Карамель

Mozart / Süssmayr : Requiem KV 626 (08/14) — Sequentia: Lacrimosa

Теплицы школы тянулись чуть поодаль от замка ровным рядом стеклянных построек. Их стены редко бывали прозрачными до конца: на стёклах держались следы дождя, пыльца, мутные разводы и тонкая испарина изнутри. Днём они ловили слабое солнце и отражали небо тусклыми бликами, а к вечеру за стеклом зажигался мягкий золотистый свет, выхватывая ряды горшков, тёмные листья и подвязанные стебли. Под крышами зрели редкие растения, вилась зелень, набухали бутоны. Внутри стояло плотное влажное тепло, оно липло к коже, оседало на рукавах и пахло сырой землёй, мокрым деревом, раздавленной травой и чем-то терпким, пряным, почти диким. Вдоль стен и между заросшими проходами стояли длинные рабочие столы. Доски разбухли от воды, потемнели у краёв, местами были иссечены ножами и въевшейся землёй. На них теснились глиняные горшки, ящики с рассадой, мешки с почвой, банки с мутными настоями, бечёвка, медные лейки и садовые ножницы с тёмными пятнами на лезвиях. Земля сыпалась на пол, забивалась в щели между плитами, прилипала к подошвам. Профессор Стебль стояла у дальнего стола, засучив рукава мантии почти до локтей. Перед ней лежало толстое корневище, похожее на сморщенный кулак, она осторожно счищала с него землю маленькой щёткой и время от времени что-то бормотала себе под нос. Увидев Энни, профессор не удивилась, только приподняла брови. — Мисс Кроу? Если вы пришли за дополнительными семенами для задания, вынуждена вас огорчить: вы должны собрать образцы сами. — Я не за семенами, профессор, — быстро сказала Энни. Она прошла ближе, стараясь не наступить на рассыпанную землю, и поставила сумку на край стола. От волнения пальцы сами принялись теребить ремешок. — Я хотела спросить вас об одном растении. — Вот как? — профессор Стебль смахнула землю с корневища в деревянный ящик. — Тогда спрашивайте. Только не слишком долго: этот упрямец, если оставить его без присмотра, снова пустит корни прямо в стол. Энни сглотнула. — Я видела цветок. На поле для квиддича. Щётка в руке профессора на мгновение остановилась, но почти сразу продолжила своё сухое, частое движение. — На поле для квиддича, — повторила она. — Любопытное место для редкого цветка. — Я знаю, как это звучит, — поспешила Энни. — Но он был там. Красный, почти прозрачный, с белыми прожилками. Очень тонкий. Лепестки будто стеклянные, но живые. На нём была роса, хотя трава вокруг уже почти высохла. И когда его задели метлой, он исчез. Не завял, не сломался, а рассыпался. В воздухе осталась красно-белая пыль. Или дымка. Я не знаю, как правильно сказать. Профессор Стебль подняла глаза. В теплице было слышно, как где-то капает вода. Одна капля, другая, третья. Энни вдруг стало жарко не от влажного воздуха, а от того, что профессор смотрела на неё слишком внимательно. — Вы уверены, что это был цветок? — спросила Стебль. — Да. — А не отблеск? Не ягода? Не кусок ленты с трибун? — Я рисовала его, — сказала Энни, доставая из сумки гербарий. — Я сидела совсем рядом. Она раскрыла нужную страницу и повернула альбом к профессору. Набросок был неровным: несколько попыток, стёртые линии, слишком тонкий стебель, лепестки, которые никак не хотели выходить такими, какими были на самом деле. Но общее очертание сохранилось. Профессор Стебль смотрела на рисунок дольше, чем Энни ожидала. Потом хмыкнула и вытерла руки о фартук. — Мисс Кроу, в травологии есть целая полка растений, которые ученики видели только один раз, непременно утром, непременно в одиночестве и непременно тогда, когда не было ни одного взрослого рядом. А когда дело доходило до сдачи проекта, образцы, если их не съедали коты, крысы или чьи-нибудь не в меру любопытные совы, почему-то неизменно исчезали сами собой. — Но я не придумала. — Я не говорю, что придумали, — спокойно сказала профессор. — Я говорю, что поле для квиддича — не лучшее место для ботанических сенсаций. Энни нахмурилась. — Значит, вы знаете, о чём я говорю? — Я знаю много историй, — ответила Стебль, снова беря щётку. — Большая часть из них плохо переживает проверку. — Историй о таком цветке? Профессор вздохнула. Вид у неё стал чуть более усталым. — Я уже видела похожие рисунки. Его называли по-разному. Кламория. Лакрималис. Плач-трава. Кровоцвет. В старых деревенских записях встречается ещё «алая слеза», но это название любят те, кто предпочитает красивые слова точным наблюдениям. Энни почувствовала, как сердце забилось быстрее. — То есть он существует. — Я этого не сказала. — Но вы знаете названия. — Я знаю названия из сказок, мисс Кроу. Это не одно и то же. Профессор Стебль отложила щётку и наконец повернулась к ней полностью. На её рукаве осталась тёмная полоса земли. — Кто-то уверяет, что видел цветок вживую. Кому-то он приснился. В каждой области есть свои легенды о цветах, которые появляются на одну ночь, исчезают от прикосновения, светятся в темноте, поют при луне или указывают путь к сокровищам. Если верить всем таким рассказам, нам пришлось бы строить отдельную теплицу для растений, которых никто толком не видел. — Но мой цветок видела не только я, — сказала Энни. — Фред и Джордж тоже. — Близнецы Уизли, — профессор посмотрела на неё поверх очков. — Надежнейшие свидетели всего, что касается таинственных исчезновений. Энни покраснела. — Они его уничтожили, а не придумали. — Очень в их духе. — Профессор. В голосе Энни прозвучало больше упрямства, чем она хотела показать. Стебль заметила это и смягчилась, но ненамного. — Послушайте. Даже если предположить, что вы действительно увидели редкий магический вид, без образца я ничего не смогу подтвердить. Нужен лепесток, корень, пыльца, след сока, хотя бы остаточная реакция на пергаменте. Рисунок — это хорошо, но рисунок не доказывает растение. — А если он исчезает от прикосновения? — Тогда его тем более сложно изучать. — Но не невозможно? Профессор Стебль молчала секунду. Потом взяла корневище и перевернула его на другой бок. — Невозможных растений почти не бывает. Бывают слишком редкие, слишком опасные или слишком плохо описанные. Энни вцепилась в эту фразу. — Значит, о нём всё-таки что-то писали. — Сказки о Кламории встречаются в старых сборниках, не в учебниках. Иногда в примечаниях к неудачным гербариям. Иногда в полевых дневниках, где авторы больше увлекались впечатлениями, чем фактами. Однажды мне попадалось название «Лакримоза», но там речь шла о совсем недостоверном тексте, почти сказании. Никакого устойчивого описания у этого растения нет. В основном упоминания о нем оставляют не самые благонадежные авторы. Никто не хочет прослыть дураком, поверившим в то, что цветок исполняет любые желания. Тем более никто не хочет выглядеть одержимым безумцем. — А что в этих сказках говорилось? — Что цветок появляется там, где случилось большое горе. Что его нельзя сорвать. Что он тает в руках. Что тот, кто слишком долго ищет его, начинает видеть его повсюду. Достаточно мрачная чепуха, чтобы впечатлить первокурсников и испортить аппетит за завтраком. Энни похолодела. — Мисс Кроу, — сказала она, не поднимая головы. — Для домашнего задания подойдут любые три качественно оформленных образца. Не обязательно тащить мне легенду с поля для квиддича. — Да, профессор. Энни вышла из теплицы с пустыми руками, но с таким чувством, будто унесла больше, чем принесла. Профессор ей не поверила — или сделала вид, что не поверила. Но теперь Энни знала главное: она не сошла с ума. Кто-то уже видел этот цветок до неё. Кто-то давал ему имена, записывал обрывки наблюдений, превращал их в сказки и предупреждения. После того дня, когда Энни, Фред и Джордж побывали в Запретном лесу, Энни никак не могла смириться с неудачей. Она вернулась без единого образца для профессора Стебль, и это злило её сильнее, чем она готова была признать. Таинственный цветок не выходил у неё из головы. Он всплывал перед глазами на уроках, за ужином, перед сном: тонкий стебель, странный оттенок лепестков, влажный лесной мрак вокруг. В воскресенье, не выдержав, она отправилась в библиотеку. Секция с книгами по травологии занимала приличную часть зала. Высокие деревянные шкафы стояли тесно, почти вплотную друг к другу, вытягиваясь в длинные тусклые проходы. Книги попадались самые разные: толстые, в потрескавшейся коже, с потемневшими застёжками; тонкие, перекошенные от сырости; новые учебники с ровными золотыми буквами на обложках; старые справочники, пахнущие травами, плесенью и сухой бумагой. В них хранились и многовековые наблюдения знаменитых волшебников, и записи, ради которых, казалось, не стоило переводить чернила: например, в какой день растущей луны лучше пересаживать томаты. Энни просидела в библиотеке с раннего утра до позднего вечера, одержимая одной целью — отыскать хоть какую-нибудь информацию об увиденном ею цветке. Она перелистывала книгу за книгой, вглядывалась в рисунки, сверялась с описаниями, возвращалась к одним и тем же страницам, будто могла пропустить нужную строчку среди плотного мелкого текста. Однако ни в одной из сотен просмотренных книг не было ничего похожего на описание её цветка. Отчаявшись, она сдалась. Расставив книги по местам, Энни на полусогнутых от усталости ногах поплелась к выходу. Но пошла не центральным проходом, ведущим прямиком к столу библиотекарши, а вдоль стены с окнами, за которыми в синеве ночи не было видно даже звёзд. Вдруг она остановилась и, сделав два шага назад спиной вперёд, свернула в секцию сказок. Энни на мгновение удивилась, что неосознанно совершила такой странный манёвр, но, будучи в полной апатии из-за неудачи, просто продолжила идти вперёд. Её пальцы касались корешков — ей нравилось ощущение шероховатой бумаги под кожей, нравилась потёртость старых обложек, не говоря уже о самом запахе: сухом, пыльном, чуть горьком запахе старой бумаги и времени. Особенно Энни любила старые книги, и чем старше они были, тем сильнее нравились ей. Одна только мысль о том, сколько веков прожила такая книга и как долго томилась в ожидании своего читателя, увлекала её в мысленные странствия по забытым таинственным мирам, полным приключений. Внезапно рука Энни словно зацепилась за одну из книг. Девочка почувствовала сильное, почти неосознанное желание задержаться ненадолго. Не став сопротивляться этому мимолётному мановению, она сняла книгу с полки, села прямо на пол между шкафами и переплела ноги, поджав их под себя. Обложка книги была совсем истрёпана, тиснёное название почти стёрлось и читалось с трудом, а страницы, если не были выдраны, то висели на честном слове — оборванные, пожелтевшие, с тёмными подтёками по краям. Под тусклым светом библиотечных светильников девочка бездумно листала всё, что от неё осталось, даже не вчитываясь в текст. Одна жёлтая страница сменяла другую, сухо шурша под пальцами, и вдруг Энни вздрогнула, села ровнее и, достав волшебную палочку, зажгла на её конце огонёк. На одной из страниц проступало потускневшее изображение цветка, точно такого, как Энни обнаружила на поле для квиддича. И хотя рисунок был старым, выцветшим и выполненным то ли углём, то ли пастой, — чёрно-белым, без единого намёка на цвет, — девочка сразу разглядела все линии и очертания: те же, что у того красно-белого цветка. Передать всю тонкость и хрупкость растения одним только оттенком мог лишь поистине талантливый иллюстратор. Так что стоило лишь добавить красных красок, чтобы воссоздать натуральный вид цветка. Она тут же принялась искать описание, но страница перед рисунком была вырвана. На следующей странице, после иллюстрации, Энни не смогла прочесть ни слова: текст был написан на странном, прежде неизвестном ей языке. И только на самой странице с изображением цветка, прямо под иллюстрацией, сохранилось лишь одно слово — Lacrimosa. — Лакримоза, — прочитала девочка и, вовремя среагировав, спрятала книгу за спиной. В этот момент библиотекарша, по обычаю и долгу службы совершавшая традиционный обход перед закрытием, услышав шорох между шкафов, резво оказалась в нужном проходе и ослепила Энни светом своей палочки. — Я так и знала, что кто-то ещё остался, — недовольно сказала она, тыча палочкой в студентку. — Или вы хотели бы провести ночь запертой в библиотеке, мисс Кроу? — Ни в коем случае, — сказала Энни и только теперь ощутила неприятную сухость во рту. Она вдруг поняла, что за весь день так ничего и не ела и не пила. — Простите... зачиталась. Девочка проскользнула между шкафом и мисс Пинс и ускорила шаг к выходу. Впопыхах добежав до гостиной Гриффиндора, Энни обнаружила, что там уже никого не было: все студенты разошлись по спальням. Не раздумывая, она бросилась к правой лестнице, ведущей в комнаты мальчиков. Быстро найдя дверь с номером «3», Энни остановилась. Свет внутри ещё горел — тонкая полоска просачивалась сквозь щель у пола. — Эй? — недоумённо вытаращился Ли, который даже не сразу понял, что к ним в комнату ворвалась девчонка. — Стучаться надо вообще-то. — Тук-тук, — отмахнулась она и села на кровать посередине. Из-под одеяла торчала рыжая макушка: один из близнецов лежал, отвернувшись от двери. — Вы должны на это взглянуть! Я нашла тот цветок. Эй... Фред сонно повернулся, щурясь от света. Он промямлил что-то невнятное, потом вдруг обхватил Энни двумя руками и завалил на кровать. — Пусти меня, — отбивалась она, шипя. — Я сейчас начну кричать, прибежит Перси. — Ну давай, — уже совсем бодрым голосом ответил парень. — Как ты объяснишь ему своё присутствие здесь? — Ах, ты даже не спал! — возмутилась девочка. Фред отпустил её. — Это правда, — сказал Ли. — Он не спал. — Кроу, ты совсем осмелела, — хитро улыбнулся Фред. — Не могла дождаться утра? — Это не может ждать, — серьёзно сказала Энни. — Что у тебя? — скучающе вздохнул Фред. Энни снова села рядом с ним и достала старую библиотечную книгу. — Вот, это он, я уверена на тысячу процентов. Но я не могу понять, что здесь написано. Может быть, вы знаете, что это за язык? В любом случае теперь, когда мне есть от чего отталкиваться, я пойду в библиотеку ещё раз. Продолжу поиски. Надеюсь найти больше информации... — Не тараторь... Фред выхватил книгу из рук подруги и долго вчитывался в текст, хмурясь над помятой страницей. Спустя минуту он сказал: — Это похоже на... Эй, Ли, что скажешь? Он передал книгу другу. Ли поднёс её к настольной лампе. Свет лёг на страницу жёлтым пятном, выделил неровные строки, расплывшиеся чернила, обрывки слов. Прочитав то, что было написано на помятой странице, мальчик заметно оживился, глаза его расширились. — Я уверен, это именно оно. Где, говоришь, ты взяла эту книгу? Ли недоверчиво посмотрел на Энни. Она растерялась, ещё не решив, хотела ли, чтобы и Ли стал частью её исследования. — В библиотеке. — Сможешь расшифровать? — спросил Фред. — Сложно, написано рукой... Некоторые слова достаточно чёткие. Эм, что-то про дорогу в лес. — Точно, — Энни напряглась, затаив дыхание в ожидании расшифровки текста. — Путники… ага… дорогу осилит идущий. Кровавая луна… Фред, когда следующая кровавая луна? Разве это не сегодня? — Да, — уверенно подтвердил Фред. — С чего вы взяли? Луны даже не видно, — сказала Энни. — Это неважно, — сказал Ли. — Да, тут точно так и сказано: «это неважно». — Нужно идти, — сказала Энни, вставая. — Прямо сейчас. — Куда собралась? — В лес. Ты же слышал, Фред. Вставай, нужно спешить. — Ага, уже бегу. — Тогда я пойду одна. Ли и Фред насмешливо переглянулись. — Подожди, — остановил её Ли, когда девока уже открыла дверь. — Я пошутил, Энни. — Что? Ты выдумывал на ходу! — Ли, — разочарованный Фред бросил в друга подушкой. — Не надо было тебе доверять, такую возможность упустили! — А если бы она правда пошла туда? Энни, ты готова верить всему, — укоризненно сказал парень. — Да она бы даже из гостиной не вышла! Не то что в лес одной зайти. — Гр-р-р, — прорычав что-то непонятное, Энни схватила свою книгу. Дверь в ванную комнату открылась и, овеянный клубами теплого пара, Джордж вышел к ребятам, натирая полотенцем слипшиеся мокрые волосы. — Что ты тут делаешь? Как? — удивился Джордж. — Ах, — Энни, не ожидавшая увидеть Джорджа с голым торсом, вскрикнула и резко отвернулась, закрыв руками глаза и покрасневшие щёки. — Наша мисс Смелость решила пойти в Запретный лес одна, — весело сообщил Фред. — Представляешь? Она быстро учится, Джордж. — В лес сейчас? — удивился он. — Я с тобой, дай только одеться. — Да, было бы замечательно, — облегченно улыбнулась Энни. — В смысле, если ты оденешься. В лес я не пойду. — А если он не оденется, пойдешь? — спросил Ли, и они с Фредом засмеялись. — Так все, я ухожу, — прижав ладонь к глазам Энни начала двигаться в сторону двери. — Мяу! Мяу! Мяу! — закричало что-то чёрное хриплым, низким, словно прокуренным голосом. На шкафу рядом с дверью лежало чёрное существо, почти сливаясь с темнотой. Оно не шевелилось, если не считать хвоста, который лениво описывал круги в воздухе. — Это еще что? — Черт. Ребята засуетились разом. Ли торопливо вернул Фреду подушку, Фред схватил Энни и бесцеремонно уложил её на пол между своей и Джорджа кроватями, а Джордж взял с комода волшебную палочку и одним коротким словом заставил странное существо на шкафу замолчать. В комнате наступила идеальная тишина. Спустя две секунды дверь в спальню открылась, и в комнату вошёл Перси. — Что у вас тут происходит? — он оглядел комнату. Ли лежал, закинув ногу на ногу, и бубнил себе под нос, будто что-то заучивал. Фред зевал. Джордж вытряхивал из ушей воду. — Что за шум? — Перси, в пособии для старост не написано, что нужно стучаться? — спросил Фред. — Я слышал Энни, — сказал староста. — Где она? — Энни? — усмехнулся Фред. — У тебя галлюцинации. Девчонкам сюда не попасть, как и нам в их спальни. Это всем известно. — Вообще-то вчера я видел Пенелопу Кристал, спускающуюся из спален мальчиков, — беззлобно сказал Ли. — Нам нужно было решить организационные моменты, — строго сказал Перси, покраснев до ушей. — Ой, я не знал, — помялся Ли. — Ну и как, всё прошло успешно? Фред и Джордж подавились смехом. — Значит, девчонкам сюда можно, а нам к ним нельзя? — возмущённо воскликнул Фред. — Это несправедливо! — Девочки сюда и не захотят приходить, — поморщился Перси, оглядев комнату, — в отличие от вас. Итак, где Энни? Джордж едва заметно взмахнул волшебной палочкой. — Иди к чёрту! — тонким писклявым голосом вскрикнуло существо на шкафу. — Чего? — Перси резко развернулся. — К чёрту иди! — уже низким сиплым голосом повторило существо. — Это мой кот, — сказал Ли, качая головой. — Неудачный опыт на уроке трансфигурации. Макгонагалл сказала, это пройдёт через несколько дней, а пока что как-то так… — М-м, — недоверчиво протянул Перси, осматривая кота. — Сделайте с этим что-нибудь, не то он всех перебудит. Он явно не поверил братьям. Медленно прошёл в глубь комнаты, внимательно оглядывая каждый угол. Ребятам пришлось приложить усилие, чтобы сохранить спокойный вид. Перси двумя пальцами приоткрыл дверь ванной. Пар уже рассеялся, оставив после себя только капли на стенах и зеркале, и комнату можно было хорошо разглядеть. Убедившись, что в ванной никого нет, Перси ещё раз посмотрел на братьев, прошёл между их кроватями и, выходя из комнаты, поражённо сказал: — Я проверю спальню девочек, и если Энни там не будет, у вас всех будут большие проблемы. — Как же ты попадёшь туда? — разумно заметил Джордж. — Парням нельзя туда, даже старостам, — сказал Фред. — Дождусь Элайзу, — просто ответил Перси и закрыл за собой дверь. Несмотря на то, что Перси ушёл, никто не двинулся. Через минуту Фред поднялся с кровати и подошёл к двери. — Перси, не мог бы ты дышать потише? — сказал он, а затем распахнул дверь и ожидаемо увидел за ней старшего брата. — Ли уснуть не может. Фред захлопнул дверь: — Спустился в гостиную. Теперь будет сидеть там полночи. Ребята переглянулись, показывая что-то друг другу жестами. Джордж поднял волшебную палочку и, прочитав заклинание, провёл ею по двери и стене. Когда чары были наложены, все наконец смогли перестать шептаться и переглядываться. — Ли, — недовольно сказал Фред, — ты ответственный за чары. Из-за тебя все наши разговоры могли подслушать. — Я не виноват, — вскинул руки Ли. — Я только сегодня накладывал свежее заклинание на дверь. Перси по десять раз на дню чистит нашу комнату! — Ну а Джордж, — прыснул Фред, — не было необходимости жертвовать котом. — Это всё из-за меня, — сказала Энни, вылезая из-под кровати. — Мне очень жаль... Спасибо вам. — Пустяки, — улыбнулся Джордж. — Да надень ты уже рубашку, — воскликнул Фред, заметив, что Энни смотрит куда угодно, только не в сторону Джорджа. — А что это за заклинание такое? — поинтересовалась девочка, указывая на говорящего кота. — Страсть как хочется выучить. Я бы смогла применить его к Омлетику и беседовать с ним. — Это даже не кот, — сказал Ли. — Обычная игрушка. Изобретение Фреда и Джорджа. — Всё так, — кивнул старший из близнецов. — Мы сделали так, чтобы кот оповещал нас о приближении Перси. Долго трудились над тем, чтобы заставить его издавать хотя бы звуки, не то что говорить. — Мы ещё работаем над голосом, — сказал Джордж, возвращаясь из ванной. — Как видишь, сейчас у него с этим проблемы. Но ничего, скоро мы это исправим. — Ничего себе, — задумчиво улыбнулась девочка. — Что же мне теперь делать? Я не смогу проскользнуть мимо Перси. — Можешь остаться здесь, — сказал Джордж. — Ни в коем случае. — Тогда иди, — кивнул в сторону выхода Фред. — Отвлеките его, — взмолилась Энни. — Мы уже пожертвовали котом ради тебя, — напомнил парень. — К тому же Перси чует неладное. Он не покинет свой пост. Такой уж он, — пожал он плечами, укладываясь поудобнее в своей кровати. — Ну здорово, — надулась девочка. — И где же мне спать? — На полу, — сказал Ли. Энни стало совсем горько на душе от такой чёрствости друзей. Она молча взяла плед, который протянул ей Джордж, и расстелила его в проходе между кроватями близнецов. — Роскошно... — Ты сама сюда пришла, — пробурчал Фред. — Зато знаете, что мне это напомнило? — мечтательно прикрыв глаза, улыбнулась Энни. —Наше лето в Оттери-Сент-Кэчпоул. И не одно, а все сразу. Было ли такое лето, когда мы не устраивали ночёвки в Норе? Я уже и не вспомню. Тёплая душная ночь, сквозь открытое окно чувствуется запах травы и слышатся сверчки. Перси за стенкой шуршит своими книгами, а наверху Билл и Чарли, как всегда, не спят и о чём-то активно беседуют. Живот болит от вкусного ужина миссис Уизли и шипучек, фантиками от которых засыпан весь пол в вашей комнате, Джордж, — Энни засмеялась. — Лето, ночь, свобода и... — Я, — послышался ворчливый голос Ли. — Можем мы просто лечь спать? Спать, однако, оказалось не так просто. Пол был твёрдым, плед — слишком тонким, а проход между кроватями близнецов — узким ровно настолько, чтобы Энни всё время чувствовала себя лишней вещью, небрежно брошенной посреди комнаты. Сначала она лежала на спине и смотрела в тёмный полог над собой, потом повернулась на бок, потом на другой. Деревянные доски давили то в плечо, то в бедро, подушка, которую ей всё-таки кинули, пахла пылью, мальчишеским мылом и чем-то сладким, вроде ирисок. Фред уснул почти сразу. Через несколько минут его дыхание стало ровным, тяжёлым, и вскоре он уже посапывал в унисон с Ли. Ли спал с таким видом, будто вся эта суматоха его совершенно не касалась. Джордж не спал дольше всех. Энни слышала, как он ворочается на кровати рядом, как осторожно меняет положение, стараясь не задеть её рукой или свесившимся краем одеяла. — Ты спишь? — едва слышно прошептала она в темноту. — Уже нет, — так же тихо ответил Джордж. — Извини. — Спи, Кроу. Первые лучи нового дня проникли в комнату третьекурсников и пощекотали веснушчатый нос Джорджа. Молодой человек лениво поморщился, открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок, не сразу понимая, почему проснулся так рано. Он бросил прищуренный взгляд на пол возле своей кровати. Энни там уже не было, а плед, которым она укрывалась, был свернут и лежал у него в ногах. — Фред, — ткнул он брата. Фред недовольно простонал и перекатился на другой край кровати, туда, где Джордж уже не мог до него дотянуться. — Энни исчезла. — Угу, — мычание Фреда перешло в сонное сопение. Ли тоже крепко спал, подмяв под себя край балдахина. Не чувствуя себя больше сонным, Джордж поднялся и направился в ванную. Утро уже вошло в башню: мягкий свет ложился на кресла, на потёртые подлокотники, на ковёр перед камином, где ещё тлели последние красные угольки. В гостиной было тихо и немного душно после ночи. На столе перед Энни лежала раскрытая книга, рядом — перо, чернильница и несколько листов пергамента, исписанных неровным быстрым почерком. Она сидела очень прямо, с таким сосредоточенным лицом, будто вовсе не поспала всего пару часов за ночь. — Энни, почему ты ушла? — Тише, — недовольно зашипела девочка, хотя на её лице была самая доброжелательная улыбка из возможных. — Пора завтракать. Она поднялась и направилась с ребятами в коридор. — Конечно я ушла, Ли, — сказала она. — Представь только, какой позор был бы, если бы вся школа узнала о том, что я провела ночь в спальне мальчиков. Никто не должен узнать об этом. Иначе случится катастрофа. — А Перси? Как ты проскользнула мимо него? — спросил Джордж. — Это было нелегко, — усмехнулась девочка, — но было бы сложнее, если бы он не целовался с Пенелопой. Вы подумали о времени? — вдруг сказала она. — Когда выдвигаемся? — О чём ты? — хором спросили ребята, недоверчиво кося взгляды на подругу. — Лакримоза, — понизив голос, сказала Энни. — Мерлиновы подштаники, — устало воскликнул Фред. — Ты теперь вообще не успокоишься? Чего ты хочешь? Мы уже поняли, что дело нечистое. Или ты мечтаешь попасть на обложку «Ежедневного пророка»? «Энни Кроу — великий ботаник, открывший неизвестное. Цветок найден, здравый смысл потерян». — Пожалуйста, — залепетала Энни. — Я сделаю всё, что вы попросите, если поможете мне. Пожалуйста... — Сколько энтузиазма, — рассмеялся Джордж, глядя на то, как Энни скачет по коридору в нетерпении. — Ты и не осознаёшь, во что ввязываешься, — маленькие красные огоньки сверкнули в глазах Фреда: он уже придумал, как Энни вернёт свой должок. — Неужели? — искренне рассмеялась девочка. — Не первый год знакомы, я всё понимаю. Скорее всего, вы меня замучаете, а потом скормите глизню. Но мне нужно разгадать эту тайну. Этот цветок не даёт мне спать по ночам. А если и получается уснуть, то снится мне только лишь он. Всю ночь. Поэтому я готова даже на то, чтобы заключить с вами сделку. — Вот как? — близнецы широко улыбнулись и протянули Энни руки. — Вот так. Энни крепко сжала руку сначала Джорджа, а затем Фреда. По её коже внезапно пробежал холодок. Она нервно сглотнула, заметив, как переглянулись братья Уизли. В голову ей пришла мысль, что она только что заключила сделку с дьяволятами — так неприятно они улыбались и хихикали. — Вы будете защищать меня и слушаться на всём пути. — Вот ещё, — фыркнули ребята. — Будете внимательны и осторожны. — Ни за что. — Никому не расскажете о наших планах. — Это конечно.

***

Спустя неделю Энни и близнецы Уизли вновь отправились в запретный лес. На этот раз лес встретил их иначе. За прошедшие дни холод стал ощутимее: он уже не просто прятался в тени деревьев, а лежал между стволами, висел в низких ветвях, забирался под воротники и в рукава. Листва под ногами высохла, потемнела и хрустела при каждом шаге так громко, что Энни то и дело морщилась и оглядывалась. После прошлых выходных лес словно изменился: стал строже, суше, настороженнее. Энни шла между близнецами, крепко сжимая ремень рюкзака. В нём позвякивали баночки, скляночки, маленький нож, перчатки, куски ткани, пергамент, карандаши и всё, что она успела собрать в надежде на вторую попытку. Её тянуло вперёд с той же силой, с какой хотелось повернуть назад. — Первый матч уже на следующих выходных, — сказал Джордж, легко переступая через корень. — Начало сезона обещает быть жарким, мы покажем этим змеям. — У нас есть секретное оружие, — сказал Фред, — все будут в шоке от такого. — От чего? — заинтересовалась Энни. Она старалась говорить спокойно, но всё равно прислушивалась к лесу. Каждый треск ветки, каждый шорох в кустах заставлял её пальцы непроизвольно сжиматься. — Приходи и узнаешь. — Я узнаю даже если не приду, — улыбнулась Энни. — Просто немного позже. А могу раньше, если вы мне скажете. — Нам это не интересно, — сказал Фред. — Ну, — задумалась девочка, — а если я расскажу вам секрет взамен вашего? — У тебя есть что-то ценное? — удивился Джордж. — Нет, — замялась она. — Но когда будет, то обязательно вам расскажу. — Ты лиса! — рассмеялся Фред. — Так дело не пойдёт. — Зря, — недовольно насупилась девочка, — выгодная сделка. — Ладно, — согласился старший из близнецов. — Но если обманешь нас... — Никогда! — нетерпеливо выдохнула Энни. — Поттер, — сказал Джордж. — Гарри? — Нет, Сьюзи, — закатил глаза Фред. — Поттер наш новый ловец. — Быть не может, он же только на первом курсе. — Он талантливый игрок, хотя и совсем юн, — серьёзно сказал Джордж. Энни не смогла сдержать улыбку. — Нужно поддержать его, — сказала девочка. — Он, должно быть, безумно волнуется. Я бы волновалась в свой первый матч. Скорее всего, так сильно, что упала бы с метлы. — У тебя есть в этом деле опыт. Но главное, чтобы Поттер с метлы не рухнул, — улыбнулся Фред. — Приходи на матч с матрацем, Ли обещал прийти. — Я не падала, — буркнула Энни. — Я... неудачно приземлялась. — Несколько раз подряд, — добавил Фред. — В разных направлениях, — уточнил Джордж. Энни хотела ответить, но остановилась. Перед ними, чуть в стороне от едва заметной тропы, мелькнуло красное. Совсем слабое, почти случайное пятно среди бурой листвы и влажных корней. Девочка резко подняла руку, заставляя близнецов замолчать, и медленно присела. На земле, между двумя выступающими корнями, дрожал тонкий цветок. Лакримоза. Энни узнала его сразу. Алые лепестки с белыми прожилками казались ещё прозрачнее, чем в её памяти. На них держались мелкие капли влаги, но теперь этот блеск уже не казался ей просто красивым. В нём было что-то тревожное, болезненно чистое, будто цветок вырос не из земли, а из самой раны леса. — Нашли, — прошептала она. — Один? — Фред склонился рядом, но Энни тут же схватила его за рукав. — Не подходи. — Я просто смотрю. Джордж опустился на корточки с другой стороны и осторожно оглядел землю вокруг. — Там ещё один. В нескольких шагах дальше, у края небольшого оврага, действительно алел второй цветок. Потом третий — почти скрытый под скрученным листом. Чем дольше Энни смотрела, тем больше замечала этих тонких красно-белых вспышек. Они не росли густо, как в прошлый раз, но тянулись неровной цепочкой в глубь леса. — Они ведут куда-то, — тихо сказала она. — Или откуда-то, — настороженно сказал Джордж. Энни сняла рюкзак и стала торопливо доставать пергамент, карандаш, маленькую баночку, щипцы и тонкие перчатки. Вещи посыпались прямо на землю, но она почти не замечала этого. Вся её сосредоточенность стянулась к цветку. Она наклонилась, задержав дыхание, и протянула руку. Лепестки дрогнули. — Нет, нет, стой, — прошептала Энни, будто цветок мог её услышать. Алый цвет на мгновение стал ярче, затем начал распадаться. Лепестки истончились, рассыпаясь в красно-белую пыль, частицы поднялись над землёй, закружились и исчезли в холодном воздухе. Там, где был цветок, остался только тёмный след на влажной листве и слабый запах — сладковатый, пряный, почти душный. Энни замерла, чувствуя, как внутри поднимается глухое отчаяние. — Он снова исчез. Мне нужно понять, как их сохранить. Если прикоснуться нельзя, если сорвать нельзя, если они исчезают от движения... Она снова полезла в рюкзак. На этот раз ещё быстрее, нетерпеливее. — Энни, осторожнее, — сказал Фред. — Не мешай. — Я не мешаю. Я пытаюсь понять, почему ты ведешь себя как одержимая. Она не ответила. Осторожно подползла к следующему цветку, пытаясь держаться так, чтобы не задеть листья вокруг него. Рука дрожала от напряжения и холода. Где-то неподалёку хрустнула ветка. Все трое замерли. Звук был короткий, сухой, слишком отчётливый. Потом ещё один — уже ближе. Под тяжестью чьего-то шага смялась пожухлая листва. Фред медленно выпрямился. — Пора уходить, Энни, — настороженно сказал он, сильнее сжимая в ладони свою волшебную палочку. — Ещё минуту... — Нет времени, — сказал Джордж. Он быстро опустился рядом и начал быстро собирать вещи Энни обратно в её рюкзак. — Мы же волшебники, что вы так труситесь, не понимаю! — сердито прошептала девочка. — Вот они, храбрецы... Хруст повторился. Но теперь уже совсем рядом. Лес вокруг будто затаился. В тусклом пространстве между стволами что-то двигалось — крупное, быстрое, почти бесшумное для своих размеров. В следующую секунду из-за деревьев вырвалось огромное существо. Энни не сразу поняла, что видит. Мелькнули мощные лошадиные бока, тёмная грива, человеческий торс, натянутая тетива, рука с луком. Существо одним рывком перепрыгнуло через овраг и приземлилось перед ребятами так резко, что сухая листва взлетела с земли. Кентавр был совсем не похож на иллюстрации из учебников. Широкая грудь тяжело вздымалась, копыта вдавились во влажную почву, а лицо, суровое и неподвижное, смотрело на них без малейшего удивления. Фред и Джордж одновременно подняли палочки. Кентавр натянул лук сильнее. — Опустите, — сказал он. Голос у него был низкий, глухой, с таким спокойствием, от которого стало ещё страшнее. — Мы ничего не сделали, — быстро сказал Джордж. — Вы пришли туда, куда не должны были приходить. — Мы уже уходим, — сказал Фред, не опуская палочки. — Правда, Энни? Энни молчала. Она смотрела не на кентавра, а на землю рядом с его копытами. Там, почти касаясь края оврага, росла ещё одна Лакримоза. Красная, тонкая, невозможная. От одного взгляда на неё у девочки перехватило дыхание. Кентавр заметил её взгляд. — Не смотри долго, дитя. Энни подняла глаза. — Почему? — Потому что не всё прекрасное зовёт к себе для спасения. Фред нервно хмыкнул, но промолчал. Джордж чуть опустил палочку. — Мы не хотели ничего нарушить, — сказал он осторожно. — Мы только искали цветы. — Они не для ваших рук. — Что это за цветы? — спросила Энни. Кентавр несколько мгновений смотрел на неё. В его взгляде не было злости, но и мягкости не было. Только усталость и тяжёлое знание, от которого Энни стало не по себе. — Вы называете это цветком, потому что видите лепестки. — А как называете вы? Кентавр опустил лук, но стрелу не убрал. — Последнее дыхание жизни. В лесу снова стало слышно, как падают листья. Один, другой. Лёгкий сухой шорох казался слишком громким. — Что это значит? — спросил Джордж. — То, что осталось после существа, которое не должно было умереть такой смертью. Фред нахмурился. — Единорог? Кентавр перевёл на него взгляд. Фред не отступил, но лицо у него изменилось. — Значит, ещё один, — тихо сказал Джордж. Энни почувствовала, как холод проходит по спине. Ещё один. Эти слова оказались страшнее, чем она ожидала. Не случайность. Не одно событие, не одна трагедия, которую можно было спрятать под листвой и забыть. Кто-то сделал это снова. — Кто? — спросила она. Голос прозвучал тише, чем ей хотелось. — Кто убивает их? Кентавр посмотрел в сторону глубины леса. Туда, где деревья стояли гуще, а тьма между ними казалась неподвижной. — Тот, кто пьёт не жизнь, а проклятие. Близнецы переглянулись. — Вы знаете, кто это? — спросил Фред. — Мы видим следы. Слышим, как меняется лес. Чувствуем, где прошла боль. Но имя... — кентавр медленно покачал головой. — Имя скрыто от нас. — Тогда нужно сказать Дамблдору, — выпалила Энни. — Директор знает больше, чем говорят стены вашего замка. — Это не ответ, — сказала она. Кентавр снова посмотрел на неё. Теперь строже. — Ответы редко бывают милостью. Энни сжала пальцы в кулаки. — Эти цветы... они опасны? — Для тех, кто гонится за ними, — сказал кентавр. — Они исчезают. — Они не желают быть взятыми. Энни опустила взгляд. Ей вдруг стало стыдно за своё нетерпение, за гербарий, за баночки, за то, как она думала об оценке, об открытии, о редкости цветка. Перед глазами снова всплыл белый бок единорога под мокрыми листьями, алые лепестки на его теле, чёрная пыль на ладони Фреда. — Почему они растут? — спросила она почти шёпотом. Кентавр не сразу ответил. — Кровь единорога не уходит в землю без следа. Даже пролитая жестокостью, она ищет форму света. Последнее, что остаётся от чистой жизни, поднимается цветом. Это память крови. Её вздох перед исчезновением. Энни стало трудно дышать. — Поэтому они такие красивые? — Поэтому их красота невыносима. Цветок оставляет след не только на земле, — сказал кентавр. — Он цепляется за взгляд. За желание понять. За гордость того, кто думает, что всё можно записать, назвать и унести с собой. Вдалеке вдруг раздался протяжный треск, будто под чьей-то тяжестью сломалась крупная ветвь. Кентавр мгновенно поднял голову. Его ноздри дрогнули, пальцы снова легли на тетиву. — Уходите. — Но... — Сейчас. Спорить с ним не хотелось никому. Даже Фред не нашёлся что сказать. Джордж подхватил рюкзак Энни, Фред схватил её за рукав и потянул назад, к едва заметному проходу между деревьями. Они пошли быстро. Потом ещё быстрее. Листья хрустели под ногами так громко, что казалось, весь лес слышит их бегство. Ветки цеплялись за мантии, хлестали по рукам, корни выскакивали из земли в самый неподходящий момент. Энни пару раз споткнулась, и оба раза кто-то из близнецов удерживал её за локоть, не давая упасть. Позади не было ни топота, ни рыка, ни чужого дыхания. Только лес. Они выбрались из леса на открытое место, и только тогда позволили себе остановиться. Холодный воздух ударил в лицо. После тяжёлого лесного полумрака даже серое небо показалось слишком ярким. Никто не хотел ничего говорить. Но Энни не выдержала: — Это все? Близнецы недоуменно посмотрели на нее. — Мы знаем, что в Хогвартсе убийца и оставим это просто так? Фред медленно выдохнул, всё ещё глядя в сторону леса. — Мы знаем, что кто-то убивает единорогов, — сказал он. — Это не совсем то же самое. — Кровь была на поле для квиддича, — упрямо сказала Энни. — Цветок вырос там не сам по себе. — Или её туда занесло, — сказал Джордж, хотя по его лицу было видно, что он сам в это не верит. — Ветром? — Энни резко повернулась к нему. — Джордж. Фред провёл ладонью по волосам, смахивая с них сухие листья. — Хорошо. Допустим, кто-то в замке. И что мы сделаем? Пойдём по коридорам и будем спрашивать у профессоров, не пил ли кто-нибудь из них кровь единорога? — Можно сказать Дамблдору. — Можно, — согласился Джордж. — Только сначала надо объяснить, откуда мы это знаем. Энни замолчала. За их спинами тёмная кромка леса стояла неподвижно. Казалось, ещё шаг назад — и она снова втянет их в себя, в сырость, в хруст веток, в красно-белые цветы, которых лучше бы никогда не видеть. — Значит, из-за того, что мы нарушили правила, мы ничего не скажем? — тихо спросила она. — Я этого не говорил, — ответил Джордж. — Но ты об этом подумал. — Просто будем внимательнее. И… Энни, ты стала одержимой этими цветами. Оставь это. Энни хотела возразить, но слова застряли в горле. За спиной молчал лес, впереди темнели башни Хогвартса, и где-то между ними всё ещё стоял тонкий, сладковато-пряный запах Лакримозы. — Не могу, — тихо сказала она.