Карамель

Двери вагонов распахнулись одна за другой, на перрон посыпались ученики, чемоданы, клетки с совами, сумки, мантии, шарфы и громкие голоса. Кто-то радостно кричал, увидев друзей, кто-то ругался, потому что ему наступили на ногу, первокурсники растерянно жались друг к другу, а над всей этой толпой, как всегда, раздался громкий голос Хагрида: — Первокурсники! Первокурсники, все ко мне! Энни приезжала сюда уже в третий раз, и многое стало привычным: узкая платформа, фонари в тумане, тёмные очертания деревьев за станцией, далёкие огни Хогвартса где-то впереди. Она уже знала, куда идти, где не задерживаться, как протолкнуться мимо чужих сундуков и не потерять свой. Первокурсников по обыкновению повели к лодкам, а старшие курсы потянулись к повозкам. Омлет сидел под мантией Энни, высунув наружу только нос, и активно втягивал воздух. Дорога его сильно утомила, но стоило вытащить его из переноски, чтобы позволить размять ноги, как он начинал скулить, царапать дверь купе и вести себя чрезмерно вызывающе — делал всё, чтобы его выпустили. Ещё в поезде это едва не обернулось катастрофой. — Энни, — сказала Кэти, покрепче обнимая мистера Лапкинса, потому что чёрный кот навострился и вылупился на нераспознанное существо в купе, — какой... необычный у тебя кот. — Самый обычный кот, Кэти, — ответила Энни. — Он просто боится и голоден. Все девочки в купе с любопытством оглядывали странного кота, устроившегося на коленях у Энни. Его размеры поражали: не кот, а настоящий тигрёнок с крупными лапами. Нос, странной формы и слегка приплюснутый, вызывал едва скрываемую усмешку. Кто-то тихо хихикнул, кто-то шепнул что-то соседке, но Энни, уловив эти взгляды, только выше подняла подбородок. — Это старо-йоркширский забористый мурлин, — наконец сказала она, с вызовом глядя на собравшихся. — Никогда не видели? Наступила короткая пауза, полная недоумения, а потом посыпались вопросы: «Что за порода такая?», «Насколько она древняя?» и все в таком духе. Энни выдержала натиск, потом с достоинством вздохнула, как человек, привыкший к подобным допросам, и заговорила, придав голосу трагическую нотку. Энни выдержала натиск, потом с достоинством вздохнула, как человек, давно привыкший к подобным допросам, и заговорила, придав голосу трагическую нотку: — Понимаете, денег на настоящего породистого британца у меня не было, а тут как раз, прогуливаясь по окрестностям Оттери-Сент-Кэчпоул, я увидела на заборе объявление: «Отдаём в добрые руки котят старо-йоркширской породы». Думаю, это судьба! Конечно же, я пошла и выбрала самого крупного, самого красивого. Только позже выяснилось, что никакой это не старо-йоркширский кот, а жуткая смесь лесного маулера-мохнохвоста с болотным великосветским мурчальником. В купе поднялся шум: одни сдавленно хохотали, другие, прикрыв рот руками, старались сохранить серьёзный вид. Но Энни продолжала, с каждым словом всё больше проникаясь собственным рассказом: — Да, меня обманули. И чему удивляться? Все знают, какая я доверчивая. Но вы посмотрите на него! Это же чудо. Мой кот — самый умный, самый преданный. Пусть он не породистый, зато душа у него чистая. Она закончила с таким жаром, что возразить не рискнул никто. Девочки закивали, кто-то пробормотал: «Какая трогательная история...», и вопросы наконец иссякли. Только изредка кто-нибудь ещё украдкой поглядывал на странного зверя. Так Энни раз и навсегда отсекла разговоры о странности своего котопса. Теперь, на платформе, она крепче прижимала Омлета к себе, стараясь, чтобы он не высунулся слишком сильно. Повозки ждали у дороги, тёмные, скрипучие, с фонарями по бокам. Ученики забирались внутрь, заталкивали под сиденья сумки, спорили из-за мест и всё ещё обменивались летними новостями. Энни села в одну из повозок, устроила Омлета под мантией и почесала его за ухом. В Большой зал Энни тоже взяла его с собой. Оставлять одного в спальне она не решилась: Омлет ещё не привык к новой обстановке, а Хогвартс был слишком большим, шумным и полным соблазнов. Он сидел у неё на коленях во время распределения и ужина, высунув рыжий нос из-под края мантии, и придирчиво вынюхивал яства, которые могли прийтись ему по вкусу. Джинни ожидаемо распределили на Гриффиндор. Она радостно села среди других львят, сияющая, взволнованная, почти не верящая в происходящее, и лучезарно представлялась каждому. Один раз, увидев, что Энни смотрит на неё, Джинни широко улыбнулась и помахала ей рукой. — Где же Рон? — оглядев факультетский стол, Энни поняла, что не досчитывается одного из Уизли. — Наверное, объелся праздничного пудинга и свалился под стол от передозировки серотонина, — ответил Джордж. — Что? — удивилась Энни. — Что? — удивился Джордж в ответ. — Джордж, — улыбнулась она, — не тем вещам ты у меня учишься. Серотонин... — Что не так? Я слышал, как ты говорила об этом, когда выбирала какую конфету съесть. Видишь, я иногда слушаю, что ты говоришь, — смущенно признался он, но Энни за такой ответ ущипнула его за бок. — Ай! — Иногда, — засмеялась она. — Налицо признаки серотонина, — улыбнулся он в ответ на ее улыбку. Ужин закончился, и на выходе из зала Энни впервые за день увидела взъерошенную голову Седрика. Он уже уходил из Большого зала в компании однокурсников, и Энни поспешила встать из-за стола, желая догнать его и поздороваться. Она с трудом протискивалась сквозь неторопливую толпу, но когда вышла в коридор, людей меньше не стало. Пуффендуйцы успели скрыться за поворотом. Свернув за угол по пути в башню Гриффиндора, Энни оказалась в тихом тёмном коридоре, где уже не было шумных и суетливых студентов. Она поставила Омлета на пол, заранее надев на него ошейник с поводком. Омлет тут же потянул хозяйку за собой, хаотично перебегая от стены к стене и раснюхивая многовековую залежавшуюся пыль. Глаза у него разбегались в разные стороны: получив чуть больше свободы, он хотел изучить всё вокруг сразу. Он тянул вперёд, совершенно не обращая внимания на угрозы своей маленькой хозяйки. — Бу! Из стены внезапно вылетел полтергейст. — Пивз, — вздохнула Энни, озираясь по сторонам в надежде, что поблизости окажется хоть кто-нибудь. Пивз сделал кульбит в воздухе, перевернулся головой вниз и, вышагивая ногами по потолку, приблизился к девочке. Его противная широкая ухмылка не предвещала Энни ничего хорошего. Омлет отреагировал на появление чужака мгновенно. Он оскалился, натянул поводок и попытался залаять. Он подпрыгнул, пытаясь достать полтергейста, но только щёлкнул зубами в воздухе. — А что это тут делается? — протянул Пивз. — О! Кот! Выгуливаешь кота, ха-ха! Он засмеялся истерично и очень неестественно, подлетев ближе к Омлету. — Не трогай, — строго сказала Энни, вынув палочку и направив её на Пивза. — Утю-тю, — выставив вперёд два пальца, Пивз начал донимать котопса. — Кис-кис, кис-кис... Ай! Омлет, до этого странно терпеливый, выждал подходящий момент и подпрыгнул так резко, что Энни едва удержала поводок. Его зубы сомкнулись на кисти полтергейста. Рука Пивза словно растворилась в пасти котопса, а изо рта Омлета тут же повалил серебристый дым. — Смотри, что наделал! — завопил Пивз, драматично размахивая рукой и разбрызгивая по стенам, девочке и котопсу серебристую эктоплазму. — А-а-а! А-а-а! А-а-ах-ха-ха-ха, испугались? Ай! — Омлет, назад! Но Омлет уже снова прыгнул. На этот раз так высоко, что прошёл прямо сквозь ноги полтергейста и покрылся серебристой жижей почти целиком. — Ноги мои! — провопил Пивз на всю школу. Омлет бросился за ним, но Пивз юркнул в стену. Котопёс тут же начал скрести камень когтями, пытаясь добраться до злополучного обидчика. — Я доберусь до вас, чертовка и зубастое попьемаше! — донеслось из стены. — Легко отделались, — выдохнула Энни, поднимая с пола поводок. Она проверила Омлета и попыталась очистить его от эктоплазмы носовым платком, но только размазала серебристую слизь по шерсти. Омлет выглядел довольным собой, грязным и совершенно не раскаивающимся. Отдышавшись, они пошли дальше и вскоре добрались до гостиной Гриффиндора. — Энни, — ахнула Анджелина, когда девочка и её странная зверюшка переступили порог, — что случилось? — Пивз, — процедила Энни сквозь зубы. — А не нужно ходить одной, — насмешливо сказал Ли, развалившись в кресле. — Вот Анджелина, к примеру, ничего не боится. А почему? — Дай угадаю, — сказал Кормак, подначивая Ли. — Потому что ты за ней вечно таскаешься? — Мне не нужна защита, — сказала темнокожая девушка, ткнув Маклаггена своей палочкой. Все, кто сидел в гостиной, засмеялись и продолжили болтать, рассказывая последние новости и обсуждая, кто и как изменился за лето, словно они не два месяца не виделись, а целых два года. Уже завтра, в среду, начиналась учёба, и Энни направилась в свою комнату, чтобы отмыть прежде всего Омлета, а уже потом себя. К тому, что до их с девочками спальни теперь нужно было сделать на несколько шагов меньше, чем в прошлом году, ещё предстояло привыкнуть. Их комната теперь была под третьим номером, что соответствовало курсу. — Если бы оборотни могли летать, они бы всё равно оставались оборотнями, — донёсся в коридор голос Дайаны, как только Энни открыла дверь. — Кроме того, — добавила Амелия, — оборотни... Привет, Энни. — Не видела тебя за ужином, — неприветливо сказала Энни. — Чемоданы ещё не доставили? Катастрофа. — Ты в порядке? — спросила Кэти. — Врезалась в полтергейста? — Пивз напал на нас. — Какой ужас, — вздохнула Дайана, доставая палочку. — Давай приведём тебя в порядок? Водой всё равно это не смыть. Девочка начала плавно водить палочкой вокруг головы Энни, втягивая серебристую жижу тонкими нитями. Эктоплазма нехотя отрывалась от волос, щёк, мантии и собиралась на кончике палочки мутным блестящим комком. — Я сидела со своим кузеном, он учится на Слизерине, — сказала Амелия. Кэти встала с кровати, закатив глаза. — Его распределили на Слизерин, — ответила Энни. — Поздравляю? Что ли... — Вообще-то, нет. Он на год старше меня. Учится на четвёртом курсе. — Здорово, — улыбнулась Энни, единственная отреагировав на откровение гриффиндорки. — Огромное спасибо! Ты моя спасительница, Дайана. — Проще простого, — пожала плечами белокурая девочка. — К тому же это уже начинало засыхать. — Осталось очистить Омлета. — Ну и имя, — улыбнулась Амелия. — А что? — спросила Энни. — Просто забавно. Я бы выбрала для кота имя более звучное, поблагороднее. — Например, Пайс? Очень благородно, — сказала Кэти. — А главное, как чистокровно. — Это опять твой никому не ясный сарказм? — Нет, — серьёзно сказала Кэти. — Ничего саркастического я не сказала, всего лишь ирония. Амелия холодно посмотрела на соседку и, накинув халат, ушла в ванную. — Кэти, — строго сказала Энни. — Ты не оставляешь ей ни шанса. Кэти лишь отмахнулась. — Она не делает ничего плохого, даже хочет общаться с нами. — Она меня просто раздражает, — сказала девочка. — Понятно? Мне не нравится, что нам подсунули змею. Мы совершенно разных взглядов. Её семья ест маглов на обед, а моя отважно противостоит таким, как они. Мракоборцы не водят дружбы со змеями, история научила. — Но ведь твои родители не мракоборцы, — встряла Дайана. — Зато моя тётя работает в Отделе магического правопорядка. Это работа для действительно смелых, качество, не присущее слизеринцам. — И тем не менее Амелию распределили на Гриффиндор, — сказала Энни. — Ой, Энни, — недовольная этим фактом, Кэти вышла в гостиную. — Мне уже и самой это надоело, — сказала Дайана. — Неужели нам придётся терпеть это ещё пять лет? Ночью Энни не спалось, в отличие от её ушастого друга. Омлет спал крепким сном, утомившись долгим путешествием, ужином, Пивзом и собственным новым телом. Котопёс лежал в ногах хозяйки, свернувшись неловким бело-рыжим комком, иногда дёргал лапой и тихо сопел. Энни лежала на спине и смотрела в темноту. Никакие особенные мысли её не тревожили — просто сна не было ни в одном глазу. За стеной доносились звуки ночного Хогвартса, где-то далеко скрипнула лестница, в камине гостиной, догорали последние угли, а в спальне тихо дышали девочки. Всё было знакомым и новым одновременно. Она решила, что лучше будет взять питомца с собой на занятия. Когда они спустились в Большой зал на завтрак, Энни решила сесть за столом Пуффендуя. Седрик уже доедал свой завтрак и выглядел слегка потрёпанным: он ещё не отвык от летнего режима, когда спать можно было хоть до самого обеда. Киллиан рассказывал всем какую-то историю, и на лицах его друзей отражались самые разные эмоции — от искреннего ужаса до сдержанного смеха. — Доброе утро! — Энни широко улыбнулась, держа на руках своего котопса. — Привет, — хором сказали ребята. Седрик недоумённо уставился на странного зверя в руках у подруги. Несколько секунд он просто смотрел на бело-рыжее существо с крупными ушами. Потом до него дошло. — Я сейчас, — сказал он однокурсникам, резко встав изо стола, и увел Энни за собой в сторону. — И как ты до этого додумалась? С ума сошла. — Ты слишком бурно реагируешь, — зашипела на него девочка. — Что мне оставалось? — Энни, — выдохнул Седрик, покачав головой. — Это обратимо? — Ну... — она неуверенно посмотрела на своё пушистое творение, которое сидело у неё на руках, высунув язык. — Я надеюсь. — О ужас, — простонал молодой человек. Но Энни всё-таки заметила на его лице лёгкую улыбку. — И, конечно, отец не в курсе? Все в Большом зале оживились и причиной этому стали совы. Сотни пернатых влетели в зал, паря и кружась над головами студентов. Кто-то уже тянул руки за письмами, кто-то прикрывал тарелку с кашей, а над столами посыпались конверты, газеты и маленькие свёртки. Седрик получил письмо от родителей, поймав его в прыжке, когда сова пролетела над ними и разжала лапы. — Супер, — улыбнулся он. — Только вчера распрощались, а уже сегодня мама пишет, что скучает. Прислала яблочный пирог… — Угнать автомобиль! — очень знакомый голос раздался на весь Хогвартс. Все обернулись в сторону стола Гриффиндора. — Что стряслось? — шепнул Седрик на ухо Энни, внимательно наблюдая за тем, как красный, словно помидор, Рон Уизли сгорает со стыда. — Ты разве не слышал? Все уже в курсе. Рон и Поттер прилетели в школу на летающем фордике мистера Уизли. Безумие. — Вот это да, — рассмеялся Седрик. — Энни, — Джинни окликнула девочку, вручая ей конверт. — Эдгар прислал. — Спасибо, — Энни приняла письмо, с тревогой опасаясь вскрывать его. — Чувствую, меня ждёт подобная открытка... Она развернула письмо. «Дорогая любимая дочь! Поздравляю тебя с началом нового учебного года. Вот уже третий год ты вдали от меня познаёшь предмет, для меня недоступный и непонятный. Ты большая молодец, что преодолеваешь все препятствия на пути к своим целям...» — Фух, — облегчённо выдохнула она. — Кажется, всё в порядке. Она прочла дальше. «...Это достойно уважения. Но то, как ты поступила, — нет. Я очень зол на тебя, ребёнок. Как минимум за то, что ты опять вытворяешь что-то за моей спиной. Поверь, моё желание одолжить у Молли одну из её красных открыток почти непреодолимо. Тем более что Молли сама предлагала мне отправить Громовещатель. Она, к слову, закупает их перед каждым учебным годом. И ей приходится докупать ещё, потому что они быстро заканчиваются. Это неудивительно. Но я, как видишь, отказался от этого предложения. Ведь до сих пор ты не создавала проблем, находясь в школе. И я верю, что увезти с собой Гамлета было просто плохо обдуманным решением. Высылаю корм для пса. До свидания, Твой разочарованный отец.» — Всё очень плохо, — сказала Энни, взглянув на Седрика такими глазами, что и ему стало не по себе. — Остынет ещё, — сжав губы, парень поддерживающе положил руку на плечо подруги. — У нас первой парой травология. — Трансфигурация, — глухо ответила девочка. — Увидимся, — Седрик подмигнул и, бодро подхватив рюкзак со скамьи, направился на занятия. Кабинет трансфигурации встретил Энни тишиной, строгим порядком и тем особым холодком, который всегда появлялся там, где профессор МакГонагалл могла возникнуть в любую секунду. Парты стояли ровными рядами, на доске уже были выведены аккуратные строки темы урока, у окна темнел высокий шкаф с учебными предметами, а на учительском столе лежали стопки пергамента и несколько одинаковых деревянных коробок. Звонок ещё не прозвенел, но многие уже заняли свои места. Омлет не мог усидеть на месте, нервно пытаясь вырваться из объятий своей хозяйки. И слизеринцы, и гриффиндорцы, сидевшие неподалеку начали шептаться, наблюдая за странным поведением девочки. Энни уже хотела отругать его, но котопёс вдруг резко дёрнулся, выскользнул из её объятий и выбежал из класса. — Омлет! — прошипела Энни. Она рванула следом и едва не столкнулась в дверях с профессором МакГонагалл. — Мисс Кроу, — сказала профессор, строго посмотрев на неё, — занятие вот-вот начнётся. — Простите, — тихо ответила Энни. — Я плохо себя чувствую... Мне надо в уборную. — Вы уверены? — внимательно посмотрела на девочку МакГонагалл. — Я могу попросить кого-нибудь сопроводить вас к мадам Помфри. — Нет-нет, — слишком оживлённо запротестовала Энни. — Всё в порядке, правда. Я вернусь на занятие. — Ну хорошо. МакГонагалл зашла в класс, захлопнув за собой дверь. Энни на мгновение стало неприятно на душе: проявить себя в первый же день таким образом было совсем не тем началом года, на которое она рассчитывала. Но сейчас нужно было найти Омлета. Она побежала вдоль длинного коридора, прислушиваясь и заглядывая во все углы. Замок был настолько большим, что Энни рисковала никогда больше не найти своего питомца. Она оббежала почти всё крыло первого этажа и в итоге выскочила во внутренний двор. Во дворе ожидаемо никого не было. Только каменные стены, влажные плиты под ногами и несколько кустов у стены. Энни услышала подозрительный шорох и осторожно подошла ближе. Она никак не ожидала, что Омлет выскочит из кустов прямо на неё, проскочит между её ног и помчится нарезать круги по двору. — Стой! — прошипела Энни. — Ко мне! Ко мне, немедленно! Омлет не реагировал. Он бегал кругами, как выпущенная на свободу пружина, пока наконец не остановился и не уселся справлять нужду. — Ну не здесь же... Воспользовавшись моментом, Энни прицепила котопса к поводку. Потом, когда Омлет сделал всё необходимое, взмахнула палочкой, и все улики исчезли. Омлет уходить явно не хотел. Он упирался лапами в землю, грыз поводок и всем своим видом показывал, что внутренний двор ему нравится гораздо больше урока по трансфигурации. — Нет времени, — умоляюще сказала Энни. — Пожалуйста, пойдём. Сырочек? Я дам тебе сыр, только пойдём. Но даже любимое лакомство его не заинтересовало. В итоге Энни ничего не оставалось, кроме как взять его на руки. Она уже пропустила половину занятия из-за побега котопса, хотя сама была виновата: забыла, что они больше не в Оттери-Сент-Кэчпоул, где пёс мог выходить на улицу самостоятельно и в любое время. Теперь, помимо утренних процедур и завтрака, Энни должна была выводить питомца на прогулку. Желательно до того, как он решит устроить её сам. Она аккуратно постучала в дверь, прежде чем вернуться в класс. Профессор МакГонагалл взглядом указала ей занять место и продолжила лекцию. В классе стояла тишина, и можно было различить только три звука: голос профессора, скрежет перьев по пергаменту и тяжёлое дыхание Омлета. Он охлаждался после своей пробежки по Хогвартсу, высунув язык, и Энни никак не могла заставить его прекратить. Странные звуки вынуждали студентов то и дело оборачиваться. Энни сгорала со стыда, но продолжала делать вид, что, как и остальные, совершенно не понимает, откуда доносится это жутковатое сопение. Когда урок закончился, она самой первой покинула кабинет, спрятав питомца под чёрной мантией. Следующей по расписанию была история магии, и на ней Энни планировала хотя бы немного прийти в себя. Профессор Бинс читал лекции так скучно и монотонно, что почти не обращал внимания на происходящее в классе. История магии проходила вместе с Когтевраном, а вот следующий урок снова был объединён со Слизерином. Защита от тёмных искусств была самым обсуждаемым предметом в школе. С приходом профессора Локонса все были так возбуждены тем фактом, что в Хогвартсе теперь преподаёт суперзвезда волшебного мира, что возлагали на эти уроки большие надежды. Все хотели занять места как можно ближе к учительскому столу. Такого Энни не припоминала ни разу: ни в магловской школе, ни в Хогвартсе за два года своего обучения. — Эй! — недовольно воскликнул Чендлер, когда слизеринец Даррел Ламар скинул его сумку со стула за третьей партой и занял место. — Это моё место. Энни поняла, что противостояние, зародившееся в прошлом году, не закончилось вместе с учебным годом. Оно просто застыло на два месяца, а теперь разморозилось и, кажется, даже набрало сил. — Разве? — саркастически ухмыльнулся Даррел и отвернулся, продолжая выкладывать учебники на стол. — Ты совсем? — разозлился Чендлер и смахнул книги обидчика со стола. — Я щас тебе... — Тише, — Кормак вмешался, не позволив слизеринцу ударить друга. Дюк подскочил следом. — Вам лишь бы влезть в неприятности, — сказал Моррис Кларк, встав вместе с Сэмюэлем и Эдвином за спиной Ламара. — Ну что, сдулись? — ухмыльнулся Сэмюэль, явно намекая на численное превосходство слизеринцев. — Я наваляю тебе так, что останется только кости пересчитывать, — сказала Кэти, даже не вставая из-за своей парты. Слизеринцы — и девочки, и мальчики — засмеялись. — Мети пол своей трухлявой метлой, Белл, — сказал Моррис. — Всё, на что ты способна, поломойка. — Повтори, — прорычал Дюк. Щёки его налились румянцем, а кулаки явно начали чесаться. — Ты забыл, как рыдал, что тебя не взяли в команду в прошлом году? — состроив грустную мину, ответила Кэти. — Странно, что эти неудачники не взяли к себе самого главного. Ты был бы их капитаном. Началась словесная перепалка таких масштабов, каких не было никогда прежде. К счастью, всё резко прекратилось с приходом профессора Локонса. Он объявился сразу, как только прозвенел звонок, выйдя из своего кабинета за дверью внутри класса ЗоТИ. Локонс лучезарно улыбнулся всем присутствующим и плавно спустился по лестнице вниз. Его мантия сидела безупречно, волосы лежали так, будто перед уроком он провёл с ними не меньше трех часов, а улыбка была до того белоснежной, что казалась отдельным источником света. — Займите свои места, — сказал он. Чендлеру пришлось сесть позади всех, потому что остальные места уже были заняты. — Начнём, пожалуй. Я, разумеется, не нуждаюсь в представлении. Вы все, должно быть, уже познакомились со мной, читая мою биографию, описанную на страницах этих книг, заслуженно ставших мировыми бестселлерами, кстати. Нетрудно узнать автора, верно? Он взял учебник со своим портретом с первой парты и приложил его к лицу. — Ну что же, поскольку вы уже ознакомились с моими трудами, уверен, вам захотелось стать мной. Отправиться в далёкое и увлекательное приключение, встретиться лицом к лицу с непредвиденными опасностями, сражаться с чудовищными монстрами... Энни наклонилась вперёд, чтобы лучше слышать речь профессора. Она действительно заинтересовалась. Однако интерес быстро пропал. — Конечно, стать мной невозможно, — посмеялся Локонс. — Я же уже есть. Но вам повезло иметь возможность слушать мои лекции. Это, — он вновь поднял свою книгу, — не просто книга. Кто-то использует её как настольный альманах, кто-то как прикроватный. На прошлом занятии, прямо перед вами, одна девушка принесла мне мою книгу, затёртую почти до дыр. Когда я спросил, почему у неё такое неаккуратное отношение к чужому труду, она сказала, что читает её каждый день перед сном и при любой возможности. Я, разумеется, подарил ей новый экземпляр со своим автографом. Он сделал паузу, явно ожидая восхищённого вздоха. Вздох действительно прозвучал — сразу с нескольких парт. — А теперь и вам повезло, — радостно объявил он. — Вставайте в очередь, я лично подпишу учебник каждого. — Автограф? — с восторгом спросила Дайана. — Вставайте быстрее! — сказал кто-то с первых парт. Очередь из студентов выстроилась от стола Локонса до самого выхода из класса. Энни осталась сидеть за партой. Омлет спал у неё на коленях, тяжело и тепло сопя в складки мантии. Девочка решила не вставать: пока последние в очереди дойдут хотя бы до середины класса, она успеет прочитать первые страницы учебника Локонса. На каникулах она этого так и не сделала, хотя уже успела выяснить, что почти все без исключения прочитали книги профессора от начала до конца. Перелистнув разом около десятка страниц, посвящённых благодарностям Локонса Локонсу, а также описанию его детства, Энни наконец принялась читать. Когда конец очереди добрался до профессорского стола, она окончательно решила, что не станет уподобляться остальным и не пойдёт получать автограф от самовлюблённого Локонса. Те, кто уже получил подпись, оставались стоять около преподавателя, пытаясь задавать ему вопросы или просто счастливо шептались, обсуждая, какое пожелание вместе с автографом оставил их кумир. Энни заметила, что не все парты опустели: на соседнем ряду за партой дальше той, где сидела гриффиндорка, сидела еще одна девочка. Длинные чёрные волосы струились по её плечам, лицо выражало полную незаинтересованность и даже лёгкое отвращение, а сама она вырисовывала волшебной палочкой круги, вызывая маленькие огоньки света, которые быстро растворялись в воздухе. Энни не знала Селену Малейн, хотя они проучились вместе два года. Она, как и остальные слизеринцы, не вызывала желания вступить в непринуждённый разговор, а даже на фоне своих однокурсников выглядела особенно замкнутой и недружелюбной. Селена подняла взгляд, почувствовав, что за ней наблюдают. Энни резко отвернулась, уткнувшись в текстовое самолюбование Златопуста Локонса. Выделить из книги какие-либо практические рекомендации по самозащите от тёмного колдовства ей не удалось. Там не было описано ни одного заклинания, которого не знал бы второкурсник, одна сплошная вода на триста страниц, поэтому Энни никак не определила для себя ценность этой книги — одной из нескольких, рекомендованных к покупке для успешного прохождения курса. Автограф-сессия заняла половину урока. Пламенные речи Локонса — оставшуюся часть. Энни начинала раздражать всеобщая одержимость волшебником, хотя его заслуги, конечно, не могли быть оспорены. — Я и мечтать не могла! — сказала Кэти по дороге на обед, прижимая к груди подписанный учебник. — Лучший учитель из всех, что у нас был, это точно, — сказала Дайана. — Посмотрим, чему он нас научит, — скептически ответила Энни. — Всему! — уверенно сказала Дайана. — Это самый великий волшебник современности. И как он прав, говоря о том, что нам повезло учиться у него. — Вы слышали, как МакАлистер подлизывалась к профессору Локонсу? — спросила, возмущённо нахмурившись. — «О, профессор, а правда ли вы победили оборотня одной рукой?» Я чуть не умерла. — Ты просто завидуешь, что спросила не первая, — сказала Дайана. — Ничего подобного! — Да ладно тебе, — хмыкнула Энни. — Весь класс сегодня выглядел так, будто Локонс лично спас каждого из нас от мантикоры с зубной болью. Хотя пока он только позёрствовал, не продемонстрировав нам ничего из своих сверхспособностей. Дайана посмотрела на неё почти с ужасом. — Энни, нельзя так говорить о великом человеке. — Можно, если великий человек полурока подписывает собственное лицо. Омлет, сидевший у неё на руках под мантией, вдруг громко фыркнул. — Вот, — сказала Энни. — Даже кот согласен. — Кроу! — раздалось на всю столовую, стоило гриффиндоркам переступить ее порог. — Ли, — зашипела девочка, направившись к друзьям. — Это они попросили меня позвать тебя, — невинно пожал он плечами. — Ты какая-то замученная, — сказал Фред, когда Энни подошла ближе. — Омлетик никак не успокоится, я очень устала, — призналась девочка. — Он просто не может усидеть на месте. — Ты таскаешь его на занятия? — удивился Ли. — Не мудрено. Даже я не могу высидеть все уроки, задница ныть начинает. Близнецы засмеялись, а Энни покачала головой и принялась накладывать еду в тарелку. — Ты можешь отпустить своего зверя, — предложил Ли. — Все животные свободно перемещаются по замку. — А если он убежит в Запретный лес? — Мы без труда найдём его, — кивнул Джордж. — Тропы проложены, метки проставлены. — Я не рискну. Омлет впервые в нашем мире, ему нужно время освоиться. Неделя прошла продуктивно. Акклиматизация к учебному процессу ещё продолжалась, но многие уже вернулись в привычный темп и не испытывали особых сложностей с учёбой. Всю неделю Энни брала питомца с собой на занятия. Уже все в классе знали, что Энни таскает с собой кота на занятия, но знали ли об этом учителя, оставалось загадкой. Рано или поздно ей всё равно пришлось бы ослабить контроль над Омлетом: неделя в таком режиме привела к тому, что Энни не высыпалась, плохо вникала в лекции и всё чаще отвечала на вопросы учителей невпопад. Ещё немного и она начала бы скатываться в учёбе. — Сейчас у меня уход за магическими существами, занятия на улице, Омлету должно понравиться, — сказала она Фреду и Джорджу, столкнувшись с ними в коридоре. — Осторожнее, Энни, — сказал Джордж. — Очень опрометчиво брать Омлета с собой на занятия. Вдруг он поумнеет, обучится магии и расколдует себя. — Очень смешно, — впервые за несколько дней улыбнулась она. — Ах! Энни вскрикнула с ужасом, увидев, что, пока они с ребятами разговаривали, Омлет перегрыз поводок и высвободился. Он давно и понемногу грыз его, словно преступник, посаженный в тюрьму, по кусочкам расковыривал стену своей камеры. Пес резко рванул вперёд, пока его не успели поймать. — Бежим, — сказала Энни, и Фред с Джорджем бросились в погоню. Они бежали изо всех сил, но Омлет был быстрее и, что хуже, хитрее. Он вытворял такие неожиданные манёвры, что невозможно было предугадать, куда он рванёт в следующую секунду. Мелькающие мимо студенты с недоумением оборачивались вслед трём гриффиндорцам, которые неслись сломя голову за громадным котом. Уже прозвенел звонок, зазывающий всех на урок, а им всё ещё не удавалось поймать его. — Он вообще не устаёт! — крикнул Фред. — О нет! — завопила Энни. — Ко мне! Ко мне! Назад! Омлет замер на месте. Хвост встал трубой, уши навострились вперёд, передняя лапа приподнялась. Он застыл, выслеживая цель. — Миссис Норрис, — обречённо сказал Джордж, резко остановившись. — Энни, медленно подойди и возьми его за ошейник, — сказал Фред. — Медленно. Девочка судорожно обдумывала свои действия. Омлет был всего в нескольких футах от неё. Всё, что требовалось, — осторожно подойти сзади и резко схватить его, предотвратив катастрофу. Но стоило Энни сделать первый шаг, как под ногой зашуршали мелкие крошки известняка. Омлет услышал это и, очевидно, принял за сигнал к атаке. Он молниеносно бросился вперёд, и миссис Норрис, дико выгнув спину, сорвалась с места. — А что, — развеселился Фред, побежав вместе с остальными за псом и кошкой, — это наш достойный ответ миссис Норрис! — Теперь зверь наше секретное оружие, — подхватил Джордж. — Только поводок нужен новый и подлиннее. Будет расчищать нам путь. — Быстрее! — задыхаясь, крикнула Энни. — Он же загрызёт её! Если Филч прибежит... — Энни, налево! — крикнул Фред, указывая на открытую дверь одного из кабинетов. Они влетели внутрь и остановились. Миссис Норрис сидела на высоком узком шкафу почти под самым потолком. Шерсть её стояла дыбом, глаза горели, наполненные ужасом. Омлет стоял под шкафом на задних лапах, пытаясь достать ее. — Всё, — сурово сказала Энни, подхватывая питомца на руки. — Хватит. Надо быстрее уходить. — Что это за комната? — спросил Джордж, оглядываясь. — Очень похоже на... — Коморку Филча, — нервно сглотнул Фред. Комната и правда выглядела так, будто принадлежала человеку, который не любил ни детей, ни пыль, ни радость. У стен стояли старые шкафы, на полках теснились коробки, свёртки, связки цепей, ржавые крюки, швабры, тряпки и банки с сомнительными жидкостями. На столе лежала стопка пергаментов с жалобами и списками наказаний, а в воздухе пахло сыростью, железом, старой кожей и чем-то кислым. — Мы на восьмом этаже, — сказала Энни. — А Филч на первом. Идёмте отсюда. — Эй, — Джордж, уже выходя, заметил на крючке длинную верёвку. — Возьми её. — Украсть? — воскликнула Энни. — Нет уж. Придумаю что-нибудь. — Да оглянись вокруг. Тут никого лет сто не было, всё в пыли. — Если бы здесь никого не было, дверь была бы как минимум закрыта, — сказала Энни, выходя в коридор. — Не хочешь ты, — сказал Джордж. — Тогда я возьму. Он снял верёвку с крючка, прицепил Омлета к одному концу, а другой отдал Энни. Девочка больше не сопротивлялась. Она так устала, пробежав несколько этажей в погоне за псом, что у неё просто не осталось сил нести Омлета на руках и одновременно отстаивать нравственные принципы. Ребята опаздывали на занятия настолько, что идти ради пяти минут присутствия уже не имело никакого смысла. Коллективно было принято решение прогулять. Фред и Джордж завели Энни в один из многочисленных коридоров замка, где, по их словам, никто и никогда не бывает. — И часто вы прогуливаете? — спросила она. — Так же, как и ты, — сказал Джордж. — То есть впервые? — хитро сверкнули её глаза. — Да, — просто ответил он. — Не скажу, что верю в это. Как вам новый профессор по Защите? — Самовлюблённый болван, — прыснул Фред. — А тебе он нравится? — спросил Джордж. — Мне? — расхохоталась Энни. — Я читала многих известных, заслуженно известных писателей, а также незаслуженно неизвестных авторов. А также я прочитала все книги Локонса, чтобы разгадать секрет его успеха. — Правда? И о чем там? Я даже и не собирался открывать. — О, это ты зря, очень рекомендую. Там в конце становится жалко дерево, из которого эти книги сделали, — саркастично сказала Энни. — Честно, я не понимаю всеобщего помешательства. Его книги не несут абсолютно никакой ценности. В них нет знаний, которые можно почерпнуть, кроме любимого числа Локонса, любимого цвета Локонса, любимого блюда Локонса, даты рождения Локонса и того, что Локонсу дарить на день рождения. Дамблдор издевается над нами? Как администрация могла допустить Локонса до преподавания? — Наши уроки заключаются в том, чтобы пересказать выученный наизусть один из его бесчисленных подвигов. А на домашнее задание он задаёт придумать историю, где он мог бы быть главным героем. Что за чушь? — А помнишь, когда он учил нас защищаться от акромантулов? — сказал Фред. — Мы проходили это на первом курсе и использовали заклинания, а не просто давили пауков сапогами. — Великий метод, — сказала Энни. — Особенно если акромантул вежливо согласится подождать, пока ты поднимешь ногу. — Энни, — вдруг сказал Джордж, — поговори с Джинни. Она какая-то странная. Нам ничего не говорит, но тебе может скажет. Энни вдруг осознала, что за все время в Хогвартсе она ни разу не спросила у Джинни как ее дела. Она видела её за столом, махала ей рукой, улыбалась, радовалась, что та попала в Гриффиндор, но всё это было как-то мимоходом. Энни вспомнила свой первый год: каким огромным казался замок, как легко было потеряться в коридорах, как странно звучали чужие фамилии, как тяжело было понять, куда идти и что делать, если лестницы поменяли свой ход и завели не туда. Она почувствовала себя очень паршиво из-за того, что забыла о подруге. Вечером, после всех занятий и ужина, Энни подкараулила Джинни в гостиной Гриффиндора. — Привет, — осторожно сказала она, привлекая внимание девочки. — Как твои дела? Освоилась? — Энни, — натянуто улыбнулась рыжая гриффиндорка. — Да. Все очень милые. Уроки интересные. — Присядешь? — Энни похлопала по дивану, приглашая её сесть рядом. Камин напротив обогревал гостиную, жар мягко касался кожи, а поленья приятно потрескивали в огне. Вокруг было шумно, но не слишком: кто-то играл в шахматы, кто-то листал учебник, кто-то шептался у окна. — Ну, что сказать, — начала Джинни. — Первые дни плохо спала, сейчас уже лучше. Энни слышала в её голосе какую-то грусть. Джинни явно чего-то не договаривала, но давить не хотелось. — Сегодня Омлет погнался за миссис Норрис, представляешь? — Почему ты позволила? Бедная кошка. — Он разгрыз поводок. И, нет, ничего подобного. Я тоже раньше, как и ты, заблуждалась. Это монстр в кошачьем обличии. — Рону сильно досталось от родителей, на его месте я бы осталась жить в Хогвартсе и не возвращалась домой. Энни рассмеялась: — Думаешь, вашу маму остановят многовековые непреступные стены замка? Сомневаюсь. — Ну да, — улыбнулась Джинни. — Пойдешь на отборочные по квиддичу? — Нет, — неуверенно сказала первокурсница, смяв в кулаке край юбки. — Почему? Ты же хотела. — Я не смогу, Энни. Я не понимаю, что со мной. — В каком смысле? — обеспокоилась она, тревожно выпрямившись на диване. — Гарри... — безрадостно вздохнула девочка. — Когда я рядом с ним, я перестаю быть собой. — Влюблённость всех делает немного странными. — Нет, не так. Я просто впадаю в ступор. И ничего не могу сказать. Гарри провёл у нас половину лета, я и мечтать о таком не могла. Но вместо того, чтобы заговорить с ним или прогуляться по саду, я всё это время сидела в своей комнате. Одна. Только чтобы не пересекаться с ним. Я наблюдала за ним из окна. И пару раз он это замечал. О ужас, Энни. Теперь я выгляжу ненормальной в его глазах. — Неправда, — Энни обняла Джинни и положила голову ей на плечо. — Перестань ругать себя. Ты же весёлая, красивая, добрая. — Он нравится мне, — призналась Джинни, хотя ни для кого это давно не было секретом. — Но, кажется, я его совсем не интересую. А как иначе, если я даже поздороваться с ним не могу? — Тут я тебе не советчик, — поджала губы Энни. — Мне кажется, я никогда никого не полюблю. Как представлю этот процесс слюнообмена — фу. Джинни засмеялась и вытерла щёки. Энни поддерживала её как могла: слушала, не перебивала, шутила там, где Джинни становилось совсем грустно, и несколько раз уверенно повторила, что Гарри Поттер, конечно, герой магического мира, но всё-таки обычный мальчик, а не божество, которому нужно приносить в жертву собственную способность разговаривать. Просидев у камина ещё около часа и поговорив по душам, девочки разошлись по спальням. Джинни выглядела всё ещё усталой, но уже не такой потерянной.