Морской ноктюрн: сердца глубин

«— Как сложно... но так интересно!» — Робин сильнее прижимает хвост к груди. Её позе креветки позавидуют. Ведущий голос Хора Баланса, самая прекрасная невеста во всех морских королевствах — лежит в маленькой трещине среди коралл, сгорбившись, что аж позвонки видны через полупрозрачную кожу. Тут её никто не видит, помимо крабов, ползующих по дну, поэтому читать книгу ничто не мешает. Кроме неё самой. Робин никогда прежде не углублялась в понимание человека как вида. Она знала, что такие есть, а особенно важные представители достойны встречи с её царственным братом, и он о них отзывается достаточно позитивно. Прочитывая несколько предложений, девушка прижимает книгу к себе и пытается вообразить в голове информацию.

«...Человеческие ноги из-за структуры костей не могут изгибаться в разные стороны (к пр. как рыбий хвост), но каждая из них может функционировать отдельно от другой (хотя зачастую они работают в комбинации, к пр., для ходьбы — каждая нога двигается вперёд поочерёдно). Неестественное положение для них называется переломом или вывихом. К неестественному относятся: когда большеберцовая кость (та, что ниже колена — места, где сгибается нога)» сильно выгнута вперёд или по сторонам, при этом назад она может сгибаться естественно до самого бедра...»

К словам имеются иллюстрации, что облегчает понимание, но Робин пытается заставить картинки двигаться у себя в голове. И всё примеряет на образ мужчины, которого несколько недель назад видела на корабле. У него тоже есть ноги, как и у всех. Он тоже ходит по палубе, переставляя поочерёдно каждую. Эта книга про него. Пусть самую малость. Сирена прижимает твёрдую, но не как скрижаль, обложку теперь к щеке и не понимает, как ведьма таким образом хотела её переубедить? (Робин считает, что настоящий облик та спрятала в первую встречу, так что думает о «ней», а не о «нём»). Первая половина книги рассказывает о строении мышц, костей, кожи. Следом идёт «разделение физиологии в зависимости от половой принадлежности». Стоит девушке обрадоваться, что здесь она будет более-менее знакома с материалом, ведь многие морские жители верхней половиной тела похожи на людей, но вдруг начинается раздел про то, что у них вместо хвоста, щупалец или клешней... Ох, это тяжело сразу осознать, но Робин упорно вглядывается и вчитывается, правда, от оживления картинок силой воображения отказывается в силу непонимания, как это всё выглядит наяву. Те же ноги у них всегда видны, там понятно, а вот... — Роби-ин? Милая, отзовись, мы тебя совсем ненадолго потревожим! Сирена быстро закрывает книгу, пряча её где-то в глубине расщелины. Плавники на голове настороженно пытаются понять, кому принадлежит голос. — Может, она обижена из-за того, что после хора я не смог с ней прогуляться? Подготовка к торжеству по случаю столетия Гармонии отнимает очень много моего внимания. — Не накручивайте себя, владыка. Мы же её не нашли даже. Сандей! И Фуга с ним! О, Шипе, кажется, она засиделась. Сирена аккуратно выглядывает из укрытия, ориентируясь по звуку, где находятся гости. Она осторожно выплывает, стараясь не показаться среди зарослей. — А вот и я! — девушка резко набрасывается на брата со спины. — Попался! Мой план по твоему выманиванию сработал! — Робин, — Сандей выдыхает, наблюдая улыбку младшей сестры. Его плавники на голове, точно такие же по форме, разве что совсем белые, приветливо переплетаются с её. Обязательный акт привязанности, который знаком им с детства. — А я говорила, что она в норме. — Спасибо, что привела его, сестрица, — Робин плывёт аккуратно обнимать подругу. — Без тебя он бы не высунул хвост из дворца. — Эй, я же всё слышу, — мужчина ставит руку на пояс в шутливом недовольстве. — Ты правда здесь пряталась столько времени, чтобы поиграть в прятки? — Ещё скажи, что титул Тритона не позволяет дурачиться, — сестра дует розовые губы, пока гостья её гладит по спине. — Я могу с тобой поиграть, если наш владыка боится проиграть, — тёмный веер Фуги поправляет украшения на нежно-лиловых волосах. — Мой отказ вы ещё не получили, вообще-то. — Тогда вы водите, а мы прячемся, морской владыка. Пересчитайте все икринки в гнезде под вами и начинайте поиск! Смеясь, девушки скрываются из виду, но прятаться решают вместе, чтобы сэкономить время Сандея. Они могут потом вместе ещё где-нибудь провести досуг, раз у Тритона появилось время на себя. Робин держит руку Фуги, но внутри дрожит, как тонкий лист водорослей под сильным течением, от мысли, что, возможно, совсем скоро она не сможет так же беззаботно рассекать воду своим очаровательным хвостом.

***

Плыть к новому месту встречи ещё дальше. Пару дней Робин ведёт себя как всегда, чтобы отвести подозрения, но стоит плавнику брата и щупальцам Фуги отбыть из дворца, как она тут же в час ночной стражи покидает свою обитель незамеченной. — Ох, здесь вода холоднее, значит, сила Гармонии сюда не совсем достаёт. Какой кошмар, неужели эта ведьма покажет мне свой настоящий облик? Хор Баланса помогает распространять спокойствие в водах всего мира. Это касается и температуры на глубине — она сохраняется благоприятной именно для жителей подводного мира. Однако кое-где есть бреши, это самые тёмные уголки вод, где холодно не коже, а душе. В таких местах скрываются чудовища, отрицающие Гармонию. Вода значительно тяжелеет и обзор становится меньше. Робин как по иголкам морских ежей плывёт — очень дёрганная и внимательная к любому движению. Пение китов и сестёр сирен уже не слышится — здесь мёртвая тишина. Даже растения в такой воде зловеще скрючены и по-опасному ярко-ядовиты. По словам брата, раньше все воды были такими: опасными как для жителей, так и для сухопутных обитателей. «— О, Шипе, надеюсь, наступит день, когда твоя гармония дотянется и сюда», — Робин находит почти наощупь необходимую пещеру. Верным ориентиром по указаниям из книги выступают лавровые заросли, тянущиеся из самых глубин. Лепестки поблёскивают золотом, но они острые, ещё и вокруг плавников тонкие стебли постоянно путаются. Вход выглядит как портал в пустоту. Сначала плыть приходится наугад из-за темноты, пока на стенах не появляются маленькие клетки с синими огоньками. Те метаются со стороны в сторону при виде гостьи ещё активнее, будто умоляют выпустить, а шёпот от их горения предупреждает убегать прочь. Нервно перекинув волосы со спины наперёд, сирена доплывает в просторный зал. По углам рассыпаны драгоценности, в сундуках склад книг, на полках всякие кости и они не все принадлежат морским существам. — Кого нелёгкая сюда занесла? — отовсюду доносится знакомый мужской голос. Сирена даже успокаивается и смелее говорит в пустоту: — Это Робин. Помните, я приходила пару дней назад? Я не передумала и книгу прочитала. Пришла вернуть... — Прям всю прочитала? — теперь голос ударяет прямо в ухо. Робин ойкает, отплывая в испуге подальше. Осьминог спускается откуда-то сверху прямо за спиной. Она забыла, насколько он крупный на самом деле. — Д-да... — сирена оставляет ношу на столике рядом и опускает руки в ожидании. Глаза одонталии — самое яркое, что есть в этом месте, отталкивающее благословение Гармонии. Даже лежащие под хвостом камни не сравнятся с их ясностью. — Верю, но это был только первый том. В теле человека есть ещё строение нервной системы и пару неосязаемых аспектов, которые находятся на самом низком этапе изучения у них самих. Процесс работы организма и органов также требует внимания, — говоря всё это, осьминог величественно вышагивает к своим сундукам, видимо, в поисках указанной литературы. — Есть ещё? Если позволите одолжить, то я с удовольствием, но почитаю их, когда получу ноги, — торопится направить разговор девушка. Она хочет поскорее уплыть отсюда. Широкая спина замирает. Морское чудовище вновь смеряет внимательным взглядом фигуру гостьи. — Что ж, раз не передумала, то так тому и быть, — когтистые руки берут бутылёк с чёрной жидкостью. Мужчина подплывает ближе и со всей силы разбивает его об пол. — И потом не говори, что не предупреждал! В ушах стоит звон и угрожающий голос, осколки разлетаются в разные стороны, а тёмная субстанция обхватывает хвост напуганной бедолаги, закручивается вихрем. Девушка пытается привычно взмахнуть плавниками, но сдвинуться с места не получается. Её как в льдину запихнули. — Не делай такие напуганные глаза, рыбка, тебя никто не съест, уж больно ты нежная, — через завесу остатков дыма появляются черты лица. Чудовище улыбается, он щупальцами фривольно обхватывает плечи девушки и разворачивает к себе спиной. Робин видит перед собой зеркало в полный рост в золотой раме, а в нём на месте её хвоста — две утончённые ножки. — Прелесть, не правда ли? Такие хрупкие, но такие очаровательные, ещё пару мгновений, и ты сможешь на них прибежать к своему ненаглядному, — роковой шёпот заставляет девушку всхлипнуть. Больше всего на свете сейчас хочется спрятаться в тёплых объятиях брата или сестры Фуги, чтобы забыть, как ощущается на плечах хватка холодных щупалец. — Чтобы изменить хвост на ноги, необходимо изменить тебя. Если бы ты была чуть-чуть талантливей, то могла бы сама контролировать превращение, но в тебе нет ни капли склонности к магии, — осьминог подталкивает к изображению мечты и сам тянет к нему руку, обведя зеркало по контуру тонким ноготком. — Слушай внимательно, что я тебе скажу. Повторять не буду. Робин кивает. — Ты получишь ноги и будешь с ними ровно 20 восходов солнца. Перед каждым 21 восходом ты должна получить поцелуй своего ненаглядного, не то потеряешь ноги и обратишься в маленький, безмолвный огонёк, — взгляд девушки тут же падает на стену, где висят клетки. Её внимание не остаётся незамеченным. — Да, будешь способна только освещать эту пещеру до конца времен. Я ясно объясняю? Ещё один быстрый кивок головы. — Чудесно! Теперь... про твою плату, — золотое зеркало безвозвратно исчезает. — Мои реликвии, они со мной, я— — Да кому сдались твои побрякушки? — мужчина не даёт договорить, хватая сирену за подбородок. Ей приходится очень высоко задирать голову, чтобы посмотреть на морское чудовище. Он, кажется, зол. С хищным оскалом осьминог объявляет цену: — Мне нужен. Твой. Голос. В этом требовании слышна жадность и бескомпромиссность, на щеках Робин появляются маленькие синие трещинки — свидетельство невыносимой внутренней боли сирен, то, что у людей называется слезами, как она читала. Ей не уплыть, огромные щупальца вокруг неё постоянно извиваются, а их владелец будто презирает её за само существование. — Н-но как... Как я расскажу ему о своих чувствах? — пугливо возникает, надеясь, что не разозлит. На удивление, осьминог смеётся и даже, как кажется, по-дружески приобнимает, опускаясь головой на уровень её макушки. — Это не проблема, моя глупая рыбка! Не забыла, что ты самая желанная невеста во всём морском царстве? При тебе есть всё: необыкновенной красоты глаза, идеальное личико, харизма, — на энтузиазме Робин прокручивают вокруг оси, будто в танце. Холодные щупальца теперь сжимают талию, а голос снова шепчет: — Используй язык тела, в конце концов. — Но я никогда так не делала... — Да брось, я был среди них десятки лет. Они все падки на одно: красота и кроткость, — ведьма, легонько улыбаясь, отходит в центр комнаты. Одно движение рукой сверху вниз и рядом с ним появляется фантом человеческой женщины в белом длинном платье. — Она должна быть украшением, нежная и, конечно же, тихая. В её голове есть необъятные знания, которыми, она не должна пользоваться, особенно в присутствии своего любимого джентльмена. Ха-ха, только вслушайся! Это же просто! Фигурка девушки с чёрными пышными волосами, словно сошедшей из картины, прикрывается веером и хлопает длинными ресницами, демонстрируя яркие лазурные глаза. — Но не будь слишком удобной, иначе посчитают, что ты изменщица. Как это связано, не спрашивай, — фантом складывает веер и делает гневное лицо, тоже по-своему милое: — Хочешь дерзить? Тебя никто не примет. Готовься к порицанию. Будешь права, но ценой репутации, от тебя будут желать избавиться за малейшее «отклонение». Будь как все, как учит твоя любимая Гармония! На последнем предложении осьминог, нежно державший иллюзию человека в своих объятиях, резко сдавливает её щупальцами и та исчезает с воплем, растворяясь синими огоньками в темноте пещеры. Злость мгновенно маскируется на его лице мечтательной улыбкой: — Но он же не такой, верно? — в зеркале появляется образ с красными волосами. Робин зачарованно и испуганно смотрит на него — высокий, хорошо сложенный, но, главное, это улыбка. Добрая, понимающая и свет в глазах молодой зелени. — Он не такой... — повторяет сирена, всхлипывая. — Ну конечно, — тянет чудовище в неприкрытой насмешке. — Он примет тебя любой, с любым недостатком. Особенный. — .... — И тебе жалко отдать голос за встречу с тем единственным? Такая несущественная деталь для... любви. Он рассказывает так, будто сам людей такими создал, то с какой лёгкостью ему удаётся показать иллюзию человека, как он говорит — даже не возникает желания для протеста. Робин ничего не знает, ей нечего сказать. — Пой. Она неплохо живёт на морском дне. Её любят, балуют, уважают, но что-то невыносимо сильное манит к тому человеку. Сирены уже больше века не охотятся на моряков, дружелюбно наблюдая за ними издалека. С детства мама говорила ей — «...люди не так опасны, как наши желания, связанные с ними, милая. Нам к ним лучше не приближаться». Ей разрешают всё, но запрещают следовать своим желаниям. Робин просто ведущий голос, просто завидная невеста, просто красивая сирена. Просто... В пещере раздаётся звук пения. В нём нет тепла, как в песнях русалок, нет смирения, как в напевах сирен, это колыбельная одиночеству. Девушка впервые поёт конкретно эту мелодию, голос сам ведёт дорожку мрачных интонаций. Гармония так не звучит, возможно, на неё действует её малое влияние в этом месте. Ей самой жутко, в один миг Робин начинает бояться звуков, которые издают её связки — прежде чем она успевает осознать, что-то впивается в горло, вдавливается и проникает внутрь. Горло дерёт, ужасно больно, но только на пару секунд. Теперь её напев слышен со стороны. Открыв глаза, сирена видит в руках осьминога фиолетовый камень, он таинственно мерцает и поёт. Сама девушка не может выдавить и звука, хотя тщетно пытается. — И вправду самый лучший голос во всей Пенаконии, — чудовище с нежностью рассматривает брошь, как вдруг, эмоции пропадают с лица, он весь выпрямляется, свободную руку поднимает перед собой и сжимает в кулак: — Теперь моя очередь. На первый раз помогу тебе добраться до берега, — в саркастичной улыбке обнажаются острые пары клыков: — а то утонешь. Хвост пронзает резкая боль, проходясь по всему позвоночнику. Робин ощущает изменения, но не может сосредоточиться — дышать становится невозможно, вихрь полностью окутывает её и уносит прочь из пещеры. Секунды проходят незаметно, образы мрачных глубин меняются знакомыми, родными зарослями, унося прочь без возможности сопротивления. Пытка прекращается, когда её выбрасывает на твёрдую, деревянную поверхность. Сирена ртом вдыхает кислород, оглядываясь назад — вместо хвоста теперь обнажённые тонкие ноги с пятью забавными пальцами на самом конце. Сил на то, чтобы порадоваться, нет. Робин падает без сознания неизвестно где, встречая свой первый рассвет вдали от дома.