Морской ноктюрн: сердца глубин

Бутхилл очень долго мешкается, но ещё до заката приходит на западный берег Талии. Долго он не видел моря, хотя его запах везде преследует на каждой дороге континента. Он мечтал привести сюда Раппу. Девочка за всю жизнь ни разу не видела ничего подобного, одни кишащие умирающими людьми улицы, драки, разрушенные дома от пожаров. В конечном итоге она увидела воду на корабле с незнакомыми людьми. Интересно, какие вопросы возникли в её голове? Смог бы он сообразить достойный ответ на них? У корабля, на удивление, собирается группа людей. Бутхилл с облегчением думает, что он не один такой придурок. Однако удивляет его другое — на высоком камне перед собравшимися стоит Авантюрин и сильно трясет за грудки другого Авантюрина. «— Чёрт, вроде же не пил сегодня, а вижу безумия намного больше, чем после пяти огромных кружек». — Тебе разрешения не давали! Зачем меня позоришь?! А ну обратно превращайся! — Ты же сам сказал, что хочешь первым покрасоваться, вот я и покрасовалась! Кто виноват, что ты заблудился и даже до города не дошёл? – По чьей вине я заблудился, а?! Ты специально меня надурила, чтобы побесноваться! Голоса и телосложение у пиратов одинаковые, но в сумерках отчётливо видны глаза: у одного нежно-алые, а у второго жуткие, цвета благородного аделаида. Утром в резиденции Освальда был первый. Точно. — Слышать ничего не хочу, кыш, а то посажу в лампу, — один Авантюрин сбрасывает другого. На возвышении остаётся тот, у кого взгляд пострашнее, без хитрых бликов. Теперь мужчина опускает взгляд на пришедших. О чём-то задумывается и щёлкает пальцами: — Свету мне! Они же только мои глаза видят! Из-за камня, где валялся «Авантюрин», на четвереньках выползает девушка и с тихим смешком создаёт в воздухе светящихся тёплым солнечным светом рыб. Они плывут по воздуху, окружают всех собравшихся людей, у которых скоро челюсть отвалится от происходящих зрелищ. Бутхилл начинает думать, что его-таки где-то побили в подворотне, и он бредит. Не может столько безумства происходить в реальности. — И так, отвечать на вопросы типа «кто ты такой?», «как вы это делаете?» не буду. Такое только для ушей команды, а мы пока знакомимся, — пират заводит одну руку за спину, а второй перекидывает между пальцами монетку. — Половина из вас корабль впервые видит, я знаю, но мне нужны не ваши навыки, всему научитесь, тем более под моим руководством. Я хочу, чтобы вы выполняли приказы. Как только поднимитесь на палубу – без моего разрешения её не покинете. Взамен, это будет самым безопасным местом для вас. Вслушиваться Бутхилл перестаёт почти сразу. Он примерно знает, что пираты живут грабежами и постоянными передвижениями. Жили, вернее. Иногда они подчиняются каким-то отдельным королевствам, иногда сами по себе, но из-за этого живут меньше и менее благополучно. Самое важное — слушать приказы и стараться обойтись без ранений, а то прожить долго не получится. — Так, а тебя как звать? — рядом мелькает дорого расшитый плащ. Вблизи это видно ещё лучше. Золотые узоры на воротнике и внутренней стороне ткани слегка блестят, из-за широкого пояса торчит рубашка, лёгкая, без верхних пуговиц, отчего открывается вид на острые ключицы, грудь. Бледность кожи затмевают украшения — медальоны, подвески, ожерелья. Даже к шее плотно прилегает цепочка из широких золотых ракушек. Прямо пират, сошедший со страниц легенд. — Бутхилл, — мужчина весь напрягается, замирая на месте, чтобы точно не было заметно. — С протезом давно бегаешь? Чёрт, заметил. Это может стать проблемой. — Семь лет. Он мне ближе прежней ноги, — пытается заверить стрелок. — Чудно, — пират улыбается, но в отличие от того притворщика, отпечатка эмоций на лице нет. Только мышцы двигаются. — Тогда тебе вот это. Надень вместо своей серьги. В руку Бутхиллу передают золотую серьгу в форме продолговатой пули. Мужчина тут же вспоминает про своё проколотое чёрной горошиной ржавого металла ухо — так помечают уроженцев Талии. — Зачем? — Ты чем слушал, приятель? — светлые брови изгибаются в лёгком недовольстве. — Я же сказал, в честь принятия в команду подарки раздам. Авантюрин уходит к следующему человеку, Бутхилл выдыхает. Спустя несколько месяцев безуспешных попыток сесть на любой корабль, который отходит от этих берегов, он наконец имеет призрачный шанс найти Раппу. Найти и извиниться, а если захочет — забрать её, начать новую жизнь. Он станет лучше. Хотя бы не ради себя. — Кхем-кхем, — Авантюрин возвращается на высокий камень. — Что ж, все, кто пришёл, теперь становятся на путь пирата! И первым важным приказом будет... Рука капитана указывает на корабль, замерший на мелководье. — ...вычистить нашего Павлина до блеска! У вас время до рассвета! Чего такие кислые лица?! Впе-рёд. Это проверка на выполнение приказов! «— Только не говорите мне, что этот придурок собрал команду только для того, чтобы самому этим не заниматься?» — Бутхилл закатывает глаза и вместе со всеми незнакомыми на лицо людьми отправляется в указанную сторону. — Стойте! Подождите! — со стороны берега доносится отчаянный зов. К сборищу новобранцев спешат ещё две фигурки. Неужели кто-то правда так сильно хочет плыть с чокнутым пиратом? Это если не вспоминать про двух его чудоковатых помощников. — Капитан, кажется, кто-то очень сильно хочет к нам на борт, — Сампо смотрит через подзорную трубу. — Один взрослый и второй подросток. Ну, судя по росту. — По росту и я за подростка сгожусь, дай сюда, — Авантюрин забирает себе подзорную трубу. Кто-то замирает посмотреть на бегущих, Бутхилл всё ещё напряжен, поэтому не спешит идти к кораблю, следит за каждым движением. Никто не отменяет сценария, где эти странные ребята их могут сдать куда-то на органы. Незнакомцы и вправду выглядят молодо, в длинных потёртых штанах, великоватых плотных рубашках. Головы спрятаны под картузами. — Опаздываете, господа, — насмехается Авантюрин, глядя, как бедолаги сгибаются в три погибели. — Если отдадите мне свою душу, то я подумаю, чтобы досрочно вас принять. — Издеваешься?! — тот что повыше поднимает взгляд. — Нас отпускать не хотели! Если ты сейчас же не— Грубую речь обрывает напарник, дёргая соседа за рукав, что-то шепчет, видимо, чтобы держал себя в руках. Бутхилл тем временем закрывает глаза. Плохо имитируемый мужской голос режет слух... Куда эти дуры лезут? Опасности здесь будет ещё больше. Большая часть команды поднимается на борт с помощью спущенных вязанных лестниц, ещё чуть-чуть и они отплывут. Бутхилл мечется между двумя моральными чашами и решает сделать несколько шагов обратно, сказать так, чтобы горе-притворщицы не слышали: — Капитан, они совсем юные девушки. Им незачем так рисковать. Испугаются и обратно попросятся. Авантюрин оглядывается на него, но не успевает и слова сказать, как доносится более тихий, но строгий голос: — Я-я... умею читать и писать! — Да, а я... — вторая достаёт гитару из-за спины. — Могу петь днями напролёт и ещё у нас есть карта всего мира! Сампо и Авантюрин резко переглядываются. Отходят от остальных, перекидывая по руке на плечи друг друга, и присаживаются на корточки. Первому приходится скрючиться на бок, чтобы быть на одном уровне со светлой макушкой. — Капитан... карта очень нужна.... — Так, читать из нас никто не умеет, писать одна Искорка, и то, её алфавит знает только она... — А песни?.. — Хоть кто-то разбавит твоё соло. Берём. Пусть они шепчутся, но Бутхилл заведомо чувствует, что к нему не прислушаются. Он бросает короткий взгляд на девушку помладше — глаза-васильки совсем светлые, хотя под правым виден едва заживший синяк. Звеня украшениями на шее, пират вместе со своим подчинённым возвращаются обратно. Любые насмешки пропадают с их тона: — Конечно, милые леди! Нашей компании не хватает женского очарования! — Так бы сра— Стоп, а как они поняли? — Сервал, твоё сопрано тяжело назвать мужским баритоном.... Бутхилл не принимает решения капитана, хотя понимает, что оставаться им тоже опасно. На Талии молодых девушек не так много, и те живут намного меньше мужчин. В основном вина лежит на вторых. Безусловно, встречаются сильные духом хозяйки, но против физической составляющей не проскочить. Голодные до утех банды вламываются в одинокие посёлки и все разом могут пускать по кругу любую понравившуюся девушку. И защиты у них нет. Прав тоже. Если умирают — жалко, а если вынашивают ребёнка — жалко вдвойне. Раппа так и появилась. Бутхилл видел только истощённый труп её матери. Из-за розовых волос и милого лица она была целью насилия даже во время беременности. Бедняга кое-как добралась к жилому посёлку, родила и скончалась, не удостоив новорожденную взглядом. Он случайно стал свидетелем печальной картины, скрываясь в доме доброй старухи. Девушка лет восемнадцати едва держалась в сознании, спросила пол ребёнка, а когда узнала, что девочка — прошептала:

«— Убейте её. Пожалуйста».

Бутхилл убил, но не Раппу, а тех, кто пришёл в посёлок за «сбежавшей шлюхой». Он-таки не выдерживает: — От вашей Искорки мало женского очарования? Стрелок не помнит, как поднялся на палубу, видимо, слишком долго окунался в свои мысли. Авантюрин и Сампо смотрят на него с удивлением. — Не обманывай себя, приятель, — капитан хлопает новобранца по плечу. — Искорка кто угодно, но не девушка. С перекошенным лицом Бутхилл сбрасывает с себя холодную на ощупь руку: — А кто она тогда?? У тебя все дома? — Да вроде пока за борт никого не выкинул, — пожав плечами, мужчина уходит восвояси. Абсурд. За ними наблюдает часть матросов, пытаясь тоже вникнуть в глубокий смысл сказанного. — Искорка не девуш-ш-шка, — что-то шипит под боком. Глянув вниз, Бутхилл на месте чуть Богу душу не отдаёт — маленькая не-девушка сидит на перилах, как лягушка, и смотрит на него широко открытыми глазами. В них можно увидеть узоры невиданных цветов. — Как скажешь... — мужчина осторожно отходит и бегом принимается помогать разворачивать паруса.

***

Оказывается, корабль не просто посудина, а ярко-разрисованная посудина. Если смотреть издалека, то зелёные и синий цвета палубы интересно смешиваются и плавно между собой переходят, а развёрнутые паруса чёрного цвета напоминают о преступности пиратского дела. Видимо, образ корабля связан с названием, но, как выглядят павлины, из новоиспеченной команды никто не знал. Всего-то единицы знают, что речь о птице. После генеральной чистки на корабль заносят продовольствие и всё, что плохо лежит на берегу, хотя Авантюрин пытается открывать рот, провожая тревожным взглядом мешки с сухим пайком, Сампо не даёт ему ничего сказать, взявшись за распределение: — Мы пока не знаем ваших сильных сторон— — Про наши знаете, — перебивает Сервал, поднимая руку Пелагеи. — Только попробуйте поставить нас на кухню. Такое спою — уши увянут. Ноги Искорки свисают с деревянного крепления для парусов. Она издаёт какое-то «кхе-хи-хи-хи», отдалённо похожее на смех старушки. — Услышал, милые леди, — душевному равновесию мужчины можно позавидовать, потому что после этого все матросы решают необходимым сказать кто чего хочет или нет. — Я не хочу тоже возиться с продуктами... — Чур я возле пушек! — А есть дежурный для штурвала? Я бы согласился. Будучи уставшим, как пёс, Бутхилл остаётся злым и недовольным, поэтому через ещё несколько реплик сам повышает голос: — Завалитесь! Дайте, может, дослушать его или вы уже знаете что делать? — взгляд падает на глаза-васильки и ругань мгновенно уходит в другое горло. Зато его голос перекрывает весь балаган. — Целостность корабля, провианта, здоровье членов экипажа и даже маршрут – от капитана тут лишь организация. Готовы брать ответственность, чтобы мы тут не передохли? — Спасибо, Бутхилл, — Сампо как-то хитро давит улыбку. — Он прав, сейчас я могу назначить некоторых из вас, но уверяю, не переживайте. Павлин — не обычный корабль, здесь сделано всё для лучшего путешествия. Давайте начнём с простого, нам нужно установить дежурство по времени. Пират показывает песочные часы. Правда, вместо песка там маленькие белые шарики, похожие на жемчужины. — Так отработаем дисциплину. Каждая половина идёт тридцать минут. И каждый раз дежурный должен ударить в колокол, когда в верхней части будет пусто. Время дежурства четыре часа, — Сампо держит верёвку, которая привязана к простому механизму. — То есть, если прошла первая половина часа, ударяем раз, — считает Пелагея. — Когда вторая – два. И так до восьми? — Да! — пират радостно кивает. — В целом тридцать шесть ударов, значит... — бормочет она себе под нос. — Тогда как очередь будем делать? — Давайте вы мне свои имена скажете, а я вас запишу, расставлю по алфавиту и будем сверяться по нему. — А как мы поймём, что мы следующие, если читать не умеем? — Я-то умею, Сервал тоже, обращайтесь к нам, когда заканчиваете, мы позовём нужного человека. Вдруг смелость Пелагеи слегка пропадает, она неловко переводит взгляд на Сампо, у которого забрала прямую речь, но тот совсем не против: — Начинайте, инициатива не наказуема! В следующую секунду вокруг небольшой коробки, заменяющей стол, собирается орава кричащих мужчин, которых Сервал старается растолкать, чтобы подруга могла спокойно писать. Бутхилл решает подойти последним, а то правда задавят.

***

Первые дни плавания все относятся друг другу с настороженностью, но благодаря совместному дежурству — общение у некоторых идёт на лад. Пелагея выделяется на фоне группы очень хрупким на вид телом и точно плохим зрением (смешно морщит нос, если смотрит издалека). Демонстрирует свои навыки письма, чтения и знания в географии. Она несколько часов просидела посреди палубы вместе с Авантюрином, поясняя ему за действующие королевства, их политические отношения и каким образом пиратство изжило себя. — Талия – свалка?! Это унизительно. Даже если пираты были не самыми лучшими людьми, в чём земля виновата? Так испоганить место, где писались морские законы... — капитан оказывается задет информацией про нынешнее состояние знакомого континента. — Извините, сэр, — Пелагея всё ещё хмурится. — Но на Талию уже не одно десятилетие вывозят преступников, и она становится пристанищем для кого угодно. Откуда у вас такие познания? — Ах-ха, а я много чего знаю, вот увидишь! — мужчина ставит локоть на макушку с темно-синими волосами. — Талия всегда будет моим вторым домом. — Хватит пустой болтовни, лучше скажи, куда мы держим курс, — Бутхилл встревает в разговор, прислонившись к фок-мачте боком. — Как вообще пират живёт без карты? — Моя слегка устарела, — тот не смущен чужим напором. Авантюрин вообще крайне невозмутимая личность. Он не следит за тем, как себя ведут матросы, вообще не обращает на них внимания, пока что-то не понадобится. У него буквально под носом развязалась драка пару часов назад, но разнимали всё дело Бутхилл и Сампо. Ни выговора, ни строгого взгляда жутких глаз. Порой кажется, что он смотрит сквозь собеседника. Странный тип. — Дай-ка сюда, — пират берёт пергамент и стелет его на палубе, роется во внутренних карманах, пока не достаёт большой, размером с ладонь, лазурный камень. Все матросы вблизи заинтересованно оглядываются или даже замирают. Самые близкие — Пелагея и Бутхилл, — чуть ли носом не ныряют в карту, пытаясь понять, что делает капитан. Тот водит самородком над картой, шепчет одно и то же: — Яшма, Яшма, Яшма... — рука замирает над одним из материков. — Сюда! Ну-ка, что это за королевство? Рассказывай! — Мелустанин, — выдыхает девушка. — Культурная столица мира. Их шелка самые качественные на свете. — Как с пиратами отношения? — У всех с пиратами отношения отрицательные. Даже не надейтесь приплыть прямо в порт.... — Не сильно и хотелось, — хмыкает капитан, как обиженная девица. — Стой, — Бутхилл не очень впечатлён методом поиска их цели. — То есть, мы плывём в миролюбивое королевство, чтобы что? — Я ищу старую знакомую, которая скажет мне, кто хочет со мной увидеться, — Авантюрин поднимается на ноги и жмёт руку Пелагеи. — Ты очень выручила, подруга. Отдыхай! А мне надо кое-что сказать всем остальным. Девушка смущённо зажимается, а когда её отпускают, быстро трёт обе ладони друг о дружку. Холодно. — Значит так, господа, — капитан легко взбирается на ванты, чтобы возвыситься над всей палубой. — Второе правило, которое вы должны усвоить здесь и сейчас — на этом корабле нет смерти, неудач, болезней и прочей чепухи, которая приводит в уныние. Пока я ваш капитан, а вы моя команда — нам сопутствует удача! Наша цель — Мелустанин! Раз шелка там чудесные, то почему бы не взять парочку, да? Пелагея озабоченно вздыхает, кажется, зря она сказала про ценности того королевства. — Эй, — Бутхилл ещё стоит на месте, всё время собираясь с силами, чтобы начать разговор. Девушка не реагирует, складывая карту. — С тобой говорю, слышишь? — Тогда, может, назовешь по имени? Или девушки для тебя безликие болванки? — синие глаза враждебно сверкают в его сторону. — Что? Да с чего ты–? — он совсем разучился общаться нормально. Оправдываться бессмысленно. — Прости, я не из-за этого. На той свалке умение нормально говорить не ценилось, вот я и... — Знаю, — кажется, её значительно попускает. — Это было резко с моей стороны, но нас с Сервал там тоже не уважали... мягко говоря. Возникает неловкое молчание. Наверное, только для Бутхилла, потому что девушка погружается в неприятные воспоминания. — Чего ж я тебя спросить хотел, Пелагея... — мужчина присаживается рядом, тыкая в карту. — Ты знаешь, куда держат путь волонтерские корабли? — Прости, не уверена. Мои знания это школьная программа из моих родных земель. Азы. Однако я знаю, что некоторые работорговцы с Салсотто покупают людей на Талии, чтобы перепродать у себя на аукционе втридорога. Так Сервал чуть не забрали, потому что поёт красиво и волосы у неё необычные. Сердце пропускает пару ударов, мужчина поднимает взгляд на названную девушку, которая стоит в толпе, уже не скрывая длинные светлые волосы под куртузом. На кончиках локоны отдают волшебной синевой. Очень необычно. У Раппы от самых корней волосы нежно-розовые. Он не помнит, когда в последний раз видел их чистыми. «— Что же я наделал, Раппа. Как я мог им поверить?»