Слабый маленький Бог устал танцевать

Жаркое, душное лето, несвойственное промозглому Туманному Альбиону, сменилось прохладой подступающей осени. Семьи волшебников засуетились с пришедшими дождями: Косой Переулок давно не видел такого количества магов, спешащих закупить принадлежности к началу нового учебного года. После Победы прошло не так много времени, и смешанные чувства и настроения все ещё гуляли среди волшебников, но постепенно жизнь приходила в свою привычную, устоявшуюся норму. Май пролетел бесконечными, казалось, судами, восстановлением Хогвартса и празднованием Победы, июнь прошел в тихом остаточном волнении после минувших дней, июль, – самый жаркий в этом году месяц, – в мирном спокойном отдыхе, а конец августа окрасился в подготовку к школе. Гарри Поттер, после Битвы за Хогвартс отгулявший все празднования Победы, поучавствовавший в восстановлении старинной школы и успешно выступивший в суде в защиту Северуса Снейпа и семьи Малфой, провел лето в шумном, но родном доме Уизли, в компании всего рыжего семейства, Ремуса и Сириуса, который все силы бросил на восстановление дома на Гриммо. Гермиона, отправившаяся в Австралию, чтобы восстановить память родителям, там и осталась. Письма с фотографиями, открытками и сувенирами едва ли не ежедневно приносились на лапках причудливых экзотических птиц, и вскоре Гермиона с радостью сообщила, что ей удалось поступить в филиал Британского Магического Университета, который находился там же, в Австралии. Гарри и Рон радовались за подругу и, не сговариваясь, приняли решение вернуться в Хогвартс, чтобы наверстать упущенный седьмой курс, который был растрачен на погоню за Крестражами. И теперь, стоя в лавке «Флориш и Блоттс», Гарри нервным жестом заправлял за ухо выбившуюся из хвоста прядь отросших ниже лопаток волос. Прохлада, окутывающая Британию, едва могла повлиять на разгоряченный толпой магов, заполнивших магазин, воздух. Люди беспрестанно задевали друг друга локтями, а продавец, суетящийся за кассой, то и дело стирал со лба выступающий пот. Рон, обмахивающий лицо руками, в конце концов сдался и, пробурчав что-то под нос, вытянул Гарри на улицу. – Ну дела, друг, – сказал Рон, с наслаждением вдыхая свежий воздух, – Когда ещё здесь было столько магов? – Когда я впервые оказался здесь одиннадцатилетним ребенком, уже ставшим Избранным, вероятно, – со смехом сказал Гарри и потёр плечо, на которое пришелся слабый удар веселящего Рона. – Не скажи, – протянул тот с сомнением, – Этот год бьёт все рекорды. – Пойдем, прогуляемся до Фортескью. Гарри махнул рукой куда-то в сторону лавки с мороженым, оглянулся на «Флориш и Блоттс», который, казалось, проглотил зашедших волшебников и не собирался их выплёвывать. Рон промычал что-то похожее на согласие, и они двинулись подальше от магазина, ожидание в очереди которого могло затянутся до самой ночи. Заказав по мисочке с мороженым, они разместились за одним из пустых столов, и на какое-то время погрузились в уютную тишину. Гарри подогнул под себя одну ногу, лениво качая в воздухе второй, и чувствовал умиротворение, разливающееся по телу вместе со сладким вкусом шоколадного мороженого на языка. – Хэй, Гарри, – окликнул его Рон, подтолкнув локтем в бок. – Перестань меня бить, – пожаловался Гарри, потирая ушибленное место, на что Рон только пожал плечами. – Извини, иначе ты не реагируешь, – объяснил он, и, сунув в рот последнюю ложку своего ванильного мороженого, откинулся на спинку мягкого стула, – Что думаешь о профессорах в Хоге? – Не знаю, – ответил Гарри, помешивая в мисочке подтаявший десерт, – Сириус точно в курсе, но он не хочет признаваться. – Сириус? А он тут причем? – Беседы с директором за чашечкой чая и Шипучими Палочками¹, – Гарри недовольно закатил глаза, постучав пальцами по столу, – На самом деле, Сириус тоже будет профессором, но он не признается, что будет вести. – Защиту? – предположил Уизли, приподнимая брови, – Было бы логично, с его-то аврорским прошлым. Гарри только покачал головой. Все лето Сириус кидал на него загадочные взгляды и ухмылялся каждый раз, когда Гарри пытался выпытать подробности, отмахиваясь тем, что им всем точно понравится приготовленный сюрприз. Гарри, конечно, ему не особо верил – эксцентричность Альбуса Дамблдора после чудесного спасения от проклятья, которое было наложено Кольцом Гонтов, только возросла, и Гарри нутром чувствовал, что грядет что-то по меньшей мере волнующее. Приближение вечера сбило температуру на улице, так что пришлось накинуть на себя пару согревающих чар, чтобы добежать до «Флориш и Блоттс» под накрапывающим дождем. Магазин, наконец, опустел, и Гарри с Роном побрели вдоль книжных стеллажей, попутно доставая уже распечатанные письма из Хогвартса. Рон бормотал себе под нос названия книг, выискивая их на полках, а Гарри просматривал стеллажи в поисках чего-нибудь, что могло бы привлечь его внимание. Золотистый корешок одной из книг, блестящий в свете крохотных ламп, выделялся среди массы бурых переплётов. Гарри вытянул книгу, переворачивая к себе лицевой стороной. «Звери и Волшебники. Искусство Анимагии» Гарри задумчиво провел по золотым выпуклым буквам пальцами, но всё-таки положил книгу на место. Он не раз думал о том, что было бы неплохо стать анимагом: во время скитаний по лесам в поисках крестражей это очень пригодилось бы, и неважно, каким животным он мог стать. Но не хватало ни времени, ни сил, а после Победы эта мысль приходила в голову редко, но так и не покинула его до конца. – Гарри! – крикнул Рон в глубине магазина, и Гарри поспешил к нему, бросив последний взгляд на сверкающий переплет книги. Рон, скрытый от глаз за стеллажом, обнаружился в окружении парящих вокруг книг. Он вчитывался в список, присланный из Хогвартса, и в конце концов протянул его Гарри. – Посмотри-ка, зачем нам «Создание Заклинаний»?, – спросил Рон и указал пальцем на строчку с названием книги с списке, – Здесь даже не назван урок и профессор. – Может, что-то у Флитвика? – Гарри пожал плечами и вытянул две нужные книги с почти опустевшего стеллажа. Те, повинуясь взмаху палочки, тоже закружили вокруг Рона. Совместными усилиями они взяли все необходимые книги, обнаружив, что ещё несколько из них в списке не имели рядом приписки с уточнением предмета и имени профессора, и вышли из магазина. Едва заметный до этого дождь теперь шел ливнем, крупными каплями разбиваясь о крыши и асфальт. В Нору Гарри и Рон вернулись довольные, на ходу накидывая друг на друга высушивающие чары, и со всеми купленными принадлежностями. *** Гарри, всего каких-то пять месяцев назад и не надеющийся пройтись по коридорам замка, который стал ему первым домом, с восхищением первокурсника впитывал в себя знакомые, родные виды Хогвартса. Тихий рокот фестралов, везущих кареты, шум переговаривающихся студентов, знакомые коридоры и лестницы, стены Большого Зала и волшебный, мерцающий звездный потолок. Первокурсники, вошедшие в Зал, с изумлением задирали головы, рассматривая темное безлунное звёздное небо, не обращая внимания ни на что вокруг до тех пор, пока Макгонагалл их не окликнула. Распределение прошло быстро, пока Гарри, смотря на нервничающих детей, вспоминал свое собственное распределение и страх не попасть ни на один факультет. Сейчас его первый курс казался ему невозможно далёким, словно он прожил уже несколько жизней, и вновь погрузиться в воспоминания о тех годах было по-своему приятно. Когда последний первокурсник опустился за стол Слизерина, разговоры в Зале стихли. Директор после Победы и исцеления от проклятия, наложенного Кольцом Гонтов, выглядел намного лучше, чем Гарри его помнил: не окружённый белизной палаты больницы Святого Мунго и не страдающий больше проклятьем, некрозом охватывающим его руку, он ощущался так же привычно, как и сам замок, словно стал его частью. В цветастой мантии, от которой в лучшем случае начиналась мигрень, в этот раз усыпанной ярким разноцветным конфетти и леденцами на палочках, которые качались из стороны в сторону, Дамблдор встал из-за своего центрального места за столом преподавателей. Весь зал обратился в слух. – Дорогие ученики и профессора, – голос директора разнесся по всему Залу, слабым эхом отражаясь от стен, – Этот год в Хогвартсе станет первым годом после Победы, и я хочу, чтобы каждый помнил о подвиге десятков магов, защищающих эту древнюю школу. Некоторые из этих людей сейчас находятся как за столом преподавателей, так и за столами факультетов. Раздались тихие шорохи мантий, и Гарри почувствовал обращённые на него взгляды. Рон рядом поерзал, не привыкший к такому вниманию, но через несколько секунд зал снова погрузился в тишину. – Я ещё раз поздравляю всех нас с этой Победой! – торжественно объявил директор, и звёзды на потолке Большого Зала ярко вспыхнули, на миг озарив все пространство мягким белым светом. Раздались шумные, долгие аплодисменты, – Но теперь позвольте перейти к более насущным вопросам. Шум стих, и ученики оторвали взгляды от потолка, обращая их на Дамблдора. – В конце мая составом преподавателей и Попечительским Советом было решено восстановить несколько школьных предметов, которые раньше преподавались в этой школе, – объявил Дамблдор и снова переждал волну шума, прошедшую по ученикам, – И вместе с тем произошли некоторые кадровые изменения преподавательского состава. И для начала хочу сказать, что Северус Снейп снова вернулся на должность преподавателя Зелий². Аплодисменты, исходящие от стола Слизерина, ещё никогда не были такими оглушительными, и вскоре к ним присоединились ученики остальных факультетов. Даже на лицах Гриффиндорцев не было недовольства. Снейп, поднявшийся на ноги, чтобы встретить рукоплескания, все ещё выглядел сильно бледным и носил на поврежденной шее платок, – почти белоснежный, сверкающий ярким пятном на привычной черной мантии, застегнутой наглухо, – но все же был жив и здоров. И улыбка, мелькнувшая на его помолодевшем лице, точно Гарри не показалась. – Что ж, продолжим! – сказал директор, когда аплодисменты утихли, – Один из новых предметов, который был восстановлен, называется: «Заклинатели и Заклинания» или сокращённо: «ЗиЗ», и вести его будет Сириус Блэк. В этот раз первыми аплодисменты загромыхали со стола Гриффиндора, и Сириус, вставший из-за преподавательского стола, помахал ученикам, задорно подмигнув Гарри, когда поймал его взгляд. Гарри только закатил глаза в притворном недовольстве. – Что вы будете изучать на этом предмете, профессор Блэк расскажет на первом уроке, – с улыбкой отметил Дамблдор, – Так же Уход за Магическими Существами будет вести Ремус Люпин, имеющий, как оказалось, довольно обширные знания в этом предмете. Ремус, спокойно принявший аплодисменты, после восстановления в больнице Святого Мунго тоже выглядел помолодевшим на несколько лет. И даже недавнее, как помнил Гарри, полнолуние ничуть не добавило его виду обычной изможденности. Его потрёпанный старый жакет сменился теплым трехцветным свитером, и даже шрамы на лице, казалось, перестали сильно выделяться. Он мягко улыбнулся, выглядя счастливо и умиротворенно в стенах школы. – Должность преподавателя Истории Магии по рекомендации Совета Попечителей, который теперь возглавляется, я напомню, Августой Лонгботтом, занял Люциус Малфой. Сиятельный Лорд, в мае и на суде выглядевший не лучшим образом, снова обрёл привычный лоск, только теперь, после отпустившего напряжение, без оттенка надменности. Он улыбнулся, обнажая белые зубы, встречая аплодисменты, звучащие ничуть не тише, чем для остальных преподавателей, и дымчато-серая мантия переливалась в свете свечей мягким сиянием. Трость, как заметил Гарри, все ещё была при нем, храня новую волшебную палочку взамен сломанной старой. – И ещё один, последний восстановленный предмет, помимо ЗиЗ – «Волшебные Палочки и Материалы», или сокращённо: «ВПиМ», – Дамблдор едва заметно усмехнулся, и Гарри подозревал, что именно он ответственен за название по крайней мере этого предмета, – И должность преподавателя займет наша гостья из Франции, Шарлотта Баксон³. – Шатти! – тихо воскликнул Гарри, переглянувшись с Роном, и поймал понимающую улыбку директора. Густая черная тень, все это время не привлекавшая к себе внимания на краю стола, по правую руку от Флитвика, взметнулась вверх под шум и вскрики учеников в Зале и тут же расступилась. Новоиспеченный профессор, встав на ноги, ярко улыбнулась, оголяя два блестящих клыка. Черные кудрявые волосы, чем-то напоминающие шевелюру погибшей Беллатрикс Блэк, разметались по плечам, алым блеснули зрачки в бледно-лиловой радужке глаз. Простая черная мантия лежала на плечах вампирши, открывая вид на тонкое темно-бордовое кружевное платье. Шарлотта, продолжая улыбаться, встречала громкие аплодисменты ошарашенных учеников, и, найдя взглядом Гарри и Рона, махнула над головой ладонью, сжатой в кулак. Они оба повторили этот жест, приятно удивлённые назначением подруги на пост профессора. Шум затих, и директор, сцепив ладони, улыбнулся, снова обращаясь к залу. – И, наконец, должность, которая долгие годы вызывала головную боль оттого, что была проклята. Проклятие было снято, и я спешу объявить, что профессором по Защите от Темных Искусств назначен, – Дамблдор замолчал, и его глаза перехватили взгляд Гарри. Он едва заметно кивнул и продолжил, – Том Марволо Реддл. Ученики разразились аплодисментами, когда волшебник, выглядящий лет на двадцать пять, одетый в темно-зеленую мантию, поднялся на ноги и улыбнулся, сверкая вишнёвым цветом глаз, а Гарри не понимал, почему мир ещё не рухнул, когда все его внутренности встали с ног на голову. Ученики и преподаватели, все они хлопали и радовались, и Гарри, с трудом оторвав взгляд от спокойного лица директора, перевел его на новоявленного профессора, сталкиваясь с темной вишней чужих глаз. Холодный пот проступил под бордовым факультетским свитером. Гарри сжал вмиг заледеневшие руки на собственных коленях, понимая, что во всем этом зале только двое – он и Альбус Дамблдор – знают, что теперь по воле самого же Дамблдора должность Защиты от Темных Искусств занимает молодой, непозволительно похорошевший Волдеморт.