Дальний гарнизон

***

Хёнджин впал в ступор при виде своего командира. Мужчина средних лет, всегда одетый с иголочки и вечно ворчащий на свой непутёвый отряд из молодняков, сейчас стоял в дверях с расстёгнутой верхней пуговицей на кителе, сбежавшей с макушки беретке и сжатыми кулаками. Суровый взгляд его тёмных, прямо как у Феликса, глаз вцепился в Хвана мёртвой хваткой, так и норовя закопать под землю. — Товарищ капитан, я... — альфа уже по привычке при виде главного встал в приветственную стойку. — Хёнджин, выйди, пожалуйста, — отрезал омега, плотно сжав губы и невозмутимо выпрямив спину. Хван округлил глаза, покосившись то на преграждающего выход капитана, то на маленького Ли, который желал остаться с ним наедине. Как бы только этот цербер не разорвал его, а следом и Хёнджина. — Но... — Выйди, тебе сказали, — оскалился на него старший. С ним уже альфа по благоразумию своему спорить не стал и выскочил из кабинета, как только командир отошёл на шаг в сторону. Услышав хлопок и убедившись, что дверь заперта, оставшиеся посмотрели друг на друга. Феликс тихо вздохнул, держа плечи напряжёнными, а его отец всё так же хмурил брови. — И что это было? Твой новый парень? — резко бросил догадку он. — Что? Нет! Ни в коем... — Я всё видел, как это «нет»? — Он... Хёнджин, он... помогал мне открутить лампочку. В последнее время она барахлит, я давно думал заменить, — быстро сообразил омега, тыча пальцем в компактную люстру на потолке. — Господин Пак не говорил мне об этом. Я бы съездил в магазин и сам всё сделал. Давай другое оправдание, — мужчина сложил руки перед грудью, лишь недовольно скривив губы. Феликс помялся, не зная, что ещё можно придумать и стоило ли вообще пытаться. Отец и так всегда с лёгкостью раскрывал его обманы, тут ему больше помогало родительское чутьё. Поэтому Ли только развёл руками, решив не лукавить и объяснить всё, как оно было. Он знал, что ему не причинят вреда, ведь командиром отец был только с солдатами, с сыном же отношения складывались совершенно по-другому. — Так, значит, ты ему нравишься и у вас совпали группы крови? — заключил отец, сидя на кушетке рядом с Ли. — Да, — он не весело кивнул ему. — Печально, — хмыкнул мужчина, и Феликс не мог с ним не согласиться. — А хочешь, я договорюсь с начальством, и его перенаправят служить в другое место? — Не нужно, он только-только привык здесь. Переезд дался ему нелегко. Не хочу, чтобы он страдал ещё больше. Капитан подсел ближе и обнял сына за плечи, успокаивающе гладя по спине. Тот положил голову ему на грудь и задумчиво взглянул на стену. — Ты слишком добр к какому-то пацану из столицы, — отец положил голову ему на макушку. — Или, может, — он замер, а Феликс напрягся, ожидая, что тот скажет дальше, — тебя к нему тянет? Ли почувствовал, как сердце забилось чаще. Он как-то совсем не задумывался над тем, что испытывал к Хёнджину. Просто знал, что они точно никогда не будут вместе и даже не планировал анализировать свои эмоции по отношению к нему. А ведь явно что-то было, явно что-то не давало покоя, раз Феликс всё ещё не прибежал к отцу и не пожаловался ему на приставучего альфу. Обычно он всегда так делал, и капитан либо наказывал, либо отстранял всех, кто лез к его сыну. С Хваном складывалось иначе. Не то чтобы Ли голову сносило рядом с ним. Он даже запаха его феромонов не чувствовал, хотя обычно от всех альф так и разило ароматами со всех углов. Но так хотелось. Желание узнать, чем же пахнет Хёнджин, разогревало и одновременно рвало Феликса на части. Он был бы не прочь прижаться носом к его шее, чтобы наконец удовлетворить своё любопытство. Жаль, нельзя было. Только не ему. Привязываться к Хвану было опасно. — Не знаю, — невнятно ответил омега, пожав плечами. — Ладно, — отец зашевелился, садясь удобнее и крепче обнимая сына. — Но что бы там ни было, ты же понимаешь, что вряд ли сможешь быть с ним? — Понимаю, — Феликс вздохнул, и капитан сразу понял всё, что тот так или иначе пытался скрыть за спокойствием. — Ты же знаешь, мне не так важно, с кем ты встречаешься, как то, счастлив ли ты рядом с ним. — Знаю. — Но я просто не хочу, чтобы ты вновь оказался один и весь в слезах, — продолжил отец. — Не волнуйся, с Хёнджином я не допущу больше такой ошибки. Мне хватило прошлого раза, — Ли поморщился, ведь вспоминать, как его бывший бросил его сразу после того дня, как сделал предложение, потому что вдруг нашёл своего соулмейта, до сих пор было неприятно. — Может, расскажешь ему всё, как есть? Он вроде не глупый, по моим наблюдениям, должен понять тебя и отстать сам, — предложил командир. — Сомневаюсь, что отступать в его манере. Мне кажется, он будет идти до победного конца и всё-таки уговорит меня сдать кровь. Хёнджин такой. От вырвавшегося с губ имени Феликс непроизвольно улыбнулся. Но улыбка эта была полна печали, ведь такое красивое, приятное на слух имя и его не менее привлекательный обладатель никогда не будут с Ли. — И всё-таки, предлагаю отправить его в другое место. — Нет, давай не будем об этом. Я справлюсь. Хотя на самом деле просто от мысли о том, что Хван мог быть где-то далеко и не рядом с ним, Феликсу становилось даже больнее, чем от понимания того, что они не могли быть парой. — Я просто не хочу, чтобы история твоей матери повторилась с тобой, сынок, — шёпотом проговорил командир. — Не хочу допускать этого. Они оба помнили день, когда прекрасная Ли в свои тридцать четыре года пожертвовала большим количеством крови, только бы спасти тяжело раненых пациентов, которых ей привезли прямиком с военной операции. Она, как и Феликс, была врачом и считала смыслом жизни лечение людей. Она была доброй, честной и заботливой. Любила свою маленькую семью всем сердцем. Но отваги в ней оказалось больше, ведь вскоре она ушла из мира живых. Остановить её кровоточащую рану специалисты не смогли, зато подвиг увековечили памятником на могиле. — Не повторится. Обещаю, я буду осторожен.

***

С того дня, как Хёнджин видел Феликса, прошла уже неделя. Он решил временно не соваться к Ли, чтобы лишний раз не обращать внимание командира на них. Правда не знание того, как там поживал омега, здоров ли он, а может отец вовсе наказал за встречи с альфой, не давали ему покоя. Хван всё хотел сорваться и прийти к нему, постоянно проходил мимо медицинского корпуса и кусал губу до крови, чтобы сдержать желание увидеть парня хоть краем глаза. На удивление, командир не стал разговаривать с ним по поводу того, что увидел. И тут в голове Хёнджина строилось уже два варианта: либо он сорвал всю злость на Феликсе, либо оттягивал время для большей мести за сына. Но всё было неприятно по-своему. Особенно первый вариант, ведь Хван локти по ночам кусал, когда навязчивые мысли твердили, что с Ли не всё в порядке, а сердце норовило вырваться из груди к возлюбленному. Альфа и сам не прочь сломя голову направиться к омеге, но всё ещё внимательно следил за настроениями командира. — Сейчас коньки откину... — Это был худший день в моей жизни... — Просто убейте меня... Парнишки стабильно каждый вечер нылись друг другу, по привычке окружив Хвана со всех сторон. — Вы ещё находите в себе силы на разговорчики?! — цыкнул господин Пак, поправляя на носу очки. Хёнджин сел за стол, а друзья расположились рядом, тихо ругаясь на занудного врача и не забывая обзывать его злым псом. За месяц пребывания на базе, проходя тринадцати недельную подготовку становления солдатом, эти трое успели дать прозвища всем старшим вне зависимости от их высоких званий. Даже друг к другу обращались не по именам, а позывным. Самого болтливого и низкорослого звали попугаем; всегда недовольного жизнью, а в особенности господином Паком, большого и накачанного верблюдом; и того самого, чья девушка Хана уже по горло всем, кроликом, ведь его передние зубы характерно выбивались из общей картины. Только Хван по прежнему оставался хёном, пусть и подозревал, что слишком уж часто повторяющееся «павлин» в кругу его мелких, должно что-то да значить. Такая вот команда: попугай, верблюд, кролик и павлин. Всегда вместе и всегда рядом. — Кстати, слышали, о чём вчера говорил наш командир и начальник базы? — начал попугай, не удосужившись даже взять ложку в руки. — О чём? — О чём? Все выпучили на него глаза, готовые слушать. Хёнджин тоже подсел ближе, привыкший к сплетням за ужином. Так хоть создавалось мнимое впечатление, что он смотрел ролик на ютуб по раскрытию заговоров, и становилось не скучно. — Они планируют сократить нашу подготовку до двух месяцев. То есть, она будет не тринадцать недель, как у всех, а только девять, — продолжил он. — Это мне старшие так сказали. — С чего бы? Подготовку не абы кто придумал, её всё-таки закон утвердил, — вскинул бровь верблюд. — Да кто их знает, — он пожал плечами. — Может, командир просто не хочет нас больше видеть, поэтому стремится скорее перенаправить другому. На том и порешали. Все уткнулись в свои тарелки и начали кушать, пока господин Пак, главный не только за медицинский корпус, но и столовую, не подошёл и не раздал подзатыльников, ведь «когда я ем, я глух и нем», хотя всё равно стоял галдёж со стороны кухни. — Подожди, — Хван резко отложил палочки, так и не донеся рис до рта. — Что значит «перенаправить другому»? — А ты не в курсе, хён? — Пока мы здесь, главный над нами командир Ли. Но потом... — Нас перенаправят на настоящую службу, мы будем не только бегать по утрам, но и посещать теоретические занятия, выходить на горную стрельбу и дрессировать овчарок. — А главным над нами поставят кого-то другого. Командир Ли занимается только нашей подготовкой к основному учению. — Верно. В бой же не будут отправлять слабаков. Тут мы хоть немного наращиваем мышцы и развиваем выносливость. — Пиздец, — заключил Хёнджин, опустив взгляд в стол. Младшие кивнули в согласии с ним, но никто больше и слова не проронил, по крайней мере потому что господин Пак решил, что рядом с ними ему почему-то стоится удобнее. Хван к еде не притронулся. Унёс наполовину полную тарелку с рисом обратно на кухню и продежурил вместе с мелкими, ведь настала их очередь протирать столы и мыть полы. Лёг в постель Хёнджин всё таким же задумчивым. Если попугай был прав, и командир в самом деле передаст ответственность за их отряд кому-то другому, не значило ли это, что они переедут на совсем и больше никогда с ним не встретятся? Без господина Пака и остальных Хван готов прожить с радостью. Но ведь и Феликса он больше не увидит. Не узнает, как тот и что с ним. Потеряет соулмейта. Вот уж нет. Он не должен потерять его, когда только нашёл. Хёнджин крепко сжал руки в кулаки под одеялом и твёрдо для себя решил, что добьётся Феликса. Он точно знал, что тот хотел его. Видел это в пучинах тёмных глаз, чувствовал в мягких прикосновениях, когда тот обрабатывал его раны, и слышал в каждом слове «мы не будем вместе». Нет, будут. Обязательно будут. Только Ли что-то мешало. Хван готов помочь ему избавиться от сомнений и доказать серьёзность своих намерений.

***

Мир, в котором жил Хёнджин, был устроен так, что у каждого имелся свой соулмейт. По законам природы, никто не должен остаться один и каждому есть своя пара. Разумеется, на практике в истории бывали исключения, которые обычно касались великих гениев науки и искусства или целомудренных деятелей духовности. Но обычные люди, как Хван, одиночеством не страдали. Его отец и мать в своё время сыграли свадьбу именно потому, что на их запястьях с шестнадцати лет появились метки группы крови друг друга. Пусть до встречи друг с другом они встречались с другими, выйти замуж или жениться на них просто бы не смогли. Законом запрещалось иметь официальные отношения людям, которые не являлись друг другу соулмейтами. Ведь государству от них никакой пользы: рожать-то омеги и женщины-беты могли только от своих родственных душ и больше ни от кого. Зато в этом плане процветала проституция. Теневая, разумеется, больше распространённая среди богатых людей. Они могли спокойно снять себе на ночь понравившихся на личико ночных бабочек и не бояться за то, что поимеют с них наследников. Хёнджин когда-то тоже таким увлекался. Но попал в ловушку, стоило встретить Феликса. Мать рассказывала когда-то в семнадцать, именно в тот момент, когда сын прибежал к ней с расспросами о том, что за хрень образовалась на его запястье после сна, ведь татуировок он себе не набивал, что между соулмейтами существует особая связь. Пока ты ещё не встретил того самого человека, ты спокойно можешь думать о ком угодно и ублажать себя другими. Но как только в жизнь врывается соулмейт, всем былым отношениям приходит конец. Ты не можешь думать ни о ком другом, твои тело и душа просят сближения с тем, кто по праву тебе принадлежит. И это не пройдёт до момента, пока связь не произойдёт. Дальше у всех по-разному: пара либо остаётся жить друг с другом неразлучно, либо связь, которая заметно утихает после первого совокупления, даёт возможность снова спокойно встречаться с другими. Правда большинство людей, найдя своего соулмейта, всё равно узаконивали отношения, рожали хотя бы одного ребёнка, а после могли даже не обращать внимания на измены друг друга. Печальная практика, от которой и хотел огородить Хёнджина отец. Они с матерью всегда жили душа в душу, пусть и не стали заводить ещё больше детей. Им одного альфочки хватило, чтобы понять, что в семейном бизнесе одного наследника вполне хватит. Ведь если денег на нянечек предостаточно, то вот нервов на его добросовестное воспитание и терпение переходного возраста у родителей, увы, не бесконечное количество. Хёнджин их понимал, поэтому не просил себе братьев и сестёр, как это часто бывало с другими детьми, которые росли в одиночку. Зато он решил для себя, что с соулмейтом не станет отказывать себе в малышах, чем удовлетворит внутреннего ребёнка, которому так не хватило игр в компании. И Феликс должен ему в этом помочь. Он же видел, как его тянуло к нему в ответ. Ну и что, что вспыхнувшая связь, горящие глаза и сочетающиеся метки ещё не были сто процентным доказательством, что они родственные души? Для этого достаточно было сдать образцы их крови на анализ, а там уже специалисты дадут ответ. Только Ли всё никак не хотел отдавать свою кровь. Вернее, он постоянно пресекал попытки Хвана уговорить его на это. Хёнджин откровенно не понимал, почему. Единственной причиной, которой с ним поделился омега, был его отец. Тут альфа не поспорит, ведь командир и правда выглядел человеком суровым и избирательным. Но он ведь уже говорил, что готов доказать, что достоин Феликса. Дело явно было не только в этом. Правда ему никто не хотел всего рассказывать. От этого становилось обидно, но сдаваться он не был намерен. Взяв всю волю в кулак, Хёнджин продолжил бежать вдоль берега на утренней разминке. Следовало как-то попасть в медпункт к Феликсу. Причём срочно. Если он ещё хоть на день оттянет момент, Хван готов поклясться, что просто разнесёт всю казарму, изобьёт себя самостоятельно, только бы Ли пришёл вновь обрабатывать его раны. Когда все ушли на завтрак, Хёнджин отпросился по нужде в туалет, а тот находился на самой окраине базы. Командир оглядел его неоднозначно, нахмурил брови, но предупредил, что если через пятнадцать минут Хван как штык не будет сидеть за столом, мало ему не покажется. Пообещав, он быстрым шагом направился на выход из столовой, даже не ожидая, что такое тупое оправдание отлучиться сработает. Медальку ему за убедительность. Для вида пройдя несколько метров в сторону туалетов, Хёнджин проскочил мимо надзирателей и охраны. Оставшись незамеченным за углом, он ускорил шаг, понимая, что в запасе меньше пятнадцати минут, чтобы повидать Феликса и попробовать ещё раз упросить на сдачу крови в лабораторию. На крыльях ветра и любви он направился ко входу в кабинет и только в паре шагов от цели задумался над тем, что, может, Ли, как и все, сейчас сидел за завтраком. Если уж господин Пак следил за порядком в столовой, Феликс тоже мог уйти из кабинета, чтобы поесть. — Успокойся, успокойся, — повторял себе под нос Хван, решаясь идти до конца. Раз затеял весь этот цирк с неуловимым ниндзя, идти назад было нельзя, ведь «у каждого самурая есть свой путь». А путь Хёнджина сейчас состоял в том, чтобы не попасться командиру и другим старшим на глаза, пока он будет общаться с Ли. Иначе дорога ему в полную задницу. Умирать, так умирать. Хван влетел с разбегу на порог и постучал пару раз в дверь. В ответ тишина. Он постучал ещё и услышал резкий звук грохота, будто что-то стеклянное разбилось. В голову полезли всякие мысли, варианты того, что, возможно, это просто упала ваза или, ещё хуже, на медпункт напали и выстрелили в окно. На мгновение аж руки затряслись. Хёнджин сцепил зубы и ворвался в кабинет, радуясь, что дверь не заперта. Картина была маслом: злой Феликс, вставший на подоконник в нападающую стойку, напротив него дядька, которого Хван смутно пытался вспомнить. Ах, да, это же тот самый, на которого Ли в прошлый раз поднял вазу. Стоп. — Не тронь его! — альфа метнулся в сторону мужчины, быстрыми и точными движениями выворачивая ему руки за спину, как учили на тренировках, и опустил лицом на стол. Ярость кипела в груди и разгонялась вместе с кровью по венам. От одной мысли, что к его соулмейту кто-то мог приставать и навредить, становилось противно, больно, мерзко. Хван просто не позволит этому случиться. — Хёнджин, дурак, пусти его! — Ли, как ошпаренный, слез с подоконника и попытался оттащить альфу в сторону. Но Хван не собирался бросать начатое. Он понимал, незримой связью чувствовал, что его возлюбленному хотели причинить боль. Эмоции и ощущения Феликса словно в мгновение передались ему, стоило только взглянуть на сжавшийся от страха, но готовый к нападению силуэт парня. — Хёнджин, послушай меня! Ли тоже был упрям и тащил его за плечи, повис на шее, но всё тщетно. Хван со всей злостью, что скопилась в нём, вжимал туловище мужчины в стол, чтобы тот не вырывался. Хрипы и пьяная ругань доносились до его ушей, от этого хватка только крепчала. — Хёнджин, прошу, если ты его не отпустишь, нам конец! — чуть не всхлипнул Феликс. Хван напрягся. Оглянулся на Ли и замер при виде его красного, видимо после слёз, лица. Лишь сейчас удалось разглядеть его опухшие веки, тусклые радужки глаз и печальный взгляд. Что-то произошло, пока альфы не было рядом, и это ещё больше выводило из себя. — Что он от тебя хочет? — со сталью в голосе спросил Хёнджин, хмуря брови. — Ничего такого, просто... — Ответь мне! — Хван не терпел возражений, вены на висках вздулись. Феликс вмиг поник и отпустил его, не став оттягивать от мужчины. Отвёл взгляд, покусал губу, а после тихо, совсем неуверенно ответил. — Он хочет меня. И Хёнджин взорвался от злости. Перед глазами помутнело, всё было, как в тумане. То ли чистая ярость, то ли адреналин придал сил, но Хван с лёгкостью, которую не наблюдал за собой на тренировках, врезал матерящемуся мужчине в скулу, потащил через весь кабинет и с презрением вышвырнул за порог, с громким хлопком закрывая дверь. Его трясло. Выплеснувшаяся энергия полностью опустошила организм, Хёнджин пошатнулся, будучи в бреду, и чуть не свалился на пол. Ноги совсем не держали, а голова кружилась. Рана, которую прежде Феликс обработал на внутренней стороне ладони, вдруг заколола. Ли ахнул и поспешил помочь Хвану дойти до кушетки и сесть на неё. Точнее, свалиться пластом во весь рост и громко вздохнуть. Феликс тоже дрожал, но больше от страха того, что не понимал, что происходило с Хёнджином, чем того, что в любой момент тот мужчина мог бы зайти сюда. — Ликс-и, — прохрипел альфа, наконец стирая пелену эмоций с глаз и с трудом поднявшись, чтобы сесть. Раскрыв глаза, Ли подошёл ближе. Прежде Хван никогда его так не называл, а сердце от услышанного сделало предательский пируэт. Хёнджин притянул его к себе и уткнулся лицом чуть выше живота, в область диафрагмы, обнимая омегу. Феликс стоял между его ног и беспрекословно гладил по коротко стриженной тёмной макушке. — Ликс-и, почему он приходит к тебе? — альфа поднял голову, но не отпускал омегу ни на шаг. — В прошлый раз я видел его же. Он... уже трогал тебя? Скажи, я не стану на тебя злиться. Я только хочу знать, почему... — Всё сложно, Хёнджин-и, — в ответ так же ласково назвал его Ли, сам себе удивляясь, но совсем не чувствуя какой-то неправильности. — Пока мне сложно об этом говорить. Хван помолчал, повернув голову набок, но после вновь прижался лицом к омеге и потёрся о него щекой. У Феликса по телу прошлись мурашки, каждое прикосновение Хёнджина ощущалось остро и тягуче болезненно тянуло внизу живота. Он сглотнул и еле слышно постарался выдохнуть ком скопившегося напряжения. — Хорошо, — шёпотом ответил альфа, не желая прерывать возникшую, наконец, за долгое время идиллию. Ему было слишком хорошо рядом с этим омегой. — Но я обязательно спрошу об этом потом ещё раз. Феликс только кивнул, хотя Хёнджин не мог этого увидеть. Он плавно опустил руки с макушки на плечи и погладил их сквозь ткань кителя, пока Хван вдруг не встрепенулся и вновь поднял к нему голову. Ли вопросительно поднял брови. — Мне пора, иначе твой отец меня прибьёт. Пришлось отпустить его. Оба понимали, как не хотелось прощаться, оба чувствовали, как их тянуло друг к другу. Но пока обстоятельства не позволяли находиться рядом слишком долго. Хёнджин медленно поднялся с кушетки и так же неохотно побрёл в сторону выхода. — Хёнджин-и, — позвал его Феликс, пока тот ещё не открыл дверь. — М? — Хван слабо улыбнулся, чувствуя развивающееся по груди тепло от ласкового обращения. — Не мог бы ты оттащить того альфу за угол, чтобы не так сильно видно было? Пусть проспится и, когда проснётся, уже ничего не вспомнит. — Да, конечно, — Хёнджин открыл дверь, делая шаг на выход. — Ещё увидимся. Феликс минут десять после его ухода не мог отвести взгляд от двери. Мысли путались друг с другом, а сердце отстукивало быстрый ритм, которое успело поймать, пока Хван был рядом. Что-то менялось в нём в геометрической прогрессии, и Ли одновременно желал и боялся этого. Но точно знал, что хотел лишь одного. — Ещё увидимся.

***

Хёнджин держал в голове мысль о том, что однажды его и весь отряд переведут в другое место. Несправедливо! Ещё и сроки сократили, значит, это произойдёт уже через четыре недели. Но не это так важно. А вдруг Хван не успеет попрощаться с Феликсом? Вдруг никогда больше его не увидит? Он потеряет надежду навсегда, если останется один на всю жизнь, без соулмейта. Взявшись за винтовку крепче, Хёнджин сосредоточился на цели. Поймал на мушку середину мишени и выстрелил. Попал. Потом в следующую, и ещё одну. Положив оружие на место, он присел на корточки и провёл пальцем по траве. Сегодня они вышли за пределы базы, расставили мишени и учились стрелять вдаль. Здесь, на равнине, росло множество цветов. Хван сорвал одну ромашку, покрутив её между пальцев. Он не знал, какие феромоны были у Феликса, но почему-то при взгляде на цветок, в голову пришла мысль, что именно его аромат бы идеально подошёл омеге. Такой же маленький, нежный, беленький. Непроизвольно улыбнувшись, Хёнджин втянул носом запах нектара. Солнце, как всегда, опаляло кожу, а в военной форме становилось ещё более душно. Лоб взмок, Хван провёл по нему рукавом кителя, пока к нему не подбежали радостные мелкие. — Я попал! Попал, хён! — И я тоже! Ты это видел? — Пять из шести! Красава! — Думаю, мы заслужили по чашке рамена за такое. — А я бы не отказался от мороженого. Давно не ел сладкое. — Может, попросить кого-то из старших съездить в магазин? — Ага, будто они согласятся... — Почему нет? Мы же так старались! — Вот когда вернёшься домой, там пожрёшь, что захочешь. — Знали бы вы, какие вкусные лепешки готовит моя Хана. — Умолкни, прошу. Хёнджин наблюдал за вновь спорящими друзьями и поднялся в полный рост. Ромашку выкидывать не стал, а сунул в карман штанов. Вскоре их позвал командир, все собрались в ряд напротив него. — Хорошо поработали. Теперь выезжаем обратно на базу, — чётко проговорил он и распустил всех в машину. Начав путь, Хван и младшие уселись в самом конце, чтобы снова начать разговоры. Альфа же смотрел в окно на проходящие мимо горы, на бескрайние равнины и воды Корейского пролива. Где-то там вдалеке была Япония, юго-западнее — остров Чеджудо. Интересно, был ли Феликс когда-нибудь в отпуске? Отдыхал ли на курортах и гулял по песочным пляжам? Хёнджин хотел бы полететь с ним на Чеджу или ещё куда-нибудь. Его стройное тело смотрелось бы восхитительно в купальнике, белоснежные ножки бы сливались с чистотой моря, со светлыми волосами игрался бы тёплый ветер, а еле заметные веснушки на лице, Хван уверен, выглядели бы ещё ярче и солнечнее. Ли бы точно понравилось. Но пока Хёнджин вынужден коротать время в армии и продолжать надеяться, что Феликс однажды скажет ему «да». И пусть всё внутри твердило, что этот омега и так его, Хван хотел услышать это от него самого. Ради такого, он уверен, стоило потерпеть. Когда они приехали и вышли из машины, командир только предупредил всех, чтобы собирались на пробежку перед обедом, а сам скрылся в своём корпусе. Новобранцы как по команде обречённо вздохнули, но делать было нечего, поэтому стали кучковаться в одном месте, только бы поскорее покончить с тренировками. Больше всего возмущений шло от мелких. А как иначе? Хёнджин в очередной раз пожалел, что не додумался взять с собой из дома беруши. Командир вернулся каким-то уставшим и по его виду было понятно, что ему тоже не терпелось на обед. Когда все бегом направились по привычному уже маршруту, Хван краем глаза заметил, как тот даже присел на землю. Совсем из сил выбился, а ещё их заставлял страдать. Хёнджин вздёрнул голову и побежал дальше. Но не успел он и пройти две трети маршрута, как за плечи схватили и потянули за угол. Альфа опешил от неожиданности, его прижали спиной к бетонной стене какого-то корпуса. Он хотел было возмутиться, раскрыл рот, а через секунду закрыл его, увидев перед собой омегу. Сердце забилось ещё быстрее, и Хван не понимал: это от того, что он так усиленно бежал или потому, что его застали врасплох. — Феликс? Ли отпустил его, выпрямившись и немного смущённо наклонив голову. — Прости, ты наверняка устал, а я тебя перебил на пол пути, — он прочистил горло. — Нет, что ты, я совсем не устал, всё в порядке, — поспешил переубедить его альфа, хотя сам чувствовал, как весь взмок и хотел только пластом лечь на койку. Омега, впрочем, не поверил ему, недоверчиво оглядев. Вновь прочистил горло и добавил чуть тише. — У меня есть для тебя кое-что. Альфа с интересом наблюдал за тем, как он пустил руку в карман медицинского халата и достал что-то оттуда, пряча в ладони. — Вот, держи, — он протянул руку и с шуршанием отдал что-то Хёнджину. Тот увидел маленькие карамельные конфетки и округлил глаза. — Это единственное, что у меня оставалось. Я знаю, что вам нельзя сладкое, пока вы служите, но, не знаю как ты, а я без конфет прожить не могу. Подумал, может, ты захочешь тоже, ведь... — Спасибо, — с детской радостью пролепетал Хван, сжимая в ладони конфеты. — Спасибо, Ликс-и, я и правда очень хотел. Люблю всё сладкое. Ли кивнул, немного покраснев, и улыбнулся в ответ на широко расплывшиеся уголки губ альфы. Казалось, тот готов был запрыгнуть на седьмое небо от неожиданного, но приятного сюрприза. — Тогда, может, мне ещё что-нибудь привезти? Сегодня вечером мы с отцом поедем в магазин. Чего бы ты хотел? Разложив конфеты по карманам, Хёнджин задумался. Не то что бы он так сильно нуждался в сладостях, но... — Можешь привезти три рамена и упаковку мороженого? — Хорошо, — сразу согласился Ли. — Но, боюсь, оно растает по дороге. Встретимся завтра после завтрака, я отложу мороженое в морозилку и отдам тебе его. — Господин Пак нас не заметит? — Не должен. Я знаю чёрные ходы, — Феликс хитро подмигнул. — Тогда ладно, я тебе доверяю, — ещё шире расплылся в улыбке Хёнджин. — Всё, теперь иди, а то прибежишь последним и втык получишь, — поспешил его Ли, подталкивая в сторону. — Сейчас-сейчас, — Хван резко остановился и развернулся к омеге, заставив того врезаться в грудь. Раскрыв большие глаза, Феликс вопросительно вскинул бровь, пока не почувствовал лёгкий поцелуй на щеке. Хёнджин прошептал ему на ухо «спасибо» и скрылся за поворотом. Вспыхнувший на лице жар не проходил у Ли ещё долго.

***

Утро следующего дня выдалось просто идеальным. Хван не заметил ни тяжёлую разминку, ни ворчание мелких на командира, ни недовольные крики командира на мелких. Всё пролетело так быстро, что Хёнджин буквально вместе с попутным ветром с лёгкостью пробежал дистанцию, а после ещё отжался, потянулся по своему желанию, только бы выпустить куда-то энергию, которая лилась из него рекой. В груди всё трепетало, с лица не сходила улыбка. Губы помнили нежность омежьей кожи, и Хван неосознанно касался их кончиками пальцев. Он впервые поцеловал Ли. Впервые. Поцеловал. Ли! Самому не до конца верилось в это. Хотелось как-то отблагодарить Феликса за его доброту, но Хёнджин ничего лучше не придумал да и дать взамен ничего не мог. Все его деньги, все вещи остались дома в Сеуле. Но ничего, он обязательно как-нибудь ещё раз выразит омеге благодарность. Тот ведь сказал о том, что эти конфеты были единственным, что у него осталось. Он дал альфе последнее и не пожалел об этом. От того было только приятнее. — Хёнджин! — раздался шёпот, когда он выходил из столовой одним из первых. За углом стоял Феликс и подзывал его. Хван оглянулся пару раз по сторонам и, убедившись, что чисто, подбежал к нему. — Пойдём, — так же тихо продолжал Ли и взял альфу за руку, ведя за собой. Они остановились возле входа на кухню. Омега попросил подождать, а сам скрылся за дверью. Хёнджин немного нервно поглядывал по сторонам, только бы господин Пак не вылез откуда-нибудь и не спалил их. Не хотелось бы, чтобы по его жалобам командир потом отчитал его и заодно Феликса, как соучастника. Но, даже если так, Хван всё равно за него заступится. — Готово, — Ли выбежал из кухни с ведёрком мороженого и пачками лапши быстрого приготовления сверху. — Вау, — Хван взял всё в свои руки, довольно улыбаясь. — Спасибо, Ликс-и, я даже не знаю, как тебя отблагодарить, — честно признался он. — Не стоит. Ты и так помог мне с тем мужчиной. Я видел тебя на тренировках и просто хотел как-то порадовать, — не смело, но всё же признался омега. — У тебя это получилось, — сверкая счастливыми глазами, Хёнджин нагнулся и поцеловал Феликса теперь в другую щёку. Его лицо мгновенно вспыхнуло. — Тогда иди, пока никто не заметил тебя с едой в руках. Я постараюсь задержать господина Пака, насколько это будет возможно, — встрепенулся Ли, неосознанно приложив ладонь к покрасневшей щеке. — Уже бегу, — Хван помахал на прощание. Феликс улыбнулся ему, собираясь тоже уходить, но вовремя вспомнил о том, что забыл. — Стой! Погоди, — он подбежал к Хвану, роясь в карманах. — Вот, это для мороженого, — и протянул ему несколько деревянных палочек. Хёнджин взял их свободной рукой и только хотел поблагодарить, как омега потянул его за плечо на себя и чмокнул куда-то в висок, неумело промахнувшись и оставив влажный след. — Приятного аппетита, — пролепетал он и быстрым шагом направился обратно в сторону кухни, попутно пряча пунцовое лицо за волосами. У Хвана сердце пропустило удар. Он и думать забыл о том, что надо бы торопиться и порадовать своих мелких вкусняшками. Гул пульса стоял в ушах, но альфа всё же заставил себя рвануть с места и влететь в казарму под шумные разговоры других отдыхающих новобранцев.

***

— Наш хён такой хороший! — Я возведу тебе памятник, хён! — Ещё немного, и я бы точно коньки откинул! — Ты спас нас от гниения в этом городишке! Мелкие не переставали болтать, пока за обе щёки наперебой пихали в рты мороженое. Они смели его буквально за пятнадцать минут, Хёнджин даже насторожился, не слягут ли они потом с больным горлом. Но те даже умудрились заварить в столовой лапшу, не попавшись господину Паку! У них явно стоило поучиться навыкам разведки. С ними точно и в пустыне выжить можно. Хван не стал спрашивать, куда те дели мусор, чтобы их никто ни в чём не заподозрил. Хотя, может, они и этикетки на радостях проглотили и не заметили. С ними всё возможно. Хёнджина больше волновало то, как бы всё-таки отблагодарить Феликса. Он много всего для него сделал: и раны обрабатывал, и от гнева командира прикрыл, и сладости привёз. Альфа же мог только спасибо сказать, а на большее у него средств не было. Ещё утром они выехали на всё ту же равнину, где уже стреляли в прошлый раз. Схема повторилась: они расставили мишени, приготовили оружие зарядили его и приготовились к тренировке. Хвану не составило труда вновь показать хороший результат, поэтому вскоре он вместе с некоторыми такими же отличниками сидел на траве в окружении цветущих растений. И тут в голову пришла идея. Мать учила когда сплетать стебли цветов между собой в круг, чтобы получился венок. Хёнджин нарвал целый букет разных цветов и сложил в кучку, беря по одному и не спешно вспоминая схему плетения. Мышечная память его не подвела, и Хван всю дорогу до базы любовался тем, что смог сделать. Феликсу должно понравится. В основном венок украшали ромашки, поэтому альфа постоянно вдыхал их аромат, представляя перед глазами образ омеги. — На обед! — крикнул командир, когда все вышли из машины. Радостные возгласы нужно было слышать. Каждый помнил прошлую изматывающую пробежку, поэтому не стал спорить с главным, и дружная толпа ворвалась в столовую. Хван сел всё в том же окружении мелких, которые обсуждали свои недавние успехи на стрельбе. В этот раз у них и правда получилось даже лучше, чем в прошлый. Но Хёнджин не вслушивался особо. На коленях под столом он продолжал держать венок и терпеливо ждать, когда все закончат с едой. Он-то первым всё съел, но на улицу выйти планировал последним. По его расчётам, господин Пак и остальные старшие садились за стол, только когда все рядовые расходились по казармам. Значит, у него есть меньше получаса на то, чтобы вновь почувствовать себя ниндзя и «пройти путь самурая». Не зря же в военной форме постоянно разгуливал. Наконец выйдя из столовой, Хёнджин сделал вид, что шёл вместе со всеми, пока не свернул с другими несколькими парнями в сторону туалетов. Там уже благополучно отцепился от них и проскользил водой вдоль стен корпусов. Повезло же родиться под водным знаком зодиака. Дальше шёл прямой путь в медпункт. «Путь самура... — Да блять, — Хван споткнулся о порог, чуть не влетев в дверь и выронив из рук венок. Ладно, самурай во время своего пути остался цел. Уверенно постучав в дверь, Хёнджину уже по привычке никто не ответил. Пожав плечами, он толкнул дверь, и та открылась. Но лучше бы не делала этого, ведь то, что увидел Хван, навело его на мысль, что только роль убийцы он на себе ещё не пробовал. — Какого хрена?! Этот мужик ему уже по самое горло. Почему именно когда у Хёнджина хорошее настроение, тот обязательно должен его испортить. Альфа выронил из рук венок и сжал ладони в кулаки при виде своего любимого, прижатого к чужому телу. Мужчина чуть не сравнял омегу со стеной, пока жался к нему ближе, а Феликс тем временем попал в ловушку, ведь был слабее и сам отпора дать не мог. Его лицо морщилось, из глаз лились слёзы, ртом он хватал воздух. Хван чуть с катушек не слетел, когда ломанулся в их сторону и рывком отстранил вечно несущего алкоголем альфу на другой конец кабинета. В глазах пылало пламя злобы, на кончиках пальцев по нервным окончанием скопилось вся ненависть к незнакомому человеку. Хёнджин прекрасно чувствовал, как билось сердце Феликса, видел, как тот сполз на пол на дрожащих ногах и лишь слабо всхлипывал, неотрывно глядя на Хвана. Тот, в свою очередь, не выдержал, пусть Ли уже говорил ему не трогать этого мужчину. Сорвавшись с места, альфа оказался рядом с кряхтящим после не мягкого приземления незнакомцем и врезал кулаком ему в скулу. Затем ещё раз, и ещё. На костяшки пальцев и подбородок брызгала чужая кровь, но Хёнджин не морщился, всё тело было напряжено. Мужчина долго не продержался, сопротивления его казались Хвану незначительными, и вскоре тот просто потерял сознание. Хёнджин поднялся на ноги, с презрением сплюнул куда-то в его сторону и тяжело задышал. Снова он позволил адреналину выплеснуться, и руки от того подрагивали. Присмотревшись, в ладони мужчины он заметил остриё ножа. Напрягся. В голову полезли непрошенные мысли. — Ликс-и, — Хван обернулся к омеге и, подбежав к нему, опустился рядом на колени. — С тобой всё хорошо? Он ничего тебе не сделал? Глаза обеспокоенно бегали по заплаканному лицу. Феликс ничего не отвечал, ему было тяжело, а при попытках сказать что-либо изо рта выходили только хрипы. На его шее Хёнджин заметил большую красную полосу, будто его пытались душить. Кровь сильнее вскипела в жилах, вены на висках наверняка вздулись. С трудом Ли поднял дрожащие руки на уровень груди. Хван подавил в себе удивленный крик, когда заметил кровь. Его кровь. Феликса ранили, а из тела всё не переставала сочиться горячая жидкость. Да в таких количествах, что, лишь взяв омегу на руки, Хёнджин заметил образовавшуюся под ним алую лужицу. По коже пробежались мурашки, мозг запаниковал, рассудок требовал позвать кого-нибудь на помощь. — Потерпи, Ликс-и, сейчас тебе помогут, — он вышел с ним на улицу и быстрым шагом, срываясь на бег, направился в столовую, где должен был находиться господин Пак. Феликс опустил голову ему на грудь и прижался теснее, хоть сил не оставалось. Хёнджин сглотнул ком в горле, но держал омегу крепко и не ронял. Всё в нём бушевало, негодовало. Хотелось вернуться и тем же ножом, которым посмели навредить его соулмейту, проткнуть сердце мужчины. Но ноги несли вперёд, ведь состояние Ли сейчас было куда важнее. Альфа почти добежал до нужного места, когда наклонился к уху омеги и твёрдо, уверенно прошептал. — Я тебя спасу.