Дальний гарнизон

***

Хёнджин вот совсем не ожидал в свои двадцать три сидеть на койке в казарме вместо новейшей парты в университете. Мало того, что здесь всегда душно и воняет потом, условия для жизни просто ужасные. Одеяло будто рассчитано на карликов, оно еле доходит Хвану до половины щиколоток, подушка плоская и твёрдая, а из матраса что-то вечно упирается в бок. Простыми словами — не на Чеджу попал. Габариты альфы явно не под него рассчитаны. Соседи тоже не сахар. Шумные, храпящие, слишком уж весёлые. Будто их не служить отправили, а на праздник. Была парочка и тех, кто по дороге сюда тоскливо и с выражением огромного уныния на лице чуть не дался в слёзы, но вскоре всё равно влился в коллектив. Один Хван принципиально не хотел заводить ни с кем общение и угрюмо пялился в одну точку. Его-то не просто от планировавшегося долгие годы отпуска, не от медового месяца с молодой супругой и не от празднования совершеннолетия оторвали и призвали в армию. Всё куда хуже. Рассчитывая на то, что на службу он никогда не пойдёт, Хёнджин удачно поступил в университет на предпринимателя и управленца бизнесом, ведь прекрасно знал, что после придётся занять место отца и вести их семейное дело дальше. Учёба давалась легко, Хван бы даже сказал «на изи». А вот его родители называли это «лодырьством» и «выпендрёжем», ведь считали, что вечные гулянки по барам, недосып после вечеринок, шумные и сомнительные компании таких же отпрысков богачей, как он сам, не приведут их сына ни к чему хорошему. Собственно, как всегда, именно они оказались правы. Хёнджина на последнем курсе с позором отчислили из университета. Насколько он запустил всю свою успеваемость, даже представить сложно. Отец, впрочем, ничего не сказал и ругать совсем не стал. Молчал он и когда сыну пришёл конверт с повесткой. Если в первые дни на осмотре в военкомате Хван ещё рассчитывал, что его огородят от службы и вернут в университет, то, собирая вещи в сумку, не переставал смотреть в военный билет с красноречиво выделенной надписью «Категория А». — Пизда, блять, — вздохнул альфа. Отец не стал помогать ему и даже не попрощался. Мать сама передала сыну слова о том, что, может, хоть армия ему мозги вправит. Ладно, она сказала мягче: «Ты уже такой взрослый, тебе скоро управлять компанией. Поди хоть посмотри, как обычные люди живут. Тут ведь главное не отрываться от них, чтобы не попасть в плен больших денег. Мы с отцом переживаем за тебя и желаем только...» — и бла-бла-бла! Хёнджин устал слушать одно и то же. Возвращаясь с похмелья домой, он слушал нудные нравоучения матери, отец же недовольно косился на сына. Так, может, в самом деле хоть в армии он от них отдохнёт. А как вернётся, родители успели пообещать, что снова вернут в университет доучиваться. Была не была. Поживёт полтора года на свободе, далеко от родного Сеула. К слову, не просто далеко, а будто на Кудыкиных горах. Хотя горы там правда были. В провинции Кёнсан-Намдо, на самом юге страны, расположен небольшой городок Кодже. Он лежит на нескольких островах, а большая его часть принадлежит одному из крупнейших островов Кореи — Коджедо, где Хёнджину предстоит отслужить в пограничных войсках. Форму ему выдали на месте: камуфляжные брюки и китель, зелёную беретку, берцы, поясной ремень и майку под низ. Всё в летнем и зимнем комплектах, как полагается. Заселился Хван с ещё двадцатью ребятами. Некоторые старше, большинство младше, но одногодок себе Хёнджин не нашёл. В общем, не густо. — Все переоделись? — в казарму вошёл мужик в парадной форме, которого Хвану представили, как командира их отряда. — Марш на выход, будете проходить медосмотр! После недолгого взгляда, которым он окинул всех новоприбывших, командир развернулся и ушёл. Остальные поспешили за ним, не желая примерять на себя гнев старшего. Парочка совсем ещё молоденьких пареньков мельтешила рядом с Хёнджином, заранее объявив себя как друзей на ближайшие восемнадцать месяцев, чтобы называть его хёном. Хвану на это было всё равно, поэтому он только хмыкал на их болтовню. — Куда опять... мы только что от станции досюда десять с лишним километров пешком шагали... — Радуйся, что в медпункт идём, а не на построение. Там хоть присесть можно. — А я вот скучаю по своей Хане. Знаете, какая она у меня!.. — Ой, заткнись, ты об этом пять минут назад говорил. — Бля, ребят, мы от хёна отстали. Хёнджин-хён, подожди нас! Зайдя всей толпой в небольшой, но всё-таки просторный, в отличие от душной казармы, кабинет, они выстроились в очередь. Хван, как показательный старший среди «ребятни», уступил место своим парнишкам, а сам оказался замыкающим. Новобранцев ставили на весы, измеряли давление, смотрели рост, а после отправляли в другой кабинет на сдачу крови для каких-то там анализов. Хёнджин не особо разбирался, да и не понимал, зачем проходить осмотр, когда они делали то же самое до прибытия сюда. Но вопросов никто не задавал, ведь лучше уж так, чем провести ещё хоть минуту на неудобной койке в компании разношёрстных альф. Так вот она какая — свобода. Не так Хван её себе представлял. — Следующий, — резким голосом бросил врач, пока Хёнджин не понял, что обратились к нему. Подойдя на два шага, он замер, устремив взгляд на мужчину. Тот возился с компьютером, но, заметив, что Хёнджин не понимает, что ему делать, закатил глаза. — Ваше имя? — пояснил другой, куда более молодой парень, сидящий напротив врача. — А... — альфа часто заморгал, смотря теперь на него. — Хван Хёнджин. — Год рождения? — Двухтысячный. — Группа крови? Хван не успел и рта раскрыть, как врач резко поднялся с места, чем перевёл внимание на себя. — Сейчас вернусь. Измерь его пока, — бросил он парню, а сам вышел на улицу. Осознав, что теперь он наедине с то ли вторым врачом, то ли медбратом, Хёнджин неожиданно для себя повеселел. Снова переведя взгляд на парня, он обнаружил, что тот не просто молод, а юн. Тонкие черты лица, широко распахнутые тёмные глаза, милые губы-бантики и небольшой рост выдавали в нём омегу. Вполне красивого омегу, как успел отметить Хван. С таким бы неплохо было замутить, может, хоть какой-то толк от этой армии. — Так, на чём я остановился, — он повертел ручкой в руках и стал искать глазами что-то на бумажке. — А как Ваше имя? — вдруг поинтересовался Хёнджин. Парень тут же посмотрел на него, хлопая большими глазами, кажется, не до конца понимая, шутил Хван или пытался заигрывать, если не был серьёзен. Кажется, в армии не то чтобы часто можно встретить омег, поэтому не исключено, что к этому могли приставать альфы. — Ли Феликс, — всё-таки ответил он. Хёнджин мысленно повторил его имя у себя в голове несколько раз, пробуя на вкус, а после совсем тихо прошептал, довольствуясь звучанием. — Год рождения? — Двухтысячный. А вот тут Хван вскинул брови. Его одногодка. Феликс был его одногодкой. Единственной, между прочим, среди всего его отряда. Значит, он вполне себе мог позволить общаться с ним на равных. — А группа крови? — продолжил он. — А это сначала Вы мне скажите, уважаемый Хван Хёнджин, — Ли поправил ручку в руке и приготовился записывать. — Ну почему сразу Хван Хёнджин? Можно просто Хёнджин. Но я также не против, если Вы назовёте меня Джин-и. Флиртовать, так флиртовать. Была не была, они же оба взрослые люди. А Хёнджину всё равно нечего терять, этот омега уж слишком красивый, глаз сразу за него цепляется, и альфа не может отказать себе в радости общения с ним. — Хочешь перейти на «ты»? Что ж, ладно. Но только потому что мы правда одного возраста. Пусть Феликс фыркнул и пытался сделать вид, что ему всё равно на лёгкие заигрывания, Хёнджин заметил его улыбку. Значит, его слова работают и, возможно, не всё потеряно. — Так какая у тебя группа крови, Хёнджин? — А тебе так хочется узнать, не она ли на твоём запястье? — промурлыкал ему в ответ альфа. Всем ещё с двенадцати лет рассказывали о том, что рано или поздно — у всех по-разному — у человека появляется метка. Прямиком на внутренней стороне запястья в виде татуировки. Римская цифра указывала на группу крови твоего соулмейта. Хван ещё давно обнаружил у себя такую метку, но за все шесть лет родственную душу так и не сумел найти, сколько бы ни пытался. — А ты мечтатель, я смотрю, — усмехнулся Феликс, сложив руки на столе и устремив взгляд из-под ресниц на Хёнджина. — Фантазёр. Давай, называй свою группу, а то мне придётся позвать господина Пака. — А что не так с господином Паком? — Хван только похлопал глазами. — Он, — протянул тот, — менее терпеливый, чем я. Поверь, иметь с ним долго дело ты не захочешь. Новобранцы, как ты, скоро поймут, что не горят желанием ходить в медпункт из-за него. Вот увидишь. — Они явно не знают, что теряют. Ради тебя я бы хоть каждый день приходил, — расплылся в довольной улыбке альфа и выпятил грудь колесом. — Посмотрю я на тебя через пару недель, — хмыкнул Феликс, пряча глаза за светлой чёлкой. Хёнджин шире улыбнулся, не став спорить. А зачем? Он просто докажет этому омеге, что в его заигрываниях правды больше, чем флирта. — Третья. — Что? — Ли растерялся, вновь хватая в ладонь ручку. — У меня третья группа крови, — повторил Хван. — Ах, да, — Феликс записал. — А теперь встань на весы, — он указал в угол. Хёнджин послушно взвесился, омега всё не переставал записывать. Потом Ли достал тонометр и посадил Хвана на стул рядом с собой. Прибор оказался ручным, поэтому парню пришлось усердно зажимать руку в кулаке. Кажется, его лоб даже чуть взмок. Видимо, не привык активно работать. Альфа всё внимательно следил за ним. — Почему ты так смотришь? — несмело поинтересовался Феликс, продолжая жать прибор. — Пальчики твои, — выдал Хёнджин, даже не задумываясь. — Такие крошечные. Милота. Да и ладошка меньше моей наполовину. Откуда ты такой? — Какой «такой»? — Очаровательный, — Хван снова выдавил лыбу, теперь замечая покрасневшие кончики ушей Ли. Феликс помолчал, явно смутившись словам альфы. Хёнджин и сам от себя не ожидал такой разговорчивости. Только недавно в казарме от него даже букву выдавить не могли. — Давление в норме, — Ли наконец снял тонометр с плеча Хвана и вновь записал показатели. — Теперь встань там, нужно измерить твой рост. Хёнджин подошёл, куда ему сказали, и прислонился спиной к стене. Феликс подошёл к нему через пару секунд и ещё какое-то время возился с металлической штуковиной, пытаясь достать до неё, чтобы спустить на макушку альфы. — Так? — Хван сделал всё за него, умиляясь тому, как Ли покраснел, ведь, оказывается, был сильно ниже него. — Да, спасибо. Когда с показателями они покончили, Феликс сложил всё на столе врача, а после кивнул в сторону другого кабинета. Оставалось сдать кровь. Хёнджин прошёл в комнатушку два на два метра и уселся на стул, прежде поздоровавшись с женщиной, которая брала анализы и увозила в лабораторию. Укол в вену альфа даже не почувствовал, но сразу после на крыльях ветра вышел обратно в кабинет, где Ли сидел за столом. — Я всё, — сообщил Хван, стоя рядом с закрытой дверью, из которой только что вышел. — Молодец, — в тон ему ответил омега. — Можешь идти. Медленно направившись к выходу, Хёнджин шёл так, чтобы не вставать к Феликсу спиной. Ведь только таким образом можно было неотрывно смотреть на него. — Что ты делаешь? — посмеялся Ли, параллельно хмуря брови, будто роль серьёзного работника не давала ему сойти с лица. — Смотрю на тебя, — честно признался он. — Я вижу, — Феликс покачал головой, тихо вздыхая, и перевёл взгляд на перевязанную у локтя руку альфы. — Болит? — Не-а, — Хван спешно замотал головой. — Всё, иди, Хёнджин, а то господин Пак... Но договорить Ли не успел, ведь в кабинет вошёл врач, который так благополучно их оставил недавно. Он посмотрел на Хвана оценивающим взглядом, а потом как показал свою сущность. — Всё сделал? Тогда прочь отсюда! Кыш! У вас там построение, а ты тут прохлаждаешься, зараза! Альфа чуть камень не проглотил, ошарашенно раскрыв глаза и покосившись на тихо смеющегося в кулак омегу. Вмиг стало понятно, о чём он всё это время говорил, поэтому Хёнджин пулей метнулся на улицу, не решаясь испытывать терпение врача.

***

Всю неделю с отряда Хёнджина не спускали глаз. Командир оказался не просто букой, а самым настоящим тираном. Заставлял с восходом солнца выходить на разминку, а после в сопровождении с криками «Вы чё, блять, костыль проглотили?» гнал по десятки километров вдоль побережья. Сразу понятно, что под конец недели все стали загоревшими, надышавшимися морского воздуха, бонусом с изнывающими мышцами, почти сломанными костями, но не тронутым духом. По крайней мере, так выражался сам командир. После скудного завтрака их учили держать оружие, знакомили с местностью, рявкали, что когда ты лазишь по земле, жопа к верху служит отличной мишенью для врага, после чего все альфы как по струнке начинали ползти друг за другом идеально. Вслед за этим ещё одна пробежка, ещё тренировка, так по кругу, пока командиру не надоест и он не отпустит на обед и часовой отдых. К вечеру легче, ведь все только выходили на построение, пересчитывались, знакомились ближе, успевали шутить о том, что никогда ещё такими стариками себя не чувствовали, как в последние дни, ведь тело с непривычки ныло и спать из-за этого было ещё больнее. После ужин и отбой. А это, как Хвану сказали, они ещё не становились на маршировку. Там, по словам очевидцев, командир становился не сталью, а кремнем. — У меня всё боли-ит! — Я ног не чувствую! — Мне кажется, этот дядька мне спину сломал, пока мы разминались! — А мне шею! Хёнджин перекатился на бок и накрыл голову подушкой, только бы не слушать очередную оперу страданий своих мелких. Те каждый вечер перед сном не забывали пожаловаться друг другу на беды их жизни, покрыть командира благими матами, а после с чистой совестью уйти на боковую. — Так! Раскудахтались тут, как омежки! Кому был отдан приказ об отбое?! — рявкнул в их сторону мужчина в халате. Как только все затихли, он вышел из казармы. Только Хёнджин успел подумать, что наконец уснёт, так заместо галдежа начались перешёптывания. — Господин Пак меня пугает. — Почему он такой строгий, может, ему жена не даёт? — По-любому это наследственное. — А что, если его в детстве собака покусала? — Может он просто социопат? — Не понимаю, как господин Ли с ним работает? — Да, он же такой хорошенький, а терпит этого злого пса. Хван повертелся на койке, пытаясь принять удобную позу, пока не понял, что уже пять минут как лежал лицом к парням и вслушивался в их шёпот. Вот засранцы. — Помните, я недавно подвернул ногу, когда на пробежке споткнулся на каменном пляже? Наш цербер, — Хёнджин хмыкнул на очередное новое прозвище командира, — отправил меня в медпункт. Так этот Пак как начал меня обсирать, говорил, что альфы нынче совсем форму не держат. — Он хоть голову тебе не откусил? — Как видите, нет. Господин Ли успокоил его, а сам стал меня проверять. Дал приложить лёд и сказал посидеть на кушетке полчаса. — Какой он добрый, а. — Просто чудо. — Побольше бы таких омег. — Я бы такому... эх, ладно, вы и так понимаете, как он хорош. — Но не лучше моей Ханы. — Да заткнись ты уже. — Знаете, а ведь я видел, как господин Ли однажды мочил ножки на побережье. Все тут же затихли, уставившись на говорящего, и даже Хёнджин открыл глаза, собираясь слушать дальше. — И что потом? — Я подошёл к нему, спросил, не холодно ли, а он сказал, что нечаянно вляпался в грязь и теперь оттирает от неё туфли. — А какой размер у него? Ты посмотрел? — Нет, не подумал об этом. Но ножка у него маленькая, я в ладони уместил его туфлю, пока помогал мыть. — Ну ты красава. Я тоже так хочу. — А вот у моей Ханы тридцать шестой размер. — Да тише ты. — Я, кстати, тоже господина Ли вчера видел рядом с... — Заткнулись все. Дайте поспать, придурки, — буркнул кто-то с дальней койки, и парнишки быстро укрылись одеялами. Хёнджин же пялился в потолок. Он как бы и не скрывал того, что подслушивал чужие разговоры. Ребята и сами звали его с собой, только ему всё было не интересно. Но когда тема зашла о Феликсе, тут Хван не сдержался. Что-то жгучее и неприятное пылало в сердце от представления того, как Ли ухаживал за подвернувшим ногу альфой, как разговаривал и позволил помочь себе другому. А его, Хёнджина, рядом не было. Они даже мельком на протяжении всех этих дней не виделись. Хван уже скучал по нему и хотел как можно скорее встретиться. Ведь вдруг кто-то из его мелких успеет раньше завербовать себе Феликса? Хёнджин этого никак допустить не мог. Поэтому, проваливаясь в сон, мысленно настраивался на то, как сможет увидеть понравившегося омегу.

***

Бойтесь своих желаний. Правильно говорили Хвану родители. В медпункт-то он попал. Но совсем не так, как планировал. А то есть, вместо целого Хёнджина пришёл побитый Хёнджин. Господин Пак весь раскричался, возмущённо взмахивал руками, обзывал олухом, а в итоге, так ничего не сделав с альфой, пошёл разбираться к остальным новобранцам. Хвана же взяли за руку и подвели к кушетке, заставляя сесть на неё. — Кто тебя так? — спросил Ли, запирая за врачом дверь. Хёнджин попытался улыбнуться, но вышло это больно, плохо и наверняка ужасно со стороны, ведь вся щека и губа были в крови. — Нечаянно упал на пробежке, — ответил Хван, и только когда произнёс вслух, понял, насколько глупо всё звучало. — Если бы ты просто упал, ран бы не вышло, — Феликс подошёл к шкафчику и достал оттуда аптечку. — Там же скалистый берег. — Прямо в камень врезался? — омега ахнул, раскрыв глаза в удивлении. — Ну... кхм... — Тебя толкнул кто-то? — Ли смочил белоснежную тряпку в проточной воде и начал вытирать ею кровь с лица Хвана. — Было дело, — он пожал плечами. Как-то не очень хотелось распространять слухи о собственном неудачном и максимально тупом падении. Феликс покачал головой, но ничего не сказал и продолжил работу. Вскоре Хёнджин стал чистеньким, а его раны обработанными. На щеке и краешке губы остались следы от порезов, которые уже совсем скоро должны зажить. — Будь осторожнее на тренировках. Я знаю, Ваш командир не сахар, но это ещё не повод для суицида, — омега сложил всё обратно в аптечку и отложил её на полку. — Мне послышалось, или ты в самом деле пошутил? Феликс так и замер лицом к шкафчику, когда услышал позади себя шаги. Хёнджин склонился над ним, чтобы заглянуть в самые пучины тёмных глаз. Улыбнулся широко и ярко, аж ранки закололо. — Тебе пора обратно на тренировку. Слишком расслабился, — закатил глаза омега. — Рядом с тобой я и правда расплываюсь лужицей, — он только шире растянул губы. — Как мило, — с долей сарказма ответил Ли, а после вздохнул. — Послушай, Хёнджин, ты сюда не развлекаться пришёл, а служить. Повернувшись к альфе лицом, Феликс сложил руки перед грудью и выжидающе осмотрел его с ног до головы. — Но от службы же нужно иногда отдыхать, — легко пожал плечами Хван. — Ты красивый. Мы могли бы... — Не могли бы. — Тогда, может... — Не может. — А если... — Без всяких если, — отрезал Ли, вдруг схватив альфу за плечи. — Хёнджин, неужели ты не понял, что я не знакомлюсь? Мне это не интересно. Хван часто заморгал, мысли расплылись и сосредоточились больше на омежьих руках на себе, чем на вылетающих из пухлых губ словах. — Но почему? Вопрос заставил Ли вздрогнуть. Он отпрянул от альфы и медленно прошёл к столу, за которым всегда сидел. Хёнджин неотрывно смотрел на него и не понимал, что произошло. Неужели такой простой вопрос мог как-то задеть омегу? — На это есть свои причины, — куда тише ответил Феликс. Хван обратил внимание на то, как тот трепал рукава своего халата и опускал их ниже, будто пытаясь что-то скрыть. — Дело в твоём соулмейте? — догадался альфа. — У тебя уже есть пара? В таком случае, это всё объясняло. Ведь зачем Ли заводить отношения, если они у него и так имелись. — Нет, я один. И тут Хёнджин снова часто заморгал, а желание во всём разобраться возросло вдвойне. — Тогда что нам мешает... — Всё мешает, Хёнджин, — Феликс резко повернулся к нему, хмуря брови. — Ты пока не назвал ничего из этого «всего», — усмехнулся тот. — Пары у тебя нет, детей твоих я ни разу не замечал, да и я сам холостяк. Так почему бы нет? — Только не факт, что ты мой соулмейт, — Ли стал ещё мрачнее, но и Хван не собирался отступать. — Это легко проверить в лаборатории, сдав образцы нашей крови. Я свою ещё тогда сдал, могу и сейчас, мне не жаль ради такого. Что этому мешает? — Мой отец, — устало потёр переносицу омега, кажется, совсем не готовый к такому напору альфы. — Он одна из причин, почему мы не можем быть вместе. Теперь ты понимаешь? Хёнджин потупил взгляд на Феликсе, пытаясь выяснить, серьёзен ли тот. Но на лице Ли и мускул не дрогнул в смехе. Видимо, он не намерен был шутки шутить. — Ты это сейчас взаправду? В каком это веке родители могли решать за своих детей? Мы в новой эре, Феликс, сейчас все давно сами выбирают себе партнёра. — Может, в твоём огромном Сеуле — или откуда ты там приехал — и так, а здесь правила совсем другие, — фыркнул Ли, явно скрывая обиду. — Ладно, я тебя понял, не кипятись, — Хван подошёл ближе, спокойно погладив омегу по плечу и спустившись рукой на его запястье. — Если нужно будет, я упрошу твоего отца. Но для начала, давай хотя бы узнаем, совпадают ли у нас группы крови? А то вдруг весь этот спектакль был зря. Феликс притих, усталость с его лица как рукой сняло, и он, заворожённый, наблюдал, как рука альфы поднимала его на уровень груди и успокаивающе гладила по предплечью. Прикосновения Хёнджина, как ни странно, ощущались куда более мягче и ласковее, чем у остальных, несмотря на то, что почти вся ладонь покрылась мозолями от долгих ежедневных тренировок с оружием. Правда Ли тут же помотал головой, желая, чтобы странные мысли поскорее улетучились, и выхватил кисть, как только Хван собирался приподнять рукав. — Н-нет, — он аж заикнулся, отойдя в сторону. — Какое это имеет значение, Хёнджин, я всё равно не стану с тобой встречаться. Только альфа открыл рот, чтобы возразить, но дверь в кабинет открылась, и внутрь с характерным топотом зашёл господин Пак. — Ты до сих пор здесь?! — ахнул он, завидя Хвана. — А ну марш на тренировку! Подлатали тебя, а теперь в бой! Давай, давай, кому говорю! Заведомо зная несговорчивый характер врача, Хёнджину пришлось уйти. Он взглянул на Феликса с немым вопросом, пока тот как-то виновато тёрся на всё том же месте у стола. А после господин Пак с хлопком закрыл за альфой дверь, не дав даже попрощаться.

***

Встретиться с Феликсом вновь удалось уже через пару дней. Хёнджину, верно, повезло, ведь опять его нечаянно столкнули во время прохождения полосы препятствий прямо с крутого берега, а вылез он оттуда весь в синяках и ушибах с огромной раной на внутренней стороне ладони. Командир грубо проматерился, увидев его таким, решая, что теперь придётся пересмотреть их маршрут подготовки, но в конце концов направил в медпункт. Счастливый, Хван буквально помчался к медицинскому корпусу, корчась от боли по всему телу, а отряд только вздыхал ему вслед, представляя, как альфе достанется от господина Пака. — Бедняжка, он уже пятый раз спотыкается... — Думаете, ему ещё больше синяков понаставят? — Если вернётся с фингалом, всё сразу станет ясно. — Лишь бы хёна не кастрировали там. Подойдя к закрытой двери, Хван остановился, прислушавшись к чересчур громким разговорам. Кто-то явно повышал голос, даже стучал по поверхности. Хёнджин напрягся и, не предупреждая, ворвался внутрь. На него сразу обратили внимание. Феликс стоял у дальней стены с вазой в руках, замахнувшись ей, а напротив него всего в паре шагов расположился альфа в каких-то обносках, в совсем не презентабельном виде. Ли с немой просьбой посмотрел на Хвана, и тому не нужны были объяснения. Он уверенно подошёл к мужчине и опустил руку ему на плечо. — Выйди-ка, не мешай господину Ли делать свою работу, — со сталью в голосе обратился к нему Хёнджин. Альфа ничего не ответил, только с презрением оглядел омегу. Пошатывающейся походкой направился к выходу, и только тогда Хван уловил идущий за ним алкогольный шлейф. Ясно, какой-то пьяница. — Спасибо, — с облегчением выдохнул Феликс, ставя вазу на подоконник. — Кто это был? — Хёнджин хмурый сел на кушетку, пока Ли привычно уместился за столом. — Знакомый. Не обращай внимания, — отмахнулся тот. — Он пытался навредить тебе? — Нет, просто... — омега замялся, не переставая натягивать на ладони рукава халата, а после наконец поднял глаза на Хвана. — Ты опять упал где-то? Надо срочно тебя осмотреть, — и метнулся в сторону шкафчика, где лежала аптечка. Он неуклюже возился по полкам, почти уронил какие-то склянки, но альфа вовремя подбежал и оттащил его, пока что-нибудь не случилось. Омега тихо ахнул, когда его прижали к груди и неожиданно задрали рукав по самый локоть. Хёнджин с немым взглядом смотрел на метку на запястье и крепко держал чужую руку в ладони. — Третья, — прошептал он. — У твоего соулмейта третья группа крови! — уже громче добавил он. В голосе звучала радость, Хван весь засветился от счастья. Опустил руку Ли и прижал его к себе ближе, стискивая в объятиях. — Если у тебя четвёртая, я точно решу, что это судьба, — воодушевлённо пролепетал он, оголяя собственное запястье, на котором римскими цифрами было выведено «IV». Феликс весь покраснел, отпрянул от прилипшего к нему Хёнджина и вдохнул полной грудью. Выглядел он в смятении и даже напугано, в отличие от альфы. — Феликс, — умерив свой пыл, обычным голосом продолжил Хван, — прошу, ответь на вопрос, который я тебе задал ещё в первый день нашего знакомства. — Какой вопрос? — Ли только больше смутился, прижав руки к груди, неосознанно продолжая прятать метку, будто его у неё могли отобрать. — Какая у тебя группа крови? Заметив вдруг потухшие глаза омеги, альфа настороженно нахмурился. Когда Феликс отошёл и медленно сел на кушетку, он проследил за ним взглядом. Ли опустил голову, его плечи поникли, он как-то нервно перебирал крошечные пальцы. — Четвёртая, — еле слышно ответил он. Хвану хватило одного лишь слова, чтобы почувствовать в груди разлившееся тепло. Сердце забилось чаще. Прежде он не встречал омег с этой группой, поэтому никак не мог по-настоящему начать отношения. Уже как несколько лет, проведённых в университете, он довольствовался краткосрочными связями, которыми никак не мог насытиться. Ведь, как правило, только соулмейт мог дать то, в чём нуждалось не только тело, но и душа. И Хёнджин, кажется, был в шаге от предначертанного ему человека. — Тогда это объясняет, почему меня так тянет к тебе, — заключил альфа. — Но это не значит, что я на все сто процентов твой соулмейт, — возразил омега. — Так давай сдадим в лабораторию на анализ нашу кровь. Вот, у меня уже есть, — Хван протянул в его сторону раненую руку с запёкшейся алой жидкостью. — И ты даже не сказал мне! — с ужасом раскрыл глаза Ли. Спохватившись, он бросился в сторону шкафчика, в котором так и не взял аптечку. Хёнджин остановил его, притягивая к себе не повреждённой рукой. На его лице играла улыбка, пока Феликс был на грани между смущением и готовностью в любой момент заплакать. Губы его дрожали, а глаза увлажнились. — Пусти, Хёнджин, — он упёрся рукой в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но оказался только крепче прижат. — Куда я теперь тебя отпущу, если ты мой соулмейт? — альфа ласково заправил выбившуюся светлую прядь омеге за ухо. — Ну что ты, слёзки нам не нужны, это ведь, наоборот, большая радость, — и тыльной стороной вытер бегущую по щеке мокрую дорожку. — Просто проверим. Если окажется, что мы не принадлежим друг другу, тогда, обещаю, я отстану от тебя. Феликс продолжал дрожать, жмуря глаза. Он выглядел совсем беспомощно в руках Хёнджина, но ничего не мог с этим поделать. — Не лезь ко мне, умоляю тебя, — Ли вновь попытался оттолкнуть, но Хван не пустил. — Даже если всё окажется правдой, я не могу... я не хочу с тобой встречаться. Вскинув бровь, альфа только хмыкнул. — Так я тебе противен? Омега сглотнул, прикусив себе язык. Он не знал, что ответить, но перестал сопротивляться. Смотрел на Хёнджина такими же большими глазами, параллельно шмыгая покрасневшим носом. — Не противен, но... — Пожалуйста, Феликс, — он подхватил его на руки, заставив взвизгнуть от неожиданности. Руки Ли вцепились в его плечи. — Раз я тебе не противен, почему ты не хочешь со мной встречаться? Дело в твоём отце? Тогда отведи меня к нему. Уверен, я смогу его уговорить. Я не причиню тебе зла, клянусь. Вместо страха в тёмных глазах Хван увидел переменившуюся печаль. Омега перестал дрожать, но лучше от этого не стало. — Понимаешь, всё не совсем просто, — Феликс отвёл взгляд, замявшись и тихо пробубнив себе под нос. — Мой отец, он... Ли притих. Собирался с мыслями, вздохнул, готовый рассказать Хвану всё, что ему следовало бы знать. Но, как только собирался ответить, позади послышался скрип двери. Пара обернулась на входящего, застыв в неудобной при посторонних позе. Феликс нервно сжал плечи Хёнджина ещё сильнее, а тот успел почувствовать что-то неладное, прежде чем осознать кое-что важное. — Что здесь происходит, мать вашу?! — рявкнул разъярённый командир. Омега наклонился к уху Хвана и быстро прошептал: — Мой отец — командир твоего отряда. И он не жалует городских призывников, — а после слез на пол, добавив чуть громче. — Поэтому, прошу, не лезь ко мне.