Слабый маленький Бог устал танцевать

– Гарри! Черная клубящаяся тень нагнала его в коридоре, почти на выходе из Большого Зала, и тонкая бледная рука Шарлотты легла на плечо. – Куда ты спешишь? – спросила она, обнажая два удлиненных блестящих клыка в улыбке и развеивая остатки дыма вокруг себя, – Пойдем, прогуляемся, я совсем ничего тут не знаю. Гарри с сожалением проводил взглядом мелькнувшую цветастую мантию Дамблдора, завернувшего за угол. Он хотел поговорить с ним как можно скорее, но, возможно, сейчас, под влиянием кипящих эмоций, это было не лучшей идеей. Подоспевший Рон поприветствовал Шарлотту, хлопнул Гарри по плечу, и они двинулись по коридору, огибая стайки учеников. – Где твои комнаты? – спросил Рон, сворачивая в незаполненный коридор первого этажа. – О, Дамблдор любезно отдал мне пустые комнаты на Астрономической Башне, кажется, так она называется, – ответила она с лёгким, едва заметным французским акцентом, и с любопытством осматривая шипящие факела и живые портреты на стенах, приветствующие их. – Будешь караулить целующиеся парочки? – Рон! – воскликнула она, и Гарри ухмыльнулся, когда привычка Рона бить людей вернулась ему со стороны Шарлотты, – Я, между прочим, твой преподаватель! – С завтрашнего дня, – заметил Гарри и ловко увернулся от подзатыльника. Рон только притворно недовольно щёлкнул языком, потирая плечо, на которое пришелся неслабый удар вампирши. – И всё-таки, почему Башня? – спросил Рон, ведя компанию на движущуюся лестницу в конце коридора, – А как же тьма, сырость и потайные комнаты с трупами? – Не болтай, Фис¹, – Шарлотта закатила глаза и едва не оступилась, когда под ногой внезапно исчезла одна из ступеней, – Что за причуды? – Хаотичная магия замка, – пояснил Гарри и утянул подругу вверх, – Кажется, Сириус говорил нам об этом летом. Мы восстановили материальное, но магия все ещё не очень стабильная. – Мм, – протянула она, – Дамблдор тоже предлагал Подземелья, – Шарлотта повернулась к Рону, все ещё ожидающему ответа, – Вот уж не знаю, откуда вы этого понабрались, но солнце мы переносим вполне хорошо. Разве что кожа немного светится. – Это кожа убийцы, Белла? – спросил Гарри со смехом, но замолчал, когда на него уставились две пары удивлённых глаз. – Чего? – Красноречиво, Рон, – ответил Гарри и всё-таки получил заслуженный подзатыльник – но почему-то от Шарлотты, – Маггловский фильм, я вам как-нибудь потом покажу. – О'кей, – легко согласилась Шарлотта, и они снова свернули в пустующий коридор – впереди была видна длинная лестница, упирающаяся в стену, – На самом деле, я просто хочу иметь возможность покидать замок, не проходя по десяткам коридоров. – Уходить к Клану? Рон, возглавляющий процессию, взошедшую по лестнице, остановился у пустой стены, вытягивая палочку из складок мантии, и невербально бросил в потолок заклинание. Каменная плита с неохотой отъехала в сторону, и вниз упала верёвочная лестница. – Ага, – ответила Шарлотта, взбираясь по лестнице вслед за Роном и принимая его руку помощи, – Я всё-таки Наследница. – Тебе обязательно нужно летать туда постоянно? – спросил Гарри, втащив лестницу на площадку Астрономической Башни и закрыв за собой проход, – А твой отец? Он же сейчас во главе Клана. – Да, но я совсем скоро сменю его на этом посту, поэтому он желает, чтобы я принимала почти полное участие в делах Клана, – Шарлотта, осматривающая Башню, вдруг фыркнула и залилась смехом, – А вот и весточка от него. На балюстраде, освящённой мягким жёлтым светом парящих над потолком свечей, сидел черный ворон, надувшись и съежившись под порывами ветра. Гарри взмахнул палочкой, и все пространство Башни окутало тепло согревающих чар. Ворон величественно расправил крылья и умостился на плече Шарлотты, нежно почесав клювом ее за ухом. – Привет, Анри́², – она провела тонкими пальцами, увитыми золотыми колечками, по смоляным перьям ластящегося ворона, – Что хотел papa? И ворон, открыв клюв, величественно продекламировал хриплым, каркающим голосом: – Письмо от Дориана Альнитак Эверетт, Лорда А́вери, для Шарлотты Баксон, Графини де Ля Фер, Леди А́вери³. Ворон сорвал конверт, прицепленный к лапке, и передал его Шарлотте. – Ну что там? – спросил Гарри после минутной тишины, опершись о балюстраду и вглядываясь в темное звёздное небо. – Спрашивает, как я устроилась, – ответила Шарлотта, пробегаясь взглядом по строчкам, – Ого. – Что? Что-то случилось? – Рон, стоявший в стороне, подоспел к Шарлотте, которая с удивлением вчитывалась в текст письма. – Похоже, вы оба и chéri⁴ Гермиона заимели славу не только среди людей, – и она сунула Рону в руку отцовское письмо. – Вау, – отозвался он спустя минуту чтения, – Что ж, наш риск того стоил. Когда ещё Клан Вентру́⁵ будет выражать нам благодарность и... Чего? Они правда приглашают нас на чай? – О, да! – с воодушевлением отозвалась Шарлотта, откидывая с плеч копну кудрявых волос, – Это давняя традиция, уже и не помню, кто ее начал. Пойдёмте, я хочу посмотреть свои комнаты. Вмиг оказавшись у балюстрады, она ловко подцепила умиротворенного Гарри за руку, и все они втроём вошли в неприметную на первый взгляд дверь, скрытую в нише на Астрономической Башне. Ворон, заприметив на потолке комнаты тонкую жердочку, слетел с плеча Шарлотты, устраиваясь там на ночлег. Класс новоиспеченного профессора находился, по ее словам, где-то на третьем этаже, а эта дверь на Астрономической Башне вела в пустующие, но на вид довольно уютные личные комнаты. Первой оказалась небольшая гостиная в приятных молочно-бежевых тонах. Камин у стены уже был предусмотрительно растоплен домовыми эльфами Хогвартса; перед ним стоял небольшой деревянный чайный столик на одной ножке и три глубоких кресла, обитые тёмно-коричневым велюром. Вдоль стен расположились стеллажи, полки на которых уже были частично заполнены книгами, и ещё одна дверь, ведущая в спальню. Шарлотта, бегло осмотрев комнату, предложила немного поболтать и с наслаждением плюхнулась в среднее кресло. Рон и Гарри последовали за ней, заняв два других по бокам. Некоторое время молчали. Гарри чувствовал, как напряжение дня медленно стекает с тела, отпуская мышцы и мысли. Желание поговорить с Дамблдором никуда не делось: в конце концов, давно пора было перестать делать традицией назначение довольно сомнительных личностей на пост профессора Защиты от Темных Искусств, но Дамблдор, похоже, только прогрессировал в своем маразме. Впрочем, разговор вполне спокойно откладывался на завтра. Вряд ли Волдеморт успеет сделать что-то глобальное за эту ночь, решил Гарри и отхлебнул горячий чай, радушно заваренный домовиками. – Я так и не поблагодарила вас нормально, – медленно произнесла Шарлотта, обхватывая рукой белые бока собственной чашки. – Да брось, – отмахнулся Рон, гипнотизируя взглядом плавающую в воде чаинку, – Это было довольно рискованно с нашей стороны, мы сами это выбрали. – Нет, послушай... – быстро начала Шарлотта, но Гарри остановил ее, положив руку на предплечье. – Шатти, он прав, – сказал Гарри, даже сквозь ткань мантии чувствуя холод чужой мертвой кожи, – Не каждый решит сунуться к испуганному раненному вампиру, который грозится иссушить до дна, чтобы вылечить его. Мы сами решили это сделать. – Я понимаю, – ответил она, сжав его руку в своей. Другой она прикрыла глаза, скрывая за ладонью красный зрачок и нежно-лиловый цвет радужки, – И всё-таки я благодарю вас за спасение Каспи, сам бы он не выкарабкался, не после ранение серебряным клинком. Гарри помнил тот вечер так же ясно, как сегодняшний день. Скитаясь по лесам в поисках Крестражей, они ожидали скорее наткнуться на толпу егерей или шайку оборотней во главе с Сивым, но, выйдя вечером из палатки, чтобы обновить скрывающие чары, точно не думали, что обнаружат неподалеку скулящего и шипящего вампира. Тот выглядел молодо, даже моложе их, и почти истек кровью, но продолжал сопротивляться и рычать на них до тех пор, пока Гермиона не бросила в него усыпляющее заклятие. Лечение прошло довольно быстро: Гермиона ловко орудовала книгой, волшебной палочкой, бадьяном и лекарственными травами, пока Рон и Гарри помогали ей вымывать из раны на боку вампира серебро, мешать из трав целебную мазь, а после накладывать бинты. Но вскоре после окончания лечения встреча с агрессивным напуганным Каспианом показалась сущим пустяком, не несущим угрозы, когда в их палатку, прорвав все защитные чары, ворвалась разъяренная, окружённая густым черным клубящимся дымом Шарлотта, сверкая кроваво-алым зрачком глаз, светящейся радужкой и длинными, острыми белоснежными клыками. Вероятно, только принадлежность Шарлотты к довольно дипломатично настроенному по отношению к волшебникам Клану и то, что она быстро увидела на Каспиане свежие чистые бинты, спасло троих магов от смерти. В тот вечер они распрощались поспешно: Гарри, Рону и Гермионе нужно было менять местоположение, а Шарлотта спешила унести Каспи, который приходился ей крестником, домой для надлежащего лечения. Но после этого случая они заручились поддержкой вампирши – она ещё не раз появлялась рядом с ними, всегда безошибочно определяя их местоположение, и помогала в войне с Волдемортом тем, чем могла. Гарри допил чай, отставил кружку на столик и взглянул в пышущий огнем камин. Какое-то время провели в молчании, но вскоре разговор возобновился, плавно перетекая с темы на тему. Выходили из комнат Шарлотты Гарри и Рон в первом часу ночи, зевая и обещая девушке не опоздать на первый урок Волшебных Палочек и Материалов. *** Утром первого учебного дня Рон и Гарри, делящие теперь одну комнату на двоих, проснулись с трудом. Гарри сонно зевнул, наблюдая за тем, как заспанный, растрёпанный Рон садится на кровати, растирая красные глаза. – Выглядишь ужасно. – А сам-то? – беззлобно сказал Рон и взмахнул палочкой, трансфигурируя из маггловской ручки на столе зеркало, зависшее в воздухе. Выглядел Гарри и впрямь не лучше: волосы, не собранные в хвост, растрепались и спутались, а синяки под глазами на бледной коже напоминали скорее вид только что обращенного голодающего зомби, нежели человека. Хотелось скорее принять душ, чтобы смыть усталость, и Гарри, улыбнувшись отражению, вскочил с кровати и поспешил в ванную первым. Дверь в комнату захлопнулась под крик опомнившегося Рона: «Эй, куда!». На завтрак они опоздали. Рон, ещё не до конца проснувшийся, лениво пережёвывал тост с клубничным вареньем, а Гарри, сомкнув руки вокруг чашки чая, бегло осматривал Большой Зал. Почти все студенты, позавтракав, разошлись, но некоторые – преимущественно старшие курсы – оставались на месте. Белая макушка Драко мельтешила, как ни странно, за столом Равенкло, окружённая Луной Лавгуд и Блейзом Забини. После войны и суда над Малфоями, на котором Гарри выступал в их защиту, отношения с Драко улучшились: тот снял с себя маску школьного задиры, и дорогу в Хогвартс они провели в одном купе, перебрасываясь незначительными фразами. Драко, почувствовав на себе чужой взгляд, обернулся, и Гарри с улыбкой махнул ему рукой. Малфой, отзеркалив его выражение лица, сдержанно кивнул, а взгляд Гарри скользнул дальше – к столу преподавателей. Вероятно, Том Реддл или уже ушел, или вообще пропустил завтрак, но его место за столом пустовало. Впрочем, ещё нескольких учителей не было на месте: Дамблдор, вероятно, находился у себя в кабинете, а Шарлотта готовилась к своему первому уроку, который должен был начаться через пятнадцать минут. Гарри допил чай одним глотком и утянул сонного Рона за собой, чтобы не опоздать на сдвоенный с Равенкло урок. Дверь в класс хлопнула спустя несколько минут после того, как они сели за пустую вторую парту, и черная тень проскользила по полу к преподавательскому столу у доски в оглушительной тишине. Ученики, никогда раньше не сталкивающиеся с вампирами, пусть и видели похожую сцену вчера в Большом Зале, с любопытством смотрели на то, как чернота расступилась, открыв взгляду Шарлотту, бедром прислонившуюся к своему столу. Она ослепительно улыбнулась, обнажая клыки, и сложила руки на груди. Студенты смотрели на нее, затаив дыхание. – Ну что, дорогие обучающиеся, – сказала Шарлотта и громко хлопнула в ладоши, – Приступим. Меня зовут Шарлотта Баксон, но будет лучше, если вы будете обращаться ко мне: профессор А́вери. Прежде чем начать урок, вы можете задать интересующие вас вопросы. Несколько рук взлетели вверх. Шарлотта указала на темноволосого мальчика, который, как помнил Гарри, в прошлом году учился на шестом курсе. – Почему ВПиМ? – Потому что вы будете постигать прекрасную науку изготовления волшебных палочек, – беззаботно ответила она, пожав плечами, – Но если вас интересует выбор названия, то все вопросы предлагаю задать вашему директору. Гарри ухмыльнулся и хлопнул Рона по руке. Уизли со вздохом вытянул из кармана пару галеонов, передавая их другу. – Ты же знал, что это был Дамблдор, зачем спорил? – шепнул ему Гарри, пока Шарлотта слушала другого студента. – Азарт, – просто ответил Рон, и Гарри кивнул. – Вопросы не по теме урока не принимаются, – ответила Шарлотта расстроенной Гриффиндорке, опустившей руку. Та пробормотала про себя извинения, и Шарлотта улыбнулась, обнажая клыки, и примирительно кивнула, – Дальше? – Каким будет план занятий? – спросила девушка с Равенкло, сидевшая рядом с Луной Лавгуд. – Ну, для начала вы пройдете основы изготовления палочек, исключительно теорию, – сказала Шарлотта, отходя к стулу за преподавательским столом, – А в следующем полугодии, после Рождества, каждый, кто заинтересуется этой наукой как потенциальной профессией, сможет записаться на более углублённый курс, включающий в себя практику. – А вы изготавливаете волшебные палочки магам? У вас есть свой магазин? – спросил кто-то, сидящий за спиной Гарри. – Не совсем, – уклончиво ответила Шарлотта, – Я изготавливаю палочки и даже продаю их, но особо не сотрудничаю с волшебниками. У вас ведь есть Лавка Олливандера, не так ли? Насколько я знаю, он до сих пор продает палочки. Несколько учеников кивнули, и Шарлотта продолжила: – Эта наука не так популярна среди вампиров, поэтому я стремлюсь обеспечить палочками их, нежели волшебников. А теперь, если вопросов больше нет, перейдем к уроку! И Шарлотта, велев студентам вытащить пергаменты и ручки или перья, пустилась в долгий и интересный рассказ о видах древесины и их влиянии на магические свойства волшебных палочек. Гарри, увлеченный рассказом, не заметил, как пролетел урок, и даже Рон, решивший накрепко связать свою жизнь с Авроратом, не остался равнодушным, заинтересовано слушая профессора А́вери и конспектируя материал. Шарлотта, отпустив студентов, уселась на стул, и Гарри с Роном, оставшиеся в классе последними, подошли к ней. Рон прислонился бедром к столу, а Гарри присел на край, свешивая ноги. – Ну как вам? – весело спросила Шарлотта, смахивая с лица упавшие прядки кудрей. – Отлично! – отозвался Рон, улыбаясь. Сон давно сошел с его лица, – Это было реально классно. Была бы здесь Гермиона... – протянул Рон, и Гарри хлопнул его по плечу. – Она бы была в восторге, Шатти. Почему ты раньше не преподавала? – Война, – ответила она, сцепив руки в замок, – Мы не привыкли выражать поддержку определенной стороне, у нас и в Кланах забот достаточно, а поступить на пост профессора – выразить открытую поддержку Дамблдору. – Я понимаю, – сказал Гарри, покачивая ногой, – Но ты и без того оказала влияние на эту войну, без тебя пришлось бы тяжелее. – От вампиров больше пользы, когда их никто не видит, – она подмигнула им и бросила взгляд на часы, – Все, бегите на уроки. Не думаю, что вам хочется опоздать к Снейпу, – со смехом сказала она, легко спихнув Гарри со стола. Они сорвались с места под задорный хохот Шарлотты, как ошпаренные, не желая проверять границы терпения этого нового, спокойного и изредка улыбающегося Снейпа. *** Гаргулья, охраняющая вход на лестницу, ведущую в кабинет директора, сверкала новой позолотой взамен старой, содранной во время бойни с Пожирателями Смерти, и привычным недовольным выражением на металлической морде. Гарри с тяжёлым вздохом поглядел на статую. – Шипучие Палочки? – сказал он на пробу, и гаргулья вдруг сдвинулась. Впрочем, не его усилиями: из темноты лестницы в коридор шагнула профессор Макгонагалл, держа в руках стопку дрожащих и порыкивающих книг. – Профессор Макгонагалл! – воскликнул Гарри, приятно удивлённый встречей. – Ох, Гарри, здравствуй, дорогой, – дружелюбно ответила она и силой захлопнула верхнюю книгу, высунувшую красную закладку на манер языка. – Вам помочь? – Нет, все хорошо, – отмахнулась она, – Эти книги давно стоило выкинуть, ума не приложу, зачем Дамблдор их хранил. Не зайдешь ко мне как-нибудь на чашечку чая? – спросила Минерва, и Гарри улыбнулся. – Разумеется, – согласился он и, глянув на угрюмую гаргулью, спохватился, – Не подскажите пароль, профессор Макгонагалл? – Шоколадные котелки, – сказала она и, растрепав рукой его собранные в хвост волосы, пошла вперёд по коридору. Гарри наблюдал за удаляющейся в темноту фигурой некоторое время. Их строгий декан, всегда внушающий уважение, при более близком знакомстве оказалась жизнерадостным, добродушным человеком. Летом Гарри часто выбирался в Лондон, побродить по Косому Переулку, и в один из таких дней столкнулся с Минервой. Предложив ей выпить кофе в небольшом кафе, открытом в конце мая Дином Томасом, он обрёл в лице декана Гриффиндора хорошую подругу. Война, затронувшая всю Магическую Британию, сблизила всех в той степени, в какой никто и не надеялся сблизиться в обычное время. Гарри, отмахнувшись от воспоминаний, обнаружил, что гаргулья, открывшая вход после слов Минервы, смотрит на него выжидающим взглядом золотых глаз. Гарри поспешил по лестнице вверх, отбрасывая даже намек на волнение, и, постучавшись в дубовые двери, распахнул их, заходя в приветливо звенящий причудливыми приборчиками кабинет. Здесь все осталось таким же, как раньше, словно не было в этом кабинете битвы с одним из Пожирателей Смерти, словно Гарри не просматривал воспоминания Северуса Снейпа в омуте памяти, который сейчас снова стоял на привычном месте за стеклянной дверью шкафчика. Дамблдор, сидевший за столом и заполняющий пергамент тонким убористым почерком, поднял взгляд на Гарри, и глаза его приветливо блеснули. – Гарри, проходи, – он приглашающе кивнул в сторону кресла, стоящего перед ним, и Гарри опустился на мягкое сиденье, обитое бархатом, – На самом деле, я ожидал твоего прихода ещё вчера. И то, как он понимающе улыбнулся, заставило Гарри не скрываясь закатить глаза. Улыбка Дамблдора, впрочем, не стала слабее – чтобы сбить ее с лица директора, нужно что-то гораздо большее, чем один недовольный ученик. – Я был занят, – уклончиво ответил Гарри. – Да, я понимаю, – согласился Дамблдор и махнул рукой. На столе тут же появились две дымящиеся чашки с чаем и корзинка сладостей, – Шипучую палочку? Гарри отрицательно покачал головой и взял в руку чашку, отпивая ароматный травяной чай. Дамблдор, беззаботно пожав плечами и откусив сладость, продолжил: – Я знаю, ты и Рон давно не виделись с профессором А́вери. – Да, мы с Шатти... – Гарри запнулся, увидев, как голубые глаза Дамблдора насмешливо блеснули за очками. Скрыть собственную улыбку, лезущую на губы, уже не получилось, – То есть, с профессором А́вери, не виделись с последней Битвы. Дела Клана, вроде как. – Да, Шарлотта говорила, что она скоро займет пост своего отца, – Дамблдор утвердительно покачал головой, – На Клан Вентру́ всегда возлагалась большая ответственность. Гарри кивнул. Альбус Дамблдор, не изменяющий своей привычке наряжаться в причудливые мантии, – сегодня это была одежда пурпурного цвета, украшенная разноцветными цветками, распускающими свои бутоны, – откинулся на спинку кресла и, поставив локти на подлокотники, знакомым жестом сцепил руки в замок. – Но ведь ты пришел не за этим, не так ли, – скорее утвердил, чем спросил Дамблдор, и Гарри прищурился. – Да, – твердо ответил он, – Что бывший Волдеморт забыл на посту профессора Защиты от Темных Искусств? Дамблдор едва заметно улыбнулся. – Я понимаю, ты недоволен этим решением, – начал он, но Гарри перебил его, не почувствовав за это ни грамма раскаяния. – Что же, полагаю, что так, – резко бросил он, сжав пальцы на ручке чашки, которую все еще держал в руке, – Почему я должен быть доволен тем, что он разгуливает на свободе и, – выделил Гарри, откинувшись на спинку кресла, – собирается преподавать... что? Темные Искусства? – Гарри, – остановил его Дамблдор взмахом руки, – Не думаю, что он сможет даже попытаться провернуть что-то подобное в стенах этого замка, но, впрочем... ты ведь и сам только что ответил на все свои вопросы минутами ранее. – Что? – опешил Гарри, едва удерживая свою челюсть закрытой. – Ты правильно отметил, сам этого, похоже, не осознав. Он бывший Волдеморт, бывший Темный Лорд, – пояснил Дамблдор, – Теперь он – Том Марволо Реддл, и в этой школе найдется не так много человек, кто знает, кто именно занимает пост профессора ЗОтИ. – И кто ещё? – слабо спросил Гарри, в конце сорвавшись в едва слышный хрип. – Северус и Люциус, – ответил Дамблдор, пожимая плечами, – И мы трое, конечно, присматриваем за ним, но, поверь мне, Том Реддл больше не представляет опасности. – И как я должен вам верить, если, будучи всего лишь шестнадцатилетним воспоминанием, он и то пытался убить Джинни и меня?! – воскликнул Гарри, сцепив руки на подлокотниках кресла, чтобы не вскочить на ноги. – И я сожалею, – раздался за спиной мягкий, приятный голос, и Гарри, закрыв глаза, тяжело и протяжно выдохнул. Чужая ладонь опустилась на его плечо, и Гарри скинул ее, поспешно оборачиваясь к Тому Реддлу, поднявшему руки в жесте сдающегося. – Думаю, мне стоит оставить вас... – предположил директор. – Нет! – воскликнул Гарри, судорожно сжимая рукой волшебную палочку в складках мантии. Том вздохнул глубоко и обречённо. – Давай поговорим, Гарри? – попросил, действительно попросил он, ломая все, что знал о нем Гарри раньше, – Пожалуйста. Гарри колебался несколько секунд, прежде чем кивнуть, и краем глаза заметил, как Дамблдор скрывается за ещё одной дверью в кабинете, ведущей, вероятно, в личные комнаты директора. Том, словно Гарри был пугливым взбешенным зверьком, не стал обходить его, чтобы занять место Дамблдора, и просто приманил кресло к себе, аккуратно вытащив волшебную палочку. Гарри сел только тогда, когда Том опустился в свое кресло напротив, и напряжение слегка отпустило его, когда Реддл положил свою палочку на стол директора, откатывая ее поближе к Гарри. – Я действительно сожалею обо всем, что сделал, и я понимаю, что это будет звучать как жалкое оправдание... – он вздохнул, и усталое выражение проступило на его лице. Гарри, кусая губы, едва ли мог когда-нибудь представить, что Реддл завуалированно назовет себя жалким, – Но всё-таки я действовал не своим умом. Гарри изогнул бровь, не решаясь говорить – тяжёлый ком все ещё стоял в горле. – Вернее, своим, – поспешил объяснится Реддл, – Но искаженным Крестражами и неудачным ритуалом возрождения, который провел Петтигрю. – Но зачем? – пробормотал Гарри, но Том услышал и приподнял брови, – Зачем ты создал Крестражи, неужели это было так необходимо? Кажется, ты хотел стать Министром, не так ли, но для чего они... Крестражи, они же..? Паника, подступающая к Гарри с неотвратимостью снежной лавины, вдруг замерла. И Гарри, взглянув на Тома, с удивлением отметил, что того окружает потрескивающий электричеством, красно-зеленый свет. – Эм.. – сказал Том осматривая шипящую магическую ауру вокруг себя, – Извини, так бывает... Он сжал руки подлокотниках, закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, и Гарри опасался даже громко вдохнуть лишний раз. Трещащий электричеством свет ослаб, но не ушел полностью, переливаясь на коже Реддла зелёными и красными отсветами. Гарри хотел спросить, что это, черт возьми, было, но Реддл, покачав головой, опередил его, сворачивая на прошлую тему. – Я был молод и глуп, – с сожалением сказал он, – И думал, что в бессмертии, которое даруют мне Крестражи, кроется сила. В конечном итоге я осознал, что совершил ошибку, но было слишком поздно: создание Крестражей затягивает, подобно маггловским наркотикам, но в конечном счёте приводит только к безумию. Которое усилилось после моего воскрешения и создания Крестража в Нагини. Гарри кивнул, не осознавая, что уже несколько секунд держит руку на чужой волшебной палочке, лежащей на столе. Та отвечала ему теплым приливом магии, словно своя собственная. – Я надеюсь, – добавил Том, вставая, – Что смогу доказать тебе, что от Темного Лорда Волдеморта не осталось и следа. Позволишь палочку? Том вытянул руку вперёд, и Гарри почувствовал, как неосознанно напряглось его тело. Впрочем, чужую волшебную палочку он отдал, чувствуя странное сожаление от расставания с теплым древком. Том вышел из кабинета, бросив на Гарри последний взгляд печальных вишнёвых глаз, и не прошло и минуты, как в кабинет вошёл Дамблдор. Цветы на его мантии отдавали лепестки потокам ветра и вяли, чтобы снова прорасти из семечек. – Как ты, Гарри? – участливо поинтересовался Дамблдор, положив руку на его плечо. – Кажется, мой мир рухнул, – потрясённо ответил Гарри, смотря на закрывшуюся за Реддлом дверь. – Думаю, это хорошее начало для новой жизни, как ты считаешь? – сказал Дамблдор, не требуя ответа. Возвращался в комнаты Гриффиндора Гарри в двенадцатом часу ночи, после долгой беседы с директором на отвлечённые темы, и чувствовал себя уже не таким напряжённым и потрясенным, как во время разговора с Реддлом.