Морской ноктюрн: сердца глубин

Несколько долгих минут Авантюрин смотрит на деревянные доски мостика, ведущего к главной дороге и дальше в город. К суше у него нет ни ненависти, ни любви. Он вообще мало, что ощущает, помимо жгучего чувства потери. Отставать от исторических событий катастрофично для свободного передвижения — даже если на борту бессмертная команда, следует играть по правилам игры. В чьих руках ведущие карты, пират не знает, и какова ситуация на поле — тоже. Судя по произошедшему с ними за несколько недель, сила камней больше не вызывает ужас. Она стала добычей. Это естественно. Всё рано или поздно убывает, но не таким же образом... Авантюрин как вчера помнит лихой смех Агата и Обсидиан, ревностную принципиальность Янтаря, отстранённость Сапфира, беспристрастность Перламутр, деловую предприимчивость Опала и, конечно же, проницательность Яшмы. Топаз и Сугилит в его глазах всегда будут дураками, как и он, но с трезвой стороны — они были кошмарным тандемом для любого флота или морского чудовища. За какие-то сто лет всё пропадает бесследно. — Как только узнаю всё у Яшмы, потащу Топаз и Сугилита к Обсидиан. Уж эта бешеная не откажется надрать задницу всяким Охотникам. — Чего ворчите, капитан? Волнительно спускаться на землю королества впервые за столько лет? — Сампо выскакивает из-за спины, учтиво улыбаясь. — Помолчи, — огрызается авгин. Ему подбадривание не нужно. — Следи за обстановкой. Если что-то случится с кораблём, это будет полностью на твоей ответственности. — Так точно! — отношение никак не цепляет выражение лица подчинённого. Он покладисто принимает указания. Капитан делает шаг вперёд, оглядывается, делает жест рукой и за ним выскальзывают Мэлон и Якуб. Выбор пал на них по простой причине — тихие и приказы слушают. Для них, если верить показаниям Бутхилла и Сампо, капитан является почтительной фигурой. Мэлон, правда, больше боится, чем уважает. Они проскальзывают мимо дозорных, которых отвлекает Пелагея и Сервал лёгкими разговорами ни о чём. Морской запах постепенно сменяется другим, Авантюрин давно такого не чуял, а Мэлон и вовсе чихает два раза подряд. — Какое благоухание цветов, надо же... Талия о таком может только мечтать, — высказывается шепотом Якуб, когда они спокойно шествуют по утренним улочкам. Лучи летнего солнца едва пронзают небо, поэтому людей на улице пока мало. На пиратах неброская одежда, немного потёртая. И если Якуб смотрится, как дровосек со своими обширными габаритами, то Авантюрин без шляпы, плаща и драгоценностей ещё менее внушителен. Не отличить от юноши. Только Мэлон сходит за обыкновенного уставшего работягу. Капитан прислушивается к словам матроса. Цветы. Как давно он не видел растений суши. Это же такие красивые культуры, которые даже принято дарить друг другу с поводом и без. Умирают на корабле быстро, так что мимолётная мысль сорвать на память один пропадает вместе с росой на листьях деревьев. — А куда мы идём, капитан? — Мэлон подходит ближе, поправляя панаму на коротких тёмных волосах. — Вы же здесь никогда не были, правильно? — Меня ведёт камень, — отвечает пират, прислушиваясь к спрятанному Сердцу. — У Яшмы есть такой же. Мы находим друг друга именно благодаря их крепкой связи. Хотя с недавних пор смотреть на свой дар болезненно. Маленький осколок великой силы что-то утратил. В темноте мерцание гладкой поверхности дрожит как свеча, тонущая в жидком воске, который сама и растопила своим жаром. Авантюрин с момента нападения Охотников старается прятать камень даже от себя. Он привык без ведома блуждать по морю. Однако идти по зову Сердца, которому уже не так веришь, сложнее, чем плыть против течения.

Яшма. Яшма. Яшма.

Ева, отзовись на сокровенное имя, отданное чудовищу. Отзовись на то, что не можешь больше назвать своим.

...

О её присутствии можно узнать заранее, если прислушаться — шипение змеи будет верным знаком, потом перестук каблуков, цепкое прикосновение женских рук. И вот она во всей мудрой красоте. — Шутишь?! Да в этом сокровище минимум 500 золотых! — Никак нет, малыш, мой камень не даст соврать в расценке. Не больше 100. — Ах-ха! Кажется, тебя развели, как лопуха. — Помолчал бы! Сам-то сдал свой мусор на серебряные! — Я хотя бы принял поражение с достоинством. Синие глаза щурятся, видно, что наружу лезет какое-то обидное слово, но пират бросает бесполезное общение с приятелем и продолжает разговор с женщиной за стойкой: — Буду торговаться. Ева плотоядно облизывается змеиным языком. Любимая часть её программы: — Ну попробуй. Битый час Авантюрин выслушивает самые разные причины, почему несчастные камни полуфабрикаты должны стоить хотя бы 400 золотых, не меньше. — 200 и это последнее слово, Сугилит. — Яшма, нет! — тот уже почти на стойке лежит. — Ты не представляешь, какую хуйню я ради них пережил! Ты не можешь так со мной поступить! — Могу, — потешается на радость себе женщина. – Ах ты бессердечная с— Не успевает фраза до конца вылететь изо рта, как к смуглой коже в районе шеи прислоняется дуло пистолета. Взявшаяся из ниоткуда Топаз маячит сбоку своим грозным длинным плащом с золотыми наплечниками. — Рискни договорить и будешь собирать зубы по всему миру. — Репей тебе на спину, ты у неё под юбкой сидишь, что ли? — Даже если там, слов моих это не меняет, — девушка сверкает глазами, толкая металлом сильнее. Авантюрин присвистывает и резко выкидывает руку вперёд: — Стойте! Все уставляются на авгина, пока тот подбегает к столику, ворует с тарелки для гостей жареные орешки и возвращается обратно в кресло, начиная увлечённо их поедать: — Продолжайте. — Обосрись, — Сугилит отталкивает руку Топаз. — Обычно желают приятного аппетита, — пиратка легко перекидывает ствол на своё плечо. — Поэтому я так не говорю. — Ну-ну, детишки, — Ева ставит перед мужчиной мешочек с окончательной суммой торга. — Довольно споров. Под пристальным взглядом пришедшей посетительницы Сугилит корчит недовольную мину, но забирает, что положено. — Я привезла то, что ты заказывала, Яшма, — наконец, Топаз забирает на себя внимание хозяйки ломбарда. — Транспортировка с моего корабля займёт около часа. — Как всегда быстро, моя спасительница, благодарю. На фоне Сугилит отжимает у Авантюрина орехи, пока тот возмущается и говорит, что тот может взять со стола. — Обращайся, я всегда буду первая, — пиратка звучит самоуверенно, даже хвастливо. Яшма пару секунд смотрит на собеседницу, потом на мальчишек позади. Улыбается чуть более искренне и выходит из-за стойки: — Раз нас так много собралось в одном месте, почему бы не отметить это? — Только в месте, где вонять не будет, — возникает Сугилит. — Ревнуешь, что кто-то будет вонять сильнее тебя? — скалится Авантюрин и хихикает. — Я тебе сейчас— Авгин защищается от предупреждающего замаха и пропускает момент, когда у него крадут шляпу. — Эй! Верни! — Теперь моё. Надо эти шумные побрякушки снять. — Я тебе руки повырываю! — Дотянись сначала, микроорганизм синюшный! Пираты перебегают с места на место и перекидываются толчками, всё ещё осторожными, чтобы не поломать имущество Яшмы, а то платить придётся чем-то большим, чем золото. Топаз вздыхает: — С ними нельзя идти в цивилизованный мир. — Думаешь? По-моему вы все очаровательны. Идём. — А на кого ломбард оставишь? — Временно закрою на перерыв. Обменять вещи на деньги люди всегда придут, а собрать наши Сердца вместе удаётся крайне редко. Такой шанс нельзя упускать.

...

Свойства их камней разительно отличаются, как и цели, что привели к Алмазу. Они редко намеренно искали друг друга для совместных путешествий, но пару раз в году пути могли сойтись. Яшма научила отмечать эти события, чтобы в бесконечно долгой жизни остались фрагменты, за которые можно вцепиться в моменты всепоглощающего одиночества. Авантюрин сейчас понимает, что означает то самое всепоглощающее одиночество — когда остаёшься один в незнакомом мире, хотя по-прежнему окружён кем-то. Смутное предчувствие намекает, что это ощущение с ним когда-то давно ходило рука об руку на суше. И вот он снова здесь. Сам. Как неумелый ребёнок ищет фигуру, ставшую надёжной за много лет общения. Авантюрин не имеет возможности эмоционально прожить ситуацию и так даже лучше. Он двигается без сомнений, хотя не знает куда. Вместо чувств только желание вернуть тех, кто ему принадлежит. Убедиться, что они смогут вернуть стабильность. — Умоляю, Святая Дева, хочу на день рождения куклу из магазина миссис Люси! — молитвенный шёпот вырывает из мыслей. Пират опускает взгляд и видит рядом с собой маленькую девочку, усердно сжимающую пальчиками монетку. Они стоят перед фонтаном с какой-то скульптурой, на дне которого блестит много бронзовых подношений. — Хочешь куклу? — спрашивает мужчина. Девочка точно не ожидала, что к ней обратятся, поэтому испуганно сжимается и робко кивает. Маленькая голова оглядывается в поисках мамы, видимо. — Отличное желание, — Авантюрин старается поднять уголки губ как можно более естественно. — И часто Святая Дева выполняет твои желания? — Ну-у, — ребёнок не успевает среагировать, как оказывается втянут любопытством в разговор. — Если хорошо себя веду, то выполняет. — Эх, значит, мне так не повезёт. Я баловаться люблю. Девочка чуть смелее улыбается: — Попросите прощения. Святая Дева милосердна! Женский голос зовёт из толпы. Низкая макушка суетится, повторяет молитву, бросает монетку и убегает. — Капитан? — Якуб хлопает по плечу. — Идём? — Да, конечно, — Авантюрин отрывает взгляд от брошенной в воду вещицы. В голове зарождается абсурдная мысль — на какие подвиги необходимо пойти, чтобы ему также бросали всякие драгоценности в специально отведённое место? Вряд ли Святая Дева сильно старалась, так чем он хуже?

***

Блуждать до вечера по сказочному королевству в мои планы не входило. Однако связь с камнем Яшмы сильнее не становится, как и была призрачной, когда я впервые ощутил её на корабле, такой и остаётся на данный момент. В голову закрадывается грешная мысль, что, возможно, Сердце ошиблось. После того, как моя счастливая рука не смогла выбросить дубль на игральных костях, невольно начинаю сомневаться даже в том, что проснулся и со мной весь этот геморрой происходит. Надеюсь, у других день прошёл куда продуктивнее. — Здесь, — останавливаю парней за собой у спуска вниз. Хорошо, что со мной Якуб и Мэлон. Удивительно терпеливые ребята. Никаких вопросов про продолжительность прогулки или возмущений. В ответ я, конечно, позволял осмотреться в новом для них месте получше. Якуб попал на Талию в поисках хоть какого-то заработка, грузчиком. Его ресторан прогорел, а отдать долги не смог. Мэлон всё также любопытен, поэтому особенно засматривается весь путь на книжные ларьки. Жаль, поделиться своими драгоценностями не могу для оплаты. Они прокляты. Как вернёмся на корабль, отдам монеты. — Оставайтесь снаружи. Следите, чтобы лишних ушей не было и никого не пускайте, — у самой двери отдаю приказ, потому что с порога чувствую, что руки Яшмы здесь нет. Она бы не позволила такой старой, скрипучей двери встречать посетителей. Внутри обстановка ещё более печальна — кривые полки с интересной всячиной в самом конце, чуть ближе стойка, а пространство для посетителей совершенно мрачное с дешёвыми светильниками. Пару стульев едва держатся, стоя под стенкой. Сказать, что пусто, ничего не сказать. Однако мне на плечи давит необъяснимая тяжесть. С непривычки разминаюсь, пока подхожу к месту, где должен стоять работник. Язык не поворачивается сказать, что я здесь один. Огни в лампах совсем крохотные. Странное ощущение... Скрип. Поднимаю голову и вижу длинную балку, идущую под потолком. На ней сидит фигура, укутанная в чёрную мантию. — Это так у вас гостей принято встречать? — завожу разговор, пока пытаюсь всмотреться. Мужчина. Чёрные вьющиеся волосы спутаны и обрамляют почти всё лицо. Сапоги с толстой подошвой и высокой шнуровкой. Больше ничего не вижу. — Гостей, вообще-то, приглашают, а ты сюда завалился без стука, — хриплый голос хамовито выплёвывает ответ. — Лови. Если бы я был живым, то весь бы встрепенулся, когда вниз полетела трость. Однако моё спокойствие позволяет отойти в сторону и смотреть, как палка ударяется о пол. — Тормоз. — А кем бы я был, лови всякие вещи от подозрительных прохожих? — он думает, я дурак, но сам на него похож не меньше. — Знаешь Яшму? — Для начала бы узнать, кто к ней пришёл. Знает и, видимо, хочет вытянуть информацию. Вижу, у него времени много. Ну ничего, у меня тоже... почти. — Мне бы узнать, с каких пор она использует третье лицо для общения. Слышен недовольный цок языком, потом вздох. Незнакомец выпрямляется и спрыгивает вниз. Оказывается очень высокий, но спина слегка сгорблена, в темноте помещения видна нездоровая бледность. — Ты гость. Тебе и представляться первым. Мужчина присаживается, чтобы поднять трость. Я первее наступаю на неё, прижимая к деревянным половицам, вынуждая остаться того внизу. — А ещё я не тот человек, с которым стоит переговариваться кому-то настолько слабому, — что-то не так. — Посмотри-ка мне в глаза. Тёмная макушка вскидывается. Вместо зрительного контакта меня встречает плотная повязка. Чудесно, ещё и незрячий. Издеваться над такими желания нет, поэтому отпускаю трость и скрещиваю руки на груди. Ткань тёмной накидки плавно обтекает рельеф скрытого тела. Руки вроде бы на месте, кроме слепоты и роста ничем не выделяется. Мужчина встаёт на ноги, пару раз стучит своей «третьей ногой», видимо, по привычке. — Яшма предупреждала, что ты много о себе мнишь. — Она никогда такого не могла сказать. Хватит ломать комедию, раз ты знаешь о ней, то и про меня тоже. Кроме неё никто не мог позволить нарушить мой сон. — Хм-м, дай-ка подумать, — мужчина проводит одной рукой по подбородку. — Судя по тому, откуда доносится звук, твоя голова примерно... — трость резко опускается на мою голову. — Здесь. Вскидываю бровь, чтобы ответить что-то беспринципное, но теперь трость толкает в грудь: — Сердцебиения нет, а эти руки— Ударить себя по пальцам не даю. Ловлю деревяшку, прерывая заумный монолог, и выдёргиваю с чужой хватки в ожидании реакции. — Ещё и воровские замашки, — незнакомец не теряет напыщенности, а я ощущаю наплыв давно забытого желания подраться, — Маленький пират с силой камня. Авантюрин. — Умный тростник попался, — рукоятью трости толкаю в ответ. — Своё имя теперь называй. — Авантюрин — не твоё имя, а прозвище, — поправляет. Нервная улыбка сама лезет на лицо. Он правда думает, что я его не замучаю? Вместо ответа наглец получает кулаком по лицу, да так, что валится с ног. Ладонью прикрывает подбитую губу или разбитый нос, не знаю, куда попал, пока я становлюсь прямо над ним, хватая за тёмные волосы: — Мне нужен только твой язык, но и он слишком длинный. Думаешь, если уже инвалид, я не найду способов тебя разговорить? Я тебе не приятель, и даже не соперник. Ты просто доносчик. Выкладывай. — Не очевидно? Яшмы здесь нет, придурок. Твой камень больше не покажет правильного маршрута, — шипит бедолага, не отнимая руку от лица. — Это я понял, где она? — На Вонваке. Чудесно. Отпускаю пленника, начиная расхаживать по пустому помещению. — Там одни безумцы и отшельники. Ломбард не получит нормальной выручки. Как-то мало верится, — замираю и снова обращаюсь к слепому: — Ты меня, случаем, вокруг пальца не обводишь? — Если включишь мозги, то сам поймёшь. Я ведь всего лишь «доносчик». Ага, обиделся. Ладно, может с ним надо дружить хотя бы на четвертинку. — Прости, приятель, был груб, — прячу руки в карманы и улыбаюсь: — Но ты такой наглый, аж зубы свело. — Бесят те, кто умеет держать голову высоко, да? — Возможно, — начинать великую эпопею «нравится-не-нравится» не вижу смысла, поэтому пропускаю двойное дно фразы мимо ушей. — Ну... как там тебя, дай подсказку, пожалуйста. Как я могу поплыть на Вонвак без причины? — Ты сам и есть подсказка. Вернее, твой камень, — скрестив ноги в позе лотоса, мужчина всё ещё не поднимает головы. Я не мог так сильно ударить. Или мог? Давно не применял физические силы на живых, чтобы точно быть уверенным. Но раз не теряет сознание, значит, всё хорошо. Начинаю думать над наводкой и ещё больше ужасаюсь: — Неужели с её камнем тоже что-то происходит? Это не только у меня? Чёрная макушка кивает. Руки опускаются — как же остальные? Сугилит? Топаз? Что с ними? Яшма всегда находится на суше, затухание сил она могла встретить в безопасности, а вот те, кто, как и он, остался в море... Камень Топаз помогал окружать корабль зловонным ядовитым туманом, чтобы защититься. Не все её должники хотели платить по счетам. Сугилит призывал стаю фантомов в виде хищных кошек, это была основная его боевая мощь, поскольку настоящими матросами, своими нагварианами, он рисковать не хотел. — Скажи, пожалуйста, — подлетаю к мужчине, хватая за плечи, тот быстро сбрасывает мои руки. Не настаиваю, но остаюсь сидеть рядом: — Ты знаешь, где могут быть другие Каменные Сердца? Отрицательный поворот головы: — Ничего не слышно о них. Яшму я сам случайно встретил на Вонваке, она мне заплатила, чтобы передать информацию. Ничего. Возможно, залегли на дно, не в прямом смысле, как я, а где-то накапливают силы со своими планами. Следовало получше искать на Талии. Придётся вернуться туда, если моя теория верна. — Я тебе всё ещё не верю, — не хочется, просто не хочется. — Давай так, ты же с Вонвака? Давай поплывёшь туда на моём корабле? Заодно и к Яшме проведёшь. Она доплатит ещё немного, я с ней поговорю. Идёт? Несколько секунд испытывающего молчания и мою руку жмут в согласном рукопожатии. Первая победа после пробуждения, добытая силой кулака и переговоров. — Отлично! Тогда пойдём, отведу, — какой-то неповоротливый калека мне попался, я успеваю встать и обойти его, а он только кое-как ноги распутал. Начинаю тянуть вверх, но получаю тростью по рукам. Чёрт. Таки ударил. — Встретимся у главных часов до заката. Мне надо свои дела доделать. Иди прочь. — А... — логично на самом деле. Разворачиваюсь к выходу без лишних слов, но вспоминаю об одном: — Так как тебя называть прикажешь? — Рацио, — на выдохе звучит ответ. Глядя на неподвижную сгорбленную спину, пытаюсь вспомнить хоть что-то связанное с таким именем. Ничего. Видимо, я правда не знаю этого человека. Он вообще, вероятно, родился, пока я спал... Звучит даже смешно. — Хорошо, Рацио. До встречи! — прощаюсь, как со старым приятелем после разговора по душам, и закрываю за собой дверь в тёмное помещение. Тусклые огни в масляных лампах отчего-то оставляют в памяти неизгладимый образ.