Императорский Связующий

Второй шанс — это возможность изменить всё.       Но даётся он далеко не каждому. И даже те, кому он выпал, не всегда могут исправить все свои ошибки. За этот шанс часто приходится платить слишком высокую цену — такую непомерную и невообразимую, что иной раз возникает мысль: а стоило ли он того? Осознать свои проступки и попытаться их исправить — не всегда так легко, как любят говорить окружающие. Иногда это мучительно трудно. Иногда — почти невозможно.       Кейл понял это в тот самый миг, когда перед его глазами всплыло странное полупрозрачное окно с неожиданными словами. [ Дорогой пользователь, ещё раз поздравляю вас с успешным завершением вашей миссии и, конечно же, приношу соболезнования в связи с вашей преждевременной смертью! Но сейчас не об этом. Позвольте мне представиться и объяснить вам суть вашей награды и новые правила! ]       Кейл в оцепенении уставился на парящее окно, не в силах вымолвить ни слова. Он не понимал, где оказался и почему. Последние его воспоминания были чёткими: он выпустил всю свою силу, отдав последний остаток энергии, а затем — беспросветная тьма.       А теперь он стоял здесь — в белоснежной пустоте, которая не напоминала ни рай, ни ад, ни вообще что-либо знакомое. Всё это казалось нелепой, чуждой шуткой, как сцена из сна или чьей-то зловещей игры. Единственное, что он мог сделать — стиснуть зубы и продолжать читать эти странные строки. [ Я — Система! Тот, кто управляет этой игрой и будет сопровождать вас в её дальнейшем прохождении. Вы можете дать мне любое имя — право выбора остаётся за пользователем. Пожалуйста, введите имя для вашей Системы! ]       Хотя перед глазами Кейла мелькали лишь строки текста, он почему-то ясно слышал в голове энергичный, почти радостный голос. Весёлый, задорный, будто кто-то насмехался над его положением. «Что за чушь он несёт?» — раздражённо подумал Кейл, продолжая смотреть на мигающие слова.       Он чувствовал себя полностью потерянным. Внутри закипал не понятно откуда взяты гнев — на ситуацию, на странную "Систему", на самого себя. В голове не рождалось ни одной внятной мысли, только злость. И тогда, не сдержавшись, он выпалил первое, что пришло в голову: — Ублюдок. [ Тинг! Это, конечно, немного грубовато, но спасибо, что выбрали имя! С этого момента имя Системы — "Ублюдок"! ]       Лицо Кейла исказилось в гримасе раздражения и скрытого ужаса. Всё происходящее казалось ему ненормальным, диким и чуждым. Он чувствовал себя как в затянувшемся кошмаре, из которого нет пробуждения. Парню хотелось как можно скорее покончить со всем этим безумием, оставить его позади и, наконец, уйти на долгожданный вечный покой.       Но следующие строки текста, которые он прочитал, дали понять: покоя ему не видать. [ Итак, раз мы определились с именем, теперь позвольте мне рассказать вам о нашей игре. Поскольку изначально вы не получили никакой информации и играли без помощи системы, без каких-либо подсказок и указаний, вам было предоставлено огромное количество возможностей. Мы полагали, что обладая столь великой душой, вы сумеете пройти игру самостоятельно. Но, увы... душа без воспоминаний и опыта оказалась не способна на столь великое деяние... ] "Великая душа?" — мысленно повторил Кейл, в замешательстве уставившись в пустоту, словно пытаясь разглядеть там неуловимый смысл. Его губы невольно шевельнулись: — Великая душа?.. Что за бред это придурок несёт? — пробормотал он, а потом, повысив голос, обратился уже прямо к системе: — Что ты имеешь в виду? Моя душа принадлежит кому-то другому?       Вопрос звучал с нажимом, с мрачной настойчивостью, граничащей с отчаянием. Ему было необходимо узнать, что стоит за этими словами. Они терзали его разум, раздувая костёр сомнений.       Он не верил в собственное «величие». За что? За ту никчёмную, изломанную жизнь, что он прожил? Он презирал себя. Разве может быть велика душа, чьё существование окончательно разрушилось под тяжестью страданий? Воспоминания о бесконечных муках, о боли, о предательствах — всё это хлестало его изнутри, как хищный ветер зимней бури. [ Прошу прощения, дорогой пользователь, но Ублюдок не имеет права раскрывать вам эту информацию на данный момент. Вы узнаете обо всём в ходе прохождения игры. А пока давайте перейдём к основной теме. ]       Кейл нахмурился ещё сильнее. Отвечая уклончиво, система лишь сильнее распаляла в нём беспокойство и тревогу. [ Итак. Как я и говорил ранее — это мир игры, которым управляю я. Существа и персонажи здесь обладают собственной волей, однако я контролирую сам мир и, в некоторых случаях, определённые ваши решения. Обычно пользователи следуют указаниям их систем, но в вашей первой попытке мы решили не вмешиваться и предоставили вам полную свободу. Однако, так как вы не смогли пройти игру должным образом и погибли, на этот раз мы решили изменить подход и оказать вам небольшую помощь. ]       Система тараторила безостановочно. Кейл с трудом удерживал внимание, словно пытался не захлебнуться в этом бесконечном потоке слов. Его разум уже начал перегреваться от обилия новой информации, которой он попросту не мог до конца осмыслить.       Единственное, что он понял — его мир был не более чем игрой. А он сам — не более чем пешка на гигантской доске. Шахматная фигура, движимая этой таинственной системой, заточённая в клетке чужих решений. [ Ваша награда за получение признания Правителей изменена. Теперь она носит название "Второй шанс". Благодаря ему вы сможете вернуться в игру и начать всё с начала. ]       При чтении этой строки в душе Кейла возникло странное, тяжёлое чувство. Смесь страха, растерянности и глухого, едкого раздражения. — Снова? — прошептал он, сам не веря своим глазам. — Мне... опять придётся пройти через всё это? Снова вернуться в тот проклятый мир? Снова переживать всю эту боль?       Он не хотел этого. Не хотел возвращаться. Даже мысль о повторении всех тех ужасов, через которые ему пришлось пройти в прошлый раз, заставляла его нутро сжиматься от ужаса. Особенно — мысль о встрече с тем мерзавцем Ричардом, лицемерным предателем заставляло Кейла дрожать от гнева.       И всё же... внутри него теплился огонёк сомнения. Ведь там, в том мире, оставались и те, кто действительно был ему дорог. Родные. Немногие, кто по-настоящему любил его. Эта мысль удерживала его от полного отчаяния, разрывая сердце между страхом, ненавистью и слабой надеждой.       Перед глазами вставала дилемма: станет ли это новым шансом... или же вечным повторением кошмара? [ Однако будут некоторые изменения. ]       Эти слова заставили его мгновенно напрячься. Сердце ускорило свой ритм. [ Да, вы вернётесь в игру, но теперь у вас больше не будет полной свободы действий. Мы внесли ряд изменений: 1. Ранее у вас не было заданий, и вы могли действовать по своему усмотрению. Теперь же вам будут выдаваться различные миссии. За их успешное выполнение вы получите награды, за провал — наказания. 2. Ваша прежняя поблажка в виде 30% стартового интереса со стороны персонажей больше не действует. Теперь все персонажи начнут с 0%, а некоторые даже с отрицательных значений. 3. Вместо одной основной миссии теперь у вас будет сразу три. Подробности вы узнаете позже, по мере прохождения игры. На этом всё. Остальные правила и детали будут сообщены при старте новой игры. ]       Кейл в молчаливом оцепенении всматривался в строки текста. Его трясло от нервного напряжения.       Он убил себя. Убил, чтобы сбежать от всей этой боли. Хотел исчезнуть навсегда, раствориться в тишине небытия. Но вместо этого оказался втянут в какое-то безумие. Новую игру. Новую пытку. Новую клетку.       Кейлу хотелось закричать от отчаяния, но он лишь глухо стиснул зубы. Он не ожидал такого поворота. Но, если быть до конца честным, даже будь у него тогда вся эта информация, он всё равно бы покончил с собой. Потому что жить дальше… было уже невозможно.       Он устал от постоянной боли. От страха, что за каждым углом его ждёт смерть. От мыслей о том, когда же его снова схватят, свяжут, запрут, начнут высасывать из него энергию, пока в теле не останется ни капли сил.       Собравшись с остатками мужества, он принял свою судьбу. Пускай с неохотой, пускай с внутренним бунтом, но выбора у него всё равно не было. — Не знаю, в какое безумие меня втянут в этот раз, — медленно проговорил он, глядя в бесконечную пустоту перед глазами. — Но я клянусь... я не позволю прожить ту же ужасную жизнь снова. Его голос дрожал, но в нём звучала жёсткая решимость. [ Рад видеть у вас такой настрой, дорогой пользователь. Что ж, раз все формальности улажены, позвольте пожелать вам удачи в вашей новой жизни! ] — К чёрту вашу удачу... — процедил Кейл сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как в душе поднимается буря.       После этого Кейл снова погрузился в бесконечную, плотную тьму. Будто воронка, она затягивала его сознание всё глубже и глубже. Но так же внезапно, как появилась, темнота рассеялась, и в его глазах вспыхнул слепящий свет. Слегка приоткрыв веки, Кейл тут же сощурился — яркий свет резал глаза, будто острые иглы. Некоторое время он лежал неподвижно, приходя в себя, позволяя сознанию окончательно вернуться и пытаясь понять, где же он на этот раз оказался.       Прошло несколько мгновений, прежде чем разум начал проясняться. Он ощущал под собой мягкость и тепло. Подняв веки чуть шире, он медленно огляделся вокруг. Он находился в огромной, светлой комнате, наполненной дорогой мебелью, изысканными деталями и богато украшенными вещами. Всё здесь выглядело дорого, роскошно, почти нереально. Его собственное тело утопало в просторной белоснежной постели, покрытой мягчайшими простынями, напоминающими облака.       Некоторое время Кейл молча изучал каждый элемент обстановки, не до конца доверяя собственным глазам. Золотые узоры на мебели, хрустальные подсвечники, витиеватые гобелены на стенах — всё это казалось слишком знакомым, но вместе с тем пугающе далеким. "Это... моя комната…" — промелькнуло у него в голове.       Хоть воспоминания возвращались с трудом, но Кейл всё-таки сумел узнать это место. Это была его комната. Та самая, в которой он когда-то жил.       Это была его старая комната в Герцогстве Хенитьюз. Если Кейл не ошибался, оформление здесь осталось таким же, каким он помнил его ещё до поступления в академию. Каждая деталь, каждая мелочь словно застыли во времени. "Неужели я вернулся в то время, когда ещё не учился в академии?" — глаза омеги вспыхнули слабым светом надежды.       Мысль о том, что его отбросило так далеко назад, заставила сердце учащённо забиться. Он был на грани счастья, почти не веря в свою удачу. В надежде, что его догадка верна, Кейл раскрыл рот, чтобы заговорить, чтобы услышать собственный голос, ощутить звуки, которых ему так не хватало все эти годы. Но тут же его накрыла новая волна разочарования — из его горла не вырвалось ни звука.       Он не мог говорить. Кейл понял, что оказался в том самом времени, когда уже утратил способность к речи.       Но он не позволил отчаянию захлестнуть его сразу. Всё же внутри теплилась надежда, что это мог быть момент до встречи с Ричардом, то есть месяц спустя после потери речи, до той самой встречи у ворот академии. С этим слабым огоньком надежды он рывком поднялся с кровати и принялся торопливо перерывать свои вещи в поисках сегодняшней даты.       К счастью, в ящике письменного стола он быстро нашёл рабочую тетрадь — ту самую, в которой учителя ежедневно заставляли его записывать дату.       Судорожно перелистывая страницы, он наконец наткнулся на нужную запись. Но едва его глаза упали на написанное, сердце болезненно сжалось. Последняя отмеченная дата показывала, что прошёл почти год с момента знакомства с Ричардом.       Пальцы судорожно дрогнули. Лицо омеги исказилось. С силой сжав тетрадь, он яростным движением вышвырнул её на пол, не в силах сдержать охватившее его разочарование и злость.       Он надеялся. Он верил, что в этой жизни судьба даст ему шанс избежать той самой встречи. Избежать Ричарда. Но, увы, было уже поздно. Судьба вновь привела его к той же точке. В это время Ричард и Кейл уже переписывались почти ежедневно, их отношения тогда были особенно тесными, почти дружескими.       Подтверждением тому послужило письмо, выпавшее из выброшенной тетради. Кейл аккуратно поднял его, не отводя взгляда от знакомого герба семьи Клер на конверте. Письмо было уже вскрыто.       Молча сжав конверт в дрожащей руке, Кейл тут же разорвал его на мелкие клочки, которые с тихим шелестом осыпались на пол, как пепел надежды. "Чёрт бы побрал эту проклятую систему. И это ты называешь вторым шансом?!" — ярость бурлила в груди, пока он тяжело дышал, глядя на обрывки письма, разбросанные у его ног.       Охваченный бессилием и отчаянием, Кейл опустился за свой рабочий стол. С тяжёлым вздохом он уронил голову на скрещённые руки, прикрыв лицо.       Пульс в висках отбивал болезненный ритм, вены на лбу налились кровью от переполняющих эмоций.       Он искренне верил, что система вернёт его в то время, когда он ещё не успел сделать своих роковых ошибок, когда ещё было не поздно что-то изменить. Но реальность оказалась жестокой — его просто швырнули в середину пути. В то мрачное, зыбкое болото, по которому он уже брёл когда-то, медленно увязая с каждым шагом. "Я не смогу вырваться из этого болота..." — в глазах уже начали собираться тяжёлые, солёные слёзы.       Кейлу казалось, что он снова застрял, что все дороги вновь замкнулись в узкий коридор, ведущий к тому же самому финалу.       Он даже не позволял себе надеяться. Даже не допускал мысли о том, что у него есть хоть малейший шанс изменить исход. Густая, липкая пелена отчаяния сковала его душу.       Он видел перед собой только один сценарий — старый, до боли знакомый. Сценарий, в котором он вновь окажется в лапах Ричарда. Вновь пройдёт через тот же кошмар. Вновь потеряет всё.       Пока Кейл тонул в своих тяжёлых и мрачных мыслях, в дверь его комнаты раздался осторожный стук. По его телу мгновенно пробежал целый табун мурашек, словно ледяные иголки впились в кожу. Перед его глазами вспыхнула пугающая картина из прошлого — та самая сцена, когда к нему приходили, чтобы снова забрать его кровь.       Зрачки Кейла задрожали от паники, в груди раздался бешеный, неуправляемый стук сердца, которое будто пыталось вырваться из груди, спасаясь от надвигающегося ужаса. Ладони вспотели, кожа лица побледнела до болезненного оттенка, а горло моментально пересохло. Всё его существо поглотил страх. Те воспоминания были слишком яркими, слишком живыми.       Пока он, парализованный паникой, не мог даже пошевелиться, дверь медленно отворилась. Слуга, решив, что его молодой господин всё ещё спит, вошёл в комнату, чтобы разбудить его.       Но внезапное появление человека в его комнате стало последней каплей — Кейл резко вскочил со своего места и в ужасе прижался к углу комнаты, словно загнанный в ловушку зверёк. Его дыхание было прерывистым, напряжённое тело дрожало. Но затем его взгляд упал на лицо вошедшего, и страх понемногу начал отступать. — Молодой господин, вы в порядке? — с явным беспокойством в голосе спросил слуга.       Перед ним стоял мужчина с рыжими волосами и мягкими серыми глазами. На его теле была аккуратно выглаженная, идеально сидящая униформа дворецкого. Спустя пару мгновений Кейл узнал в нём дворецкого их дома — Ханса. Это был не мучитель из его кошмарного прошлого. Это был человек из прежней, счастливой жизни.       Ханс, заметив странное состояние своего молодого хозяина, тут же поспешил к нему, полон тревоги. Он начал осматривать его, задавая вопросы о самочувствии. Кейл быстро отмахнулся от него, жестом показывая, что всё в порядке. Он объяснил, что просто видел кошмар, после чего осторожно отошёл подальше, стараясь восстановить дыхание. — Фух, какое облегчение... Я уж было подумал, что вы заболели, — с облегчением выдохнул Ханс. — Раз с вами всё хорошо и вы уже проснулись, давайте готовиться к семейному завтраку, — с этими словами он мягко, но настойчиво повёл всё ещё шокированного Кейла в ванную. "Завтрак с семьёй..." — сидя в горячей ванне, Кейл задумчиво повторил про себя слова дворецкого.       Он уже давно забыл значение этих простых слов. В его родном доме совместные завтраки всегда были обязательной семейной традицией. Они собирались вместе на каждой трапезе, даря тепло и уют друг другу. Совсем иначе обстояли дела в Герцогстве Клер — там он мог неделями сидеть в сыром подвале, лишённый еды и тепла, наказанный и забытый. Там не было ни семьи, ни заботы, ни любви. Там вообще не было понятия «семейный завтрак».       Вспоминая те светлые дни, проведённые в окружении своей настоящей семьи, душа Кейла наполнилась почти забытой теплотой. Он вдруг понял, как сильно скучал по этому дому, по этой атмосфере уюта, по родным, которые, несмотря на все его капризы и странности, продолжали любить его всем сердцем. "Каким же глупцом я был..." — обняв свои колени, Кейл опустил голову, теряясь в собственных мыслях.       В прошлом он и представить не мог, каким везунчиком был до роковой встречи с Ричардом. Любящие родители, заботливые старшие братья, преданные и добрые слуги — у него было всё, о чём мечтал бы любой человек. Но тогда он этого не видел. Он был ослеплён своими обидами, капризами и мелкими недовольствами, постоянно выискивая повод быть несчастным. Только сейчас, оглядываясь назад с более зрелым взглядом, Кейл понимал, каким тяжёлым бременем он был для окружающих.       Размышляя о собственных ошибках, он медленно поднялся из воды, обмотал тело мягким халатом и, немного поостыв, направился к выходу из ванной. Подойдя к огромному зеркалу, он внимательно вгляделся в своё отражение.       Перед ним стояло молодое, здоровое и полное сил лицо. Больше это был не тот иссохший полутруп из его первой жизни. Теперь в зеркале был юноша, который был готов двигаться вперёд. Его волосы уже не были длинными, как прежде. Эти ярко-красные пряди теперь напоминали пылающий огонь, а не кровавые струи, некогда стекавшие по его плечам.       Теперь они были короткими, живыми — как языки пламени, готовые пожрать всё, что преградит ему путь. Это был огонь, который сожжёт мосты прошлого и осветит ему новую дорогу.       Кейл провёл руками по влажным волосам, зачёсывая их назад, и впервые за долгое-долгое время на его лице расцвела настоящая, искренняя улыбка. Широкая, счастливая, полная решимости.       Да, в этот раз Кейл не станет добычей. Теперь он будет охотником. Он не позволит этим ублюдкам снова управлять своей жизнью. Он сам найдёт их и уничтожит — одного за другим. Пока он ещё не знал, как именно исполнит свой замысел, но знал точно — он убьёт их собственными руками.       Кейл уже не был той слабой омегой, чьё тело якобы сопротивлялась энергии. Теперь он знал, кто он на самом деле — он был сильнейшим существом, живущим на этой земле. Тем, кто мог стереть своих врагов в пыль одним лишь движением руки. Ведь он — Императорский Связующий.       Однако все кровожадные мысли о мести и тщательно выстроенные в его голове картины расплаты внезапно рассыпались в прах, как только Кейл оказался перед огромными белоснежными дверями, ведущими в столовую. Ханс уже давно оставил его здесь, мягко пояснив, что его родители ждут внутри. Но Кейл никак не мог набраться храбрости, чтобы сделать этот простой, казалось бы, шаг — открыть дверь и войти.       Что-то внутри него крепко держало его на месте. Незримая сила страха, стыда и волнения сковывала его руки, не позволяя дотронуться до холодной золотистой ручки двери. Сердце бешено колотилось, а ноги будто приросли к полу. Страх парализовывал его не меньше, чем паника, когда он слышал шаги своих мучителей в подземелье. Но сейчас источник страха был иным. Пять долгих лет.       Ровно пять лет он не видел своих родителей. Пять лет Ричард удерживал его вдали от их любящих объятий. Кейл не слышал их голосов, не читал их писем, не чувствовал их заботы.       Он прекрасно помнил, как Ричард заставлял его собственноручно писать письма родителям — хладнокровные, лживые послания, где Кейл просил оставить его в покое, уверяя, что больше не хочет иметь с ними никаких дел.       Сначала письма от родителей приходили ежедневно. Словно поток отчаяния, любви и мольбы, они заполняли ящики особняка Клер. Родители и братья всеми силами пытались связаться с ним, надеялись, что он одумается, что их сын вернётся домой. Но со временем, получая эти искусственно написанные письма, они начали терять надежду. Поток конвертов становился всё реже и реже, пока почти полностью не иссяк.       Теперь, вспоминая эти моменты — свои холодные, жестокие слова, те болезненные ссоры и упрямство, которые он демонстрировал, когда родители отказывались выдавать его замуж за Ричарда — сердце Кейла сжималось от боли и стыда.       Как он теперь посмотрит им в глаза? Как найдет в себе силы вновь увидеть их лица после всего того, что наговорил и сделал? Даже если только он один помнит всё это, Кейл не мог простить самого себя. Ведь он предал тех, кто любил его всем сердцем, кто защищал его, несмотря ни на что. — Почему ты здесь стоишь? — вдруг раздался спокойный голос у него за спиной.       Кейл вздрогнул от неожиданности и медленно обернулся. Перед ним стояли два юноши — высокие, крепкие, с уверенными выражениями на лицах. Это были его старшие братья — Уильям и Чарльз.       Сводные братья Кейла. Герцогская семья усыновила их ещё в младенчестве. Многие ошибочно считали, что Чарльз младше Уильяма на год, так как из-за проблем со здоровьем тот пропустил год учёбы. Но на самом деле они были близнецами.       До того, как их признали Правителями, семья Хенитьюз считала их сыновьями дальних родственников, погибших в результате несчастного случая. Но затем исследования выявили правду — Уильям и Чарльз были выходцами из иного мира. Мира, что бесследно исчез восемнадцать лет назад. Об этом разрушенном мире практически ничего не осталось. Лишь в немногих древних записях упоминалось, что когда-то Герой Кейл Хенитьюз спас тот мир от рук Охотников. Мир, с которым, пусть и не столь активно, но всё же был связан Безымянный Первый. Однако восемнадцать лет назад, по причинам, так и оставшимся нераскрытыми, тот мир начал рушиться.       Его обитатели, пытаясь спастись, массово перебирались в союзные миры через открытые порталы. Никто так и не смог выяснить истинную причину гибели мира. Несмотря на многочисленные попытки расследовать катастрофу, все поиски были безрезультатны. В итоге исследования были прекращены.       Только Уильям, который очень сильно интересовался своим происхождение и корнями продолжил поиски. Истинное происхождение братьев было раскрыто благодаря Уильяму. Ещё в академии его неуёмное любопытство подталкивало его к поиску ответов о собственной природе. Кейл помнил, как брат проводил часы в библиотечных архивах, перебирая старинные манускрипты и полустёртые свитки, пытаясь найти хотя бы намёк на правду о своём происхождении.       В конце концов Уильям заявил, что так ничего и не обнаружил. Однако, по облегчённому выражению его лица, Кейл заподозрил тогда, что брат всё-таки добрался до истины, но предпочёл сохранить её при себе.       В прошлом Кейл был равнодушен к этим странностям, предпочитая не вдаваться в подробности. Но теперь, стоя перед своими ещё юными, наивными и полными жизни братьями, в нём пробудился новый интерес к их тайне. — Не собираешься заходить? — с лёгким любопытством спросил второй брат, внимательно глядя на задумчивое лицо младшего.       Вопрос выдернул Кейла из его погружённых мыслей, и он снова обернулся к высоким дверям. "Нужно взять себя в руки… Если я начну вести себя иначе, семья тут же что-то заподозрит. " — с этими мыслями он глубоко вздохнул, коснулся холодной дверной ручки и, собрав в кулак остатки решимости, распахнул двери, переступая порог.       Как только он оказался внутри, его накрыло целое море эмоций. Волнение и необъятная нежность переполняли его изнутри, и казалось, что ещё миг — и он не выдержит, расплачется прямо здесь. Кейл боялся, что достаточно одного взгляда на родителей — и его хрупкая сдержанность разрушится. Он опустил взгляд вниз, не позволяя себе взглянуть на них. Смотрел на пол, будто ища в его узорах спасение. Но это не помогло. — Милый, ты в порядке? — донёсся до его слуха нежный, наполненный теплом и тревогой голос женщины.       Сердце Кейла болезненно сжалось. Он медленно поднял голову. За большим роскошным столом сидела супружеская пара. Женщина — с волосами белоснежными, как только что выпавший первый снег, и глазами, яркими словно изумруды. Рядом — мужчина с густыми, чёрными как смоль волосами и тёмными глазами.       Кейл сжал губы, прикусил внутреннюю сторону щеки, борясь с подступившими слезами. Ему хотелось плакать — плакать от переполняющего счастья. Спустя пять долгих лет он вновь видел своих родителей. Тех, по кому так мучительно скучал всё это время.       Заметив, как дрожат его губы, как глаза начинают наполняться влагой, мать в испуге вскочила со своего места. Она подошла и осторожно взяла лицо сына в свои мягкие ладони. — Что случилось, милый? Почему ты такой грустный? — взволнованно прошептала герцогиня, начиная внимательно его осматривать, словно пытаясь угадать, что скрывается за его молчанием.       Остальные уже заняли свои места за столом и молча наблюдали за этой привычной сценой материнской заботы.       Герцогиня Мелисса Хенитьюз. В народе её называли «Снежной королевой» из-за белоснежных волос и холодной сдержанности, с которой она держалась на публике. Среди аристократов о ней ходили слухи, будто она холодна и бездушна, но истина была далека от этих пересудов.       Мелисса действительно обладала утончённой грацией, безупречными манерами и железной выдержкой — идеальный образ герцогини. Но за этим холодным фасадом скрывалась нежная, добрая женщина, безмерно любившая свою семью. Просто во внешнем мире она почти не позволяла себе проявлять слабость, но дома, где её не видели посторонние, она становилась самой заботливой матерью. — Может, у тебя жар? Тебе стало плохо? Тебя кто-то обидел? Что-то случилось? — посыпались тревожные вопросы, одно за другим.       Кейл смотрел в эти большие, сияющие, словно драгоценные камни, глаза своей матери — и не находил в себе слов. Внутри него бушевал ураган чувств.              Ему хотелось броситься в её тёплые объятия, зарыться лицом в её мягкие волосы и разрыдаться, дать выход всему, что так долго копилось в его душе. Он мечтал рассказать ей всё. О боли, что терзала его душу, о страхе, что сковывал его ночами, о страданиях, что грызли его изнутри долгие годы. Ему хотелось излить ей всё то отчаяние, которое он носил в себе в одиночестве. Рассказать о страхе, унижениях, мучениях... Но не смог.       Ни одно из этих слов не вырвалось наружу. Казалось, его горло сдавила невидимая рука. Кейл лишь сильнее стиснул зубы, чувствуя, как дрожь пробегает по его телу. Он заставил себя отвернуться, надеясь, что мать ничего не заметит, что его предательские эмоции не отразятся в его глазах.       Но материнское сердце не обмануть. Она уже чувствовала. Где-то глубоко внутри Мелисса ощущала, что с её сыном что-то не так. Что-то случилось. Что-то, о чём он пока не может говорить.       На её губах замерли слова новых вопросов, но прежде чем она успела их произнести, её мягко остановил муж. — Кхм-кхм... дорогая, может, не стоит так волноваться? — за спиной Мелиссы раздался низкий, глубокий голос мужчины, мягко пытавшегося вернуть жену к спокойствию.       Герцог Эрес Хенитьюз — глава рода, владыка обширных земель и защитник Империи Роан от угроз Леса Тьмы.       Внешне — грозный, внушительный мужчина, который будто вырезан из тёмного камня. Те, кто не знал его лично, считали его жёстким и безжалостным лидером, способным идти по головам ради достижения целей. Но на самом деле он был человеком добрым и спокойным, для которого не существовало в жизни ничего важнее безопасности и счастья его семьи. — Дай ему сначала поесть, — мягко продолжил герцог, спасая сына от лавины материнских вопросов. — Уверен, он просто не выспался. Потом уже будешь расспрашивать. Кейл, садись на своё место.       С этими словами он медленно приступил к завтраку, давая Кейлу время отдышаться и прийти в себя.       После слов отца Кейл медленно опустился на своё место и принялся завтракать вместе со всеми. Он сосредоточил всё своё внимание лишь на тарелке перед собой, избегая любого зрительного контакта, полностью игнорируя любопытные взгляды, которые неотрывно следили за ним в течение всей трапезы. Кейлу удалось удержать бушующие в нём эмоции, он сумел сделать вид, будто ничего необычного не происходит, и, как только закончил есть, поспешно отправился обратно в свою комнату.       Но его семья вовсе не разделяла этого внешнего спокойствия. Они наблюдали за младшим всё время, и в его поведении им бросилось в глаза слишком многое, что вызывало тревогу.       Обычно капризный и придирчивый к каждому блюду Кейл сегодня не проронил ни единого слова жалобы, безмолвно съел всё, что ему подали. Более того, он был необычайно элегантен и аккуратен, тщательно следя за своими манерами, будто сидел на каком-то важном званом обеде, а не за семейным столом.       Однако то, что больше всего беспокоило их — это его холодное отстранение. Кейл ни разу не взглянул на кого-то из присутствующих, не поддержал ни одного разговора, не задал ни одного вопроса. Он словно укрылся в своей невидимой оболочке, быстро закончил завтрак и первым покинул столовую. — Дорогой… тебе не кажется, что он вёл себя чересчур странно? — с тревогой прошептала Мелисса, как только дверь за сыном закрылась. — Я не нахожу себе места. Что-то должно быть лучитлось… или, может, кто-то сказал ему что-то? Я так переживаю… — Не стоит так волноваться, — мягко ответил герцог, стараясь успокоить жену.— Думаю, это всего лишь волнение перед поступлением в академию. Немного стресса, вот и всё.       Тем временем близнецы, молча наблюдавшие за этой сценой, доели завтрак. Они обменялись короткими взглядами, но не стали ничего говорить вслух. Пожелав родителям хорошего дня, братья покинули столовую. — Ты действительно думаешь, что это из-за поступления? — тихо спросил Чарльз, когда они уже шли по длинным коридорам дворца, направляясь к учебному плацу в подземелье. — Конечно же нет, — задумчиво ответил Уильям, нахмурив брови. — Он не мог так резко измениться из-за простой тревоги перед академией. Здесь кроется нечто куда более странное… Они слишком хорошо знали своего младшего брата. Видели его и в слезах, и в истериках, и в гневе — по разным, иногда даже смешным, причинам. Но в этот раз всё было иначе. Кейл словно спрятал от них нечто важное. Он всегда раньше делился своими переживаниями с семьёй, не таил ничего. А сейчас — тишина. Странная, гнетущая.       Однако, как бы ни были встревожены братья, они решили пока не заострять на этом внимание. В конце концов, родители наверняка сами разберутся с их младшим капризным братишкой, каким он всегда и был в их глазах.       Кейл вернулся к себе и долго сидел в тишине, не в силах собрать воедино свои мысли. Внутри бушевал водоворот тревог, душа сжималась от неясного страха. Всё происходящее казалось нереальным, и он пока не знал, как разобраться в этом хаосе, что поселился в его голове. От Ханса он узнал сегодняшнюю дату — и осознание обрушилось на него, словно тяжёлый груз: его отбросило на десять лет в прошлое. До дня поступления в академию оставалось ровно две недели. А значит — всего четырнадцать дней до того момента, как он снова увидит лицо этого проклятого Ричарда. И Кейл должен был быть готов к этой встрече.       Страх ещё не покинул его. Травма, оставленная тем человеком, пронесётся сквозь всю его жизнь, как клеймо. Но теперь он обязан был научиться сдерживать свои эмоции. В академии он не имел права показать даже тени того ужаса, что до сих пор сжимал его сердце при одном лишь воспоминании о Ричарде. Конечно, сделать это будет непросто — Кейл прекрасно понимал: даже тихий стук в дверь способен был вогнать его в панику, заставить сердце неистово колотиться. Что уж говорить о встрече с ним.       Не теряя времени, младший Хенитьюз решил первым делом добыть как можно больше информации о внешнем мире. Ранее он никогда не интересовался ни политикой герцогства, ни событиями за его пределами, и теперь осознавал, как мало он знал. Но в памяти его отпечатались важные моменты — те, что он слышал случайно, сквозь обрывки слухов, или те, о которых невозможно было не знать — настолько масштабными они были.       Он глубоко вздохнул, сдерживая волнение, и, собравшись с мыслями, сел за свой рабочий стол. Перед ним лежал новый, чистый блокнот. Именно сюда он собирался занести всё, что мог вспомнить из своей прошлой жизни — всё, что могло изменить будущее.       Взяв в руку перо, он аккуратно вывел первые строчки на белоснежной странице: [1. Фестиваль Весны.]       Первым важным событием, которое должно было произойти спустя две недели после поступления в академию, был Фестиваль Весны — грандиозный праздник, устраиваемый Империей в честь дня рождения первого императора — Альберу Кроссмана. Обычно в этот день города наполнялись светом и весельем, а улицы — музыкой и танцами. Но Кейл помнил: в этом году всё сложится иначе. В день праздника, на центральной площади, во время концерта, должен будет прогреметь теракт. Более сотни невинных погибнут в тот день, и улицы, предназначенные для веселья, окрасятся кровью. [2. Выбор новых правителей.]       Вторым важнейшим событием были выборы новых Правителей. Каждые пятьдесят лет мир обновлял своих владык: старые правители отрекались от власти, уступая место новым фигурам. В их мире — в Безымянном мире 1 — церемония традиционно проходила в стенах академии Роан, где обучались наследники великих родов. Прошло почти пять десятков лет с момента последних выборов. До новой церемонии оставалось четыре месяца.       Эти два события были самыми ближайшими и важнейшими, поэтому Кейл записал их первыми. Затем, стараясь не упускать ничего, он начал вписывать в блокнот и остальные, более мелкие события — то немногое, что ещё хранила его память: день поступления, выпускной, экзамены, церемония коронации и прочее.       Правда заключалась в том, что он помнил слишком мало. Всё своё прошлое он без остатка посвятил Ричарду. Кейл не отходил от него ни на шаг. Даже на каникулах, вместо того чтобы возвращаться домой, он либо оставался в академии рядом с Ричардом, либо ехал в поместье герцогства Клер — туда, где жил он. Всё своё прошлое Кейл прожил словно в чьей-то чужой тени. Закончив писать, он посмотрел на исписанный лист и с тяжёлым вздохом опустил глаза. "Оказывается, я почти ничего не знаю..." — разочарование болезненно сжало его изнутри.       Даже получив второй шанс, даже вернувшись на десять лет назад, он почти ничего не знал о будущем. И если в ближайшее время действительно произойдут какие-то важные события, скорее всего, он не сможет их предотвратить — он просто не помнил. Ярость на самого себя разъедала изнутри, но изменить уже ничего было нельзя.       Он захлопнул тетрадь. Сидеть сложа руки — это было бы верхом глупости. Если он не помнит — значит, придётся изучить всё заново. Сам. Без посторонней помощи. Он слишком хорошо понимал: если обратиться к кому-то с расспросами, люди могут заподозрить неладное, начнут задавать вопросы. А Кейлу это было совершенно не нужно.       Поэтому он решил действовать в одиночку. Первым делом — получить как можно больше информации об аристократах Империи Роан. В академии ему неизбежно придётся с ними иметь дело.       С этого дня Кейл стал ходить в библиотеку каждый день. Час за часом он перелистывал книги, выискивая любую крупицу знаний, которые могли бы оказаться полезными. Иногда, среди строк, ему удавалось вспоминать отдельные фрагменты своей прежней жизни — слабые, будто затёртые временем обрывки. Постепенно и родители, и слуги начали замечать, как юноша часами запирается в своей комнате, окружённый грудами книг. Он почти не ел, отмахиваясь от попыток накормить его словами: — Я сыт. Не хочу. Шла неделя. Кейл надеялся найти куда больше за эти семь дней, но реальность оказалась куда жестче. Объём информации был чудовищен, а нужные ему сведения — тонкими нитями терялись в этом океане текстов. То, что казалось простым в начале, на деле оказалось пугающе сложным. Он был измотан. Силы покидали его, а с ними — и надежда успеть что-либо до начала учебного года. "Бессмысленно..." — устало откинувшись на спинку стула, подумал он. "Я потратил на это целую неделю. Семь дней. А что в итоге? Я не смог найти ничего полезного..." — жаловался он сам себе, погружаясь в отчаяние.       Разочарование было почти осязаемым. Его ожидания рухнули, как хрупкая стеклянная вуаль. Смотря на своё жалкое состояние, Кейл чувствовал, как подступают слёзы. "И как я вообще собираюсь найти их... Как я собираюсь отомстить этим ублюдкам, если даже с такой простой задачей не могу справиться?.."       Душу вновь обвил тягучий, как чёрный туман, слой отчаяния. Мысли терзали его изнутри, грызли, не давая дышать. Неужели он не способен ни на что? Неужели снова обречён повторить свою жестокую судьбу?       Эти вопросы вращались в голове, превращаясь в болезненный хоровод. Но внезапно Кейл резко поднялся с места и ударил себя обеими руками по лицу. "Нет! Сдаваться нельзя. Если я сейчас опущу руки — ничем не буду отличаться от того прошлого себя."       Собрав в охапку изученные книги, он решительно направился обратно в библиотеку. Он не собирался больше сдаваться. Лязг… лязг…       Глухие звуки тяжёлого меча эхом разносились по просторному учебному плацу. В центре, под ярким полуденным солнцем, Чарльз сосредоточенно отрабатывал удары. Стальной клинок рассекал воздух, оставляя за собой след напряжённой ауры. Недалеко от него, устроившись в тени, на скамье из резного камня сидел Уильям. Его лицо было спокойным, взгляд сосредоточенно скользил по страницам древнего фолианта по магии.       Это был обычный день для старших Хенитьюзов — день, в котором всё происходило по привычному, отточенному распорядку. У каждого из них было своё дело, своё увлечение — и в этом царил безмятежный порядок.       Уильям Хенитьюз считался самым выдающимся магом Империи Роан. Несмотря на юный возраст, он не знал себе равных. Ещё в детстве в нём было обнаружено аномальное количество маны и безупречная склонность к магии. Год за годом он становился только сильнее. Герцог не раз сменял ему наставников, один за другим — но ни один из них не смог удержаться рядом с его уровнем. Уильям был гением. Настоящим гением своего времени.       Если же Уильям владел силой знания и магии, то Чарльз, его брат, стал воплощением физической мощи. Он был мечником высшего ранга. Крепкое здоровье, выносливость и почти врождённый талант к фехтованию и управлению аурой сделали его самым молодым сильным мечником. Многие пророчили ему путь мастера меча в его юном возрасте. Однако судьба внесла свои коррективы: таинственный недуг внезапно прервал его путь, и на год Чарльзу пришлось оставить тренировки.       Но он не сломался. Как только болезнь отступила, он вернулся к мечу — и уже через несколько месяцев вновь обрел своё звание. Упрямый, целеустремлённый, он прошёл через боль и восстановление без жалоб, без лишних слов.       Оба сына герцога Хенитьюза, хоть и были приёмными, стали для семьи истинным символом гордости. Их имена с благоговением произносили в аристократических кругах, ими восхищались, на них равнялись. И совсем иным фоном в этой идеальной картине стоял их родной сын — Кейл.       Когда он появился на свет, Империя Роан ликовала. Младенец, который не был похож ни на отца, ни на мать, оказался поразительно схож с Великим Героем их мира — Кейлом Хенитьюзом, прославленным предком, чьё имя звучало в легендах. В честь него герцог и назвал своего новорождённого сына — с благими надеждами и верой в судьбу.       В день его рождения даже императорская семья отправила поздравительное письмо с изысканными дарами. Газеты, магические каналы, даже жрецы храмов — вся Империя восприняла это рождение как знамение: в мир пришёл новый герой. Он должен был снова вознести их имя к звёздам, вписать его в историю других миров. Но восторг угас быстро.       Кейл не оправдал ни одной надежды. Он рос слабым, болезненным. Его тело не принимало энергию, сопротивлялось ей, словно само отвергало возможности великого рода. Он был… обычным. Таких, как он, в Империи было множество. Слишком много. И тогда люди забыли.       Они забыли свою радость, свои ожидания, своё восхищение. Память народа коротка. А когда в подростковом возрасте Кейл начал устраивать буйства — в попытки привлечь к себе внимание — к разочарованию добавилось презрение.       Теперь его имя вспоминали лишь с жалостью или раздражением. Теперь он стал тем, кого старались не замечать. Тем, кого сравнивали — и в сравнении он всегда проигрывал. Тем, от кого никто уже ничего не ждал.       После тяжёлой тренировки Чарльз устало опустился рядом с братом на скамью и откинулся на спинку. Горячий пар медленно поднимался от его разогретого тела, а капли пота тяжело скатывались по вискам. — Как ты думаешь, чем он там занимается? — наконец нарушил тишину Чарльз, обратившись к старшему.       Уже целую неделю он наблюдал, как их младший брат, словно ураган, носился по особняку с охапками книг, то исчезая в библиотеке, то появляясь вновь с новой стопкой книг и свитков. Порой Чарльз хотел напрямую спросить Кейла о его занятиях, но каждый раз что-то останавливало его.       Кейл всегда был… замкнут. В такие моменты он мог попросту проигнорировать вопрос, пройти мимо, не удостоив даже взглядом. Чарльз не раз испытывал на себе это равнодушие — проще было разузнать всё от кого-то другого, чем пытаться вытащить ответ из самого Кейла. — Понятия не имею. Да мне и не интересно, — ответил Уильям, не отрывая взгляда от страниц книги, лениво перелистывая очередную главу.       Он солгал. На самом деле ему было интересно. Ему, как и Чарльзу, хотелось понять, что творится в голове младшего брата, что толкает его к этим безумным, изнуряющим поискам. Уильям даже пытался узнать, какие именно книги таскал с собой Кейл.       Но, как и всегда, старшие предпочитали не показывать своего беспокойства, наблюдая за братом из тени. Со стороны казалось, будто между ними царит холод, но на самом деле всё было вовсе не так. — Думаю, тебе всё-таки стоит проверить, — мягко сказал Чарльз, перехватив книгу из рук Уильяма и заставив его посмотреть на себя. — Я уже начинаю волноваться. Он третий день подряд почти ничего не ест. Даже родители не смогли заставить его поесть хоть немного. Так что иди, разберись. Всё-таки ты в книгах лучше разбираешься, чем я.       Уильям тяжело вздохнул на слова брата. Некоторое время он молчал, взвешивая всё в голове, а затем нехотя поднялся со скамьи. Медленно, не спеша, он направился к библиотеке, где сейчас, как он знал, находился их младший брат.       Библиотека герцогского особняка могла соперничать по масштабам с самой императорской. Но и она была далеко не единственной. За пределами усадьбы, в глубине Леса Тьмы, располагались ещё два величественных здания: Чёрный Замок и Вилла Супер-Камня — наследие их великого предка. Эти места давно стали семейной реликвией, драгоценностью, ценнее любого золота. Хотя сейчас в них никто не жил, за зданиями тщательно ухаживали, поддерживая их в безупречном состоянии.       Разумеется, Кейл побывал и там, обшарил обе библиотеки, но среди древних манускриптов и старинных летописей мало что мог найти для своих целей. Поэтому большую часть времени он проводил в библиотеке особняка, где хранилась самая свежая, актуальная информация.       Уильям неторопливо вошёл в библиотеку. Тишина окутала его с порога — лишь едва слышный шелест страниц и запах старых книг наполняли помещение. Он огляделся в поисках Кейла, но того нигде не было видно. "Он только что сюда вошёл… Куда же он успел так быстро исчезнуть?" — с лёгким удивлением подумал Уильям, медленно проходя между высокими книжными стеллажами.       Он побродил среди полок, и наконец взгляд зацепился за знакомую фигуру. Высоко на лестнице, почти у самого потолка, Кейл пытался достать книги с верхних полок, балансируя на старых деревянных ступенях. Уильям открыл рот, собираясь окликнуть его, но в этот момент раздался предательский хруст. Треск.       Доска под ногами Кейла не выдержала его веса, разломившись пополам. Потеряв равновесие, он полетел вниз.       События развивались слишком быстро. Уильям попытался шагнуть вперёд, чтобы поймать его, но не успел. Тела обоих братьев рухнули на пол, переплетаясь в хаосе падения. — Ты в порядке? — прохрипел Уильям, лежа под телом младшего брата.       Кейл, в полном шоке, вскочил и посмотрел вниз. Заметив своего брата он в панике начал осматривать его. — Ты в порядке? — с дрожащими руками спросил Кейл.        Падение оказалось мягче, чем могло быть — Кейл почти не пострадал. Но вот о состоянии Уильяма того же сказать было нельзя. Тот попытался приподняться, но едва успел вымолвить: — Со мной всё впо... агх… — как резкая боль пронзила его левую руку. Кейл мгновенно забеспокоился, его руки нервно метались: — Ты точно в порядке? Ничего не сломал? Где болит? — спрашивал он быстро, почти в панике. — Не волнуйся… — процедил Уильям сквозь зубы, но выражение лица выдавало обратное.       Не теряя времени, Кейл стремительно вылетел из библиотеки и позвал слуг. Те немедленно прибежали и аккуратно перенесли Уильяма в его комнату. Едва весть о происшествии достигла родителей, как в комнате сразу же собралась вся семья. Мать, бледная и встревоженная, металась вокруг сыновей, а отец изо всех сил старался её успокоить.       В итоге оказалось, что старший Хенитьюз получил трещину в кости левой руки, когда пытался смягчить падение младшего. Сам Уильям, не желая раздувать ситуацию, мягко объяснил родителям, что всё не так страшно, пытаясь хоть немного уменьшить их тревогу. Хотя отцу удалось увести мать подальше, волнение всё ещё витало в воздухе. Кейл стоял в углу, сжав губы, полные вины и тревоги. — Ты так и будешь стоять там? — раздался голос Уильяма, прерывая тишину комнаты.       После всей этой суеты и волнений, наконец, наступил долгожданный момент тишины — все покинули покои, оставив их вдвоём. Кейл медленно поднял голову и встретился с взглядом старшего брата. В его глазах читалась тревога и искреннее чувство вины. Он до сих пор не мог перестать думать о том, что могло бы произойти, не окажись Уильяма рядом. Высота, на которую он забрался, была опасной, а лестница давно нуждалась в ремонте. Кейл знал об этом, но, отчаянно надеясь, что всё обойдётся, всё-таки рискнул — и результат этого решения теперь лежал перед ним. — Прости... — медленно показал он, опуская взгляд. — Тебе не за что извиняться, — спокойно, но строго ответил Уильям. — В этом нет твоей вины. Это упущение работников, которые не убрали поломанную лестницу.       И хотя голос его звучал мягко, внутри он сам был удивлён тем, что слышал. Раньше, в подобных ситуациях, Кейл ни за что не взял бы вину на себя. Он бы обвинил всех вокруг, отвернулся бы. Но это неожиданное смирение и ответственность, которые сейчас демонстрировал младший брат, смущали Уильяма. Слишком разительно он изменился, и от этого Уильяма не покидало странное беспокойство. — Но, — продолжил он, — всё это сейчас не так важно. Меня волнует другое. Почему ты вообще туда полез? И чем занимаешься уже целую неделю в библиотеке? — задал наконец вопрос, который сдерживал с самого начала.       Кейл нервно смялся, не зная, стоит ли говорить всю правду. Но, понимая, что Уильям его всё равно не оставит в покое, он решил поделиться частью истины — той, что звучала достаточно убедительно. Он рассказал, что собирал информацию об аристократах, чьи наследники будут учиться вместе с ним в академии. Хотел быть подготовленным к встрече с ними, чтобы не оказаться в неведении.       Ответ брата ошеломил Уильяма. Он несколько мгновений сидел в немом оцепенении, обдумывая услышанное. Кейл — тот самый Кейл, который прежде не интересовался ничем, кроме собственных капризов? Тот, кто раньше даже домашние задания предпочитал перекладывать на него самого? И вот теперь он сам — сам — изучает сложную информацию?       Это переворачивало весь привычный образ младшего брата в сознании Уильяма. Он окончательно убедился — с Кейлом произошло нечто серьёзное. Что-то изменило его. И он обязательно выяснит, что именно, но пока решил не давить. — Ладно, хватит с тебя поисков, — неожиданно сменил тему Уильям, — принеси-ка мне красную тетрадь. Она лежит вон в той полке у стола.       Кейл молча кивнул и исполнил просьбу. Аккуратно достав тетрадь, он передал её брату. Уильям быстро пролистал страницы, а затем неожиданно протянул её обратно Кейлу. — Здесь собрана вся информация по аристократии Не только Империи Роане, но и о соседних государствах, и тех, что живут в других мирах, — сказал он с лёгкой улыбкой.       Кейл в изумлении уставился на тетрадь, будто не веря своим глазам. Вся та информация, которую он тщетно искал бы месяцами, всё это время спокойно пылилась на полке его брата. Его сердце наполнилось восторгом, и, если бы не сдержанность, он, наверное, уже прыгал бы от радости. — Спасибо, — с искренней благодарностью улыбнулся он. — Не за что, — усмехнулся Уильям, погладив Кейла по голове. — В следующий раз просто спроси или найди кого-то, кто сделает это за тебя. Делать всё самому — это не в твоём стиле, — с лёгкой ухмылкой добавил он.       Да, решать проблемы самостоятельно действительно никогда не было в характере Кейла Хенитьюза.       На следующее утро Кейл устроился в саду с тетрадью, которую вчера получил от Уильяма. Страницы были заполнены подробной, чётко систематизированной информацией. Всё изложено было настолько доступно и логично, что Кейл без труда успел за один день выучить почти половину записей. Он методично поглощал знания, даже не замечая, как быстро летит время. Однако его уединение оказалось недолгим. — Ты так и собираешься днями напролёт сидеть с этой тетрадью? — раздался насмешливый голос.       Кто-то неожиданно выхватил тетрадь из его рук и всучил ему форму для верховой езды. Кейл удивлённо поднял голову — перед ним стоял Чарльз.       Накануне Чарльз наблюдал, как Уильям и Кейл долго беседовали до самой ночи, словно старые добрые друзья. Конечно, в его душе это вызвало лёгкую ревность. Поэтому сегодня он решил отвлечь младшего брата — организовать совместную прогулку верхом. Так хотя бы ненадолго Кейл переключит внимание с Уильяма на него. — Скучно ведь целыми днями торчать над этими книгами, — с легкой усмешкой сказал Чарльз, склонившись к брату. — Одной лишь теорией далеко не уедешь. Давай-ка лучше я научу тебя ездить верхом! Поверь, этот навык тебе пригодится куда больше, чем все эти скучные записи Уильяма.       В голосе Чарльза звучала бодрость, а в глазах — надежда. Он не был уверен, что Кейл примет его предложение, но всё же надеялся, что ему удастся уговорить младшего брата.       Кейл некоторое время пристально смотрел на него, будто раздумывая над неожиданным предложением. Но спустя пару мгновений его губы растянулись в лёгкой улыбке, и он, кивнув, поднялся со своего места. Затем, направился к себе в комнату переодеться.       Радостный Чарльз едва мог сдержать ликование. Он даже несколько раз подпрыгнул от счастья — ему удалось убедить Кейла, и теперь их ожидала совместная тренировка.       Спустя некоторое время, переодетый в соответствующую одежду для верховой езды, Кейл прибыл в конюшню. В прошлой жизни ему так и не удалось научиться этому искусству. Он когда-то доверился обещаниям Ричарда — тот клялся, что лично научит его ездить верхом. Но, как и во многом другом, Ричард только разочаровал его, так и не сдержав слова. Конечно, Кейлу больше нравились комфортабельные кареты или магическая телепортация, но он всегда мечтал однажды испытать это чувство свободы пока он скакал на коне сквозь тёплый ветер. — О, наконец-то ты здесь! — радостно воскликнул Чарльз, завидев младшего брата. — Давай выберем тебе подходящего коня. Он внимательно осматривал лошадей, одновременно размышляя вслух: — Для первого раза лучше взять кого-то спокойного... — сказал он, окидывая взглядом конюшню.       Но прежде чем он успел сделать выбор, Кейл мягко потянул его за локоть и указал на самого дальнего обитателя конюшни. В самом углу стоял чёрный как уголь жеребец — Гром.       Этот конь был гордостью герцогских конюшен. Самый быстрый, самый сильный и, вместе с тем, самый своенравный. Его буйный характер пугал прислугу — немногие осмеливались даже приближаться к нему. Гром признавал лишь герцога и Чарльза, остальных он попросту не подпускал к себе, а уж Кейла особенно почему-то недолюбливал. Конь всякий раз капризничал, когда младший Хенитьюз пытался к нему подойти. Кейл не раз обижался, видя, как легко Гром позволял гладить себя другим членам семьи, но всячески сопротивлялся его ласке. Они так и не сумели найти общий язык.       Но сегодня всё было иначе. Сегодня Кейл хотел начать с ним всё заново. Ведь теперь у них было нечто общее — ненависть к Ричарду Клеру.       Гром терпеть не мог этого человека. Каждый раз, когда Ричард появлялся в поместье, конь начинал беспокоиться и буянить. Однажды он даже вырвался из стойла и напал на Ричарда прямо во дворе, отправив того в полёт прямиком в фонтан. Кейл до сих пор помнил тот день — тогда, правда, его самого переполняло гнев, и он настоял, чтобы Грома отправили в другое поместье. Сейчас же, вспоминая всё это, Кейл понимал — Гром всего лишь пытался его защитить. — Ты уверен? — с явной неуверенностью в голосе спросил Чарльз, заметив, куда пал выбор брата.       В ответ Кейл лишь твёрдо кивнул и решительно потянул его за собой. Он был настроен добиться дружбы с этим строптивым конём, чего бы ему это ни стоило. Чарльз лишь вздохнул, понимая, что спорить бесполезно, и послушно последовал за ним.       Когда они подошли к Грому, произошло нечто неожиданное. Вместо привычной настороженности и капризов, конь, завидев Кейла, спокойно протянул к нему голову. Кейл нерешительно протянул руку и медленно коснулся гладкой бархатистой шерсти. Впервые за всё время Гром позволил ему погладить себя. "Спасибо, что пытался защитить меня, мой друг..." — пронеслось в мыслях у Кейла. Будто услышав эти слова, Гром весело фыркнул, легко лизнул ладонь Кейла и тихо заржал, приветствуя его. — Ну что ж, раз вы наконец поладили, — улыбнулся Чарльз, — тогда вперёд, пора наездничать!       С этими словами он аккуратно вывел коня из стойла, и они вместе направились к широкому полю. Добравшись до нужного места, Чарльз ловко вскочил в седло Грома и протянул руку младшему брату. — Думаю, для первого раза стоит ехать вместе, — произнёс он с широкой, доброй улыбкой.       Кейл на мгновение колебался. Он бросил короткий взгляд в глаза брата, полные искреннего ожидания, и нерешительно вложил свою ладонь в протянутую руку. Чарльз крепко сжал его пальцы и помог усесться впереди седла. — Держись крепче, братишка, — предупредил Чарльз, перехватывая поводья сильными руками. — Этот парень не из тех, кто привык плестись медленно.       Кейл напрягся, подсев ближе к брату, почти прижавшись к его телу. Его пальцы осторожно обхватили густую гриву Грома. Сердце колотилось в груди — то ли от волнения, то ли от предвкушения.       Как только они оба устроились, Гром плавно начал движение. Сначала шаги были осторожными, словно чуткий зверь прислушивался к настроению всадников. Но чем дальше они углублялись в просторную, раскинувшуюся до горизонта поляну, тем сильнее чувствовалась нетерпеливая энергия скакуна. Наконец, почувствовав свободу, Гром сорвался в стремительный галоп.       Поначалу Кейла охватил страх — ветер срывался в лицо, наполняя его глаза слезами, а земля под ногами будто исчезала, уступая место стремительному бегу. Но когда он ощутил сильную, уверенную руку Чарльза на своей талии, страх отступил. В душе разлилось тепло — чувство защищённости и опоры. Кейл расслабился, позволив себе впервые в жизни полностью отдаться моменту.       Ветер, как ласковый шёлковый поток, касался его щёк, играя с огненными прядями ярко-красных волос, что взвивались за его спиной подобно языкам пламени. Свежий аромат трав наполнял лёгкие, а мягкие лучи солнца пробивались сквозь лёгкую дымку в небе, окутывая их тёплым светом. Всё вокруг будто растворилось, оставив только его и этот бесконечный, живой простор.       Кейл чувствовал, как лёгкость и чистота разливаются по всему телу. Он был свободен. Свободен от тревог, от постоянного гнёта и бесконечных страхов, от тяжёлых оков, что так долго держали его душу в плену. Клеймо Ричарда, его холодные, мучительные цепи — всё это осталось позади, будто призрак далёкого прошлого, теряющийся в лучах солнца.       Он наслаждался этим моментом. Моментом, что наполнял его сердце надеждой и новой силой. Теперь он знал: он обрел свободу. И больше не позволит никому и ничему отнять её у него. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах. Эта свобода принадлежала ему. Только ему...