Настанет Время

      Коты пробирались по узкой лесной тропинке, теряющейся среди деревьев и кустов. Солнце стояло высоко, но густая листва почти не пропускала свет. Только редкие лучи прорывались сквозь кроны, оставляя золотистые пятна на земле. Впереди вприпрыжку шёл Шестерёнк — увешанный сумками, довольный и оживлённый. Он шагал уверенно, словно не чувствовал веса своей ноши. Позади него, в более спокойном темпе, шёл Крыльник. Его шаги были тише, но он не отставал от своего провожатого. — Хей, Крыльник! — весело окликнул Шестерёнк, обернувшись, не прекращая идти. — Ты же говорил, что жил в храме? — Жил, — тихо ответил Крыльник. — И сейчас тоже живу там. — Крутотень, — Шестерёнк улыбнулся, как ребёнок, услышавший про волшебный замок. — Расскажешь, какой он у тебя? — Он стоит на каменной возвышенности, к нему ведёт широкая лестница. Само здание не очень большое — три этажа. На первом что-то вроде гостиной, на втором много разных комнат, а на третьем я сплю. — Во как! Уютно у вас, — восхитился Шестерёнк. — И тебе не страшно быть одному? — Нет, у нас тихо. Армии туда не добираются — полиция следит за границами. Да и я не совсем один. У меня есть друг — Призрарёк. Он… призрачный кот. То ли живой, то ли нет. Обычно его никто не видит, кроме меня. — Призрарёк?.. — повторил Шестерёнк, замедлив шаг и глядя вперёд задумчиво. — Да. Смешной иногда. Ходит с шарфом, глаза светло-голубые, но меняются, когда он грустит или радуется. Не знаю, что бы я делал, если бы он исчез… Шестерёнк внезапно посерьёзнел. Он опустил голову, и его морда помрачнела. — Всё в порядке? — с тревогой спросил Крыльник. — Да, — быстро ответил Шестерёнк, но голос выдал: он задумался о чём-то важном. — Просто… имя это… вроде бы я его где-то слышал. Они замолчали. Один — в раздумьях, другой — уважительно не мешал. Лишь шорох трав и шелест листвы сопровождали их путь. — Хочешь, сменим тему? — наконец предложил Крыльник. — О, с радостью! — Шестерёнк оживился. — Расскажу-ка я тебе, как жил после нападения Мяузера. Сложные были времена… — Можешь рассказывать, — кивнул Крыльник. — Если тебе так хочется. — Ещё как! — засмеялся Шестерёнк, подпрыгнув, но не сбавляя шага. — Сначала было ужасно: пусто, одиноко, гулкое эхо в башне. Я разговаривал с собой, с механизмами, с фигурками. У меня же даже колокол есть, огромный, я его назвал Большой Звон. Отгадай почему? — Эм… он большой? — Да! И звонкий! — воскликнул Шестерёнк, сияя. — У меня там много чего с именами. Пока не пришли Синие — тогда стало чуть веселее. — Синие? Кто это? — «Союз Свободных Котов», — гордо произнёс он. — Они сражаются против Чёрной Гвардии. Берут всех, кто готов бороться. Я про них мало знаю, но точно одно: уж лучше они, чем те, кто всех порабощает. Кстати, мы как раз идём к одной из их баз. — Получается, ты с ними? — Теоретически, — Шестерёнк пожал плечами. — Если бы я был «с ними» по-настоящему, давно был бы в подполье или на заводе. А мой талант — механики, не бойни. Так что я остался при башне. Он обернулся и чуть прищурился, разглядывая Крыльника. — А ты… ты случайно не из тех, красных? Крыльник слегка опешил. — Красных? — Да. Последние наверно три месяца у нас появились какие-то агенты с красноватыми повязками. Очень скрытные, работают в тылу Чёрных. У тебя ведь такая повязка — на задней лапе. И название у них какое-то странное, даже не выговорю. — Нет, я не из них. Эта повязка — напоминание. О моей ошибке. Когда все были ещё живы… — Оу… — Шестерёнк сник. — Мне… очень жаль. Что произошло? — Та же причина, что и у тебя. Мяузер. — ЧТО?! — взвизгнул Шестерёнк. — Он и у тебя? Да он, выходит, везде побывал! — Похоже на то. У нас его признали убийцей, за ним охота идёт. Опасный он. — А ты откуда прибыл? — осторожно спросил Шестерёнк, чуть прищурившись. — С юго-востока. Летел вдоль реки. — Но… там всегда были жуки… и кристаллы. — Шестерёнк снова обернулся, на этот раз с беспокойством. — Я ничего такого не встретил, — спокойно ответил Крыльник. — Возможно… они исчезли, — прошептал Шестерёнк. — Хотя, кто бы мог их уничтожить?.. Их не могли победить годами… — У нас в краях о них тоже ничего давно не слышно, — добавил Крыльник. На горизонте замаячило поле. Густой лес начал редеть, открывая равнину. — Осталась равнина и одна река! — ободряюще сказал Шестерёнк. — Не отставай! Крыльник кивнул и ускорил шаг. Они вышли на простор — высокие травы, мягкая земля, редкие кусты. И ни души вокруг. Только они двое — двое на огромном пустом поле. — Слушай, — начал Крыльник. — А как давно ты живёшь в башне? Шестерёнк замедлил шаг, будто припоминая. — Лет… три, наверное. Уже сбился со счёта. Впереди, среди травы, внезапно показался силуэт. Большой. Металлический. Серый корпус танка, наполовину заросший кустами, с нарисованным когтем на чёрном фоне. Он давно стоял тут, ржавея под открытым небом. — Ого, красавец! — воскликнул Шестерёнк. — Я не помню его здесь. Значит внутри точно что-то вкусненькое осталось! Он вприпрыжку направился к танку. Крыльник тихо выдохнул… и пошёл следом. Шестерёнк без колебаний вскарабкался на остов танка. Старая броня скрипнула под его лапами, но он лишь бодро усмехнулся и юркнул внутрь через полуоткрытый люк. Крыльник, напротив, не пожелал прикасаться к технике. Он сел рядом, опустив сумку на землю, и тихо выдохнул. Металл в его глазах всегда был чем-то чуждым, грубым и тяжёлым. Это была стихия Шестерёнка — не его. Из темноты машины донёсся радостный голос: — Ого! Здесь рация, да ещё и нетронутая! — Голос Шестерёнка зазвенел от возбуждения. — Не бойся, милая, сейчас вытащим тебя отсюда! — Ты там поосторожнее, — спокойно сказал Крыльник, не глядя на машину. — Да не бойся ты. Я такие танки знаю, как свою башню, — хохотнул Шестерёнк, гремя внутри обломков. Пока механик продолжал возиться внутри, Крыльник заметил поодаль заросли цветов — прямо возле гусениц. Яркие пятна лепестков выглядывали из травы: розы, ромашки, дикие маки и ещё множество тех, чьих имён он не знал, но чьи оттенки казались знакомыми. Он встал и направился к ним. Цветик… Эти цветы — как будто её дыхание осталось в этом месте. Он опустился в самую середину цветочной россыпи, бережно укладывая крылья. Воздух здесь был другим — чистым, мягким. И на мгновение стало почти по-настоящему спокойно. Почти по-домашнему. Он закрыл глаза. Как бы она отреагировала, увидев эту поляну? Засмеялась бы? Побежала между стеблей, кружа в танце? Или просто молча села бы рядом?.. — Хэй, ты там не засиживайся, я закончил! — окликнул Шестерёнк. Он уже выбрался наружу и теперь стоял на танке, оглядываясь. В его сумке торчала старая, но целая рация, аккуратно притороченная к боку. — А ты не боишься, что она взорвётся? — спросил Крыльник, медленно поднимаясь из цветов. — Бояться? — громко фыркнул Шестерёнк. — Да я такие штуки пачками вытаскивал! Чёрные, конечно, психи, но не настолько, чтобы в каждую рацию закладывать взрывчатку. — Он спрыгнул на землю и добавил с широкой ухмылкой: — Всё, пора дальше. Крыльник ничего не ответил, только кивнул. Они вновь пошли вперёд, вдоль старой колеи. Дорога всё ещё была длинной. Поле раскинулось перед ними, как бескрайнее зелёное море. Высокая трава качалась от лёгкого ветра, словно волны, неспешно накатывая друг на друга. Земля под лапами была сухой и плотной, упругой, будто сама природа знала, что они идут туда, где важен каждый шаг. Запах — тонкий, земляной, с остатками влаги после недавнего дождя — напоминал о жизни, которую не смогла вытоптать ни война, ни страх. Небо было безоблачным, прозрачным и бесконечным, как взгляд вверх в детстве. Солнечный свет мягко ложился на траву, играя бликами, будто невидимая лапа рисовала узоры прямо на их пути. Ни голосов, ни следов, ни звуков чужих. Только ветер, лёгкое шелестение стеблей да шаги двух котов, теряющиеся в тишине. Иногда Крыльник оборачивался — танк всё ещё был виден вдалеке, как ржавый исполин, оставшийся в прошлом. Каменная стража памяти. Они шли молча. Пространство вокруг будто вычёркивало время — здесь всё замирало, оставляя только шаг за шагом. И вскоре, на горизонте появилась она — река. Словно серебряная нить, она тянулась вдоль поля, изгибаясь плавной дугой. Свет играл на её поверхности, превращая воду в живой, мерцающий путь. Шум воды был пока едва слышен, но уже обещал перемену — движение, препятствие, и, возможно, встречу. Скоро они будут у воды. — Шестерёнк, — негромко произнёс Крыльник, глядя себе под лапы. — А что ты можешь рассказать о Чёрной гвардии? — Хмм… дай-ка подумать, — механик нахмурил брови и на мгновение замолчал, будто перебирая в памяти старые, неприятные обрывки историй. — Эти ребята жестокие до дрожи. Захватывают всё, что видят. Города, деревни — всё подчиняют себе. Кто сопротивляется — тех уничтожают, а остальных заставляют работать на их благо. Я, правда, знаю о них не так уж и много… но этого, думаю, хватит. Крыльник внимательно слушал, но не перебивал. Ветер донёс до них запах воды — река была уже близко. И тут Шестерёнк резко вскинул голову: — Эй, смотри! — Он ткнул лапой в небо. Крыльник прищурился. Высоко над горизонтом мелькнула крошечная чёрная точка с длинным хвостом. — Ты о ней? — уточнил крылатый кот. — Ага! Это вертолёт! — восторженно сказал Шестерёнк. — Я их почти никогда не видел вживую. Представь себе: будто летишь, как ты, но без крыльев, без взмахов, только гул и винты! Красота же! Его голос звенел от восторга. Крыльник же смотрел на летящую точку настороженно. Он не понимал всей этой «красоты», видя в ней лишь холодное оружие и возможную угрозу. В душе он лишь пожелал, чтобы их пути никогда не пересеклись. Шаги в траве стали мягче — впереди открылась река. Она блестела под солнцем, словно серебряная лента, неторопливо текущая меж берегов. — Вот и она… — протянул Шестерёнк, выйдя к самому берегу. Он остановился у каменного основания, где когда-то был мост. Теперь от него остались лишь грубые каменные опоры, торчащие из воды, а деревянные пролёты давно были сорваны и унесены течением. На лице механика появилось растерянное выражение. Он тяжело сел прямо на край обломков и провёл лапой по холодному камню. — Тут всегда был мост… а теперь… сломали. Крыльник подошёл ближе и взглянул на реку. Вода была широкой и неспокойной, отражая небо серебристой рябью. Перелёт казался возможным, но рискованным — особенно с его усталыми крыльями. — А если мы попробуем перелететь? — задумчиво сказал он. Шестерёнк, будто поймав эту мысль, резко расправил за спиной свои механические крылья. — Сейчас — он криво улыбнулся и сделал прыжок вперёд, взмахнув металлическими пластинами. На мгновение они подняли его, словно поймали поток воздуха… но уже через пару секунд раздался жалобный скрежет, и Шестерёнк тяжело рухнул на землю. — Тьфу!.. — он моргнул, поднялся и смущённо почесал ухо задней лапой. — Нет, не вариант. Слишком тяжёл я с этим барахлом… На берегу повисла тишина. Лишь река продолжала шуметь, катя свои воды мимо разрушенного моста, словно насмехаясь над их затруднением. Некоторое время они молчали, каждый погружённый в собственные мысли. — Подожди! Я вспомнил! — он вскочил на лапы. — Здесь неподалёку должен быть старый бункер. У него было два выхода: один на этом берегу, другой — прямо напротив, на том. Если он ещё не завален, мы можем пройти через него. Крыльник кивнул. В душе у него всё ещё жила тревога, но решение звучало куда надёжнее, чем бросаться в воду или надрываться с крыльями. — Морды в лапы — и вперёд! — бодро объявил Шестерёнк, направляясь вдоль течения. Крыльник ещё раз посмотрел на реку, будто проверяя, не упустил ли чего-то важного. А затем молча последовал за своим проводником. Река всё так же текла вперёд, шумно перекатываясь через камни, и двое котов двигались вдоль её берега. Шестерёнк шагал первым, вполголоса насвистывая какую-то бодрую мелодию, а Крыльник молча следовал за ним, оглядываясь по сторонам. — Мы ведь скоро будем у этого бункера? — осторожно спросил он. — Да, должен быть где-то здесь поблизости… — протянул Шестерёнк, но не успел договорить, как земля ушла у него из-под лап. С глухим стуком он рухнул в небольшое углубление и со всего размаху ударился мордой о ржавую железную крышку. — А-А-АЙ!.. Как же БОЛЬНО! — взвыл он, хватаясь за нос. — Ты в порядке?! — выкрикнул Крыльник сверху. — Вроде да… ау-у… — простонал механик. Крыльник быстро спустился вниз и помог другу подняться. Только тут он заметил: очки Шестерёнка съехали набок, а одна из линз треснула почти полностью. На земле рядом валялось выбитое стекло. — Шестерёнк… твои очки. Они сломались, — тихо сказал Крыльник. Тот снял их, разглядел трещину и тяжело вздохнул. — Эх, а ведь я только их получил… Ладно, может, на базе найду себе новые. Он отложил очки и вернулся к железной крышке. Взявшись за массивную ручку, с усилием потянул её вверх. Металл со скрипом поддался, и в тот же миг Крыльника окатило ледяным дыханием — словно из тьмы наружу хлынула невидимая волна призрачных голосов, скользнувших мимо него. У кота шерсть встала дыбом. — Чувствуешь? — пробормотал он, дрогнув. — Ага, — ухмыльнулся Шестерёнк, будто ему это было даже забавно. Он достал из сумки фонарик и зажал его в механическое крыло. Луч света прорезал темноту люка. — Не отставай от меня, ясно? Бункер большой и… местами жутковатый. Внизу иногда слышатся голоса. Крыльник кивнул, проглатывая тревогу. Они начали спускаться по длинной, почти вертикальной лестнице. Металл холодил лапы, скрежетали старые прутья. Внизу их встретил бункер. Каменный, полуразрушенный, погружённый во мрак. Здесь всё дышало древностью и забвением. Пыль лежала толстым слоем на стенах, ящиках и полу, клубилась в воздухе от каждого их движения. Казалось, что это не пыль вовсе, а невидимые сущности, что-то медленно передвигающееся в темноте. В углах блестели чёрные лужицы, сквозь трещины в полу пробивались тонкие ростки растений. Крыльнику было не по себе. Он чувствовал, что в темноте за ними наблюдают — то ли тени, то ли воспоминания тех, кто когда-то жил здесь. — Эй… Шестерёнк, что это вообще за место? — сдавленным голосом спросил он. — У меня хвост леденеет, будто тут не слишком… чисто. — Спокойно, — с важностью ответил механик. — Всё будет чики-брики. Я тут сотни раз бывал один. Это старинный бункер ещё той цивилизации. Видишь? — он осветил фонарём стену, где проступали выцветшие рисунки на бумаге и надписи. — Они оставили послания, изображения себя… наверное. Говорят, это было их последнее пристанище, последние годы выживания. Но это лишь слухи. Крыльник содрогнулся. — Жутковато-то… — Ха, и не то слово, — ухмыльнулся Шестерёнк. — Я когда впервые узнал, что мы не первые на этой планете, сам едва не свалился в обморок. Представь: а вдруг они выжили, просто скрываются, и мы их не нашли? Вот что бы ты им сказал, если бы встретил? Крыльник замолчал, погрузившись в раздумья. Он прожил немало лет, но о тех, кто жил до них, почти ничего не знал. И теперь вопрос звучал особенно тяжело. — Я бы пожелал вовсе не встречаться с ними, — тихо сказал Крыльник, имея в виду древних. — Мы ведь почти ничего о них не знаем. А вдруг они ещё опаснее… чем кристальные жуки. Или даже чем мы сами. — Да-а… возможно, ты прав, — протянул Шестерёнк, задумчиво почесав ухо. Они продолжали двигаться по забытым коридорам и чем дольше они шли, чем больше казалось, что стены хранили чужие мысли и давние голоса. Воздух был тяжёлым, пыльным, а эхо их шагов тянулось слишком долго, будто кто-то невидимый шагал рядом. И вдруг — луч света дрогнул и исчез. Фонарик Шестерёнка погас. — Вот же на тебе!.. — недовольно прошипел он. — Спасибо, что сдох, родимый. Он уселся прямо на пыльный пол и, ворча, стал вытаскивать батарейки, шаря в сумке на ощупь. — А нам-то зачем фонарик? — удивился Крыльник, прищурив глаза. — Мы и так неплохо видим в темноте. — Ты — да, — буркнул Шестерёнк. — А я почти слеп без света. В темноте хоть хвост об камни ломай. Именно из-за таких вот приколов я терпеть не могу этот бункер. Он жрёт весь заряд подчистую. Спустя пару мгновений он всё же вставил новые батарейки, и тусклый жёлтый свет снова разогнал мрак. — Судя по этим ящикам, — пробормотал он, оглядывая ряды ржавых контейнеров вдоль стен, — нам осталось совсем немного. Пару рывков — и будем у выхода. Крыльник облегчённо вздохнул, но его радость длилась недолго. Из глубины коридора донёсся шёпот. — П о м о г и т е… Оба кота замерли. Голос был тихим, будто тянулся сквозь стены. Он звал. Звал Крыльника. Звал Шестерёнка. В нём было столько боли и желания, что шерсть встала дыбом. Шестерёнк крепко схватил Крыльника за шарф и зашептал прямо в ухо: — Не оглядывайся. Идём быстро. Ни слова. Механик прижался к полу и двинулся вперёд, почти вплотную. Его шагов было совсем не слышно. Крыльник всё так же следовал за ним. Лестница, ведущая наверх, уже была близко. Шестерёнк изо всех сил дёргал крышку, но та словно сопротивлялась, застряв на месте. Позади что-то грохнуло. Старая бутылка покатилась по полу и с треском разбилась. Крыльник не выдержал и оглянулся. В тьме блеснули глаза. Две тусклые коричневые точки. Они смотрели прямо на него. Уставшие, полумёртвые, но ещё живые. Глаза, в которых таилась бездонная тоска. — П о м о г и м н е… — прошептал голос снова. Шестерёнк в тот же миг сумел сорвать крышку. — Крыльник, быстро! Но прежде чем тот двинулся, из темноты сверкнуло железо. Нож просвистел рядом и с силой вонзился в стену, звякнув, а потом медленно сполз вниз. Крыльник рванул к лестнице. Шестерёнк уже карабкался наверх, и через пару секунд они оба оказались снаружи. Крышка с глухим ударом захлопнулась, отрезав им доступ обратно. — Кто… кто это был? — выдохнул Крыльник, тяжело дыша. Шестерёнк некоторое время молчал, переводя дух. Потом сказал тихо, глядя в сторону: — Мы зовём его Бункерщиком. Он всегда здесь. Никогда не выходит наружу. Не нападает. Просто пугает… манит вниз. Но… никто, кто пошёл к нему, не возвращался. — Не нападает? А как же нож? — нервно спросил Крыльник. — Вот именно… — нахмурился Шестерёнк. — Он никогда такого не делал. Ни разу. Повисла тягостная тишина. Лишь спустя несколько глубоких вдохов Шестерёнк снова заговорил: — Ладно… нам осталось недалеко до базы. Там уж точно отдохнём от всего этого. Он встал, отряхнул пыль с шерсти и двинулся вперёд. Крыльник молча последовал за ним, но его мысли всё ещё возвращались к тем глазам в темноте. Большие бетонные стены были уже совсем близко. Они вздымались так высоко, что даже верхушки старых деревьев по соседству казались ниже. На серых плитах виднелись трещины, следы ремонта и следы от когтей. За ними возвышались силуэты многоэтажек, их крыши упирались в небо, а на одном доме гордо колыхался синий флаг, который было видно даже отсюда. Впереди тянулись баррикады из машин, ржавые остовы броневиков, ямы с водой и насыпи земли. Но странным было то, что они почти не носили следов настоящей битвы. Словно здесь были только мелкие стычки, а укрепления предназначались для куда более крупных сражений. И всё же дорога, по которой шли герои, оставалась чистой, будто выметенной специально для гостей. — Это и есть база Сопротивления? — спросил Крыльник, и в его голосе слышалась лёгкая неуверенность. — Ага, она самая, — кивнул Шестерёнк. — Крепкая, большая и, говорят, самая важная. Если падёт — Союз долго не протянет. Тут сидят самые главные шишки. Я сюда захожу обычно за едой, да электронику сдаю. Да и просто… ближе всего она. — Там, откуда я, приграничные города имели примерно такие же стены. Особенно рядом с кристальными местами. Но я никогда не понимал — зачем такие? Шестерёнк развернулся мордой к Крыльнику и пошёл дальше, пятясь спиной вперёд, размахивая хвостом: — Насколько я знаю, стены эти для двух дел строились: чтоб плохие коты не залезли и чтоб кристальные жуки не пробрались. Правда, мало помогает. У одних есть взрывчатка, у других лапы, чтоб копать, а то и крылья, чтоб перелететь. Сколько же городов они уничтожили... Механик одним прыжком развернулся обратно лицом к дороге. — Да-а... много, слишком много, — вздохнул Крыльник. Перед ними выросли ворота и пропускной пункт. Шестерёнк наклонился к окошку будки и заглянул внутрь. — Ох, какой бедненький, — протянул он, увидев охранника, спящего на стуле. — Серенький дружочек заснул прямо на рабочем месте. Крыльник опустился на землю, нахмурился и тихо спросил: — И что теперь? — Не бойся, я сейчас всё улажу. Он подошёл к маленькой щели в окне, постучал и почти пропел: — Товарищ синий! Охранник дёрнулся так резко, что чуть не свалился со стула. Поправив фуражку, он уставился на котов. Шестерёнк махнул лапой и расплылся в улыбке: — У вас тут гости хотят в домик погреться! А, и доброго утра вам. — Чёртов кот! — буркнул охранник. — Сон перебил… — Извините, мой серенький друг, но нам бы побыстрее пройти. Механик достал из сумки синюю книжку и передал. Тот пролистал страницы. — Всё так же, купля-продажа? — Ага, — кивнул Шестерёнк. — А этот кто с тобой? Что за хвостого притащил? — Он со мной, — спокойно ответил Шестерёнк. — Документ есть у него? — Я не местный, — вставил Крыльник. — Верно, — подхватил Шестерёнк. — В скором времени получит первый документик. Правда же, Крыльник? Тот промолчал, и Шестерёнк самодовольно кивнул за двоих. — Ладно, пропущу. Но смотри, если он что-то натворит — ответственность на тебе. Он сделал записи, выдал бумажку и вернул документ. — Имя хвостово? — Крыльник, — сказал Шестерёнк с теплотой. — Ну вот и ладно. Добро пожаловать. Ворота скрипнули, и коты вошли внутрь. Их встретил огромный город. Многоэтажки тянулись ввысь, окна некоторых были забиты досками, а другие светились огоньками. Двух и трёхэтажные дома теснились у стен, улицы гудели разговорами, лайками торговцев и звонким стуком лап о мостовую. Воздух был насыщен запахами жареной рыбы, дешёвого масла и дыма от костров. По главной улице неспешно шагали военные патрули, держа головы гордо и уши настороженно. У ворот, прямо за забором, несколько защитников в бронежилетах сидели на ящиках и играли в карты, посмеиваясь и споря. Дети носились между лапами взрослых, а продавцы с криками зазывали к своим прилавкам — от сушёных трав до самодельных фонариков. Где-то гремела старая радиоточка, скрипучим голосом сообщавшая новости. Всё это было шумно, людно и живо — всё то, что Крыльник не любил. — Нам нужно в центр, — сказал Шестерёнк. — Там я смогу продать и отдать все эти штучки, закупиться едой, а тебе, может, помогут. Он бодро двинулся вприпрыжку вперёд. Крыльник тяжело выдохнул и поплёлся за ним. Город жил своей жизнью. Коты просто жили своей жизнью и не думали о том, что происходит за стенами. Всё, что отличало от обычных городов, так это частые военные патрули от двух до четырёх котов. Но Крыльнику было некомфортно. Не только из-за шумной обстановки и технологичность, но и из-за того, что чуть ли не каждый, кого они встречали, смотрел на него с любопытством. Это и было понятно, ведь не каждый день увидишь кота-механика с механическими крыльями и ещё одного кота с крыльями. Коты начали переходить мост, который шёл прямо над железнодорожными путями. Город жил своей жизнью, будто за стенами вовсе не бушевала война. Шум, гам, запахи еды и гари — всё смешивалось в единую какофонию. Коты спешили по своим делам: кто-то тащил корзины с продуктами, кто-то громко торговался на уличных лотках, где продавали рыбу, хлеб и какие-то детали, блестящие на солнце. В воздухе стоял звон металла — где-то чинили бронемашину, неподалёку стучали молотки строителей. Слышался и смех детворы, играющей прямо на мостовой. Всё выглядело почти как в обычном городе, если бы не одно «но»: на каждом углу встречались военные патрули по два–четыре кота в форме, с оружием наготове. Они лениво поглядывали по сторонам, переговаривались между собой, но шагали чётко, отмеряя ритм улицам. У ворот и перекрёстков стояли импровизированные блокпосты, за которыми в глаза бросались мешки с песком и прожекторы. Крыльнику всё это было не по душе. Не только из-за суеты и тесноты улиц — он привык к простору и тишине леса, — но и потому, что каждый второй прохожий оборачивался им вслед. Одни смотрели с открытым любопытством, другие — с настороженностью. И было понятно, почему: механику с огромными металлическими крыльями мало кто встречал, а тут рядом с ним шёл ещё один крылатый кот. Сочетание выглядело настолько необычным, что они словно сами становились частью уличного спектакля. — Не обращай на них внимание, — с ухмылкой сказал Шестерёнк, видя замешательство друга. — В этом городе чужаков давно не видели, а таких, как ты… и подавно. Крыльник лишь сильнее сжал крылья за спиной, стараясь не встречаться глазами с прохожими. Вскоре они вышли к мосту. Он был каменный, с высокой аркой и массивными перилами, и проходил прямо над железнодорожными путями. Под ними виднелось несколько рельсов, уводящих вдаль; рядом стояли тёмные теплушки и грузовые вагоны. Поездов пока не было, но воздух всё равно был пропитан тяжёлым запахом угля и мазута. Слышался лязг — где-то внизу рабочие возились с путями. С моста открывался вид на центр города. Дома здесь были выше и плотнее, многие увенчаны антеннами и кабелями, тянущимися от крыши к крыше. На стенах висели синие флаги, кое-где рядом с ними — объявления с предупреждениями и правилами. А также множество торговцев. Крыльник заметил, что большинство зданий выглядели уставшими: облупленная штукатурка, трещины, подпорки из дерева. Но, несмотря на это, город явно жил и боролся за выживание. Снизу доносился свист — на рельсах показался состав, идущий медленно, скрипя колёсами. Несколько котов из охраны сразу вышли на перрон, внимательно глядя на проезжающие вагоны. — Там, в центре, и будет наша остановка, — сказал Шестерёнк, оглядываясь на Крыльника. Он говорил это легко, будто сам город был для него старым знакомым, а Крыльник тем временем ощущал себя чужим в этом шумном, тесном мире. В центре города оказалось куда шумнее, чем на окраинах. Здесь толпа буквально поглощала любого, кто заходил в площадь. Торговцы выкрикивали свои товары, спорили, звали покупателей, звенели монеты, пахло рыбой, хлебом, пряностями и горячим металлом. Смешение запахов било в нос, голоса накатывали гулом, будто целый водопад звуков. Крыльник невольно замедлил шаг. Крылья за спиной словно становились тяжелее — в такой толпе они были слишком заметны. Казалось, все взгляды снова пронзали его, хотя многие коты были заняты своими делами и даже не поднимали головы. Но иногда кто-то задерживался, кто-то поднимал бровь, кто-то шептал что-то соседу, кивнув в его сторону. Шестерёнк шагал рядом гораздо увереннее, будто чувствовал себя как дома среди всей этой суеты. Его механические элементы тут не вызывали особого удивления — в городе хватало котов с протезами или странными механизмами. Но вот крылья Крыльника… они были настоящим чудом, которое невозможно было не заметить. — Ой, — внезапно сказал Шестерёнк, остановившись и чуть нахмурив брови. — Совсем вылетело из головы… Я должен одному коту вещицу отдать. Совсем забыл. Он резко развернулся и посмотрел на Крыльника, будто прикидывая, справится ли тот сам. — Так, слушай. Видишь фонтан вон там, за рядами? — он махнул лапой в сторону высокого каменного сооружения, из которого била струя воды. Вода искрилась в солнечных лучах, а вокруг собирались коты: кто-то отдыхал, кто-то заполнял фляги, а парочка малышей пыталась поймать лапками брызги. — Просто иди прямо, не сворачивай. Я догоню. — Ты надолго? — осторожно спросил Крыльник, ощущая неприятное чувство, что остаётся один в слишком шумном месте. — Нет-нет, мигом. Я быстро. — Шестерёнк даже улыбнулся, подмигнул и, не дожидаясь ответа, припустил в сторону узких улочек, ловко лавируя между продавцами и покупателями. Его хвост ещё мигнул в толпе — и пропал. Крыльник остался один. Толпа словно сразу стала гуще, шумнее. Каждый выкрик торговцев бил в уши, запахи смешивались ещё сильнее, и даже шагать приходилось осторожнее, чтобы не врезаться в чужие корзины или хвосты. Он прижал крылья ближе к спине, стараясь не задеть никого острыми концами перьев, и направился к фонтану. И тут сквозь гул голосов прорезался тихий, но отчётливый оклик: — Хэй, крылатенький. Крыльник замер и оглянулся. Возле одного из прилавков сидела кошка. Её серебристо-тёмная шерсть отливала в солнечных лучах, плавные полосы на боках создавали узор, будто нарисованный кистью. Янтарные глаза смотрели прямо на него — слишком внимательно, слишком целеустремлённо, чтобы это было простое любопытство. На шее у неё висел ошейник с металлическим значком в виде глаза. На передних лапах блестели чёрные браслеты, а через плечо висела аккуратная чёрная сумка с четырьмя отсеками. Она улыбнулась, наклонив голову слегка вбок, и произнесла: — Мистер, у вас есть минуточка? Мне бы хотелось поговорить с вами. Просто… я никогда не видела таких, как вы. — Её голос был мягким, но в нём слышался оттенок игры. — А ещё… я записываю всё об особых котах для наших учёных. — Минутка есть, — спокойно ответил Крыльник, стараясь выглядеть непринуждённо. — Отлично, в таком случае... — мягко протянула серебристая кошка, но её перебил грубый голос — Дамочка, — тянул тёмно-серый длиннющий кот в поношенной шляпе и чёрном галстуке, лениво поигрывая когтем по деревянной витрине. — — Я понимаю, что вам этот красавчик с крылашками запал в душу, но покупочку-то оформим? Время — деньги, а вы моё время жрёте. Либо уже берите товар, либо ступайте глазеть на чудеса природы в другом месте. — Ох, простите, — кошка улыбнулась слишком мягко, почти с извинением. — Просто я не могла упустить такую встречу. Такой необычный кот... редкая удача для моих записей. Она скользнула взглядом по Крыльнику и кивнула: — Подождите чуточку. Сядьте рядом, я быстренько закончу. Крыльник выдохнул, покачал головой и сел, заметно нервничая от чужих взглядов. — Ну и славно, — хмыхнул продавец, заметно ожившись. — итак, дорогая моя, чего ищем? Самое лучшее, что есть на этой базе, у меня. Оружие, патрончики, пушечки, редкая экзотика и множество не сильно белых товаров. Всё честно! Улыбка всё ещё оставалась на её морде, но глаза уже не улыбались. В них появился тот самый хищный блеск. — Мне нужны патрончики класса Лунгер, — спокойно произнесла кошка, убрав улыбку. — Понимаете, тяжёлое время нынче. Кошка приподняла свой бок, где висела её чёрная сумка с множеством карманов, показывая, что речь идёт не о пустом интересе. — Ого, — продавец прищурился, затянул слова, будто пробуя их на вкус. — Значит вы не из простых переписчиков баек. Ну-ну... давайте посмотрим, что у меня есть. Он покопался в ящике, достал коробку и с видом фокусника поставил её на прилавок. — Вот! Свежак. Восемнадцатые красавцы. Вежливо позаимствованы у Чёрной Гвардии, гарантия качества. Серебристая кошка достала одну обойму, побросала вверх, вытащила патрон. Покрутила, словно игрушку, и слегка качнула головой. — Ты правда думаешь, что я не отличу фальш? — её голос стал ниже, мягкость исчезла. — они пустые. Без пороха. С таким можно только шуметь и пугать, но не стрелять. — Эё, не горячитесь, — кот развёл лапы, прижимая уши. — Это партия же с фронта, а там и не такие приколы бывают. Обычно и такие берут. Для устрашения. — Не шути со мной, — холодно отрезала кошка. — Как пожелаете. Продавец забрал коробку с патронами и вновь пошарился по ящикам. — А пока наш торговец вновь полез за нужным мне товаром, хотелось бы узнать у вас, крылатенький, давно на базах бываете? — Она обронила вопрос, глядя на прилавок. — Редко, — ответил Крыльник, насторожившись. — Значит странствуете? — Она чуть улыбнулась. — Интересно, а сколько таких, как вы, вообще осталось? — Меньше, чем хотелось бы. — М-м, какая жалость. Учёные бы были в восторге. Продавец уже достал коробку с нужными патронами. — Хех, я слышал, что одного такого на севере забили. — Бурнул продавец, скашивая взгляд. — Бедняжка, говорили молодым ещё был. Ширца, едва заметно повернула ухо. — Что значит «забили»? — Да слухи... слухи, — пробормотал тот. — Мир ведь только из них и состоит. Продавец, прокашлявшийся, подвигнул коробку с патронами ближе к кошке. — Вот, Лунгеры. Качество армии красного солнца. На этой земле такого нигде не найти. Серебристая кошка глянула на номер коробки. Вновь достала патрон и проверила вес. — Это уже получше, но партия старая и бракованная. — Она отодвинула коробку на край прилавка в сторону продавца. — Дамочка, — голос стал грубей и злее. — А вы точно не агент чёрных. Вы слишком много знаете об тонкостях патрон. Мало ли тут проверочку от синих устроить надо? — Ох, проверочку? Мне кажется, что если и устроим, то не одного меня будут принимать. Кошка игривисто с улыбкой подмигнула. — Подобные вам мурлыки мне не раз приходили. Будто добры, предоставьте хоть один ваш документ. — Мой документ? — Кошка слегка удивилась. — Джентльмен, вы, видимо совсем ничего не понимаете в наше новейшее время. Продавец прищурился, но тут она медленно отодвинула сумку и показала заднюю лапу, на которой туго была завязана ярко-красная ткань. На мог в глазах продавца мелькнула узнавание, и его тон резко изменился: — О-о-о... так это другое дело. Я и не заметил, что вы с другой стороны. Сразу бы сказали, а то я тут сдуру за дешёвку выставляю. Вы ж понимаете, барыга я хоть и лучший на этой базе, но тоже кот простой. Продавец с неохотой убрал вторую пачку вглубь прилавка и вновь зарывался в ящики, громко шаркая длинными лапами. Кошка в это время терпеливо сидела, негромко постукивая когтем по краю витрины — *тук-тук-тук* — ровно и холодно, будто отсчитывала последние секунды его терпения. — Ну-ну, не торопите старика, — бурчал он, хотя глаза его метались, выдавая растущее раздражение. — Тут ведь не рынок с яблоками, тут тонкая работа. Наконец он вытащил новую пачку — аккуратную, в серо-зелёной обёртке, и поставил перед ней. Серебристая кошка взяла её, вытащила патрон, покрутила в лапе, проверила вес и баланс. Зрачки чуть сузились, потом она коротко кивнула. — Эти подойдут. Но слушай внимательно, — её голос стал тихим, но острым, словно нож. — Если и тут окажется брак… мне придётся заглянуть к тебе домой. Она убрала патроны в сумку, а на прилавок положила пару золотых монет и нож с тёмными пятнами крови — явно трофей Чёрной Гвардии. — Это — часть оплаты. Нож тоже можешь выставить. Кто-то обязательно купит. Продавец замер на миг, скосил глаза на окровавленный клинок, потом прижал уши и поспешно сгреб «товар» к себе. Кошка уже поднялась, собираясь уйти, но за спиной раздалось: — Дамочка! — голос Барыги снова стал визгливым. — Я всё понимаю: вы работаете в тылу, у вас связи с этими красными… Но то не значит, что платить меньше половины! Мне тоже кушать надо! Она медленно обернулась, прищурилась, и уголок её губ дрогнул. — Ах, вот как… Из сумки плавным движением достала ещё несколько монет и второй нож — позолоченный, явно офицерский, с рукоятью, украшенной узором. Не глядя, бросила его вверх. Лезвие крутанулось в воздухе и с глухим туком вонзилось в прилавок перед носом торговца. Крыльник моргнул и. Ему вдруг стало не по себе — не от угрозу, исходящей от этой кошки, а от того, как она может быть милой и доброй, при этом такой опасной. — Считай, что теперь хватит, — сказала она спокойно. — Цены товаров Красного Солнца я знаю лучше тебя. А спорить с барыгой мне скучно… и слишком уж пачкает шёрстку. У меня дела поважнее. Она повернулась к Крыльнику, который всё это время сидел и наблюдал, растерянно моргая. — Крылатенький, — её голос стал снова мягким, почти ласковым, — пойдём. У меня к вам есть несколько вопросиков. Крыльник поднялся и пошёл следом. Они двинулись в сторону фонтана, растворяясь в шумной толпе. Позади Барыга торопливо сгребал монеты и ножи, пряча добычу куда-то под прилавок. Его длинные лапы слегка дрожали. — Ну что ж, пока мы идём, — серебристая кошка с полосами легко подстроилась под шаг Крыльника, её хвост виляло-игриво изгибался, — можно я позадаю вам пару вопросиков? Вы же не против? — Задавайте, — кивнул Крыльник спокойно. — Отличненько! — Серебристая довольно щёлкнула когтем по браслету на лапе. — Скажите-ка... Откуда вы такой белоснежный и крылатый сюда прибыли? И главное — зачем? Крыльник посмотрел прямо вперёд, будто повторял фразу, которую говорил уже не один раз: — Я прибыл из Храма Духов. Это был мой дом. Там жили коты, которые были мне дороги. Но после нападения одного... — он на миг замолчал, — остался только я. Теперь я ищу тех, кого считал пропавшими. Кошка чуть склонила голову, её янтарные глаза блеснули мягко. — Оу... понимаю. Потерять близких — худшее, что может быть. Особенно, если они лучшие из лучших. — На мордочке скользнула улыбка, но в ней было больше сочувствия, чем иронии. И тут сзади послышался резкий голос: — Эй! Крыльник и серебристая кошка обернулись. Сквозь толпу пробирался Шестерёнк, слегка запыхавшийся, но целеустремлённый. — Мы опаздываем, — коротко бросил он, приблизившись, и, упершись лбом в плечо Крыльника, начал буквально подталкивать его вперёд. — Ну раз так... — протянула кошка, резко остановившись и прищурившись. — Тогда не буду мешать. Удачи вам, крылатенький. — Последнее слово она сказала с оттенком игривости, словно запомнила его специально. Крыльник с Шестерёнком двинулись дальше, постепенно отрываясь от серебристой. — Ты чего творишь? — зашипел Шестерёнк, обогнув продавца с тележкой. — Нашёл себе здесь кошку? И, главное, ещё и красную! — Она всего лишь задавала вопросы, — спокойно отозвался Крыльник, будто ничего не произошло. Шестерёнк едва не остановился, ошарашенно посмотрев на друга. — Ты совсем не понимаешь, да? Если кто-то носит красную повязку, значит, он работает на тех, кому лишнее знать нельзя. Мы совсем не понимаем, что они здесь делают и какие у них цели. Так что советую: рот на замке. Крыльник слегка кивнул, но без особого смущения. Они вышли к площади. Перед ними открылся фонтан — высокий, выточенный из белого камня. Из его центра поднималась тонкая струя воды, рассеиваясь блестящей пылью под солнечными лучами. Вокруг фонтана толпились коты: одни сидели на его краю, другие торговали прямо у воды, превращая площадь в гулкий перекрёсток голосов. За фонтаном возвышалось здание совета — величественное, с резными колоннами и широкими окнами. Его фасад украшали синие знаки Союза Свободных Котов, отчего всё вокруг казалось ещё более строгим и важным. Шестерёнк остановился на миг, глядя вверх. — Вот наша цель, — сказал он сдержанно. — Здание совета и помощи Союза Свободных Котов. Пошли. И они направились к тяжёлым дверям. Внутри стало заметно тише — гул площади и крик торговцев остались за дверями. Здание совсем не походило на парадный дворец: это было скорее что-то хозяйственное — полицейский участок или штаб, где пахнет бумагой, керосином и старым кофе. По стенам висели агитационные плакаты и пожелтевшие репродукции картин древней цивилизации, порой между ними попадались тактические схемы и большие свёрнутые карты. Свет ламп в коридоре бросал резкие тени, и каждый шаг отдавался эхом. Проходя коридор за коридором, Крыльник снова ловил на себе взгляды — люди поворачивались мгновенно, рассматривали его, шептались. Он чувствовал себя чужим: не только крылья привлекали внимание, но и повязка на задней лапе — знак, который здесь могли трактовать неоднозначно. Шестерёнк шёл бодро, но при этом как будто не совсем уверен, куда именно они идут — он заглядывал в двери, будто вспоминая, где что расположено, но раз за разом проходил мимо. — Вот и она, — внезапно воскликнул Шестерёнк, остановившись у двери с вытертой надписью. — А ты уверен? — спросил Крыльник. — Да, это та самая, — Шестерёнк пригладил мех на лбу и, вздохнув, толкнул дверь. В комнате стоял стол, усыпанный картами и пометками, несколько котов собрались вокруг и оживлённо обсуждали что-то, указывая лапами на линии и символы. Все повернулись к новым гостям. Взглядом встретил их чёрно-дымчатый кот с белым пятном на лбу — он фыркнул, не скрывая раздражения. — Опять этот механик, — проворчал он. — И ещё кто-то с ним. Что на этот раз? — холодно спросил он, поднимая бровь. Шестерёнк не растерялся: — Подскажете, не видели вы одного кота? — быстро начал он. Белоснежный кот в тёмно-синем плаще прикрыл морду лапой и устало произнёс: — У нас и так дел по хвост. Разведка тает, связи рвутся… Зачем вам ещё один вопрос? И к тому же — он же красный, пусть идёт к своим. Шестерёнк обомлел. — Что? — переспросил он, удивлённо глядя на Крыльника. — Я не из них, — спокойно сказал Крыльник. — Я один. Я никому не служу. — Что ты? От стада своего отбился? Серый дымчатый кот с повязкой на лапе толкнул своего соседа и покашлял: — Даже если не из них — лучше не шути так. Нам хватило одного раза. Он повернулся к Крыльнику: — Вы выглядите внушительно, но сейчас… мы помочь не можем. Дел выше хвоста. После паузы белый кот с голубоватым отливом, который молча изучал карту, всё же проговорил: — Ветранель прав. Мы не можем толком выяснить, что случилось с крепостью Миу южнее от нас — связь прервана, связист молчит. Это проблема. Он ведь никогда такого не делал! — Может это вам поможет? Крыльник решительно подошёл к столу и достал свёрток — карту. Он положил её на стол и, не сказав лишнего, развернул. Все замерли. Карта была помечена: секторы, точки, метки — и название той самой базы, рядом с которой он нашёл данные. Коты долго молча смотрели. Черты на их мордах менялись: от удивления до недоверия, потом — до печали. В комнате повисла тяжёлая неловкая тишина, нарушаемая лишь шорохом бумаги и далёким шумом из соседних помещений. — Я нашёл это на одной из баз неподалёку, — тихо сказал Крыльник. — На базе, что была рядом с вашей крепостью. — Ладно, — довольно сухо ответил Скрянт. — Но что эта карта доказывает? Одной картой не объяснишь падение нашей крепости. Может быть, фальшивка — попытка ввести нас в заблуждение. — Коты духи не лгут в таких делах, — сказал Крыльник. Скрянт презрительно приподнял бровь: — Коты кто? Эти духи с нами в одной комнате? — в его тоне слышался скепсис. Крыльник, чуть обиженно, указал на себя: — Не поверишь, да. Перед тобой. С голубыми крыльями сидит. — Эй, — начал Шестерёнк, привлекая к себе внимание. — Может мы вернёмся к изначальной теме? Крыльник, покажи нашего потерянного. Крылатый кот достал часы, открыл и показал на фотографии внутри когтем на кота. Ветранель, молчавший до сих пор, подошёл и долго всматривался. — Слушай, Скрянт, не твой случаем боец? Сердце Крыльника ёкнуло. Он никогда бы не подумал, что кто-то из его друзей может выйти на путь войны. Ветранель ровно сказал: — Ну достаточно похож, одежда только другая. Скрянт подошёл ближе и прищурился: — Похож. Что же тебе нужно от наших? Голос Крыльника стал тоньше, тревожнее: — Я хочу найти его. Я не знаю, где он. Белый кот поморщился: — Мы не можем выдать информацию без приказа. Или хотя бы какой либо бумажки, что вам доверять можно. Военная тайна. Крыльник полез свою сумку, достал карточку, этот странный предмет, что ему дал Сумрак, и протянул её Ветранелю. Тот взял карточку, изучил отпечатки, отметины и печати. На лице генерала мелькнула неожиданная реакция — смесь удивления и уважения. — Это не подделка, — наконец произнёс он. — Печати настоящие. Скрянт фыркнул, но голос его потёк уже с другим тоном: — Ладно. Учитывая всё… вы двое — идите за мной. Я скажу где находится ваш друг. Вы сами доберётесь до него и сами разберётесь, что к чему. — Хорошо, — быстро ответил Крыльник, возвращая карточку в сумку. — Спасибо. Шестерёнк почесал ухо, слегка приподняв плечи, и облегчённо вздохнул. Скрянт кратко кивнул, бросил взгляд на остальных — и повёл путешественников по коридорам. Коты вышли из комнаты совета, и за ними с размеренным шагом двинулся Скрянт. Его когти негромко цокали по каменному полу, отзываясь гулким эхом в длинных коридорах. Здание оказалось ещё больше, чем казалось снаружи. Узкие коридоры тянулись в разные стороны, лестницы вели то вверх, то вниз, и каждый поворот открывал очередной ряд дверей — с табличками вроде «Архив», «Связь», «Отдел снабжения», «Штаб разведки». Сквозняк тихо шевелил бумажные листы, приколотые к стенам: приказы, сводки, объявления. Воздух пах железом, пылью и горячими проводами. Крыльник чувствовал себя так, будто идёт по огромному живому организму — сердце, где каждая комната бьётся своим ритмом. Коты в форме мелькали мимо, кто-то тащил ящики, кто-то чертежи, и каждый останавливал взгляд на крыльях Крыльника, прежде чем сделать вид, что ничего необычного не заметил. Шестерёнк шёл чуть позади, разглядывая стены, будто пытаясь запомнить план здания. — Тут будто кто-то специально строил лабиринт, — пробормотал он. — Возможно, чтобы случайные не находили нужные комнаты, — тихо ответил Крыльник. Наконец, Скрянт свернул в боковой проход, ведущий вниз по узкой лестнице. Свет ламп здесь был тусклым, а воздух — прохладным, влажным. На двери в конце лестницы висела табличка «Связь и архив». Скрянт толкнул дверь и вошёл без стука. — О-как! — раздался голос из глубины комнаты. — Сам Скрянт в мою скромную берлогу пожаловал! Что, радио упало, антенна отвалилась, или наконец решили научиться разговаривать нормально? У дальней стены, окружённый кипами бумаг, сидел рыжий кот с ухом, перебинтованным серой тряпкой. На столе перед ним стояло старое радио, в шнурах и катушках, а между стопок лежали карты и листы с записями. — Без шуток, Флай, — спокойно сказал Скрянт, подходя ближе. — Ты недавно связывался с нашим Ветриком. В какой он сейчас базе? Флай задумчиво прикусил губу, порывшись в записях. — Ветрик, Ветрик... Сейчас, подожди, где-то я записывал. — Он начал перекладывать бумаги, шурша ими, и буркнул: — Тут каждый день десятки позывных, а ты хочешь, чтоб я всех помнил. Пока тот копался в бумагах, Шестерёнк тихо наклонился к Крыльнику: — Пс-с-с, Крыльник. Крылатый повернулся. — Что? — Что в твоей карточке такого, что они сразу передумали? Раньше еле слушали, а теперь аж ведут сами. Крыльник покачал головой. — Я и сам не знаю. — Его голос звучал спокойно, но с тенью тревоги. — Хм. — Шестерёнк почесал щёку. — Тогда, может, узнаем позже. Тем временем Флай наконец вытянул из груды бумаг потрёпанную карту и, развернув её на столе, махнул Скрянту: — Нашёл. Иди, смотри. Скрянт повернулся к двум спутникам: — Идём. Коты подошли к столу. На карте были отметки, стрелки и подписи — следы передвижений подразделений. Между ними — несколько кругов, выделяющих зоны. Рядом валялась стопка карточек, на каждой из которых — имя, время и направление. Флай ткнул лапой в одно из мест. — Вот, видишь? База «Верёвка». После последнего задания он туда направился. Радиосвязь подтверждена. Скрянт коротко кивнул и повернулся к Крыльнику: — Если он не сменил базу и не ушёл на другую задачу, вы найдёте его там. До базы около шести сотен километров. Поезда туда не ходят — придётся идти пешком. Он говорил спокойно, но в голосе слышалось: «Больше мы для вас сделать не можем». — Шестьсот... — протянул Шестерёнк, прикидывая. — Ну, не самое плохое расстояние. К тому же, — он усмехнулся, — мне как раз надо на ту базу. Сможем пойти вместе. Крыльник улыбнулся, впервые за долгое время искренне. — Спасибо, Шестерёнк. И вам — за помощь. Скрянт отмахнулся: — Да пожалуйста. Только лапы не поломайте и не шумите на дорогах. И... — он прищурился, — будьте добры покинуть здание. Крыльник аккуратно свернул карту и вернул её на стол. — Мы вас не задержим. С этими словами коты направились к выходу. Лестницы теперь казались короче, шаги — увереннее. Сквозь окна уже пробивался вечерний свет, отливая в стекле золотом. Где-то далеко гудел поезд, напоминая, что дорога только начинается. На площади стояла почти безмолвная ночь. Фонари горели тускло, словно уставшие глаза, их свет разбивался о влажную брусчатку. Лишь редкие патрули медленно проходили по краю, шаги отдавались глухо, будто не желая тревожить покой площади. Воздух был чист, прохладен и пахнул металлом и пылью — как бывает после долгого дня. Всё стихло. И Крыльнику стало немного легче дышать. — Ну что? — негромко заговорил Шестерёнк, понижая голос, будто боялся нарушить эту тишину. — Будем делать передышку или сразу направимся к базе? Крыльник, чуть задумавшись, посмотрел на фонтан, в котором отражались неоновые окна, и ответил спокойно: — Думаю, можем сделать привал. — Отлично, — сказал Шестерёнк с облегчением, — в таком случае надо бы вспомнить, где здесь можно отдохнуть. Он огляделся по сторонам: улицы тянулись, как спящие змеи, редкие вывески мигали. Потом приподнял лапу, будто вспоминая старую привычку показывать направление. — Можешь пока побыть здесь, у фонтана. Я сбегаю, посмотрю, есть ли поблизости хоть один открытый отель. Крыльник кивнул. Механик быстро скрылся за углом, а крылатый кот остался один. Вновь один. В незнакомом городе. Среди чужих голосов и запахов. Он подошёл к фонтану. Вода поднималась и падала, снова поднималась — будто дышала. В каждой капле отражалось небо, исцарапанное светом. Крыльник достал из сумки яблоко, откусил, чувствуя слабую кислинку. Фонтан журчал спокойно, его ритм убаюкивал. Вода взлетала, падала и снова взлетала — бесконечный цикл, как дни в Храме: днём — дежурства, ночью — тишина под сводами, в окружении духов и знакомых лиц. Он увидел своё отражение в воде, но не узнал себя. Шерсть казалась темнее, глаза — усталыми. Свет фонарей приглушал его белизну, будто город не хотел, чтобы он сиял. Или что-то другое показывало другую истинну. Крыльник опустил лапу в фонтан — холодно. Но чисто. Не как в обычных городах, где вода мутная и тяжёлая, а почти как в Храме. Холодная, прозрачная, будто живая. Он провёл по поверхности, создавая волны. Они дрожали и расходились, ломая отражения звёзд. — Интересно… как там Огниво, Пламин, Призрарёк? — тихо подумал он. — Всё ли у них хорошо? Не скучают ли… и остался ли храм цел? Ветер пронёсся между домами, и в этот миг одна его слеза упала в воду, разбившись на крошечные круги. Он закрыл глаза. Перед ним вновь мелькнул тот день — кровь, огонь, обломки, и взгляд Мяузера. Если бы тогда он был сильнее. Если бы не растерялся. Если бы сумел остановить хотя бы на мгновение — всё могло быть иначе. Родной двор храма: цветы, зеркала, тёплые камни, где сидели его друзья. Всё это растворилось в тени, оставив только тихую воду и горечь в груди. Крыльник выдохнул, чуть улыбнулся — устало, но с теплом. Вода звенела. И даже если Храм теперь далеко, он всё равно жил — в отражении, в каждом круге на поверхности, в нём самом. — Извините… — позади раздался тихий, почти мурлыкающий голос, мягкий, как тёплая ткань на холоде. Крыльник обернулся. Перед ним стояла та самая серебристо-тёмная кошка — та, что недавно спорила с торговцем о патронах. В уличном свете её шерсть поблёскивала, будто в неё вплелись осколки лунного света. — Что-то случилось? — спросила она, подходя ближе. — Вы выглядите… расстроенным. Её голос стал тише, мягче, в нём звучала доброта — почти материнская, но с оттенком усталости. — Нет, — ответил Крыльник спокойно, хотя взгляд его всё ещё был направлен в фонтан. — Всё хорошо. Просто жду друга. Кошка осмотрелась, словно проверяя, не наблюдает ли кто за ними, и осторожно присела рядом. Фонтан журчал, отбивая ритм их дыхания. — Ты ведь не с этих земель? — спросила она спустя паузу, не глядя прямо. — Сколько уже находишься здесь, среди чужих? Крыльник глубоко выдохнул. — Три дня. Может, чуть больше. — Зачем пришёл? — мягко продолжила она. — Что заставило покинуть дом? Он посмотрел ей прямо в глаза. В их серебристом блеске отражались огни фонарей — будто звёзды, упавшие в воду. — Я ищу тех, кого потерял, — произнёс он спокойно. — Ты ведь уже задавала такой вопрос. — Хотела уточнить, — сказала она тихо, почти шёпотом. Наступила пауза. Лишь звук далёких шагов и капли фонтана нарушали молчание. В воздухе стоял запах камня, влаги и старых фонарей. Крыльник слушал, как ветер пробегает по площади, как будто шепчет истории этого города. Кошка снова заговорила первой: — По правде говоря… я бы тоже не отказалась вернуться домой. Делать то, что любила. — И чем же ты занималась раньше? — спросил Крыльник, чуть приподняв бровь. На её лице промелькнула лёгкая улыбка — редкая, усталая. — Пением. — Она посмотрела вверх, будто вспоминая. — В юности я пела. До того, как пришли кристальные жуки. Крыльник кивнул. — И что же ты делаешь теперь? Кошка опустила взгляд, глаза её заскользили по его лицу — неуверенно, будто она искала в нём понимание. — Думаю, тебе уже объяснил тот кот с механическими крыльями. Остальное… не моё право рассказывать. Крыльник снова посмотрел в фонтан. Отражение шевелилось на воде, ломалось волнами, и в нём казалось — две фигуры сидят не рядом, а на разных берегах. — Тебя как зовут? — спросил он после короткой паузы. — Ширца. А тебя? — Крыльник. Они обменялись лёгким рукопожатием. Касание её лапы было прохладным, но уверенным — словно она привыкла держать оружие, но не разучилась быть живой. Между ними вновь опустилась тишина. Лишь фонтан пел свою бесконечную песню. — Тебе лучше остаться в городе, — наконец сказала Ширца, поднимаясь. — Сейчас опасно. Враги не дремлют. — Пока не найду всех, кого смогу — нет, — ответил он тихо. Она кивнула, задержав взгляд чуть дольше, чем нужно. — Тогда хотя бы не попадайся на глаза Чёрной Гвардии. Они не прощают случайных встреч. Ширца мягко шагнула в сторону переулка и вскоре растворилась во мраке. Крыльник остался один. Солнце почти скрылось за стенами, и город погрузился в сумерки. Один за другим зажглись уличные фонари, мягкий свет стекал по камням, отражаясь в воде. Всё вокруг стало тихим, как будто мир выдохнул. Крыльник чувствовал, что он единственный, кто ещё не уснул. И тут издалека послышались шаги. Знакомый металлический лязг и скрип. Шестерёнк возвращался — уставший, но довольный. — Ух, я смог договориться, — выдохнул он. — За мной. Крыльник поднялся, бросил последний взгляд на фонтан и пошёл следом. Они шли вместе — через переулки, освещённые редкими фонарями, через сонные кварталы, где даже ветер шёл на цыпочках. И, пройдя этот молчаливый город, наконец добрались до здания, где ждала короткая передышка. Здание, к которому они подошли, возвышалось над остальными, будто сторож в ночи. Над входом висела старая, но всё ещё сияющая вывеска с доброй припиской: «Тёплые лапки». Буквы мягко подсвечивались янтарным светом, а изнутри доносился запах чего-то печёного и уютного — хлеба, тёплого молока и старых деревянных полов, впитавших множество кошачьих историй. Крыльник невольно улыбнулся. После долгих разговоров, пыли дорог и бесконечных коридоров в Совете, это место казалось почти домом. Они вошли внутрь. Вестибюль встретил их тишиной и мягким светом настенных ламп. Где-то в углу тихо шипело радио, играя старую мелодию. На стойке дремала толстая котовладелица заведения, но, услышав шаги, лишь подняла глаза, лениво махнула хвостом и вернулась к журналу. Шестерёнк молча кивнул ей и направился к лифту. Металлические двери скрипнули, словно протестуя, но всё же открылись. Вместе они вошли внутрь. Лифт дрогнул, заскрипел тросами и медленно пополз вверх. В тусклом зеркале на стене отражались два кота — уставший механик и крылатый странник, каждый со своими тайнами. Ни один не говорил. Лишь ровное гудение лифта и отдалённые звуки города нарушали тишину. Коридор встретил их мягким жёлтым светом, запахом старой пыли и полированного дерева. На стенах висели пожелтевшие картины с пейзажами — когда-то зелёные леса, горы, улыбающиеся котята. Сейчас же всё это казалось сном из другой жизни. Шестерёнк шёл почти до самого конца коридора, пока не остановился у потёртой двери с латунным номером. Вставив ключ, он провернул его несколько раз, дверь тихо щёлкнула, и изнутри повеяло теплом. — Проходи, — сказал он. Комната оказалась небольшой, но уютной. У окна стоял стол с радиоприёмником, рядом — стопка старых газет, блокнот с заметками Шестерёнка и сумки . Возле стены — две кровати, простые, но аккуратно застеленные. Крыльник медленно снял свою сумку, поставил на край тумбочки. Шестерёнк подошёл к открытому окну и прикрыл створку. Снаружи слышался отдалённый город — шаги, редкие голоса, фонари, потрескивающие на ветру. — Располагайся, — сказал он с лёгкой улыбкой, словно хозяин, наконец, вернувшийся домой с гостем, которого давно ждал. Крыльник расправил подушку, лёг на кровать. Матрас был мягким и пружинил, будто обнимал его. Он повернул голову к окну — на потолке отразился слабый отсвет фонарей. Где-то тихо тикали часы, отмеряя последние секунды дня. Шестерёнк, закончив укладывать свои инструменты и что-то чертить в блокноте, зевнул. — Ну, надеюсь, хоть сегодня без кошмаров, — пробормотал он, устраиваясь на кровати. — Спокойной ночи, — ответил Крыльник, не открывая глаз. — И тебе. Тишина заполнила комнату. Снаружи по стеклу скользнул лёгкий ветер, едва слышно шевельнул шторы. Радио на столе тихо потрескивало, будто дышало. И где-то между этими звуками — в свете фонаря, в покое комнаты и в шелесте ночи — Крыльник впервые за долгое время почувствовал, что он не один. А утром… Его вновь ждёт путь. Долгий, тяжёлый и, возможно, последний шаг к своей цели.