Course Corrected

Бедный малыш выглядел напуганным. Его глаз расширен настолько, что почти полностью заполняет склеру, а видимый Им мозг работает со скоростью света в попытке понять, на что он смотрит. К сожалению, это слишком очевидно — бедняга не создан для третьего измерения, он слишком уязвим. Ему, по крайней мере, понадобится экзоскелет поверх его органов, если он останется тут, как и собирался, и это не говоря уже о том количестве энергии, что потребуется для поддержания функционирования его тела вне его родной реальности. Энергия, необходимая для того, чтобы его обнаженные органы не разлетелись по космосу, ничтожно мала для самих Аксолотля, но такому смертному, как треугольник, сначала потребуется каким-то образом обзавестись огромным источником энергии. Это несправедливо. Быть смертным и видеть солнце над собой, но получать наказание каждый раз, когда ты пытаешься дотянуться до него, звучит ужасно. Аксолотль вдруг ощущают бесконечную благодарность за то, что они сами божество. — Мне жаль. — извиняются Они, но за что именно ни Они сами, ни треугольник не знают. Смертный вздрагивает, когда поднимает на Них взгляд, и Они начинают сомневаться, сможет ли он вообще дожить до конца их разговора. Досадно — в его мире каждый сам выбирает, что его ждет после смерти, и Аксолотль чувствуют, что Они должны этому смертному уважение его выбора. — Ты в порядке? — Я… я… — Треугольнику не нужен воздух, чтобы говорить, но то, как загораются его грани, напоминает Им о Полицейском Времени, что с трудом переводил дыхание, рассказывая о важности этой миссии. Его тельце делает что-то наподобии сглатывания, прежде чем тихо пробубнить: — Я равносторонний. Аксолотль делают паузу, чтобы осмыслить это. Ладно… не то, что Они ожидали, но это до приятного необыкновенно для первых слов, адресованных Богу Смерти. Надо будет записать это. — Мм? — Ты назвал меня равнобедренным. Я равносторонний. Из тебя бы получилась очень грубая Фигура, приятель. — он издает смешок, хотя, как и его речь, это звучит “с придыханием” и безэмоционально из-за шока. — Мои извинения. — Аксолотль, очарованные существом, мягко улыбаются. Они, конечно же, не усомнятся в словах Дитя Времени, но если этому смертному и суждено стать злонамеренным тираном, то это, должно быть, произойдет очень, ОЧЕНЬ нескоро. Они не видят ничего от описанного монстра в этом малыше. Они решают не говорить треугольнику, что один из его градусов на самом деле на треть квинтимы короче остальных по общепринятой метрической системе Мультивселенной. Не бей лежачего и всё такое. — Что происходит. — ошеломленно бормочет он. — Ты Великий Круг? — Он непонимающе щурится. — Я никогда прежде не видел тебя в третьем измерении… Эм. Прости, я прекратил верить в тебя, когда мне было восемь? Священники несли полную чушь и просто хотели денег — но я уверен, ты хороший парень! Н-никаких обид, да? Акс наклонили голову набок. — Я выгляжу для тебя, как круг? — Сдвинувшись, чтобы он мог видеть и Их тело, а не только лицо, спросили Они. — Идеальный круг? — Самый идеальный, который только может быть! — Его слова – наполовину нервозность, наполовину неподдельный трепет. — Хм. Интересно. — Только существа высших измерений (двадцатитрехмерные и выше) могли постичь настоящую форму Аксолотля. Поскольку Они созданы на основе чистой концепции жизненных циклов — жизни и смерти, перерождения, возрождения, — для существ из низших измерений Они выглядят как ближайший культурный символ этой концепции, который может понять их мозг. Для человеческого посланника, Они, должно быть, выглядели как земная амфибия, известная своей удивительной способностью отращивать утраченные конечности, а Их речь была сложена в спокойные, гипнотизирующие рифмы. Для этого треугольника Они выглядели как круг: одна линия без начала и без конца. — Очаровательно. — Чтобы не травмировать их смертных мозг ещё больше своими объяснениями, Они просто добавили: — Ты звучишь как очень вежливая фигура. Он засмеялся, нервно и неверяще, прежде чем резко замолчать. — Окей.. Эм, скажи мне прямо, чувак… Я мертв, да? Он умен, этот смертный. На долю пинтосекунды Акс пугаются, что он экстрасенс и знает, зачем Они здесь. Хотя это глупо. Этот треугольник только что сказал, что воспринимает Их как предустановленного Бога из своей культуры. И всё же, что на это вообще ответить? “Нет, но будешь через секунду”? “Да, и это потому что твоя будущая версия — неисправимый монстр”? Их снова поражает, насколько это несправедливо. Если в Основной временной линии этот треугольник совершает такие злодеяния, то пусть за это заплатит его версия из этой вселенной! Если эта версия треугольника в данный момент ещё не совершила преступлений, можно ли действительно считать его тем же существом? Почему он должен умирать за преступление, которого не совершал? Он маленький. Все смертные маленькие, особенно существа низших измерений, но этот кажется особенно маленьким. Возможно, это из-за широко раскрытого глаза, глядящего на него со страхом, или просто потому что он всё ещё в лучшей одежде своих родителей. У него в руках до сих пор трость — трость, которая не понадобится ему до конца его короткой жизни. Аксолотль, по крайней мере, рады, что маленький треугольник успел побывать рядом со звездами перед своей смертью, но… Это неправильно. Каждая частица в Них кричит это. Это неправильно. Почему Их ответом должно быть убийство? Почему бы не прислать прямо сюда Полицейского Времени, чтобы тот отговорил треугольника от его планов? Он явно человек науки, он бы точно понял, если узнал о невыполнимости его миссии! Почему не перенести его в другое место, где он и все остальные будут в безопасности? Аксолотль знают несколько учреждений, которые могли бы принять кого-то с его (будущим) послужным списком — Они, к слову, регулярно делают пожертвования в одно из них! Почему убийство — единственный вариант? — Эм… приятель? — Треугольник прокашливается, выглядя обеспокоенным. — Ты всё ещё здесь…? Не, эм, судишь кого-то или занимаешься божественным видением на стороне? …Я готов подождать. Мне тоже приходилось работать в многозадачном режиме. — Он неловко смеется над своей собственной слабой шуткой, но он всё ещё явно на взводе. Они могут только с жалостью смотреть на него. Они уверены — с помощью объяснений, направляющей руки и хорошей компании этот треугольник может быть направлен на лучший путь. Аксолотль могут не знать полный список его преступлений, но Они знают, что разрушение его собственной вселенной определенно будет первым из них. Судебная система не питает особого сочувствия или надежды к преступникам с таким послужным списком, даже если всё, чего они хотели — увидеть звезды. Если и есть подходящее время вмешаться, то оно сейчас, и всё же Им просто приказали убить его. Должно же быть что-то, что докажет, что его можно помиловать. Какой-то знак, что его ещё можно спасти, если Акс даст ему ещё один шанс. Они погружаются в высшие измерения и лихорадочно просматривают будущее, ища знак, который убедит Их, что Они правы, сомневаясь в этом решении. И всё же раз за разом происходит одна трагедия за другой. Его жестокость не знает границ. То, что оставалось от любопытства, невинности и человечности (за неимением лучшего слова) треугольника, который Они держат в руках — исчезло. Глаз, который смотрит на Них — глаз Монстра. У Них сводит живот. Как такое могло с кем-то случиться? Как кто-то может упасть так низко? Но потом Они видят это. На протяжении планетной жизни он относился к существам, людям, подобным тому милому посланнику, как к одноразовым муравьям, которых можно спокойно раздавить каблуком, но есть один, кто наконец заставляет его остановиться. Он не прекращает свой террор. Он не меняется. Но впервые за всё то время, когда Акс заглянули в будущее, глазом этого монстра Они видят нервного, экспрессивного маленького ученого, демонстрирующего свое изобретение. Треугольник смотрит на этого обычного человеческого мужчину, “Стэнфорда Флибрика Пайнса”, как его зовут на местном языке, так же, как раньше смотрел на звезды, мерцающие над его маленьким плоским миром. Это ничто и даже не может послужить доказательством. Пустяк, ошибка, бессмыслица. Этого определенно не было достаточно, чтобы изменить его поведение в Основной временной линии. … Но это больше не Основная временная линия. С той секунды, как Они вытащили смертного из его измерения, они создали новую параллельную вселенную со всеми новыми шансами — и в своей руке Они держат самую беспорочную, самую совершенную форму того будущего преступника, которая вообще может быть. Стэнфорд не может изменить монстра, но, возможно, присутствие такого единомышленника, как он, могло бы изменить ученого. Да, Дитя Времени может отдавать Им приказы, но Акс не боятся бросить ему вызов. У Них меньше юридической власти, но больше реальной, чем у него, и хотя это не может быть уважительно или этично… если Они нарушат контракт, то никто не сможет что-то с этим сделать. Если всё равно дойдет до конфронтации — то, чего он не знает, не может ему навредить. У Них есть чувство, что если бы треугольник мог слышать Их мысли, он бы гордился Ими за то, что Они вот так пошли против правительства. Он кажется дерзким малым. Они будут приглядывать за ним, чтобы убедиться, что он не ворует электроэнергию другой страны, но, по мнению Акса, это небольшая плата. Есть над чем поработать. Безусловно, это гораздо меньшее преступление, чем треугольник мог бы совершить. Когда Акс возвращаются в настоящее, Они с виной замечают, каким напряженным выглядит треугольник, несмотря на то, как сильно старается сохранять спокойствие. Он вполголоса бормочет полузабытую молитву из своего детства, явно путая слова. Их взгляд смягчается. — Ты не умрешь сегодня. В ответ треугольник издает подобие громкого выдоха. — Божечки, не пугай меня так! У меня всё ещё есть кое-какие планы, знаешь ли! — Мои извинения. — Они фыркают на его равнодушный тон. — К сожалению, я также не могу вернуть тебя домой. — Что? Почему?! Это был мой момент славы, ты не может просто-! — Он в бессильном отчаянии пытается ухватиться за что-то. Его отчаяние скоро перерастает в гнев. — Кем ты себя возомнил?! Я начинаю думать, что Сакральная геометрия оправданно имеет больше последователей, чем ты! — Треугольник вновь вспыхивает красным. Он ужасно быстро переключается от “напуганный бывший последователь” до “возразивший Богу”, и Они бы обиделись, но его дерзость в какой-то мере освежает. У него есть характер, и Они уважают это. К сожалению, это надо решить прежде, чем Дитя Времени заподозрит, что это занимает слишком много времени. — Твоя цель освободить твой народ обречена на провал. С вашим уровнем технологий и ограниченным видением Мультивселенной это было неосуществимо. Ты уничтожишь свой народ и мир, если я позволю тебе завершить твою задачу. Треугольник замолкает на полуслове, его конечности, которыми он сердито размахивал до этого, замирают, и он просто смотрит на Них. Долго смотрит. Должно быть, такое трудно осмыслить. Затем он начинает смеяться. — ХАХАХА! Неплохая шутка! А все Боги такие забавные, как ты? Потому что если это так, я думаю, я могу вновь вернуться к религии- — Я не шучу. — Внезапная сила Их “голоса” заставляет его отшатнуться. Акс не любит делать это — у смертных сразу такие грустные, влажные, виноватые глаза — но в данном случае Им приходится. — Это вопрос крайней серьезности. Если ты продолжишь жить здесь, то всё обернется катастрофой как для тебя, так и для твоего народа. …Я не убью тебя, но я не могу позволить катастрофе случиться. — Я… Я не понима- — Тебе ещё многому предстоит научиться, малыш. — Они проводят пальцем по его экзоскелету, будто он какой-то питомец. Он выглядит таким маленьким и растерянным, и всё же у него то же лицо, что и у монстра, который держал в страхе миллионы. — Ты не найдешь здесь то, что тебе нужно… но я знаю, где сможешь найти. — Найти что- Я-? Просто расскажи мне! Они не могут. Как бы Им не хотелось объяснить ему это… по Мультивселенной раздается слабый сигнал. Архаичная почта четырехмерного измерения медленная, но не настолько медленная. — У нас не так много времени. — торопливо говорят они. — Ч-что? Подожди-! — Их лапы обхватывают треугольник, создавая вокруг него пузырь. Они подносят его к лицу, чтобы заглянуть внутрь и одарить его самой Их доброй, извиняющейся улыбкой в качестве прощания. — Мне жаль, что мы не смогли поговорить подольше. Я были бы рады узнать тебя получше. — И Они имеют это в виду. Прямо сейчас в нем кроется семя дивно забавного, доброго и изобретательного существа, и если он не сможет расцвести, как в Основной временной линии… Было бы неплохо сохранить побольше воспоминаний о нем. — Куда ты меня посылаешь? — Его голос дрожит, и свечение его экзоскелета мерцает, подобно затухающей лампочке. Им требуется время, чтобы найти подходящий ответ. Он не узнает ни имен, ни того, с кем ему будет суждено там встретиться… Их губы расплываются в мягкой улыбке, когда они подбирают идеальный ответ. — К твоей звезде. — О чем ты блять говоришь?! — Последние слова, которые говорит Им маленький треугольник. Вот это точно надо будет записать. — Хаха! А теперь держись: ты можешь почувствовать легкий укол... — А затем, с бесцеремонным “хлоп!”, пузырь и фигура внутри него исчезают. Мозаичный теннисный мячик внизу отсюда выглядит таким же, как и раньше. Последствия в небольших масштабах будут разрушительны для семьи треугольника, и Они чувствуют себя ужасно из-за этого – но копы ничего не заметят. Планета, возможно, запомнит. Мультивселенная — нет. Их средние левые жабры с неприятным жужжанием завибрировали с неприятным жужжанием. Если потянуть за нее, как за рычаг, перед Их глазами всплывет новое письмо. "Угроза устранена?" "Да."