Морской ноктюрн: сердца глубин

Целый день по всему портовому городу Мелустанина ходят отряды стражей, кого-то разыскивая. Жители в недоумении — преступника без портрета искать не станут и приказа официального нет, но те, к кому подходили спрашивать, разносят слух, что разыскивается молодая барышня с волосами цвета бледной сирени, глаза зелёные, не разговаривает, но понимает чужую речь. — Мне жаль, возможно, я её спугнула своим приездом. У небольшого мостика, ведущего к кораблю, стоят Линша и Аргенти. По договору между королевствами, лекарша должна была привести ингредиенты и рецепты для улучшения медицины в Мелустанине. Личная просьба провести диагностику гостьи короля остаётся только между ними. — Это не ваша вина, я нёс за неё ответственность, — король держит вежливый тон, но усталость на его лице видна отчётливо. — Мне стоило с ней тогда поговорить о вас. Возможно, она затаила обиду. — Если найдёте её, сообщите мне, будьте так добры. Даже если она не захочет идти со мной на контакт, — лекарша делает вежливый поклон: — Буду переживать и молиться, чтобы она была цела и невредима. — Я сделаю всё возможное. Удачного пути, мисс Линша, — Аргенти прижимает ладонь правой руки к сердцу. В полдень корабль Лофу покидает порт Королевства Красоты. Пока наверху палубы кипит рабочая суета со строгим распорядком, наследница глубоководных чудовищ в собственной каюте расхаживает вдоль и поперёк. В руке дымится продолговатая трубка, из которой тонкой струёй идёт алый дым, постепенно собираясь под потолком. — Хорошо, что на радостях Тритону заранее не послала весть, — плечи передёргивает от мыслей о последствиях в случае подобного развития событий. — Если скажу, что видела её, то, возможно, даже удастся снискать Его милость. Лофу могло быть в таком выгодном положении, но она взяла и ускользнула. Искать пропажу взялись тем же вечером, когда Аргенти не смог найти девушку, держа в голове обещание о танце. Стражи бессвязно пояснили, что Дея жаловалась на духоту (судя по жестам) вот и отпустили. Больше никто её не видел. К сожалению, следа хоть какой-то силы сирена за собой не оставила, чтобы Линша её смогла выследить. Почему-то она была уверена, что принцесса Пенаконии сама хочет вернуться. — Что ж, видимо, прежде чем донести об этом Тритону, следует поговорить ещё кое с кем.

***

Робин никогда не думала, что окажется на одном корабле с пиратами. Она впервые так близко к людям подобной масти и все такие разные, что глаза разбегаются. Её одаривают бесперебойным вниманием почти всю ночь, пока корабль плывёт к следующему пункту назначения. Благо, Бутхилл всегда рядом и не позволяет напирать всем сразу. Хотя их встреча началась с вопиющего недопонимания, сейчас мужчина в восьми случаях из десяти верно расшифровывает её послания вместе с эмоциями. Среди прочих сирену интересует капитан Павлина, в котором она разглядела отголоски сил моря. Он точно не обыкновенный человек, в отличие от остальных. Хотя поведение, порой, дурашливее, чем у детей, которых Робин успела повстречать на суше. — Зачем имя, когда можно придумать прозвище? Как у меня и Искорки, к примеру, — предлагает Авантюрин в потоке обсуждения. Робин заинтересованно выпрямляет спину, поскольку очень не хочет примерять новое имя вновь. Прозвище же… вроде менее официальное, верно? Мама в детстве её называла жемчужиной, к примеру. — Это не ваши настоящие имена? — удивляется Пелагея и тут же добавляет: — Ладно, стоило догадаться. — И когда бы мы об этом узнали, если бы не новенькая? — возмущается Сервал, обращая подозрительный взгляд на Сампо. — Что насчёт тебя? Зелёные глаза округляются и фокусник быстро сдаёт позиции, выставляя ладони перед собой: — Сампо это моё имя, честно! Моё прозвище Дядюшка Мерзляк, но поскольку вы все представлялись именами, то и я решил! — Мерзляк? Трусишка лучше подходит, — усмехается Мюллих. Певица демонстративно перехватывает гитару, чтобы канонир лишний раз не открывал рот, когда не просят. Тот не боится, но всё равно уходит подальше от места собрания. Ему неинтересно крутиться вокруг новоиспечённой пиратки. Тем временем Юйли высказывает всеобщую идею: — Получается, и нам нужны прозвища! — Право слово, я вас едва по именам только выучил, — авгин бурчит под нос, прижимая средний и указательный пальцы ко лбу. — И то, не всех. Давайте сначала дадим прозвище безымянной. Я предлагаю… — мужчина бросает самый заигрывающий взгляд на Робин. — Нимфа. Мужчины подхватывают волной задумчивых охов и ахов. Бутхилл хмурится, видимо, ему не очень нравится предложенный вариант. — Ага, ты бы ещё «невеста» предложил. Совсем уже? — Сервал прерывает поток восхищения. — Пуночка! И никак иначе! Авантюрин стучит ладонью по своему уху: — Пончик? — Пуночка, тебе говорят! Вся команда в недоумении смотрит на Ландау. Прежде чем подруга взорвётся, Пелагея спешит проинформировать: — Это птичка такая из наших родных краёв. Её ещё называют снежным воробьём. Маленькая и аккуратная, — штурман поворачивается к безымянной. — У Сервал в семье традиция называть наследников в честь пород кошек, поэтому она и выбрала, видимо, вид птички. — Мило, — первый комментирует Сампо и уворачивается от замаха гитарой. — Может назовём её Перышком? — смех по всей палубе извещает о появлении Искорки. Робин во все глаза рассматривает, как из масляной лампы вылетает сфера, состоящая из маленьких искр, постепенно складываясь в крохотный силуэт. — Э-эм, принцесса, не бойся, — квартирмейстер вспоминает, что, возможно, подруга не знакома с такими фокусами. — Она фея. Кивнув, сирена продолжает заинтересованно наблюдать за волшебным созданием. Она, конечно же, знает, кто такие феи. Пару раз видела в королевстве Русалок. Вместо крыльев у них на спине плавники, глаза обязательно чёрные, кожа белая-белая и по характеру крайне нелюдимы. — Какое тебе больше нравится? Выбирай сама, — предлагает капитан. Оглядевшись, девушка понимает, что впервые в жизни то, что касается её самой, дают возможность решить самостоятельно. Это ощущение, когда, кажется, собственная жизнь под контролем, впервые её настигло во время посещения Ведьмы. Именно она решала, как придёт к Аргенти на встречу. Подняв взгляд, Робин уверенно указывает на Сервал. — Пуночка! Воробышек! — Ландау подходит и прижимает к себе теперь нового члена команды. — Я знала, что у тебя есть вкус! Фея смеётся, приземляясь на светлую макушку, наклоняется так, чтобы видно было только хвостики и пару необыкновенных глаз с узором бутона цветка на радужке: — Будешь служить госпоже Искорке верой и правдой, тогда станешь самым удачливым пиратом! Пока команда пробует на произношение новое прозвище и наперебой требует запатентовать собственные, Бутхилл подходит к капитану: — Разве ты не будешь давать ей украшение, чтобы она была здесь в безопасности? Аделаидовые глаза пару раз моргают, будто Авантюрин вообще в шоке, что он об этом помнит: — Да-да, как только найду подходящее, так сразу. Не забудь позаботиться о том, чтобы она и наш безбилетник хорошо питались, я пошёл. Удерживать Авантюрина бесполезно. Бутхилл не верит, что у проныры нет украшения для девушки. Возможно, ей необходимо пройти какой-то испытательный срок, но на чистоту говорить капитан всё ещё не собирается. Однако он верно подмечает. Следует наблюдать за обыкновенными пассажирами пристальнее. — Якуб, сможешь обеспечить ужин? — квартирмейстер цепляет кока из общей суматохи. — Конечно, — тот оживает. Он давно никому не готовил, хотя готовка, это когда-то его любимое дело. — Гляну, что в трюм принесли, и спросим у них, что больше им нравится. Правда, выбор будет скудным. — Ничего, главное, утолить голод.

...

Ужин проходит в такой же суматохе, правда, если принцесса преспокойно выпивает рисовую похлебку и с удовольствием ест сушеную рыбу, то Рацио наотрез отказывается подниматься на палубу, сказав, что так поздно пищу уже не принимает. Бутхилл настаивать не стал, надеясь, что нездоровый на вид мужчина, знает свой предел. Он в принципе ведёт себя так тихо, что забыть можно, но стоит чёрному силуэту мелькнуть на палубе следующим утром, так желание подходить улетучивается за секунды. Бутхилл чисто из упрямства себя пересиливает, предлагая Пуночке познакомиться и с ним. Видал квартирмейстер изуродованных жизнью, и всё же, даже от сгорбленной спины Рацио в груди накатывают волны глухой тревоги. Она так незаметна, но истощает каждую секунду. — Рацио, завтрак будет в камбузе, давай проведу. Как раз не сам будешь. — Здесь есть ещё какой-то дурак, кому пища необходима? Пират хочет заступиться, но до него доходит, что мужчина сам себя дураком тоже называет: — Да, её прозвище Пуночка. Поможет в случае чего, обращайся, — Бутхилл оглядывается на девушку, а та с какой-то робкостью рассматривает чужую фигуру. Её можно понять. Самому не по себе. — Я не спрашивал, как её зовут. К тому же, как понять, что она вообще реальная, если ты за неё говоришь? — Тут проблема. Голоса у неё нет. Зато слышит и понимает отлично. Обратишься нормально, тогда, думаю, поможет, — последнее предложение звучит с нажимом. Наглость долго терпеть никто не станет. Пусть Рацио не часть команды, но лучше ему умерить свой тон, который за милю кишит пренебрежением. Квартирмейстер чует, что от пассажира ещё стоит ждать проблем. В ответ грубиян замолкает, поворачивает голову в примерном направлении стоящей рядом принцессы. Демонстрирует раскрытую ладонь, как для рукопожатия. Обрадованная жестом, девушка идёт на встречу, замечая бинты на чужих пальцах. Спустя секунду её рывком притягивают ближе, она оказывается почти под чёрной мантией, а вторая рука с длинными пальцами едва касается волос, обрамляющих лицо. Тень худая, страшная, всепоглощающая. Бедняжка не может двинуться, словно ноги застыли во льду. Реакция Бутхилла оказывается не менее шокирующуей: в то же мгновение ощутимо сжимает костлявую кисть и отталкивает Робин себе за спину. Дружелюбное приветствие обращается иглами. Один остаётся ледяной глыбой без малейшего ощушения вины, а второй готов стрелять на опережение незримой опасности. Серые глаза блестят, как дуло пистолета: — Распускать руки даже не думай. Рацио не смущен, только расслабленно выпрямляет пальцы в чужой хватке: — Вот как это называется? — У вас всё хорошо? — Сампо подходит поближе, увидев, что и команда навостряет слух. — Рацио, давай я тебе вынесу сюда завтрак, а милая Пуночка позавтракает в тёплом камбузе? — Лучше так, — соглашается тот. Квартирмейстер медленно разжимает хватку и под ободряющие похлопывания по плечу от фокусника отходит вместе с девушкой подальше. — Ты чего перед ним, как слуга выплясываешь? — после того, как они спускаются вниз, Бутхилл-таки взрывается. — Пропускать такие выпады сквозь пальцы нельзя! Знаю я эти замашки, видно, что он привык всё отбирать. — Не стоит горячиться, ты успел прикрыть нашу пташку. Не думаю, что он будет повторяться. — Ага, придумает что-то новое и мы это тоже спустим с рук? Якуб не в курсе темы разговора, поэтому принимается усаживать Пуночку за небольшой столик. Она бледная вся, в замешательстве смотрит на тарелку, словно не знает зачем пришла. — Послушай совет, — Сампо берёт поднос со второй порцией, подходит к матросу как можно ближе, чтобы слышал только он: — Даже если очень хочется, не приближайся к нему. Я знаю, что капитан поручил тебе следить за ними двумя, но общение с Рацио оставь мне, ладно? — Я ему навалять смогу, в случае чего! — Вот именно, — фокусник всё ещё улыбается. — Он драгоценный гость капитана. Помнишь его указание не усложнять жизнь «калеке»? — Авантюрин сам в курсе, что этот незрячий плывёт здесь на особых правах неприкосновенности?! — через пару мгновений зрительного противостояния Бутхилл вздыхает. Ему же легче, если не останется поводов снова сталкиваться. — Уговорил, если поможешь, буду благодарен. — Я знал, что ты благоразумен, — энергично отзывается Сампо, направляясь к выходу. — Приятного аппетита, Пуночка, я пошёл! Некоторое время в помещении слышна только глухая печь. Бутхилл не находит слов, чтобы подбодрить. Однако благодаря Якубу и его рассказам о буднях повара на своей родине, удаётся отвлечься.

***

Сервал на протяжении трёх дней, имея чуткий сон от тревоги, постоянно вскакивает из-за странного шума. Пелагея, обычно спящая у неё под боком, спит, не ведая бед, чем вызывает умилительную улыбку. Певица пытается найти источник звука, но натыкается на Бутхилла и Мюллиха, которые также раздражены шумом. Причём варианты, где они слышали звук, разнятся: Сервал чудится, будто что-то на второй палубе среди пушек шебуршит, Бутхилл грешит на верхнюю палубу, утверждая, что, когда они спускаются спать, что-то мелкое бегает над их головами, Мюллих клянётся, что очаг бед в трюме. — Есть одна проблема, — днём квартирмейстер поднимает важный вопрос перед всей командой. — Трое из нас столкнулись со странными звуками по ночам. Есть кто-то ещё? Рацио сидит где-то на коробках, подальше от суеты. Руку не поднимает, в отличие от некоторых матросов. Робин среди них. Правда, она думала, что так и надо. Вдруг у пиратов принято питомцев на корабле держать? — Ага, что ж, значит, надо узнать, что это за твари. — Крысы… — невесело констатирует Якуб. — Для продовольствия это плохо. — Когда успели? Мы не так долго в порту находились! — Сиратори хватается за голову. — Какой ужас! Поднимается волнение, потому что грызуны — это болезни, грязь и укусы. Рождённые в абсолютной нищете, они все здесь знают опасность подобных набегов. Они бессмертны на борту, но терпеть подобное соседство никто не горит желанием. — Может, это всё-таки Искорка? — с надеждой спрашивает Мэлон. — Эй! — фея мгновенно скидывает негодника с вантов, появившись в полный рост. — Вы думаете, что розыгрыши госпожи Искорки настолько дешёвые? — Давайте проверим все вещи, проведём ревизию помещений под палубой. Обязательно защитите руки чем-нибудь. Сами тоже не ходите и зовите, в случае чего, — квартирмейстер смотрит на принцессу. — Ты пойдёшь со мной, буду кричать за нас двоих. Люди разбредаются по сторонам. Рацио, наблюдающий за представлением, только фыркает, молча продолжая делать вид, что он не вникает в проблемы пиратов. Тщательному осмотру подвергается даже каюта капитана. Авантюрин с удивлением смотрит на то, как Сервал, вооружённая Сампо и плотной тканью, заглядывает во все углы. — Мы играем в «горячо-холодно»? Что происходит? — На корабле, кажется, завелись крысы, капитан, — певица отодвигает его стол, смотрит на пол. — Здесь есть какие-то вмонтированные тайники? — Ха-ха, смешно. Я знаю, где один грызун сейчас находится, — авгин лукаво улыбается. — Ну? Синий палец указывает на фокусника. Мужчина давит жалобную улыбку в ответ: — Капитан, за что вы так? Певица не надеялась на толковую помощь. — Я серьёзно. Мы не можем спать нормально. Они бегают везде. Авантюрин приподнимает одну бровь, словно никогда в жизни не видел живых крыс. — Понял, но здесь я ничего не слышал. Ищите в другом месте. Закатив глаза, Ландау резво разворачивается к двери. Напоследок капитан окликает: — Сампо, останься на пару слов. — Я догоню, иди на палубу, — отвечает помощник на вопросительный взгляд синих глаз. Дверь за девушкой закрывается. Только когда шаги утихают, Авантюрин легко распутывает ноги, лежавшие на столе. Он подрывается к подчинённому и за шиворот тянет в сторону. Улыбчивое лицо сталкивается с прозрачным стеклом аквариума, продолжая вжиматься в него от силы давления. — Кап-питан, а у вас… рука всё такая же тяжёлая, — сложно говорить в таком положении, но фокусник не сдаётся. — Что ты удумал? — холод сквозит в голосе. — Я не люблю фокусы, которые происходят без моего ведома. — Но вы же сами сказали мне делать, как знаю. Опасности в этом нет, как вы могли так подумать? Я всегда был дружелюбен к вам и любой вашей команде. — На Павлине не может быть животных, — понижает голос авгин. — Они боятся этого места. Раз это не они, то за чем, чёрт возьми, сейчас гоняется моя команда? Светло-зелёные глаза без малейшего выражения искренних эмоций продолжают излучать доброжелательную усмешку: — Поверьте, это будет весело, капитан. По-другому быть не может. Авантюрин отпускает мужчину. Он не ощущает от этой сущности злого умысла, пока что. — Ты весь корабль в театр одного идиота решил превратить? — Ну раз на то пошло, — фокусник поправляет причёску. — В этом театре выступаю не только я. — В каком смысле? — Это загадка для вас, капитан, — Сампо прижимает руку к груди, учтиво поклонившись. — Прошу простить, я и так оставил напарницу на слишком долгое время. Он не уходит, а растворяется в воздухе, стоит только моргнуть. Авантюрин остаётся сам, глазами без малейшего блеска продолжая сверлить место, где стояла чужая фигура.