Сборник бытовых зарисовок по ПикоЗонтам

      – Это что? – Пик брезгливо рассматривал мокрую, тощую рыжую морду, торчавшую из старого серого полотенца.       – Это кот, – смущённо пояснил шестой, – сидел у подъезда. А там ливень. И холодно… ну и вот. Ты не думай, я его помыл с мылом. Завтра свожу к ветеринару.       – А хозяйка в курсе? Не помню, что там у нас в договоре аренды насчёт животных.       Пик продолжал смотреть на кота, спокойно сидящего на руках трефа, кот пялился в ответ.       – Я написал ей. Она… согласна, если он не будет п-портить мебель и пакостить.       – Та-ак, – прищурившись протянул Пик, – и с ним ты тоже договорился, что он не будет?       – Ну… я за ним присмотрю пока, в отпуске.       Зонтик умоляюще посмотрел на короля, а кот громко замурчал, и глаза у него сделались большие и жалобные. Пиковый взглянул на животное, потом на прижимающего его к груди валета, вздохнул и сдался.       – Только следи за ним сам. И это… на кровать не пускай.       Зонтик согласно закивал и широко улыбнулся.       Когда котяра обсох и вылизался, выяснилось, что тот был рыжим, худющим и очень ласковым. Поужинав вареной колбасой, он было хотел забраться на колени к восьмому, но после короткого сурового “Кыш!”, ушёл в кресло под бок к своему спасителю.       Кот оказался на удивление воспитанным. Мебель не драл, лоток признал сразу, не орал по ночам, не таскал еду со стола, только смотрел жалобными глазами, выпрашивая колбасу. И по непонятной причине очень проникся к Пику, видимо, признал вожака, хоть и не был стайным животным. Король усиленно делал вид, что на нового соседа ему плевать, но это маленькое кошачье признание почему-то грело душу.       Дни шли, кот обжился, оброс хозяйством: миски, лоток, когтеточка, игрушки и даже лежанка. А их с Зонтиком вещи обросли мелкими кошачьими шерстинками. Особенно они были заметны на одежде Пика, предпочитавшего тёмные цвета. Он каждое утро матерился, очищая одежду липким роликом, и обещал обрить это чучело мяучело наголо. Обозначенное чучело в такие моменты ласково тёрлось о чёрные джинсы восьмого. Валет сначала переживал, а потом привык к этому бухтению и только улыбался, глядя на этих двоих.       Треф назвал это рыжее недоразумение Лучик. Пик звал его исключительно Ржавый, иногда ещё Урюк. Но даже относясь к коту с неодобрением, король не мог не признать, что тот молодец. Не гадил, не пакостил, был игрив и ласков. Восьмой даже научил его приносить игрушки. Пожалуй, с этого и началась их странная дружба. Но кот всё равно вызывал у него подозрение и странное чувство ревности, особенно когда сытый и довольный меховой комок подставлял пузо под ласковые руки валета.       Ещё эта рыжая сволочь мешала им трахаться. В самый ответственный момент он запрыгивал на диван, садился на подлокотник и пялился. А когда валет стонал и вскрикивал в моменты особенно яркого удовольствия, этот мохнатый придурок начинал обеспокоенно метаться по подлокотнику и тревожно мяукать. Пару раз даже подходил ближе, чтобы лизнуть лежащего на постели шестого в лицо. Зонтик только хихикал, а вот Пика это всё раздражало до чёртиков. Настолько, что он не мог продолжать, пока не выгонял питомца из комнаты.       – Падла рыжая, – ругался он, стараясь скрыть смущение и закрывая за котом дверь, – весь настрой сбил, вуайерист хренов.       – Ну что ты? Иди ко мне, – ласково звал с дивана треф и смотрел так, что настрой возвращался моментально, – он просто завидует.       – Возможно, – соглашался король, устраиваясь на прежнем месте, и вспоминая, что кот действительно был кастрирован и, возможно, скучал по временам разгульной уличной жизни. – Или переживает, что я тебя обижаю, – ухмыляясь продолжал он, – ты так громко стонешь, м-м-м…       Однажды этот балбес выломал в туалете пластиковый лючок, который служил для доступа к приборам учёта, залез в него наполовину и застрял. Как же ржал Пик, пришедший с работы. Даже записал для Зонтика кружочек в телеграм, содержащий недовольно виляющую рыжую жопу с подрагивающим хвостом и утробный мяв откуда-то из стены. Треф, конечно, тут же завалил его тревожными сообщениями. На что Пик ответил новым кружочком, где довольный Урюк ел свой ужин, при этом вытащенная из отверстия в стене пластиковая рамка от лючка до сих пор красовалась посередине его рыжей тушки. Конечно, потом восьмой её снял и вставил на место вместе с дверцей, бормоча под нос: “Всё потому, что кто-то слишком много жрёт”.       В общем и целом Пик смирился с ещё одним жильцом, осознав, что в нём есть не только минусы, но и плюсы. Этот придурок всегда давал ему поводы посмеяться, а ещё оказалось, что гладить его довольно приятно. И пока Зонтик не видел, восьмой даже подкармливал его и пускал на кровать. Естественно, поворчав для проформы. Кот устраивался длинной, но удивительно лёгкой тушкой у него на груди и, довольно щурясь, влюблённо смотрел в глаза.       – Ну что ты, чудовище, доволен? Добился своего?       – Мырррф, – отвечал кот, вальяжно вытягивая лапы к самым ключицам короля и клал на них голову.       – Хрен с тобой, лежи. Ты ж на улице не шастаешь, лапы чистые, – он гладил питомца по голове и почёсывал за ухом, и тот мурлыкал сильнее, вибрируя всем тщедушным тельцем. Потом вздыхал и прикрывал жёлтые глаза.       Однажды они так и заснули вместе. Зонтик нашёл их примерно через час, вернувшись с работы.       Улыбнувшись, он прикрыл дверь комнаты и пошёл разогревать ужин. Теперь он был на сто процентов уверен, что взять кота было замечательной идеей. И он ни за что не сознался бы, что видел, как суровый Пиковый король капитулировал перед напором тощего дворового кота.