Морской ноктюрн: сердца глубин

Спустя час в тот же день…

— Эй, вы опять ко мне? Кажется, у вашего создателя нет чести! — Их теперь шесть! Куда столько?! Страшно-то как! — Я только отмыл палубу после их лап… — Тебя только это волнует? Тц, никакая пуля не берёт. — Хвостики… — Юйли, нет, не подходи к ним. Смех Искорки разносится по всей округе, перекрывая неблагоприятные для слуха слова.

Через три часа в тот же день…

— Что там на палубе творится? — Пелагея поднимает взгляд от пергамента. Звуки голосов, выстрелов и смех феи подмывают выйти посмотреть. — Меня больше интересует, почему мы сидим тут, пока команда отдувается… — Сервал вытягивает руки на столе, рядышком умирая от скуки. — Там очень мокро и много суматохи. Лучше поберегите здоровье, — Сампо сидит на стуле капитана, закинув ноги на стол. — А ты чего не помогаешь? — Мягко говоря, там нечем помочь, — улыбается мужчина. Ландау кое-что вспоминает и поднимается на ноги. Обходит фокусника с обеих сторон под удивлённый взгляд его зелёных глаз. — Сервал, что ты делаешь? — Пелагея поправляет очки, снова отвлекаясь от тренировочной прописи. Девушка отзывается не сразу, придирчиво рассматривая впереди сидящего: — Эй, а откуда эти маски у тебя на плечах? На праздном костюме с обеих сторон прикреплены театральные лица — одно смеётся, а второе плачет. Сампо улыбается и чешет затылок, неловко растягивая слова: — Э-э, они со мной так давно, что я и не вспомню. Купил, вероятно, на каком-то фестивале для своего образа. Хочешь такую же? — Возможно, — Сервал не продолжает допытываться и возвращается к Пелагее, та смотрит укоризненно, требуя пояснений, но, судя по тому, как подруга снова ложится на стол всем туловищем, ответа сейчас ждать не придётся. По кораблю проходится резкий толчок — Сампо падает, Сервал чуть ли не перелетает через стол, а Пелагея пачкает лист грифелем: — Да что ж–! — злится она, но воспитание не позволяет выдать ругательство вслух.

…

К десятому часу постоянных визитов непонятных существ команда серьёзно думает оставить Авантюрина за бортом. — Не-не-не, мальчики, одумайтесь. Без меня далеко не уплывёте. — Да ну? — Мюллих подступает ближе. — Они из-за тебя сюда суются! Про вежливость можно забыть. Даже если непонятные звери атакуют только одного — отдохнуть не может никто. Эти твари по пути легко могут задеть и сам Авантюрин, пока разбирается с ними, иногда может перестараться и завалить палубу золотой пылью. Искорка устаёт смеяться и принимается помогать: — Ты лучше подумай, как найти того, кто их отправляет. Искорка полетит, посмотрит. — В том и дело. Я его не могу ощутить даже своими силами. Так бы сам пошёл, — Авантюрин разводит руками. — Он под водой… И это очень странное совпадение. Вот было бы у меня такое же глубоководное создание на поводке, как у Охотников… — О нет, не начинай, — Бутхилл понимает, о чём речь. — Кем бы мы ни были, — синий палец указывает на волны. — Там царствуют свои законы и только уроженец глубин может разобраться с любой проблемой. — Мы. Не будем. Ловить. Осьминога. Нам сейчас надо от этих оторваться! После слов квартирмейстера матросы поднимают галдёж: — Кого? — Осьминога? — Для чего? Съесть? — Ты чем слушаешь, Мэлон? Нам приручить кого-то из воды надо… по словам капитана. — А мы умеем дрессировать осьминогов? Авантюрин ударяет ладонью по лбу, забирается повыше и машет руками: — Закройте рты! У меня есть идея: ко мне пристал кто-то из глубин, чтобы с ним разобраться, нужен кто-то такой же! Такой же, как то огромное существо Охотников! Я видел такого! — Ты спал, — исправляет стрелок. — Не спал, а выслеживал! — не унимается мужчина. — Он здесь был! Это был осьминог! — И как ты хочешь его выманивать? — Искорка, в отличие от команды, относится к идее приручения с интересом. — И что он делал на корабле? — Для начала надо кое-что выяснить, — Авантюрин ставит руки на пояс и оглядывается на весь пройденный путь. — Просто выполняйте мои приказы. В таком случае мы обречены на успех. Иногда вера капитана в собственные способности вызывает зависть.

***

— Кого он там ловить собрался?.. — одна бровь поднимается вверх. В пещере темно, потому что все огни на поверхности. Видны лишь глаза цвета одонталии, сияющие, как пара тусклых драгоценностей и отражение корабля в зеркале. Одно щупальце стучит по плечу. Рацио смотрит на него пару секунд и с подлетевшей интонацией осознает: — Откуда он узнал обо мне? — раздражительно выдохнув, мужчина поднимает с ближайшего стола безликое кольцо. — Яшма мне определённо что-то недоговорила о ритуале передачи того браслета. Ох, он так давно не идентифицировал себя, как это делают обыкновенные люди. Для них если щупальца — значит, осьминог. Однако им не понять, что общего у них мало. Только количество этих самых щупалец, синяя кровь и ориентирование в пространстве с помощью вибраций. Последнее — необходимый навык выживания для всех, кто обитает на дне. И клюва, как у обычных осьминогов, у него нет, ведь рот-то имеется в верхней половине туловища. С Кракеном у него вообще нет родства. Тот был создан другим, более огромным Сердцем, которое когда-то билось в центре океана Грёз. Теперь там амфитеатр Пенаконии. Сердце, что создало Рацио, куда меньше и… безнадёжнее. Оно не перекачивало энергию, как все. Всё, что попадало в поле его притяжения — исчезало бесследно и только два раза случилось невероятное: Мёртвое Сердце создало всего пару глубоководных существ. Это очень мало. Питаются они энергией Сердец. Чудовища зависимы от того, что их создало, как младенцы от молока матери. Это единственная пища, которая насыщает необыкновенный организм всеми необходимыми элементами. Чем дольше живут, чем больше становятся — тем независимее их тела. Конечным итогом эволюции глубоководного существа становится преображение в новое Сердце. Многие столетия так и поддерживался баланс существования, пока чудовищ не стали истреблять. В древние времена энергию прямо с водой вдыхать можно было, а сейчас она прячется в глубинах пещер, в давних кораллах, в мимах и других редких рыбах. Рацио старается как можно реже вылазить из логова именно по причине огромной концентрации осадка энергии здесь. Своими силами он восполняет потери, дабы не высушить источник своей жизни, но это возмутительно — вроде бы потомок чудовищных существ, а должен прятаться здесь, словно в ракушке. Чёртова Гармония. — Ха-ха, меня выманить хочет? — Веритас тычет когтём в отражение уверенного лица. — Он мне напоминает пурпурного бычка: маленький, декоративный и я его могу съесть, — Рацио вздыхает, прислоняет лоб к ровной поверхности и через секунду себя поправляет: — Вернее, не его, а его каменное сердце. Там столько вкусной энергии от Алмаза. Так близко и так далеко. Сила Алмаза может дать ему новые возможности. Он будет дураком, если откажется от преимущества. — Им скоро заходить в порт, — на кончике указательного пальца загорается синее пламя, Веритас отдаёт приказ: — Оставьте их в покое. Мой выход. Я потом скажу, что делать дальше.

***

Мелустанин — достаточно молодое королевство. Его существование исчисляется всего одним столетием, но за столь короткий промежуток времени оно сколотило себе славу культурного центра мира. В то время как Лофу правит технологиями, наукой и разнообразием рас на своих землях, Мелустанин дарит миру музыкантов, драматургов, лекарей, самые лучшие ткани для самых разнообразных нарядов. Благодаря этому его ещё называют королевством Красоты. Несмотря на столь прогрессивные стремления — Мелустанин находится в напряжённых отношениях с соседним королевством. Почти тридцать лет Глатирамер провоцирует вооружённые конфликты с намерением вернуть себе земли. Ведь до того, как Мелустанин признали отдельным автономным государством — его территории входили в его состав. Сейчас наступило очередное затишье, но история королевства Красоты исполосована уродливыми шрамами от постоянной борьбы за независимость.

Коротий инструктаж от Пелагеи специально для капитана.

…

По пирсу ходят двое дозорных. Работа самая скучная — присматривать за пришвартованным транспортом и следить за общим порядком. Всё равно большие корабли заходят в главный порт, а здесь так, место для мелких судёнышек жителей среднего класса. — Эй, Филип, — один мужчина вдруг дёргает напарника. — Смотри, этот кеч всегда тут был? Стража смотрит на небольшое белое двухмачтовое судно с косыми свёрнутыми парусами. Внутри никого нет, но верёвка крепко держит его возле пирса. — Не знаю?.. — Филип подходит ближе, заглядывая на палубу. — Он похож на тысячу других, не припомню ничего конкретного. — Да я как на него посмотрел, так у меня холодок по коже пробежал. — Винс, тебе бы поменьше ужастиков своих читать. Прекращай строить глазки той библиотекарше и просто позови её на чай, — страж смеётся с напарника и хлопает его по плечу. — Это никак вообще–! Аргх, говорю тебе, не помню я этот кеч! — Раз так сомневаешься, к тётке Зои заглянь, она же учёт ведёт всех здесь имеющихся суден. Давай-давай, иди. Откровенная насмешка подталкивает сойти с поста и поспешить к маленькой пристройке, где находится заветная смотрительница. Он не столько зол на коллегу, сколько сбит с толку. Обычно не помнить детали про судна под присмотром совершенно нормально, только сейчас ему отчего-то тревожно. Признавать свою чувствительность мужчина не желает, поэтому сам надеется развеять сомнения. Стоит стражнику открыть дверь, как он утыкается носом в спину какой-то барышни. — Спасибо большое, госпожа Зои, вы нам очень помогли! — вдохновленно благодарит светловолосая барышня. — Да не за что, я-то всего фиксирую, а за транспортом вон, — взрослая женщина с огромными круглыми очками на лице кивает в сторону нового гостя. — Этот уважаемый с напарником присматривает. — Э-э, я…да? — по-дурацки заикается страж. — Ох, господин Винс, а мы уже виделись! — вдруг на него оглядывается мужчина, стоящий рядом с радостной барышней. — Полагаемся на вас! — В-виделись? — едва внятно повторяет обескураженный. На него с теплом, будто на старого друга, смотрят две пары глаз очень красивых людей. У барышни светлые волосы в аккуратной косичке и чистейшей синевы глаза. Рядом с ней стоит высокий джентльмен с тёмно-синими волосами и зелёными глазами. Незнакомка берёт Винса за руку: — Спасибо, что помогли утром пришвартовать кеч нашей дочери. Она так долго о нём мечтала! — П-помог? — от красоты незнакомки голова кругом. — Э-э, но я не помню… — Не помните? — видимо, супруг гостьи удивляется, но тут же меняет выражение на неловкое: — Столько людей мимо вас ходит, не мудрено. Простите мою жену, она вне себя от счастья. Столько возни с документами было. Но вы были утром так отзывчивы, Лила вам очень была благодарна. Винс и вправду что-то припоминает. Боже, да как он мог забыть происходящее утром? Совсем заработался. — Ах, Лила… да… Наверно, просто сонный был и не запомнил вас. Лила это… — Наша дочь, — барышня активно кивает. — Наша прекрасная дочурка. — Ладно, мы пойдём, не будем вам мешать, — мужчина берёт на себя смелость увести почти плачущую от счастья супругу из маленькой комнаты. — Хорошего… вечера. Дверь закрывается и Зои вопросительно смотрит на стражника: — Чего надо-то? — Э-э… да я уже… забудьте, тётушка. У вас всё хорошо? — Конечно. Не отлынивай давай. Вон какие родители. Столько копили, чтобы порадовать кровинушку. Глаз не спускай с поста! — Д-да… С чувством спокойствия, но всепоглощающей вины, Винс возвращается на пирс и видит, как Филип общается с какой-то девочкой, ростом с подростка. — О, а вот и он, — напарник поднимает взгляд. — Ну что? Тревожник наш, вот и владелица кеча. Помнишь, как мы утром помогали место ему выбрать? Чтобы не опозориться окончательно, Винс активно кивает: — Да! Конечно! И мисс Лилу помню… Девушка застенчиво округляет глаза за стёклами очков, поправляет их и слегка наклоняет голову вперёд: — Вы запомнили меня, я так… рада. Постараюсь не причинять хлопот. Я пришла всего лишь ещё раз посмотреть на кеч, но мне уже пора. Спасибо вам! — Ага, будьте осторожны, мисс, — Филип дружелюбно приподнимает фуражку, провожая юное дарование взглядом. Когда они остаются одни, он обращается к напарнику: — Твоя душа спокойна? — Да… Вроде бы, — Винс до конца дня так и не смог объяснить смешанные ощущения. Но он правда верит, что мог забыть, раз даже Филип помнит. Он решает не поднимать тему, а то ещё чудаком посчитают. Кеч мирно дрейфует по маленьким волнам, теряясь среди остальных суден. Где-то стоят побольше, где-то поменьше, но только под его кормой скапливаются красные рыбы, стараясь не привлекать лишнего внимания.