Сборник бытовых зарисовок по ПикоЗонтам

      Жить только вдвоём было отлично. Никакого лишнего шума и назойливого внимания соседей, никаких дебильных шуточек Вару, никаких баночек и бутыльков с косметикой Ромео. Тишина, покой и… Зонтик. Это, наверное, было самым лучшим. Теперь шестой всегда был рядом, к нему можно было прикоснуться, поцеловать, когда захочется, не опасаясь чужих косых взглядов. Которые, к слову, больше беспокоили трефа, чем его. Но душевный покой валета уже давно был в списке его приоритетов. И потому, как только выдалась возможность, они сняли квартиру и переехали.       Первые месяцы было трудно. Если раньше обязанности по дому и оплате счетов делились на восемь, то теперь только на два. Но они справились, и теперь всё шло по накатанной. К своему удивлению, он не испытывал никаких проблем с тем, чтобы почистить унитаз или погладить одежду. Даже научился готовить несложные блюда. Зонтик, более подготовленный к ведению быта, по началу подсказывал и почти всегда оставался доволен результатом.       Слава всем высшим силам, сегодня не нужно было готовить и прибираться. Он бы, наверное, просто отрубился в процессе, так устал за эту чёртову неделю. Да и треф сегодня был такой же. Обоим хотелось расслабиться и просто полежать вдвоём. А потому после ужина они разложили диван, расправили постель и, устроившись в обнимку, включили фильм. Он не помнил названия, кино выбирал Зонтик, что-то про уличного музыканта и его кота.       Пик, одетый в одни боксеры, расслабленно лежал на спине, устроив голову на любимой ортопедической подушке, подаренной трефом на какой-то из праздников. Он довольно вздохнул и погладил лежащего под боком валета по плечу. Голова Зонтика покоилась на его груди, и новоотросшие короткие бирюзовые волоски иногда щекотали подбородок. Было удивительно приятно лежать вот так: никуда не торопиться, не решать какие-то проблемы, не нужно было даже говорить, ведь даже молчание на двоих с шестым было таким уютным. Он неожиданно осознал, что, пожалуй, впервые с того момента, как покинул карточный мир, мог расслабиться и просто быть счастливым.       Но, как всегда, не хватало одной малости, для которой в обязательном порядке требовался валет треф. Хотелось… ласки. Пик усмехнулся своим мыслям, кажется, тесное общение с Зонтиком сделало его мягче. И это, в общем-то, было неплохо.       – Зонтик, – позвал он тихо.       – М? – валет завозился, перевернулся на живот и посмотрел на него.       – Ты сильно устал?       – Ну да… – смущённо признался тот, – а что такое?       – Хотел заняться любовью, но если прям устал…       Пик не закончил фразу, глядя на любимого с ленивой хитринкой. Зонтик вспыхнул, как и всегда, когда он говорил такие интимные вещи так обыденно и просто.       – Я… м-м-м, можно, наверное, но я почти засыпаю. Руки и шея ноют, весь день сегодня стены расписывал.       – Тогда у меня есть альтернатива. Давай попробуем кое-что. Это такой… как бы сказать, – он на секунду задумался, – энергосберегающий вариант.       – Как это?       Пик в общих чертах обрисовал ему одну практику, о которой узнал недавно и о которой читал весь вчерашний день. Штука называлась коквармингом, и, судя по статьям в интернете, в некоторых позах не требовала особых усилий от обоих партнёров.       – Попробуем?       – Давай, – смущённо согласился валет.       – Тогда двигайся ниже, ложись головой мне на живот. Устраивайся поудобнее и открывай рот. Ничего не делай, просто полежи спокойно.       Он ласково погладил любовника по щеке и стянул бельё. Зонтик устроился на его животе в непосредственной близости от паха. Ему нравилось доставлять Пику удовольствие, но он пока не понял, в чём прелесть того, что они собирались сделать, если в конце не будет оргазма. Но, как говорится, не попробуешь – не узнаешь.       Прижавшись ухом и щекой к его животу, треф поцеловал расслабленно лежащий на бедре член, мягко обхватил его губами, втянул и замер. Это было легко и приятно, невозбуждённая плоть полностью помещалась во рту, лежать было удобно. Рука Пика в его волосах двигалась ласково и медленно.       Они находились в таком положении некоторое время, не стремясь двигаться или создать какое-то сексуальное напряжение. Это казалось настолько интимным. Они были так близко друг к другу, и обоим было тепло и комфортно.       – М-м-х, так хорошо, – довольно вздохнул Пик, – тебе удобно, маленький?       Зонтик со смешком выдохнул.       – Чего смеёшься? – поинтересовался пиковый, гладя его по голове и шее, мягко потирая и разминая одной рукой.       В животе под ухом тихонько булькнуло и заурчало. Зонтик отстранился, чтобы ответить, и восьмому тут же сделалось как-то прохладно и неуютно.       – Да, хорошо. Ты есть не хочешь? У тебя в животе урчит, – спросил треф, повернув к нему голову. Ну какой тут секс? Только бесконечная забота и комфорт. Хотя Пик, безусловно, считал своего парня очень-очень горячим.       – Нет, я сытый. Не думаю, что там должно быть совсем уж тихо, – усмехнулся он в ответ.       – Может, ты и прав.       Успокоенный Зонтик вздохнул, свернулся калачиком почти перпендикулярно телу восьмого и, опустив голову обратно на живот, вернулся к своему занятию. Поцеловал скрытую нежной кожицей головку и снова взял в рот полностью. Треф довольно вздохнул от того, насколько это было легко. В возбуждённом состоянии такой фокус провернуть было довольно сложно из-за внушительного размера Пикова достоинства.       Пик не знал, сколько прошло времени, пока он бездумно пялился в экран и наслаждался теплом трефова рта. Зонтик, судя по всему, задремал, потому что больше не сглатывал, слегка сминая расслабленный ствол губами, а только сопел под ласковыми поглаживаниями, пуская слюни.       Рука восьмого от шеи плавно переместилась ниже, какое-то время поглаживала спину Зонтика через футболку, а потом нырнула под резинку белья и сжала правую ягодицу. Валет вздрогнул, просыпаясь, и помассировал пальцами слегка занемевшую челюсть, потёр влажную левую щёку, так и не выпустив короля изо рта. Осторожно лизнул и пососал, словно леденец. Член на языке трефа затвердел, налился и начал увеличиваться в размере. И это тоже было хорошо, приятно, но гораздо горячее, бесстыднее. Хотя, что могло быть бесстыднее члена во рту? Наверное только возбуждённый член и, возможно, ещё член в заднице.       Зонтик громко вздохнул и потянулся к руке Пика, лежащей на его ягодице, положил свою ладонь сверху, через бельё, и сжал, без слов прося продолжать. Пик ещё раз с силой стиснул упругую половинку, а затем потянулся погладить расщелинку между полушариями. Он едва доставал до сжатой розовой дырочки, и для дальнейших действий однозначно пришлось бы сменить позу. Но восьмой пока не был готов покинуть уютную горячую влажность трефова рта.       – Так хорошо, – тихо повторил Пик, легонько подаваясь бёдрами вверх, – так влажно. У тебя такой замечательный тёплый рот. Если бы можно было, остался бы так навсегда. Шикарные ощущения.       – М-м-х-м, – согласился Зонтик и ласково лизнул твердеющий ствол, а затем заскользил губами вверх-вниз.       Он тёрся о кожу живота, и в ухе шуршало и шумело. Хотелось сделать Пику нормальный минет, но было так лениво двигаться. Хотелось, чтобы восьмой толкнулся пальцами в его задницу и как следует приласкал его разомлевшее тело, но сменить позу казалось непосильной задачей.       Пик некоторое время размеренно трахал его рот, а потом, так и не кончив, неожиданно опрокинув трефа на спину, навис сверху, погладил по лицу, поцеловал так нежно, слизывая вкус собственного возбуждения из его рта. Погладил за ушами, по шее. Задрал футболку вечно мёрзнущего шестого до самых подмышек. Приласкал грудь и беззащитный мягкий живот. Одной рукой обхватил член, а смазанные пальцы другой мягко протолкнул в сжатую дырочку. Зонтик выгнулся навстречу, упершись ступнями в матрас. У него стояло крепко ещё с того самого момента, как он взял в рот мягкий Пиков член полчаса назад. И сейчас ему было так хорошо. Пик словно окружал, обволакивал его со всех сторон, так влажно и тягуче тепло. Он был в нём, на нём, с ним. Зонтику больше ничего и не было нужно, когда он приходил домой усталый в пятницу вечером. Да в любой день недели. Пик был всем, что ему необходимо. Только одно не давало ему покоя, то, о чём они говорили так редко.       – П-пик, – прошептал он, – я… я твой? – Ему нужно было подтверждение именно сейчас, когда он был настолько открытый и уязвимый, казалось буквально вывернутый наружу мягким беззащитным нутром.       – Конечно, ты мой, маленький, – ответил восьмой, медленно отдрачивая ему и лаская пальцами изнутри, – никогда в этом не сомневайся. Люблю тебя.       Он застонал в ответ на слова и растекся по постели, отдаваясь со всеми потрохами, со всеми тараканами в голове, со всеми тревогами, со всей любовью и нежностью. Пик поцеловал его живот и влажную головку члена, лизнул мошонку, по очереди пососал яички, мягко трахая его пальцами. Двигаясь настолько медленно и нежно, что Зонтик плавился и тёк от этих прикосновений. Оба они сейчас были такие влюблённые и нуждающиеся друг в друге.       – Кончишь для меня? – горячий шёпот сорвал последние предохранители, и когда пальцы в очередной раз задели простату, он, с довольным мычанием, излился в пиков рот. Тот без раздумий сглотнул и с наслаждением вылизал головку и ещё твёрдый ствол.       Тело шестого было мягкое и податливое, словно влажная разогретая глина в горячих умелых руках. Пик взял его кисть и, обвив пальцы вокруг члена, положил поверх свою руку. Сжал и принялся плавно дрочить, неотрывно глядя за этим движением. Рука валета была такая аккуратная и тонкая в его собственной. И этот контраст буквально толкнул за край. Восьмой коротко, низко застонал, и горячая сперма пролилась на живот и чувствительную после оргазма головку валета. Зонтик буквально задохнулся, видя каким красивым и необычайно уязвимым был восьмой в этот момент.       После, кое-как обтерев трефа салфетками, они лежали разнеженные и удовлетворённые. По экрану ползли титры напрочь забытого фильма. Пик наощупь нашёл пульт и выключил телевизор. Разморённый треф прижался к боку, снова устраиваясь на его груди, именно там, где, по ощущениям, он и должен был быть всегда. Пик обнял в ответ тяжёлой тёплой рукой, поцеловал мягкие бирюзовые волосы и, довольно вздохнув, закрыл глаза.