Без тебя мне не выжить

      Инсин с удовольствием растянулся на изумрудной траве. Рассвет окрасил небо в изумительные малиново-красные оттенки, и розовые облака на этом фоне вызвали вспышку идеи на периферии сознания, но она быстро угасла, не получив внимания. У него не было сил думать о чём-то содержательном сейчас, да и, скорее всего, ничего полезного там не было. Потом подумает, если вспомнит. Так же мимолётно промелькнула ностальгия по старым временам на Лофу, когда у него была возможность реализовать любую задумку, сколько бы сил и оборудования она не требовала. Промелькнула и исчезла - многое он оставил в прошлой жизни, но он ни о чём не жалел.       Прошло почти сто лет с тех пор, как они с Дань Фэном тихо сбежали, подарив новую жизнь Байхэн, теперь в качестве верховного старейшины видьядхар. И они тоже начали новую жизнь, почти с нуля. Всё изменилось - когда-то Инсин был короткоживущим, чьё здоровье неусыпно поддерживал могущественный Дань Фэн. Теперь тот - простой видьядхара, у которого остались лишь его знания, ум, и владение копьём, а ремесленник стал его абсолютно неразрушимым щитом, бессмертным и сильным. Теперь Инсин шёл впереди и бился, а не держался в тылу, а второй держался позади и прикрывал спину. И в постели многое изменилось, да что уж скрывать, стало гораздо скучнее. У Дань Фэна больше не было рогов, за которые так удобно хватать, хвоста, что так возбуждающе обматывал, призывных драконов, которых, при должном воображении, а на него они оба не жаловались, можно было очень интересно использовать, мерцающих в темноте глаз. Но все эти воспоминания о крайне приятно проведённом времени меркли, стоило ему увидеть, как Дань Фэн улыбается и раздражается, услышать его смех или плач. Каждый раз ему хотелось упасть ему в ноги, обнять, рыдать от счастья, что его любимый свободен - свободен от маски, в которой он был заточён с рождения, от огромного долга на плечах, что не давал ему дышать, от чужой личности в его голове.       И потому он ни о чём не жалел, даже когда проблемы наваливались скопом на них, а их хватало...       - Сорок пять целых хитиновых панцирей чернорудок, и почти двести килограмм прочих их запчастей. Хорошо мы их проредили этой ночью. Может, нашими усилиями здесь однажды можно будет жить! - Дань Фэн неслышно подошёл со стороны небольшого космического корабля, изящным силуэтом темневшего на фоне уже едва светящихся в рассветных лучах деревьев.       - Главное, КММ нам за всё это хорошо заплатит. - Инсин перевёл взгляд на садящегося рядом видьядхара. Тот с лёгкой улыбкой провёл указательным пальцем ему по шее снизу вверх, перейдя на подбородок, а потом дойдя до рта. Поцеловав тонкие пальцы, он протянул руки к краю его тонкого синего свитера и, проникнув под него, обхватил его талию, чувствуя, как отзывается его тело на каждое прикосновение.       - Что, прямо здесь, на улице? - Инсин с некоторым удивлением посмотрел на партнёра, не переставая, впрочем, гладить его.       - Почему бы и нет? На природе, под лучами рассветного солнца - так романтично! И ничего не запачкаем...       Дань Фэн запустил пальцы ему в рот, лаская язык и дёсна, а второй рукой скользнул под штаны и обхватил его ягодицу, почти дойдя до мошонки, но лишь почти, из-за чего Инсин тихо застонал. Он запустил руку глубже ему под свитер, нащупал сосок и начал тереть его, одновременно другой рукой надавив на копчик, где когда-то было основание хвоста. Его давно уже не было, но это всё ещё оставалось чувствительным местом, и теперь уже с губ бывшего старейшины сорвался стон, и тот, вздрогнув, прильнул пахом к бедру Инсина.       Они провели вместе много десятков лет, и давно уже изучили друг друга, свои тела, привычки. Одной из таких привычек было долгое вступление, когда они ласкали друг друга, не раздеваясь и не трогая гениталии, наслаждаясь этой мучительной долгой истомой, будто готовые в любой момент вытащить руки из-под одежды и заняться своими делами. Хотя, кого они обманывают, оторваться друг от друга уже было немыслимо в этот момент.       Инсин постепенно опускал руку с копчика, всё ближе подбираясь к анусу, словно собираясь запустить туда огрубевшие, покрытые мозолями пальцы, но, добравшись до него, начал лишь водить ими вокруг него. Дань Фэн снова не смог сдержать стон и опустился к любимому, вытащив обслюнявленную руку изо рта и обняв ею. Влажный след прочертил его щёку, обвил шею и скрылся за воротом куртки. На шее начали появляться новые мокрые следы, теперь от языка, и Инсин запрокинул голову, позволяя Дань Фэну делать с его шеей всё, что ему заблагорассудится, и тот, после нескольких замысловатых движений языком, вдруг укусил.       Выгнувшись со вскриком, он обхватил рукой, которой до этого теребил сосок, плечи, задрав свитер до груди, и с силой прижал видьядхара к себе, стиснув ягодицы большой ладонью, но тут же ослабил хватку, опасаясь причинить вред любимому.       Несколько секунд они лежали неподвижно, будто ожидая каждый действий второго, после чего Дань Фэн обеими руками обхватил его голову, запустив пальцы в его иссиня-чёрные волосы, и начал целовать лицо, шею, и уши, иногда прикусывая, но избегая губ. Инсин же начал гладить его бёдра и живот, иногда приближаясь к члену и анальному отверстию, но не доходя до них, отчего дракон каждый раз вздрагивал и прижимался сильнее.       Так они несколько раз приближались к краю, словно уже готовые наконец перейти черту, но каждый раз отступали, со стонами предвкушая тот момент, когда они наконец решат её переступить. За это время они успели исцеловать все открытые участки кожи и прогладить вообще всё, и не один раз.       Когда Дань Фэн в очередной раз водил пальцами так умопомрачительно близко к его члену, что Инсин стонал почти без перерыва, а сам опять нежно кусал за шею, Инсин взял его за подбородок и подтянул к своему лицу, впившись в его распухшие от ласк губы. Они слились в долгом, страстном поцелуе, и он почувствовал, что не может больше сдерживаться. Его рука прошлась по позвоночнику вниз, отчего гибкое тело в его руках задрожало, и два пальца вошли в давно готовый анус, и одновременно он почувствовал, как его член сжали и начали водить ладонью, насколько позволяли всё ещё не снятые штаны. Дружный стон заставил их губы расстаться, и какое-то время они почти неподвижно лежали, всё быстрее мастурбируя друг другу.       Но они остановились прежде, чем дошли до оргазма. Теперь можно и одежду снять. Никуда не торопясь, они раздевали друг друга, превращая даже эти обычные действия в невероятно возбуждающие. Вот Дань Фэн расстегнул куртку и нежно стянул её, затем Инсин окончательно снял и так порядком задравшийся свитер, облапав одновременно всё его тонкое тело, Дань Фэн повторил его движение, только стаскивая майку. Избавившись так же от штанов и всего остального, Дань Фэн уверенно вскочил на Инсина, так что его член стал тереться между ягодицами. С тихим рычанием тот обхватил его бёдра, так, что тому некуда было деться, и видьядхара наконец сел на член с громким стоном. Он упёрся ладонями в грудь лежащего, и после нескольких поверхностных движений вверх и вниз, он медленно опустился гораздо ниже. Его лицо скривилось в гримасе болезненного наслаждения, а руки судорожно сжались в кулаки, прочерчивая ногтями красные полосы на груди, которые, впрочем, быстро затянулись.       Дань Фэн двигался всё быстрее и всё громче заполнял окружающую их тишину сладострастными вскриками. Было что-то восхитительно неправильное, непривычное в том, как свободно распространялся звук. Будь в окрестностях хоть одна живая душа, она бы знала, что на поляне трахаются, но никого не было, и это одиночество, дарящее полную свободу, сводило с ума. Инсин, чувствуя приближение оргазма, начал движение своих рук вверх. Бёдра, талия, грудь, плечи, шея - чтобы в конце схватить за голову и притянуть к себе, прижать, слиться воедино в момент наивысшего удовольствия...       От корабля раздался громкий, резкий звук тревоги, от которого заломило в висках.       - Блять! - такого облома Инсин совсем не ожидал. Дань Фэн мгновенно вскочил, вывернувшись из его хватки и стремительно влетел в штаны.       - Пидорасы ёбучие! Чтоб их, сук, так же недоёбывали бляди ёбаные! - продолжал он разоряться. Дань Фэн молчал, но на его лице была полная с ним солидарность. Он схватил их верхнюю одежду в охапку и понёсся к кораблю, а Инсин несколько замешкался - не так то просто штаны натянуть на эрегированный член.       Примчавшись в рубку коробля, он увидел что одежда уже скинута в угол, а полуголый, изумительно возбуждающий Дань Фэн уже сидит в кресле пилота и чёткими отработанными движениями включает двигатели. Стиснув зубы от вновь нахлынувшего безумного желания, он отвёл взгляд, сел за стоящее рядом кресло и выместил свою злость, со всей силы ударив по кнопке панели:       - Да завали ебало, хуйня пиздоорущая! - звук тревоги затих, но Инсин отметил, что, похоже, слишком сильно ударил, так что кнопка сломалась. Ай, борисинцы с ней, потом починит! Он вывел на экран данные и напряжённо всмотрелся в схему звёздной системы и столбцы цифр сбоку.       - Что там? - Дань Фэн бросил краткий взгляд в его сторону.       - Семь искоренителей и дохуя истребителей. Контакт - две минуты двадцать шесть секунд, окружение - шесть минут сорок секунд. - скороговоркой произнёс Инсин.       - Сорок семь секунд, маршрут. - они давно болтались вместе по галактике, и понимали друг друга с полуслова. Если же переводить сказанное Дань Фэном, то он сообщил, что до взлёта осталось сорок семь секунд и просил построить маршрут, куда им сбегать, чем Инсин и занялся. Просмотрев соседние системы, он выбрал одну достаточно населённую неподалёку, и провёл маршрут, так, чтобы проскочить мимо ещё одной густозаселённой системы. Пока их преследователи разберутся, что они даже не приближались ни к одной из тамошних планет, они сто раз успеют оттуда перебраться куда-то ещё.       Дань Фэн, быстро взглянув на скинутый на него экран маршрут, кивнул и начал взлёт, а Инсин, убедившись, что они не успеют уйти в прыжок до огневого контакта, вывел всю возможную энергию на щиты, отчего в кабине кораблика стало очень темно - лишь экраны светились в темноте.       Наблюдая за первыми истребителями, с которыми они выходили на дистанцию поражения, Инсин тихо заматерился себе под нос, чтобы не мешать Дань Фэну. Пилотировал тот, как Инсин фехтовал - вообще-то неплохо, за век вынужденной практики даже последний идиот научится, но далеко не гениально. Вот Байхэн ускользнула бы шутя, легко и непринуждённо, но куда уж на неё равняться. А ситуация действительно складывалась неприятная. Истребители заходили спереди, чтобы оставить им только один путь к отступлению - в сторону более тяжёлых и медленных искоренителей. Но для их маршрута нужно было как раз в противоположную от них сторону - не зря же он его выбирал. А значит нужно прорваться сквозь пока разреженные ряды истребителей. Щиты, конечно, мощные, но одновременного залпа десятка орудий не выдержат.       Дань Фэн вёл их кораблик в одном направлении с уверенностью танка. В нарисовывавшейся точке прорыва стали скапливаться истребители. Но в один момент они, наверняка с удивлением, обнаружили, что их противник движется в направлении чуть ли не в половину прямого угла отличающемся от первоначальной траектории, причём на огромной скорости, так что они не успевали его перехватить. Щиты поглотили несколько залпов двух случайных истребителей, и они вырвались далеко вперёд, наконец, исчезнув в прыжке.       Альянс Сяньчжоу - первая из их проблем. Кажется, они остались гораздо более недовольными их проступком, чем они рассчитывали, и с маниакальным упорством истинных последователей Охоты выслеживали их, раз за разом загоняя в угол, но пока им удавалось вырваться. Сколько они ещё смогут убегать? Они принципиально не убивали никого из сяньчжоуцев, так что были крайне ограничены в средствах самообороны. Они много обсуждали, что им с этим делать, но так и не пришли к какому-то решению.       Возможно, это упорство принадлежало Цзинлю - насколько они знали, именно она возглавляла операции по их отлову. Одержимая ненавистью за осквернение останков Байхэн, ей было плевать, что они смогли подарить ей новую жизнь. Сомневаться в твёрдости её намерений не приходилось - она бы с огромным удовольствием убила бы их обоих, и будь Инсин смертным, не стала бы и пытаться взять его в плен, а так другого выхода у неё не было. С неё станется и Дань Фэна оставить в живых, только чтобы заставить Инсина страдать не только физически, но и душевно, наблюдая за его мучениями... Но, пока что, не растерянный талант и навыки гениального кузнеца вкупе с боевыми навыками обоих позволяли им избегать поимки, и потому они не знали, что их в этом случае ждёт, но никакого желания проверять у них, как ни странно, не было.       - Эй, ты там жив вообще? - Инсин сразу понял, что задумал Дань Фэн, и потому в последний момент направил энергию на компенсаторы перегрузок, но даже они не смогли их полностью погасить, так что прижало их душевно. Ему-то что, он бессмертен, а вот обычный видьядхара мог серьёзно пострадать.       - Нормально. - махнул рукой тот. - Видьядхара покрепче будут, чем кажется, так что не переживай за меня. Так, сейчас я наведусь на следующий прыжок...       Инсин, начавший разглядывать Дань Фэна в поисках следов перегрузки, из которых были только покрасневшие от лопнувших сосудов глаза, понял, что не в силах отвести взгляд от голых плеч, тонкого стана и наспех натянутых штанов, которые, наверное, спадут, стоит только встать. Почувствовав на себе откровенно похотливый взгляд, видьядхара бросил:       - Ну потерпи немного, ладно? Вот окажемся в безопасности, тогда и продолжим.       Инсин послушно зажмурил глаза, пытаясь хоть как-то унять огонь внутри, но всё было бесполезно. Так, скрежеща зубами и прокусывая губы до крови, он еле претерпел ещё два прыжка. Он услышал сигнал выхода на связь и вежливый механический голос из динамиков:       - Добро пожаловать на Заилет IV! Пожалуйста, ожидайте разрешения на посадку. В очереди перед вами: двести сорок два судна. - спустя где-то полминуты тот же голос сообщил, - В очереди перед вами: двести сорок одно судно.       Дань Фэн тихо вздохнул и выставил громкость на минимум. Он поднялся с кресла и наклонился над скинутой в кучу одеждой. Этого Инсин не выдержал. Одним слитным движением он подскочил к нему со спины и обвил руками его торс, прижав к себе и заставив выпрямиться, так что тот ойкнул от неожиданности. С тихим рычанием он уткнулся в волосы, вдыхая их аромат, после чего опустил голову, пройдясь губами по затылку и шее, и укусил там, где шея переходит в плечи.       - Ай! Больно же! - вскрикнул пилот.       - Это будет моей меткой, что ты принадлежишь только мне. - прорычал ему в ухо механик, всё сильнее его сжимая.       - Дурак ты. Я и так твой, Инси. Навсегда. - нежно и насмешливо протянул Дань Фэн, глядя прямо в глаза своими спокойными, любящими нефритовыми глазами, обвив руками его шею. Когда он успел вывернуться, он же только что спиной стоял?.. Мысль промелькнула и исчезла вместе с тёмным огнём, сжигавшим изнутри, и Инсин, будто очнувшись, удивлённо посмотрел на след от зубов на беззащитной коже шеи. До крови прокусил, владелец, мать твою...       - Блядская мара! Прости, я опять...       - Всё хорошо. - он нежно улыбнулся ему.       Вторая проблема - мара. На самом деле, к маре долгоживущих она не имеет никакого отношения, с тем же успехом можно было называть это и лунным безумием, просто было проще использовать привычный, короткий термин. Цена бессмертия - безумие, таково правило Изобилия. И в случае Инсина оно носило приступообразный характер. По крайней мере, он на это надеялся, ведь до этого его всегда приводил в сознание Дань Фэн. Что будет, если он в какой-то момент не сможет быть рядом? Сумеет ли проклятый бессмертием сам справиться с безумием?       Мара подступала незаметно, исподволь меняя убеждения и границы допустимого. Она всегда накатывала в бою, особенно после ранений, превращая его в берсерка, способного думать лишь об убийстве врага, но к этому он худо-бедно привык, и знал, когда и чего опасаться. Но иногда она начиналась, когда врагов рядом не было, и тогда всё его безумие направлялось на того, кто всегда был с ним. Он любил Дань Фэна, даже когда рассудок покидал его, но мара извращала это чувство, превращая в желание обладать, подчинить, сломать. В эти моменты он не видел разницы между болью и удовольствием, ему казалось, что крик от оргазма и от выломанных рук - одно и то же, а сопротивление виделось возбуждающей игрой.       Пока что Дань Фэн каждый раз находил слова, что пробивались сквозь его затуманенный разум и заставляли зверя, поселившегося в его душе, с ворчанием уйти в сон до следующего приступа. Но что, если он однажды не справится? Не найдёт нужных слов? Или Инсин просто не даст их ему сказать? Что, если он однажды покалечит его, а то и убьёт?       Из-за этого он старался отдавать инициативу в сексе своему партнёру, боясь, что его может накрыть в момент беспомощности любимого. Потому как мара каждый раз его подталкивала, нашёптывала: схватил за шею - сдави сильнее, придуши; придушил слегка - задуши до потери сознания; взял за запястье - выверни, зафиксируй крепче; глубоко вошёл - войди ещё глубже, вгони по самые яйца; нет, он кричит не от боли, ему нравится!       Но если Инсин боялся себя и содрогался от ужаса, представляя самое худшее, то Дань Фэн с несвойственным ему оптимизмом утверждал, что если за сто лет ничего страшного не произошло, то и потом всё будет в порядке. Вот и сейчас...       - Что ж, полчаса у нас точно есть, так что теперь можно и, хм, удовлетворить некоторые наши потребности. - он притянул к себе его голову и поцеловал, словно ничего не случилось. Инсин скосил глаза на его руку, где всё ещё не сошёл синяк с прошлого его срыва, и почувствовал, как сжимается всё внутри от боли и вины.       - Не кори себя за это, ты не виноват. - Дань Фэн, конечно же, понял, о чём он думал. - Это всё мелочи! Если бы во времена в Сяньчжоу я не обладал способностями к исцелению, я бы весь был покрыт такими следами.       - Но тогда я делал это в здравом уме, и тебе нравилось, а сейчас я лишь причиняю тебе боль.       - Ты так уверен? - промурлыкал он.       - Ты хочешь сказать...       - Если честно, иногда у меня мелькает шальная мысль не останавливать тебя. - лукаво ухмыльнулся этот полоумный парень.       - ?.. - Инсин в шоке уставился на него. После судорожных раздумий он всё же ответил, с трудом подбирая слова. - Дэнни, я... умоляю тебя, не надо... так экспериментировать со мной. Если... если я что-то с тобой сделаю... Я не прощу себе...       - Но ответственность ведь будет лежать на мне, ибо это моё решение. Да не переживай, я прекрасно всё понимаю, и не буду рисковать. Просто не мучай себя, хорошо? Всё далеко не так плохо.       Во время всего их диалога Дань Фэн прижимался к нему и водил руками по всему его телу, с явным намерением продолжить прерванное людьми Сяньчжоу занятие, и сопротивляться больше не было сил. Но, всё же, Инсин решил сделать сначала по своему, извиниться. Воспользовавшись моментом, когда Дань Фэн стаскивал свои штаны, он чуть приподнял его и посадил перед собой.       - Подожди! Не на приборной же панели! Загадим! - попытался тот возразить.       - Ничего, потом переберёмся, тем более, я пока не собираюсь давать окружающему пачкаться... - он опустился на колени, приобнял за талию, поглаживая то чувствительное место на копчике, и скользнул языком по члену, несколько раз, вверх и вниз, иногда касаясь губами, и в конце одного из движений, погладив языком головку, заглотнул его почти целиком. Не ожидавший этого Дань Фэн застонал и вцепился ему в волосы, нещадно царапая шею, а иногда и плечи. Инсин просунул руку между Дань Фэном и приборной панелью, и тремя пальцами вошёл в него, отчего тот вскрикнул и конвульсивно сжал бёдрами его шею. Нежный и медленный поначалу, он всё больше увеличивал темп, чувствуя и слыша, как содрогается в экстазе тело в его руках. Когда видьядхара кончил, он не дал и капле пролиться на приборы под ними, всё проглотил. Не убирая пальцев из задницы, но и перестав ими двигать, он медленно поднялся, ведя губами и второй рукой по животу, рёбрам, плечам, шее, и чувствовал, как под ними всё пробивает дрожь.       Наконец, полностью распрямившись, Инсин навис над Дань Фэном. Тот тяжело дышал, взгляд его был мутным, и бессмертный нежно гладил острые уши и щёку, ожидая, пока он придёт в себя. И вот, нефритовые глаза сфокусировались, а тонкие руки обняли плечи.       - Как хорошо... Но зачем собой пренебрегать то? Хочешь, чтобы опять началась мара, дабы во всей красе мне показать, на что я иногда хочу замахнуться? - иронично сказал Дань Фэн, бесстыдно опустив руки на ширинку штанов, высвобождая твёрдый, возбуждённый член.       - Очень смешно! - и Дань Фэн вскрикнул от внезапного давления на стенку кишки, где всё ещё оставались пальцы. Не дожидаясь нового приглашения, Инсин быстро заменил их на член, но не стал двигать бёдрами, а крепко обхватил попу со спиной и поднял в воздух. Дракон сдавленно пискнул, крепко к нему прижавшись, уже не из страсти, а от страха - потеряв способности к левитации, он стал, не то, чтобы бояться, но, скажем так, опасаться высоты и очень нервно реагировать на потерю опоры под собой.       - Да не боись, не уроню я тебя. - прошептал механик ему на ухо и понёс прочь от панели управления, краем глаза удовлетворённо отметив, что она осталась чистой, как и было обещано. Вместе с тем он начал слегка подкидывать свою ношу.       - Ай, отпу-, уф, -сти, ты, ох, сволочь! - прерываясь каждый раз, когда член вбивался в него, злобно прошипел Дань Фэн. Но Инсин и не планировал далеко его нести, буквально пару шагов до кресла. Устроившись в нём, он уже более традиционно продолжил своё дело.       - А если бы я был поражён марой, мне было бы наплевать на твою просьбу. - сказал он, глядя в покачивающиеся, уже слегка подёрнутые пеленой наслаждения глаза.       - А то ты сейчас, м-м-м, образец заботы... - кажется, он ответил исключительно из упрямства, так как ни в голосе, ни на лице не было и капли негодования, которое он, вроде как, хотел выразить.       Через полчаса они вновь сидели на всё том же кресле, вернее, был там Инсин, а Дань Фэн сидел у него на коленях.       - В очереди перед вами: двадцать одно судно. - еле слышно звучало из динамиков. Видьядхара, ещё не восстановивший до конца дыхание, с грустью осмотрел рубку.       - А я так хотел на природе, чтобы не надо было ничего чистить... - с какой-то тоскливой усталостью протянул он.       - Да я уберу всё сам! А ты, как таможню пройдём, ложись спать, скоро сутки на ногах будешь. - поспешил успокоить его Инсин. Для него не было проблемой не спать и несколько суток, так что сейчас так и лучился энергией после долгожданной разрядки.       Ещё через полчаса двое, на первый взгляд, ничем не примечательных молодых людей покинули здание таможни и направились к ближайшей гостинице.