Морской ноктюрн: сердца глубин

Мелустанин всё ближе. Каждый новый день на Павлине сближает команду, неумелые матросы понемногу свыкаются с обязанностями, учатся соблюдать вахту, орудовать парусами и понимать друг друга. Не без конфликтов, конечно, но Бутхилл, смирившийся с участью, своим отрезвляющим криком мог поставить кого угодно на место. А ещё он, всё же, попытался выучить личностей их элитного экипажа. Плотник Мэлон оказывается даже слишком усердным работником. Веснушчатый больше всего скептичен к так называемому «бессмертию», действующему исключительно на борту корабля. Изводит капитана вопросами и попытками изучить феномен передачи ран: — То есть, вы хотите убедить меня, что, благодаря одному украшению, мой организм прекратит старение? Вообще-то, это естественный процесс, без которого— — Кто скажет ещё хоть слово, тот пройдётся по доске! — .... — Мэлон давится невысказанной мыслью. Он ещё боится капитана, вернее, его жутких глаз и синих пальцев. Отсалютовав изящным жестом руки, Авантюрин удаляется к себе. Только фея соглашается ранить себя, чтобы помочь неугомонному матросу утолить любопытство, и делает она это... с удовольствием. — Искорка, хватит пилить себе лодыжку! Я всё чувствую!! — по утрам на весь корабль слышна недовольная ругань. В противовес Мэлону можно привести Джорджа. Крайне ленивый матрос, занявший обычную роль ручной силы. Когда он стоит на карауле времени — все готовы к тому, что за тремя ударами внезапно может прозвучать два и так до конца смены: — Я тебе говорю, должно было быть четыре удара. Я с элементарной арифметикой ещё дружу, — квартирмейстер поднимается с нижней палубы. — Тебя не смущает, что полчаса назад прозвучало два? — Сервал переводит взгляд на Пелагею. — Кто там должен быть? Девушка поправляет очки, открывает список и разочарованно стонет: — Это Джордж... У меня в скобочках написано, что рассеянный. Я характеристику старалась всем дать, чтобы лучше запомнить. — Ничего, два холостых у уха и один в лоб, он у меня как миленький станет. — Бутхилл, стой! Нельзя же так взять и выстрелить в человека! — девушка тянет квартирмейстера за локоть, пытаясь затормозить, но её вес ему нипочём. — Сервал, ну скажи ему! — Всё равно не умрет, — Ландау остаётся в стороне. — Зато на всю жизнь запомнит, как стоять на карауле! Джордж правда с перепугу клянётся больше не спать на вахте, а Авантюрин, почувствовав отдачу в голове, опять кричит с каюты: — Это что сейчас было, щенки безмозглые?! Обучать команду стрельбе доверяют Мюллиху. Двуличная особа, но очень хорошо разбирается в пушках и использовании пороха. На Талии он занимался своим магазинчиком с огнестрельным оружием, дело прибыльное. — Спасибо за заботу, Мюллих, но я как-то не люблю эти все шумные истории, — Сампо отступает назад, неуверенно отнекиваясь: — Дымовые шашки и фалькс для меня верные спу– — С порохом каждый пират должен уметь обращаться, — Мюллих сам по себе покрыт старыми ожогами и глаза серые, впалые. Он наступает первым в спорах и всегда высказывается резко: — С этим серпом своим ты траву только резать будешь. Быстро возьми. Он пытается впихнуть бедолаге пистолет, но его останавливает другой матрос: — Хватит, Мюллих. Он здесь дольше нас. Выжил же как-то, не лезь к нему, будь добр. — Якуб, — Сампо готов расплакаться от такого жеста. Названный занимает роль кока на корабле. Крупный, неразговорчивый мужчина с очень тяжёлой рукой. — Сильно ты много о себе думаешь, как для бесполезного на этом корабле повара, — Мюллих не отступает, продолжает провокацию. Между мужчинами пробегает недружелюбная искра. — Что за шум?! — в толпу пробивается Сервал. — Чего как стадо ослов стоите? — Мюллих слишком настойчив в своих учениях, — Якуб отбрасывает чужую руку, не отводя взгляд. — Хотя господин Сампо ему уже сказал, что владеет другим оружием. — Сампо?! — Сервал ставит руки на пояс. Названный фокусник неловко смеётся и чешет затылок. — Может ещё и летать его научите? Он второй ведущий голос в моей группе! Не смейте трогать! Забрав фокусника за собой, Ландау даже не оглядывается на остальных. Как оказывается, Мюллих увязался на корабль за Бутхиллом, чьё мастерство в стрельбе чуть ли не на весь континент гремело. Хочет позвать его на дуэль, дружескую, но квартирмейстер отказывается. Не верит он улыбке матроса и протянутой руке для дружеского рукопожатия. Сервал по секрету поведала, что за спиной этот чёрт крайне кровожадные мысли высказывает. На беспокойства Бутхилла о не самой надёжной личности в их команде Авантюрин успокаивает: — У него чёрная душа. Такие нам нужны. В моменты серьёзной опасности они обычно рвут глотки всем. Боцманом становится Сиратори — один из немногих людей, который не раз плавал на корабле. Очень часто поясняет заумным языком или, как ещё все его называют, — диалектом образованных. Он с Пелагеей часто обсуждает маршрут, географию, рассказывает про свои путешествия, а она, взамен, разговаривает с ним искренне: — Я свою карту обменяла на старую, что была у капитана. Это какая-то находка, просто посмотри! Девушка разворачивает жёлтый пергамент. На нём видны старые пятна от влаги, лёгкие линии от графита, подписанные от руки континенты, моря, обведены отдельные местности. Пережила эта карта многое, можно сказать, достояние истории, но Авантюрин отдал её без сомнений, когда увидел жадный огонь в васильковых глазах штурмана. — Поразительно, здесь даже прежнее состояние Рифов Дайюй Сяньчжоу изображено... — Сиратори восхищённо наклоняется поближе, пальцем обведя местность возле старого Вонвака. — Капитан тоже сразу заметил. Он был очень... раздосадован, когда увидел его нынешнее состояние, но ничего не сказал, — девушка поворачивает голову: — На силуэт кота похоже. — Сяньчжоу ограждает их от любопытных искателей приключений. Раньше это было автономным государством отдельной расы сухопутных существ. Их называют нагварианами – духи животных, способные принимать человеческий облик. — Такие правда есть?! Проблема их мира в том, что, пока не увидишь своими глазами, — наверняка не узнаешь. Информация от континента к континенту передаётся из рук вон плохо. В выигрыше остаются влиятельные королевства со множеством связей, как Лофу. К ним съезжаются с разных точек мира великие умы и чаще всего новые открытия запатентовывают там. Белобог славится своим изолированным существованием, поэтому о большом мире Пелагея знает только с книжек, привезённых путешественниками. — Да, — Сиратори активно кивает. — Я одну видел, когда на торговом судне работал. Они не жалуют людей, поэтому скрываются. — И почему же теперь это просто рифы? — Слухи разные ходят. Может, Сяньчжоу нашло в них угрозу и уничтожило, но все сходятся в одном – за одну ночь от острова остались только маленькие клочки земли. Впрочем, тихие разговоры одних часто перекрывает шум от ночных посиделок: — Нам обязательно нужно отправиться на Вонвак! Там нам и место! — твердит выпивший Юйли почти каждый вечер. Называет себя алхимиком, на Талию выкинули за то, что на Лофу практиковал свои навыки и приносил немало, как выразился он сам, хлопот. Там и узнал, что на самом густонаселённом лесами континенте его ремесло в почёте. Они всё ещё мало осознают, во что вляпались, но хотя бы беспочвенную робость и угнетение уносит бесконечными волнами, забирая на глубины, где обитают чудовища, которых не одолеть человеческой силой. Наступает новый день. После полудня проходит четыре часа, о чём извещает сидящий на вахте Моцзэ, ударами в колокол. Им остаётся пару дней, чтобы добраться к назначенному пункту, поэтому Авантюрин объявляет план действий: — Мы все уязвимы перед местностью, поскольку никогда не были в этом королевстве. Буквально сто лет назад на этом континенте только Глатирамер и Белобог бодались, — капитан стоит на возвышении из бочек. — Искорка замаскирует наш корабль под безобидный кеч. С виду он будет намного меньше, поэтому если мы вывалимся толпой, то сразу возникнут вопросы. Про себя Бутхилл всё ещё скептично относится к понятию «магии». Хотя у него буквально на глазах корабль уходил под воду. Он плохо помнит, как себя вёл или что делал в тот период, но отчётливо в голове вырисовываются красные рыбы вокруг, выступающие теплом и якорем. Рука с синими пальцами указывает на Сампо: — Посмотрим, начнут ли нас проверять. Если что, владельцем кеча будет он, Пела и Сервал. Сделайте вид, что счастливая семья на круизе. — Эй, — певица ставит руку на пояс. — Пела даже чуть-чуть на мою дочь не смахивает. — Приёмная, значит, — отмахивается капитан. — Выходить будем небольшими группами с интервалом в три часа. У каждой группы будет вожатый, который сможет найти путь назад, к Павлину. Это буду я, Мюллих и ты, Бутхилл. Возражать последний не собирается. У него хорошее ориентирование в неизвестной местности. Авантюрин это выведал с его рассказов о похождениях на Талии. На самом деле, то, как он уверенно раздаёт приказы, идёт врозь со сложившимся образом небрежного мужчины с пустым взглядом. — Задание команды с Мюллихом — добыча подручных средств, даже еду берите, немного, на случай, если у нас появятся пленн... ну, э-э, пассажиры, которые не станут участниками команды. Красть пока не будем, я вам дам фальшивое золото, им расплачивайтесь и уносите ноги. Искорка будет с вами. — А если с ходу увидят? — Мэлона, судя по лицу, съедает совесть за несовершённое преступление. — Это не твои заботы, приятель, ты идёшь в моей команде, которой всего лишь надо добраться до Яшмы, — Авантюрин лучезарно улыбается: — Там главное выжить и всего-то. Матрос сглатывает и замолкает. Возможно, на веки. — Госпожа Искорка поможет всем унести пятки! Только если споткнётесь, я буду смеяться и не помогу. Смотрите под ноги, — фея сидит на бочке подле вещающего пирата. — Группа Бутхилла, вы должны разузнать, как можно больше слухов о суше, о воде, о королевствах. Поговорите с местными в забегаловках, стариков расспрашивайте, — синий палец без колец указывает на солнце. — Мы причалим на три дня. Держите в уме, что вы должны вернуться на корабль до того, как солнце сядет, иначе вас придётся забирать моими силами и поверьте, никому это не понравится. Пока носите мои подарки — обязаны возвращаться на корабль вовремя. Все до единой души. Последние слова звучат угрожающе, но момент настороженности не успевает прорасти в чужих мыслях. Искорка резко вскакивает на ноги и шикает на всех: — Ш-ш-ш! Слышу! Все задерживают дыхание. Авантюрин ставит руки на пояс, скептически оглядывается на тёмную макушку, переглядывается с Сампо — тот пожимает плечами, — спрыгивает с бочек и подходит к краю палубы. Тоже вслушивается. У него нет чуткости органов чувств, но есть каменное сердце, чувствительное к волнам. — Что-то и вправду есть. И оно приближается, — аделаидовые глаза не моргают. — Думаю, надо быть на чеку, — Сампо улыбается, глядя на девушек: — Сервал, Пелагея, пойдёмте пока в каюту капитана. Я вас проведу. — Че мы, по-твоему, сами не дойдём? — хамовито ворчит Ландау, пытаясь отвертеться. Ей страшно и интересно одновременно. — Я вас проведу-у, — всё равно пират уводит подруг под локоть. — Ну и трус, — фыркает Мюллих, проверяя обойму пистолета. — Что там? — Бутхилл подходит к капитану, но ничего не видит. Первые пару секунд волны кажутся собой, а потом среди них показываются ярко-оранжевые глаза и крокодильи головы. — Серьёзно? Посреди океана? — не сказать, что стрелок он образованный, но на Талии такие водятся в речках или на болотах. Первый урок, который Бутхилл усваивает на этом корабле — к чертям забыть все знания о мире, потому что синие крокодилы начинают карабкаться вверх, впиваясь аномально большими когтями в дерево. — Назад! Готовьтесь отбиваться чем угодно. Там трое крокодилов как минимум! — в беспокойной привычке квартирмейстер оттягивает за шиворот и капитана, который то ли залюбовался, то ли чёрт его знает, чего замер, как отмороженный. — Крокодилы?! — Издеваетесь? — Ну хотя бы не морской дьявол, хах, — пытается сам себя успокоить Сиратори, но, когда видит вторженцев, чуть ли не теряет сознание: — Стойте, а чего они синие? Ч-что у них с хвостами?! Паника накатывает сильнее, когда рептилии оказываются на борту. Помимо цвета, у них ещё и хвосты отличаются от привычного — задираются вверх с неприятным на вид острием на кончике. Они открывают свои пасти, демонстрируя острые зубы, и не спешат атаковать. На несколько мгновений движения перестают рябить перед глазами. — Эй, малыши, вы чьи? — один Авантюрин стоит спокойно и смотрит на гостей, как на потерявшихся. Он к команде так ласково не обращается, как к этим созданиям: — Где маму потеряли? «Малыши» мигом устремляются за одним капитаном с намерением оттяпать любую конечность. Команда рассыпается врозь, а Авантюрин легко балансирует на перилах, быстро идёт к носу корабля и становится прямиком на вытянутый кончик. Рептилии рычат и первое время топчатся на месте, не обращая внимания на матросов, стреляющих в них пулями. Их кожа поглощает всё в себя и больше ничего не происходит. — Не тратьте патроны, — приказывает капитан в спокойной манере. — Их даже копья не возьмут. Моцзэ, который вооружился названным орудием, тяжело вздыхает. — Тогда что с ними делать?! Таких нет в природе! — Мэлон паникует. — Они тут всегда теперь будут?! — Угомонись, не тебя же хотят сожрать, — затыкает Мюллих. — У них хвосты скорпионов, а их яд очень распространён в алхимии! Давайте одного поймаем! — Юйли с энтузиазмом путается в сетке, его маниакальное стремление заполучить что-то потустороннее порой неконтролируемо. — Держи себя в руках! — Якуб перекидывает безумца через своё крупное плечо и отходит подальше: — Загрызут же... Пока команда утопает в разногласиях, крокодилы решают ступить ближе и длинные хвосты устремляются к капитану. Авантюрин раскидывает руки в стороны, падая спиной в воду. Посмотрев на пену в месте падения несколько секунд — вторженцы следуют за ним. Вся команда подбегает посмотреть, как капитан выкрутится. — Даже пузырьков не вижу... — Мэлон проводит большим пальцем по шее: — Может он того? Бутхилл моментально отрицает: — Он и без того синий труп, что ты несёшь? — И они тоже! Кажется, это всё неспроста, — Юйлин всё ещё в восторге висит на плече кока: — Впервые вижу таких! Может, у синего есть своё особенное происхождение? — Опять магия? — квартирмейстер раздражительно сопит. — Почти. Проклятие, к примеру, — позади команды слышен двойственный голос. Матросы чуть сами не прыгают за борт, увидев, что посреди корабля стоит высокая, под два метра ростом, видоизмененная фигура Авантюрина. Они её знают ещё с момента нападения Охотников. — Что вы с ними сделали? — Чуть-чуть поплавал и оставил на дне, — мужчина разводит руками. — Странные малыши, но ты правильно подметил про цвет— Поучительный монолог прерывает сильный толчок. Бутхилл успевает удержать Моцзэ, который чуть не падает в воду. Три крокодила соединяются в одного огромного, начиная шатать бригантину. — Вот же ж, — Авантюрин возвращается вниз, берёт тяжёлую рептилию в свои острые когти, раскручивается с ней в воздухе и швыряет далеко в сторону: — И не говори, что я не был гостеприимным! Пусть твой создатель раз на раз выходит, если кишка не тонка и если она у него вообще есть! Под осуждающее молчание капитан возвращает прежний облик, приземлившись на корабль. Матросы смотрят на то, как он оттряхивает руки. Подаёт первым голос Бутхилл: — Ты уверен, что на этом корабле присутствует хотя бы запах удачи? Жуткие глаза, не моргая, смотрят в пустую точку, а потом Авантюрин внезапно оживает, разводит руками: — Я сам и есть удача, просто не в форме. Слегка. На том и порешали. Правда, кто знал, что это только начало.