в очертания лица. Вокруг — цветы. В цветах — звёзды. Бессмысленность наброска раздражала её. Хотелось просто упасть на траву и смотреть в небо, ничего не придумывая. Энни не стала отказывать себе в такой приятной слабости. Все же она очень скучала по беззаботному времени в своей самой уютной на свете деревушке. Она блаженно прикрыла глаза: яркий сладкий запах осенней травы щекотал нос. Холодное солнце пробилось сквозь тучные серые облака, ослепив девочку. Энни лениво поморщилась, закрыв лицо гербарием. Повернув голову, она увидела нечто странное, подсветившееся в траве — красное пятно вспыхнуло в солнечном луче, словно маленький огонь. Девочка поднялась на ноги, она поспешила к камню, словно с заходом лучей он мог исчезнуть. Но этого не случилось, теперь ей было трудно упустить его из виду. Энни невольно вздохнула: камень оказался невообразимой красоты цветком. Тонкие алые лепестки, почти прозрачные, будто выточенные из стекла, были усыпаны тысячами капель росы — крошечных бриллиантов. Белые прожилки вливались в красноту, поднимаясь к самой вершине бутона. Словно мастерски выточенная скульптура изо льда, цветок казался таким хрупким, что, казалось, возьми его в руки и он непременно бы растаял. Казалось, даже неосторожный вздох был способен разрушить тонкое чудо. Девочка аккуратно раскрыла свой альбом и быстрыми штрихами принялась зарисовывать найденный образец. Профессор Стебль точно высоко оценит находку — такого цветка даже Энни никогда не видела. Девочка пожалела, что взяла лишь графитовый карандаш и ни одного цветного, не говоря уже о красках или цветных мелках. Но цветок поразил её так сильно, что даже стоило закрыть глаза, он оставался перед ней — яркий, почти болезненно отчётливый, будто отпечатавшийся на внутренней стороне век. Такое невозможно было забыть, увидев хотя бы однажды. Но даже видя его в живую во всей красе и во всех деталях, она не могла запечатлеть хотя бы долю от его волшебной красоты — все наброски выходили не похожими на свой неповторимый оригинал. Энни, решила, что ей не хватало опыта. Она начинала снова и снова, стирала, торопилась, боялась не успеть. Вдруг, словно вынырнув из густого сна, она услышала чужие голоса. Сначала далёкие, глухие, будто сквозь воду, затем всё ближе и отчётливее. Сердце вдруг забилось быстрее. Ей не хотелось отводить взгляд. Совсем не хотелось. Глухой удар о землю, и коричневые боты, приземлившиеся в шести футах от Энни, проскользили в ее сторону по траве, пытаясь затормозить. Девочка не успела опомниться как сухие прутья старой метлы, смели под чистую волшебный цветок, не оставив от него ни следа, словно его и не существовало вовсе. Там, где секунду назад сиял алый бутон, остался лишь едва уловимый аромат — сладковатый, пряный, тревожно густой. В воздух поднялась тонкая красно-белая дымка из крошечных, хрустально сверкающих частиц. Они закружились, вспыхнули в солнечном луче и медленно рассеялись, подхваченные ветром, растворившись над полем для квиддича. Сердце неприятно защемило — ярость тугой волной заполнила грудь, мешая вдохнуть. Две пары бесстыдных ног, бестактно растоптавших ценный образец, продолжали бессовестно и беззаботно мять траву, переминаясь с ноги на ногу, будто ничего не произошло. Энни вскочила, резко толкнув наглого мальчишку в грудь. — Бешеная? — завопил Фред Уизли, уворачиваясь от девочки. — Как же ты меня достал, Уизли! — оскалилась она. — Не видишь, человек сидит, никого не трогает — это что, для тебя какой-то триггер? Ты уничтожил мой цветок! — Психованная! — продолжал обзываться Фред. — Я два раза тебя позвал, ничего не слышишь. — Иди сюда! — крикнула Энни, бросившись в его сторону, но Джордж перехватил ее так, что Энни осталась висеть у него на руке. — Еще один... — Ты чего визжишь? — улыбнулся Джордж, чем разозлил Энни еще больше. — А вы, кроме как издеваться и оскорблять, иначе общаться не умеете? Вы уничтожили мой цветок! — Цветы? В начале октября? — воскликнул Фред. — Довалялась на мокрой траве! Веди ее к Помфри, Джордж! — Я долбану тебя, Уизли! — Эй, разделяй, — возмутился Джордж, удерживая брыкающуюся девочку. — Для меня вы — все равно хоть вместе, хоть порознь. Вреда от вас меньше не становится. — Таких лестных отзывов о нас я получаю впервые! Благодарю, Энни, — Фред взмыл на метле чуть выше, на таком расстоянии от земли, чтобы она никак не могла до него дотянуться, но не теряла надежды это сделать. — Не сдерживайся! — Могу одолжить метлу, — будто насмехаясь, сказал Джордж. — Ты и двух футов не подпрыгиваешь! — возмутился Фред. — Какая же ты слабачка! Кроу, займись спортом! Книжки гантели не заменят! — Вы уничтожили не просто цветок, вы уничтожили мою оценку! — Энни, ты такая заучка! — Фред, ты такой спортсмен! — Спасибо, — рассмеялся парень. — Да что за такой цветок, что ради него ты даже на метлу сесть готова? — удивился Джордж. Энни, пытаясь собрать в голове разбросанные по разным её уголкам уроки мадам Трюк, тщетно пыталась заставить метлу Джорджа слушаться ее. — Волшебный! — Ха! Здесь и волшебный цветок? — огляделся с высоты Фред. — Да откуда?  Здесь ничего волшебного отродясь не было. — Я доберусь до тебя, Фред. — Эй! Энни, лучше взгляни туда — я вижу там твой цветок! — прищурившись, он указал в сторону трибун. Он хотел лишь пошутить, но, сам того не подозревая, оказался спасителем её оценки по травологии. Девочка побежала к цветам — их было всего два, в нескольких футах друг от друга. Она поспешила сорвать образец, но цветок рассыпался в её ладони ещё до того, как она успела к нему прикоснуться. — Ну и где? — спросил догнавший ее Джордж. — Вон там! Я вижу что-то красное! — крикнул Фред. — Ты видел это? Он растаял у меня в руке? — Нет. — Стой, — остановила его Энни, боясь, что своими неосторожными действиями парень мог уничтожить последний бутон. Но ни ему, ни ей даже не пришлось ничего делать — цветок исчез без посторонней помощи, лишь от дуновения ветра. — Нет, — простонала Энни. — Да ладно тебе, — отмахнулся Джордж. — Просто цветок. — А разве для вас что-нибудь имеет ценность, кроме дурацких полетов на метле с мячиками? — пресно сказала она. — Нечасто даже здесь, в самом волшебном месте на Земле, найдешь что-то настолько необычное. — Эй, Джордж, — свистнул брату Фред, опустив древко к земле так низко, чтобы продолжать парить в воздухе, но не касаться земли ногами. — Да ну... — Что там? — насторожилась Энни. Джордж отодвинул драпировку трибуны, открыв в стене дыру, ведущую за пределы стадиона — прямо к Запретному лесу. — Теперь мы точно знаем, откуда цветочки растут, — сказал Фред. — Врете, — недоверчиво фыркнула девочка. — Если вы думаете, что я настолько глупая, что ради каких-то цветов попрусь в самое опасное место в округе, то вы меня совсем не знаете. К тому же, какие доказательства? — Взгляни-ка туда, — сказал Джордж, указывая на красную крапинку возле старых чёрных деревьев. — Это может быть просто пожухлый лист, — неуверенно произнесла Энни, не желая признавать, что след действительно ведёт в лес. — То же мне флорист, а ты сходи поближе посмотреть. Испугалась? — засмеялся Фред. — Это же точно такие же цветы, только меньше. Ну, знаешь, потому что далеко от нас... Исчезли... — Ты хотя бы знаешь, кто такой флорист? — закатила глаза девочка. — Думаю, мы нашли что-то действительно стоящее, — серьезно сказал ребятам Джордж. — Я нашла. — Только мадам Помфри объяснит нам, что это такое. — Нужно принести ей образец, — согласился Фред. — Вряд ли она поверит в сказки трех двоечников об исчезающем цветке. — Двух двоечников. И как вы добудете образцы? — Пойдем туда, — хором ответили близнецы. — Нет! — Да! — Нам нельзя, — запротестовала Энни. — Это запрещено. К тому же было бы глупо идти туда неподготовленными. Просто так взять и пойти? Самоубийство! — Обычное дело. — Ты подготовишь нас, — сказал Фред. — Пока у нас будет тренировка, ты собери все свои скляночки, баночки, веревку не забудь, и четыре сэндвича с курицей, я буду очень голодным после тренировки, могу быть опаснее оборотня, если не поем. — Может быть тебе еще и носочки постирать, чтобы в чистых пошел? — сморщила нос Энни. — Было бы славно! Спасибо, — широко улыбнулся Фред. — Я не думаю, что идти туда хорошая идея... — Эй, Энни, — стиснув подругу одной рукой сказал Джордж. — Если сомнения есть, значит сомнений нет. — Сомнительно. — Нам пора, — крикнул с высоты Фред, увидев, что Оливер вышел на поле и уже созывал команду. — Ты придешь на матч со змеями? — спросил Джордж, садясь на свою метлу. — Посмотрим, — отмахнулась Энни. — Жди нас у теплиц через четыре часа! — крикнул он, улетая. Она решила, что если потратит оставшееся утро на исследование окрестностей замка, то сможет избежать похода в лес — а значит, и возможных неприятностей. Она долго бродила по территории: ботинки окончательно промокли, собрав всю утреннюю росу в округе, носки неприятно холодили ступни, а сама она уже успела проголодаться и продрогнуть. Она долго бродила по территории: ботинки окончательно промокли, собрав всю утреннюю росу в округе, носки неприятно холодили ступни, а сама она уже успела проголодаться и продрогнуть. Она ничего не нашла. Едва успев к концу завтрака, Энни собрала всё, что не грозило пролиться в рюкзаке, завернула еду в платок и направилась к теплицам. — Эй! Спускаясь по лестнице, она едва не потеряла равновесие — близнецы налетели на неё со спины. — Вы разве не должны быть на тренировке? — сердито, спросила она. — Ну, Энни, — улыбнулся Фред. — Мы же должны были привести себя в порядок. Не каждый день нас девушка зовёт на свидание. — В Запретный лес, — засмеялся Джордж. — Тише… — зашипела девочка, оглядываясь. — Энни, не стоит бояться осуждения. — Замолчи, Фред, — насупилась она. — Иначе что? — приобняв Энни за плечи, Фред зашагал с ней в ногу. — Расскажу Оливеру, что он недооценивает ваш потенциал, — отпихнула она его. — Нужно сказать ему, чтобы гонял вас по полю получше. Может, заодно и дури в голове поубавится. — Ну какая языкастая девчонка, — цокнул языком Фред. — Палец в рот не клади, откусит. — Убери свои сардельки, — Энни шлёпнула его по руке. — Джордж! — Фред, угомонись уже. — Вы слишком расслаблены для тех, кто вот-вот собирается нарушить с десяток школьных правил. Близнецы расхохотались. — Энни не отходи далеко, а то мало ли, — сказал Джордж, пересекая запретную границу. Лес сразу встретил их не просто тенью, а тяжёлым, настороженным полумраком. Старые деревья поднимались вокруг, их узловатые стволы были исчерчены временем и сыростью. Ветви переплетались так густо, что небо над головой почти исчезало, распадаясь на редкие клочки сероватого света. В воздухе стоял запах мокрой коры, прелой листвы и холодной земли. Под ногами чавкала почва, в глубине меж стволов шевелились тени, и вся эта чаща казалась слишком живой, слишком внимательной к каждому шагу незваных гостей. — Смотрите внимательнее под ноги, — сказала Энни, споткнувшись о толстый корень. Упавшие листья смешивались с грязью и прилипали к подошве, отчего приходилось останавливаться и соскребать их о выступающие из земли корни. — Здесь нужно смотреть во все стороны, а еще прислушиваться, — нарочито устрашающе сказал Фред. — За пределы леса оборотни не сунутся, но сам лес в их полной власти. — Я бы больше опасался кентавров, — сказал Джордж. — Мне всё это не нравится, — сказала Энни, остановившись. Ребята поняли, что она собирается вернуться. — Да ладно тебе, Энни, — широко улыбнувшись, Джордж резво подбежал к ней и повел за собой в глубь леса. — Мы же тебя напугать хотели. Здесь нет ничего опасного. — Или страшного, — кривлялся Фред, размахивая волшебной палочкой. — Мы тут как у себя дома. А дома у нас, сама знаешь, гораздо опаснее. — Вы что, — ахнула Энн, — уже ходили сюда? — Конечно, — прыснул Джордж. — Поэтому бояться нечего, ты с нами. — Мне от этого только страшнее... Если из-за вас я снова влипну в неприятности, я потяну вас за собой. — Когда такое было? — обижено воскликнул Фред. — Тихо, — зашипел Джордж. — У меня нехорошее предчувствие. — О, нет, — запищала Энни, крепче сжав свою волшебную палочку. Она старалась ступать как можно тише, в отличие от близнецов, которые чувствовали себя почти свободно и лишь изредка останавливались, вытягивая шеи и вслушиваясь в шорохи. Лес постепенно сгущался. Свет редел с каждым шагом. Казалось, что даже дыхание звучало слишком громко, нарушая хрупкое, недоброе безмолвие леса. — Долго еще идти? — прошептала Энни. — Мы же ищем твои цветы, забыла? — сказал Фред. — Мне кажется, мы не найдем их. Пойдем назад! — Тихо! Близнецы внезапно накинулись на подругу и повалили её на землю. Джордж прижал палец к губам и осторожно выглянул из-за ствола. В низине неподалёку стояли шесть кентавров. Четверо образовали кольцо, пристально озираясь по сторонам. Двое других, опустившись на колени своей лошадиной частью, сгребали листву в большую кучу. Они выглядели почти призрачными в сумрачном лесном свете. Их человеческие торсы были напряжены, лица — суровы и сосредоточенны. В их молчании было что-то обрядовое, неприкосновенное. — Сквозь зелёные леса и небесные просторы, — внезапно один из них заговорил, — Ветер и лес, его песнь несите. Тот, кто был светом и мечтой, становится частью леса и звезд. — Вечной дороги следуем вместе в вечность и свет. Не сказав больше ни слова, все шесть кентавров резко сорвались с места и скрылись прочь. Ребята насторожено прислушивались к топоту копыт, боясь пошевелиться. Убедившись, что все тихо, Энни заговорила: — Что это было? — Похоже, кентавры проводили какой-то обряд, — ответил Джордж. — Пойдем, посмотрим. — Нет, — девочка едва успела схватить его за руку. — С ума сошел? Нужно уходить от сюда. — Не глупи, — закатив глаза, Фред поднялся на ноги. — Вы лезете туда, куда не надо, а это я еще и глупая? — Кентавры ушли, — сказал Джордж, убедившись, что поблизости никого не было, и направился вниз, к горке из листвы. — Ты можешь сидеть здесь, — сказал он Энни, — если тебе страшно, мы скоро. Девочка всё же направилась за ребятами. Шла она неохотно, с насторожённостью, но, подойдя к краю низины, остановилась и замерла. Перед её глазами открылась картина такой редкой и странной красоты, что даже мрак леса на миг отступил. Вся низина была усыпана цветами. Они покрывали землю, словно кто-то бережно рассыпал по тёмной, влажной почве бесчисленные ало-белые искры. Среди пожухлой листвы, среди грязноватой земли, среди корней и теней эти цветы казались чем-то совсем инородным, слишком совершенным для такого места. Их тонкие лепестки, красные, с белыми прожилками, вспыхивали даже в скудном лесном свете, будто светились изнутри. Энни не могла отвести взгляда. Ей почудилось, что она смотрит не просто на редкие растения, а на нечто гораздо более необыкновенное — на живое волшебство, принявшее форму цветов. — Так это кентавры, — завороженно ахнула она. — Их волшебство. — Энни, осторожнее! — окликнул подругу Джордж, когда девочка поспешила спуститься вниз и едва не упала. Стоило ей сделать лишь несколько шагов в сторону цветов, как вдруг цветы, один за другим, будто почувствовав движение, начали растворяться в воздухе. Там, где секунду назад алели лепестки, поднялась тонкая красно-белая дымка из крошечных, почти невесомых частиц. Они вспыхивали на мгновение в слабом свете, кружились и медленно исчезали. — Нет-нет-нет, — простонала она, отчаянно. — Идите по моим следам, иначе цветы исчезнут! — Бери образец и пошли отсюда, — сказал Фред, в голосе его слышалась тревога. — Неужели неустрашимый Фред испугался? — хмыкнула Энни. — Сейчас? Когда опасности уже нет? Какая же красота... — Энни, не подходи к этой куче, — предупредил Джордж. Больше всего цветов росло в листве, которую кентавры собирали в кучу. Там они теснились особенно густо, пробиваясь сквозь слежавшиеся, влажные листья, и даже холодный порыв ветра не смог сдуть волшебные цветы. — Эти цветы не исчезают, — заметила девочка, подойдя ближе к холмику из листьев. — Мне нужно зарисовать это. — Нет времени. — Джордж, — отмахнулась она и достала свой гербарий. — Ради мерлиновых пяток, — раздраженно воскликнул Фред, — сорви один и пошли отсюда. Мальчик резко оказался рядом с Энни и, наклонившись, сорвал один из цветов. Фред заворожённо держал его в руке, рассматривая каждую деталь волшебного растения. Лепестки были холодными и почти невесомыми, прожилки в них переливались тонкой молочной сетью. Несколько секунд никто не произносил ни слова — все затаили дыхание, удивляясь тому, что цветок не исчез. Однако спустя несколько мгновений цвет начал медленно тускнеть. Алый постепенно густел, темнел, переходя в тяжёлый багровый оттенок, словно жизнь уходила из лепестков. Затем краснота почти сразу почернела, и цветок, ещё недавно сиявший, стал выглядеть сухим и безжизненным. — Фу, — мальчик с отвращением затряс рукой, и в воздух взмыли тысячи черных частичек. — А! — Энни с ужасом завопила и в страхе отползла назад, закрывая глаза. Сорвав цветок, Фред повредил кучу из листьев, которая на самом деле оказалась погребальным покрывалом. Под толстым слоем осенней листвы навеки упокоилось белоснежное существо. Его тело было усыпано яркими цветами, и казалось, грязные старые листья служили лишь защитой от обнаружения, скрывая несчастного от посторонних глаз. — Это... это? — хватая губами воздух, прошептала Энни. — Единорог. Все замолчали, поражённые увиденным. Никто раньше не видел, как умирают единороги. И никто теперь не знал, как правильно отреагировать на такое — ужаснуться и испугаться смерти или замереть перед обезоруживающей красотой этой магии. — Нужно вернуть все как было, — сказал наконец Джордж. — Энни, возвращайся наверх. Но девочка уже принялась вместе с остальными укрывать мёртвого единорога листьями. — Засыпывайте цветы получше, — сказала она. — Не нужно, чтобы кто-то еще сумел найти его. — Не могу поверить, что у кого-то хватило жестокости убить единорога, — сказал Джордж. — Он будет проклят, — злился мальчик. — Пусть будет проклят. Закончив, они не медлили ни секунды, бросившись со всех ног обратно к замку. В волшебном мире не было преступления страшнее: убить, даже ранить единорога считалось непростительным. Его кровь проклинает того, кто её пролил, и отныне жизнь такого существа становится жалким, изломанным существованием. — Вы же поняли, да? — запыхавшись, Энни пыталась не отставать от ребят. — Цветы вокруг единорога — ничто иное как колдовство. Какая трагичная, но красивая кончина... — Я понял то, — сказал Фред, — что кровь единорога никак не могла оказаться на поле для квиддича. — Это значит, убийца где-то в замке, — сказал Джордж. Ребята вышли на поляну и теперь были за пределами Запретного леса. Впереди замок поднимался тяжёлой каменной громадой и уже начал загораться сотнями огней. Но после всего пережитого и того, что они увидели в лесу, Хогвартс больше не казался таким же, как прежде — теперь он выглядел омрачённым, опасным и холодным. Его башни, обычно величественные и почти сказочные, теперь казались слишком высокими и острыми. Со стороны поля для квиддича тянуло прохладным ветром. Он шуршал травой и лениво перебирал флаги на башнях. Но даже этот холодный воздух не приносил облегчения — после бега невозможно было надышаться им. — Что й то вы тут трое делаете? — сурово нахмурившись, Хагрид оказался рядом с ребятами. — Хагрид, — безэмоционально сказала Энни. — Как дела? Я всё утро тебя ищу. — Утро? Сейчас почти вечер, обед был три часа назад. Близнецы удивлённо переглянулись: никто из ребят не ощутил, как быстро пролетело время, пока они были в Запретном лесу. Всем казалось, что они не пробыли там и двух часов. — Некогда мне сегодня, — сказал лесничий. — Да и вы, дуйте в школу и учите уроки. — Сегодня суббота, — напомнил Фред. — Я что вам, — строго сверкнул глазами Хагрид. Обычно добрый и радушный, сейчас он выглядел непривычно суровым, и от этого всем стало не по себе. — Идём, — шепнул друзьям Джордж, и все трое быстрым шагом направились в замок. — Видели Хагрида? Он точно знает о произошедшем. — В таком случае и Дамблдор уже в курсе, — сказала Энни. — Нам нечего опасаться, профессора поймают убийцу.