Связь

      Комната казалась неестественно светлой, словно залитая безжалостным светом операционная. Слишком стерильно тихой, каждый робкий звук собственного дыхания отдавался гулким эхом. Слишком чужой, вызывающей подсознательное отторжение своими безликими стенами и казённой мебелью.       Психиатр — ухоженная женщина лет сорока с мягкими чертами лица. Голос её звучал ровно, успокаивающе, с намеренной вежливостью. Но взгляд… этот взгляд был профессионально отстранённым и одновременно невероятно проницательным, словно рентгеновский луч, безжалостно сканирующий его израненную душу.       — Вас зовут Джон МакТавиш. Позывной Соуп. Возраст — тридцать два года. Вы потеряли близкого товарища. Саймон Райли. Позывной Гоуст.       Соуп коротко кивнул, чувствуя, как невольно сжимаются потные ладони. Он уже горько жалел, что поддался уговорам Прайса и переступил порог этой душевно-тюремной комнаты.       — Вы утверждаете, что слышите его голос. Прямо сейчас? — её взгляд был неотступным, изучающим. Мучительная пауза.       — Да, — едва слышно прошептал Соуп, чувствуя себя пойманным в ловушку.       — И что он вам говорит? Это приказания? Поддержка? Утешение?       — Всё сразу, — устало ответил он, чувствуя, как нарастает раздражение от бессмысленных вопросов.       — Что он говорит вам сейчас, мистер МакТавиш?       — Что вы не поймёте, — отрезал он, чувствуя непреодолимое желание встать и уйти из этой душной, давящей атмосферы.       — Вы изолируетесь, мистер МакТавиш. Отключаетесь от команды, от своих друзей. Всё, что стоит между вами и жестокой реальностью, — это он. Призрак прошлого.       — А если это всё, что у меня осталось? — вдруг сорвалось с его пересохших губ полное отчаяния признание. — Если я его отпущу… — голос дрогнул, словно натянутая струна, — Я останусь один. В этой чёртовой пустоте.       Врач ничего не сказала. Просто спокойно, внимательно смотрела на него. И в этом тяжёлом, гнетущем молчании было что-то неожиданно понимающее, неосуждающее. Почти… сочувствие.       «Ты не один, Джонни. Я всегда буду с тобой», — тихо, ласково прозвучал родной голос в его голове, словно тёплый луч в ледяной тьме.       Соуп измученно закрыл глаза, чувствуя неожиданную волну тепла и горечи.       — Может быть… может быть, я просто не готов сказать «прощай», — тихо признался он, обращаясь скорее к незримому собеседнику, чем к внимательно наблюдающей женщине.