Морской ноктюрн: сердца глубин

Странное ощущение не покидает Авантюрина ни на секунду. Пока он был занят поиском команды, ему удавалось игнорировать странную тяжесть в руке, но, оказавшись в полной тишине каюты, мужчина сверлит взглядом браслет с сапфирами. Их цвет кристально чист, холоден, безупречен. Эта рука тянет его на дно, ею тяжело манипулировать, и дело не в том, что кровь не циркулирует в его суставах как положено. Через подаренные драгоценности пират должен видеть образ новоиспеченного сообщника, слышать его голос, определять местонахождение в любой точке мира, чтобы примчать на всех парусах. Избавиться от видений он не имеет права, пока не завершит порученное дело. Своеобразный залог, что он обязательно найдёт того, кто ему отдал драгоценность. Сейчас ситуация совсем иная. Ничего нет. Только преследующие фантомные ощущения, которые его мёртвому телу чужды. Авантюрин не может даже услышать имя, а загадочный даритель, видимо, не спешит показываться. Это значит, что украшение и близко не ценилось им или ею, но пробыло достаточно долго рядом, чтобы возыметь силу разбудить пирата. — Ты звучишь, как движение на глубине: тяжелое, бесконечно медленное, неумолимое, — прикрыв жуткие глаза, капитан поглаживает идеально ровную поверхность камней. Сосредотачивает все силы, чтобы ощутить самую малость. — Дай мне увидеть... Лавровые золотые водоросли очень необыкновенны для подводного мира, но Авантюрин их видит, завораживающие острые края лепестков могут поранить без особых усилий. Ещё чуть-чуть. Зажигаются размытые синие вспышки чего-то далёкого, мигают медленно, плавно. Всё смешивается, нет чётких граней, пират забывает, где находится телом, пока его сознание погружается в самую пучину морской бездны. Где-то рядом... Существо, которое подарило ему браслет, житель моря. Это понятно, но как он связан с Яшмой? Стук в дверь спугивает видение. — Капитан,— — А-а-а, Сампо! — пират гневно ерошит свои волосы и смешно брыкает ногами за своим столом. — Зайди и скажи мне в глаза, что ты отвлёк меня по важному вопросу! — Так и есть, — синяя макушка заглядывает внутрь. — На горизонте появился чей-то корабль. И он явно держится того же курса, что и мы. Авантюрин выслушивает донос, берёт шляпу со стола и быстро вскакивает на ноги. — Пошли. Может, я узнаю кого-то по флагу. Конечно, все матросы прикипают к краям палубы, чтобы рассмотреть огромный фрегат, идущий за ними. Издалека маячат чёрные паруса с флагом, на котором изображён паук. — Впервые такой вижу, — опуская подзорную трубу, Авантюрин смотрит на Искорку. — А ты? — Искорка спала столько же, сколько и ты, — не-девушка пожимает плечами. — Но можешь быть уверен, это не твои знакомые. — Печально, но да. Было бы слишком просто. Надо проверить, идут ли они за нами. — Это по моей части, — смеясь, Искорка разбегается, пересекает всю палубу и прыгает с кормы прямиком в воду. Бутхилл даже идти смотреть не подрывается, в отличие от всей команды, которая с недоумёнными возгласами бежит следом за чудачкой, чтобы посмотреть, как она доплывёт до корабля, который находится на приличном расстоянии. — Куда она делась? — Сервал задаёт общий вопрос вслух, и так, и сяк выглядывая за борт. — Я не слышала всплеска воды. — Ах, не помню, когда для меня всё это выглядело удивительно, — Авантюрин ставит руки на пояс и смеётся с реакции матросов. — У вас и вправду всё впереди. — Так может для начала расскажешь, кто твои знакомые и кто ты сам? — подняв шляпу с глаз, Бутхилл ворчливо обращает на него внимание. — Позже. Надо чуть больше времени, доверься мне, приятель. Нет, это уже слишком. Мужчина поднимается и достаёт из-за пояса пистолет: — Слушайте, а как вам верить можно? Вы со стороны себя видели? — дуло сначала обводит Сампо с Авантюрином, потом указывает на место, откуда спрыгнула Искорка. — Одна непонятно что из себя представляет, второй отмороженный ублюдок, синюшный в добавок, а третий выглядит самым адекватным, но от этого ещё страшнее, потому что рядом с вами двумя нормальные не останутся добровольно! Услышав повышенный тон, остальные тоже навостряют слух, перемещаясь на середину палубы. — Ты переживаешь, я понимаю, — Сампо сжимает обе свои руки в замок. — Как только мы прибудем в порт Мелустанина и наберём необходимое для дальнейшего путешествия, то сможем сесть и обсудить все важные вопросы. — В чём проблема обсудить вопросы сейчас? — из толпы слушателей доносится уже другой голос. — На ваши вопросы сейчас нет смысла отвечать, пока вы сами не осознаете изменений, — Авантюрин даже на секунду в лице не меняется и, судя по тону, вообще не ощущает, что настроение команды становится около-бунтарским. — Я в самом начале ещё сказал – отвечать не буду. Начнём с того, что вы сборище обычных неумелых щенят, но я с вас много не требую. Только не делать проблем Сампо касательно поведения на борту. Вот и вы, будьте добры, — последние слова звучат с недобрым холодком на пару с аккуратной улыбкой: — Не требуйте слишком многого. — Знать с кем на борту плывёшь, это уже много, оказывается, — Бутхилл прячет пистолет, но ещё больше разгневан получившейся дискуссией. — Если что-то пойдёт не так, я всажу в тебя пулю. — Не переживай, приятель, — капитан раскидывает руки по сторонам. — С нами удача! Мужчина кидает себе под ноги два игральных кубика. Они непредсказуемо крутятся у его ног, а когда замирают один показывает — два, второй — пять. Никто не понимает, к чему этот жест, но команда заметно умеряет пыл и расходится. Авантюрин же вместе с Сампо очень долго смотрят на разные цифры, выкинутые мёртвой рукой. Пустое выражение лица капитана остаётся таким же, без лишних слов он быстрым шагом поднимается к штурвалу. Подчинённый собирает кубики и спешит за ним. — Всё в порядке? — Да, — без заминки звучит ответ и по бледному лицу не скажешь, правда или ложь звучит. — Просто... Ладно, — Сампо решает сменить тему: — Кажется, этот агрессивный парень становится для них авторитетом. — Агрессивный? Разве? — Он буквально угрозил выстрелить в вас. — Ой, я тебя умоляю, сколько в моём теле этих пуль побывало? Зато он мозгами своими живёт. С таким не пропадём. — Лучше сначала подружиться с ним, тогда и с командой будет легче. — Делай, как знаешь, твоя чуйка на людские тревоги лучше моей, ты знаешь. Если понадобится моя страшная аура, то зови. — Ни в коем случае, — пират прикладывает руку к груди и слегка наклоняется: — На Павлине должен быть только смех.

***

До Мелустанина ещё плыть и плыть. На горизонте не видно земли ни с той стороны, ни с другой, поэтому только Авантюрин, удручённый и задумчивый, замечает странность. Корабль не двигается по волнам. Он замер уже как несколько часов. В голову лезут мысли о том, что они, наоборот, идут очень хорошо, ветер попутный, вот-вот заживут беззаботной жизнью. Трюк с промывкой работает только на живых смутьянов, снующих по Павлину. Авантюрин же на чеку и знает, что уже происходят странности. Звук искр привлекает внимание — над бушпритом блестит комок маленьких вспышек, на него никто не обращает внимание, настолько он маленький. Капитан разворачивает руку в приглашении, скопление света перелетает к нему, за секунду вспыхнув ярче. В воздухе появляется Искорка с недовольным лицом. Её руки растянуты в стороны, она зависает в воздухе, на коже видная натянутость от чего-то незримого, да и лицо угрюмое. — Она летает! — Я говорил, что здесь демоны. Шёпот тех, кто видит происходящее, сразу привлекает внимание всех в радиусе слышимости. — На корабле их четверо, — докладывает она. — Но нас уже поймали. Сампо быстро реагирует, оглядываясь на зевак: — Ну-ка, сходите, приготовьте пушки. — Для четырёх на палубе? Вы смеётесь? — Сервал вскидывает бровь. — Да я одной гитарой с ними справлюсь. Бутхилл направляется первее к спуску под палубу: — У нас тоже трое чудаков под боком. Здесь суть не в количестве. Резонное замечание заметно мотивирует остальных. Мысленно остаётся только аплодировать мужчине за смекалку. — Зачем пушки, если нас поймали магией? — Авантюрин спрашивает у Сампо тихо, пока начинается суматоха. — Их надо отвлечь, — подчинённый проводит по руке Искорки. В воздухе ощущается вибрация. Их взгляду раскрываются красноватые нити, звучащие, как струны. Они окружают весь корабль, не давая сдвинуться с места и держат не-девушку в плену. — Они тебя увидели? — Да, но не те, кто на борту, — Сампо успешно разрывает нити кинжалом, изогнутым как серп. Искорка аккуратно приземляется на палубу. — Искорку учуял пятый. Он сопровождает их под водой. К слову, там нет людей. — Ни одного? — уточняет Авантюрин. — Ни одного, — тёмные волосы, завязанные в два хвоста, вторят отрицательным поворотами головы. Попытка разорвать струны вокруг корабля очевидно провальная — они тянутся, но не поддаются никакому давлению. — Значит и шёпот в голове их фокус. Очень приятно, они не хотят, чтобы мы паниковали. — Будем ждать? До берега спокойно не дадут добраться, — Сампо смотрит на чужой корабль, набравший скорость с недавних пор. — Это первые пираты на нашем пути. Надо поговорить, как в старые добрые, — капитан спокойно разминает плечи. — Я смогу с ними разобраться с помощью камня, но нашим щенкам надо кое-что осознать. Если они правда нападут, то избавят меня от хлопот им что-то доказывать. — Ваша забота не знает границ, — Сампо печально смеётся, но перечить не собирается. Он также ума не приложит, кто так настойчиво хочет с ними встретиться. Когда солнце полностью опускается за линию горизонта, незнакомый корабль приближается настолько, что можно увидеть удивительное явление — он не плывёт, а летит над уровнем моря на несколько метров. Теперь причина скорости предельно ясна. Бутхилл впервые наблюдает нечто подобное. Он, как и все присутствующие, с затаённым дыханием смотрит за полностью чёрным корпусом, который движется, будто по незримой тропе, окутанный лазурным сиянием. Вокруг него летают маленькие светлячки, освещая ясную ночь. — Наконец мы можем поговорить, — Авантюрин ставит одну ногу на бортик, снимает шляпу для театрального поклона. — Я капитан Павлина, один из Каменных Сердец — Авантюрин. Кто ваш капитан? Они выравниваются в одну линию. Фрегат трёхпалубный, поэтому приходится поднимать голову, чтобы увидеть две фигуры. — Капитан сейчас не может вас поприветствовать, не сочтите за грубость. Я квартирмейстер, Кафка, — с виду обыкновенная женщина в кожаном пальто приветствует тягучим голосом. В руках у неё скрипка и смычок. — Кто? — шёпотом себе под нос бурчит Бутхилл. Позади него команда по этому же вопросу переговаривается. — Правая рука капитана, грубо говоря, — возникает Пелагея. Среди высоких сокомандиков она почти теряется, но к ней всегда прислушиваются. Рядом с Кафкой стоит девушка пониже, со светлыми волосами. Вокруг неё скапливаются светлячки: спокойно прикасаются к плечам, присаживаются на головную повязку белого цвета. Она молчит, выискивая кого-то взглядом, как только замечает Искорку — тут же улыбается чуть шире и машет ладонью. Искорка, в свою очередь, закатывает глаза, отбирает у Сампо пистолет и выстреливает себе в висок. Вместо крови по воздуху разлетаются многоцветные блестящие бумажки. Никто не реагирует на случившееся, по крайней мере, главные представители команд смотрят друг на друга, не моргая. — Я раньше вас не видел. Как давно вы на волнах? — Не так давно, как вы, — Кафка хлопает опечаленную подругу по плечу, обходя её за спиной. — Всего лишь сто лет. — Оу, как неудобно, я был в отпуске, пока вы познавали пиратское дело. Раз с любезностями закончили, то давайте к делу? Глаза у квартирмейстера по-странному пустые — в них нет зрачка, только нежный градиент малинового, в тон волосам. Женщина поднимает смычок и бьёт по воздуху, чтобы бесчисленные струны проявились вокруг двух кораблей. — Кажется, возникло недопонимание. Мы не пираты, — Кафка ставит скрипку на плечо. — С первых дней существования этого корабля нас называют Охотниками за Сердцами. Искорка аж поднимается на ноги, оглядываясь на Сампо. Тот, в свою очередь, говорит команде: — Что бы ни случилось, оставайтесь на борту. Прыгать в воду даже не думайте. — А так хотелось, — язвит Сервал, она заметно переживает. — Что это за нити? — Магия. И она лезет в голову, — ворчит Искорка, закрывая уши. Авантюрин скрещивает руки на груди, очевидно, что «сердце» в названии несёт в себе не буквальное значение. Его выводы не утешительны: — С каких пор за нами открыли охоту? — С тех пор, как вы стали ценным антиквариатом. Проходит секунда — корабль сильно отталкивает от фрегата, да так, что палуба чуть ли не нагребает морской воды. Бутхилл успевает только увидеть, как Сампо бежит к штурвалу, а он сам придерживает ближайшего бедолагу, едва не упавшего вниз. Искорка прыгает по невесомости, создавая рыб, которые подстраховывают тех, кто сорвался. Ещё один толчок в другую сторону возвращает кораблю равновесие. — Я точно должен был уже умереть... — Бутхилл отпускает сеть, которую привязал к фок-мачте, оглядываясь по сторонам. — А где капитан? Отвечает Искорка, стоящая босиком на краю палубы: — Подними глаза, зубастик. Прежде чем мужчина успевает возмутиться прозвищу, он рефлекторно делает, как велено — за кораблем, разрывая последние струны, парит огромная человеческая фигура, облачённая в плотные одеяния, отражающие свет светлячков. Длинная ткань подола верхних одежд развивается резко начавшимся ветром. Пальцы в золотых наконечниках, от драгоценностей нет и следа, только шляпа пиратская на месте. На лице непроницаемая маска, одна половина которой излучает холодный, синий свет. Он одним движением заставляет подняться попутный ветер для Павлина, позволяя Сампо направить корабль ещё дальше. Вражеский фрегат остаётся нетронут стихией, посколькую его держит в воздухе другая сила. Кафка начинает шептать и её голос слышен изнутри. — Опять в голову лезет! — причитает Искорка, закрывая уши. Следом за ней повторяют и другие матросы. Среди команды однозначно есть те, кто умеют сражаться, Бутхилл один из них. Однако в данной ситуации они беспомощны перед силами за пределами их понимания. Теперь понятно, что имел ввиду капитан, говоря про «беспомощных щенков». Слова застревают в голове, Бутхилл от злости сжимает челюсти до боли — он поднимается на ноги и идёт на нижний ярус: — Кто может стоять! Нужно пустить пушки, чтобы заглушить её! — Хорошая идея, зубастик! Искорка поможет, — не-девушка бежит за ним, а там подтягиваются и те, кто смог разобрать сквозь шёпот слова сокомандика. Голос Кафки нежен, но любое движение причиняет боль, будто струны залезают под кожу. Ядер для выстрелов у них немного. Несколько было на самом корабле, а кое-какие притащили с берега Талии. Надеясь, что хватит, матросы поджигают порох и прикрывают уши. Залп взрывов сотрясает воздух, заглушает чужой голос. Корабль охотников начинает дымиться, светлячки пугливо разлетаются в стороны. Шёпот становится тише. — Надо же, а они чуть умнее мальков, — хвалит Авантюрин себе под нос, поднимая руку к небу. — Я не знаю, скольких вы поймали, охотники, но сила наших камней была дарована нам глубоководным чудовищем, сильнейшим из них. Пока он говорит, золотые пальцы аккуратно перебирают воздух, собирая тучи в небе. Золотые проблески молний едва виднеются, на корабли медленно падают крупицы блестящего песка. — И где он теперь? — Кафка выглядит спокойной, выпуская новые струны из рук. Ее шёпот снова звучит, но направлен на другого: — Покажись. За спиной капитана из воды выпрыгивает существо, размером с огромную акулу, оно своей тенью накрывает половину Павлина. Люди на палубе успевают увидеть только чёрный рыбий хвост с алыми плавниками. — Он стреляет иглами! — кричит кто-то. Сервал не думает, едва оправившись от шёпота, она обнимает Пелагею, прикрывая собой. Длинные прутья из вражеского тела рвут паруса, втыкаются в дерево и тела тех, кто не успел скрыться. — Сервал! Сервал, нет! — кричит девушка, видя, что из чужой спины торчат две длинные иглы. Она панически отстраняется, смотрит на удивлённое лицо подруги, слёзы пачкают очки, но она тянет её за руку к ближайшим коробкам. — Стой, Пела... Пела! Послушай ты! Мне не больно, правда, — шепчет Сервал. — Я ничего не чувствую. Просто помоги мне их вытащить... Она сама не верит, что о таком просит, но подобное удивление настигает всех «раненных». — Добро пожаловать на борт Павлина, — хихикает Искорка, смеясь над лицами моряков. — Вам здесь не страшна смерть, пока с ней общается наш капитан~ Авантюрин тем временем уворачивается от огромного существа, ставит щит от игл. В ответ ударить нет возможности — рыба скрывается под водой и уже оттуда выпускает свои шипы. Первый щит ломается, как стекло, чем заметно удивляет пирата. Второй, третий... Мужчина отправляет ответные удары, но существо под водой быстро маневрирует. — Что это с ним? — Искорка в пару прыжков достигает штурвала. — Его щиты всегда были такими слабыми? — Я бы грешил на столетний сон, но и с похмелья он мог поставить такой, что ни один залп не пробьёт... — Сампо чешет затылок. — Затяжной бой нам выльется в проблемы. Надо драпать. — Это твоё любимое, — не-девушка закатывает глаза. — Я могу сделать обманку, но тогда нам надо скрыться с глаз как можно скорее. — Под воду? — Под воду. Кафка всё это время не двигается, натягивая струны, управляя морским чудовищем. Этим спешит воспользоваться поднявшийся на палубу Бутхилл, прицелившись в неё дулом пистолета. Пуля не достигает цели, потому что на пути встаёт светловолосая девушка. От её скрещенных рук разгорячённый металл отскакивает, как попрыгунчик. — Чёрт, она из чего сделана? — с досадой скалится стрелок. Вторую пулю он отправить не успевает. С неба опускается золотой ураган, окружая корабль. — Пернатый, надо уходить! Они догадаются! — зовёт Искорка, по пути шикая на моряков: — А вы марш обратно под палубу, а то снова от удивления все глаза вытаращите! Искорка предупреждает по-хорошему! Когда вихрь исчезает, на волнах остаётся только фрегат охотников. Кафка отпускает нити, устало выдыхая: — Спасибо, Светлячок, мне стоило укрыться, пока я направляю Блэйди. — Я здесь, чтобы принимать тяжёлые удары, не переживай, но они всё равно ушли, — девушка подходит к краю, обращаясь в воду: — Ты смог что-то увидеть? — Нет, — на поверхности показывается существо с мужским туловищем. Длинные чёрные волосы под собой скрывают полупрозрачную кожу с тёмными порезами. — Там были сами только люди. Кроме троих. — Хм, странно. Мы ошиблись? — Не может такого быть, — с нижних ярусов на поверхность выходит девочка-подросток на руках со спящим котом. Закрученные спиралью серые волосы забавно колыхаются за спиной от каждого шага. — Там, возможно, была какая-то вещица, от которой фонит силой глубоководного существа. — Значит, нам остаётся только ждать, когда он покажется на поверхности. Просто так глубоководные существа своими вещами не разбрасываются, верно, Блэйди? — .... — тот не отвечает, алыми глазами оглядывая пустые просторы воды.