Морской ноктюрн: сердца глубин

Рацио снова создаёт пелену на глазах и прячет их под тёмной повязкой, пока в каюту не зашёл кто-то посторонний, попутно настаивая: — Ты совсем скоро лишишься сил для поддержания человеческих ног. Стоит задуматься насчёт следующей жертвы, к твоему счастью на палубе одни мужчины. Любой будет в восторге. Фигура девушки напрягается. Зачем ей продолжать быть человеком, если главный смысл утерян? Ведьма же сама знает её первоначальную цель, неужели не понимает? Стоит признать — Робин сама не осознаёт, что делает, почему прячется, почему избегает своего брата. Когда помутнение от горечи чувств Аргенти отступает, сирена слишком ярко вкушает непредсказуемость свободы, приносящей неожиданные встречи. На языке не вертится нужного слова для описания, у неё нет мечтаний о будущем, как когда-то, где все действия прилагались к обучению своего голоса, чтобы занять место в амфитеатре. Её порывы относятся к здесь и сейчас. Сейчас она осознаёт, что не хочет отбирать жизненные силы у пиратов, которым они столь необходимы. Волосы сползают с плеч, когда сирена опускает голову, смотрит в непонимающие мордашки енотов. Они видят печаль на её лице и лапками оттягивают мешающие локоны, чтобы погладить прохладную кожу. — Упрямишься? — Веритасу не надо видеть, он мысленно закатывает глаза и демонстративно качает головой: — Мягкотелая девчонка, надо выгрызать своё место под солнцем! Всего пару секунд касаний: им блаженство, которое не подарит им ни одна человеческая женщина, и привычная людям слабость на денёк, а тебе возможность жить по своему желанию на двадцать один день! Мужчина протягивает руку, чтобы хорошенько встряхнуть размазню перед собой, но сирена со всех сил резко толкает его и выбегает из каюты. Следом за ней по пятам нагварианы успевают проскользнуть в щель двери. Ей нечем возразить, ей больно думать хоть о самом недалёком будущем, поэтому она с радостью готова помочь команде сейчас, если понадобится. На удивительно сухой палубе Робин видит всех матросов целыми и невредимыми, как показалось на первый взгляд. Кому-то даже пришлось помогать подняться наверх, потому что они потеряли сознание во время падения с лестницы от силы волны. Разговоров не слышно, лица людей бледные, ветер по парусам гуляет совсем слабый. Первыми на глаза попадаются Пелагея и Сампо. На коленях девушки лежит голова бессознательной Сервал, которую укрывает своим плащом фокусник: — Может, лучше спуститесь вниз? Я могу отнести сначала её, а потом тебя, хочешь? — Не думаю… темнота сейчас будет лишней… — штурман едва выдавливает звук голоса. — Почему только она не просыпается? С ней всё будет хорошо? — Да-да, — улыбается мужчина. — Это же наша Ландау. Маленькая Искорка сидит на плече у певицы, заплетая ей тоненькую косичку. Рядом с часто дышащим Моцзэ сидит Якуб, сильно сдавливая его кисть, из которой, видимо, совсем недавно выпал кинжал. — Тише-тише, парень, это была иллюзия, — объясняет он, не давая ему сдвинуться с места. Обычно безликое лицо головореза, интересующегося исключительно чистотой корабля, всё напряжено, в глазах незнакомый блеск, который Робин не удаётся охарактеризовать для себя. В нём не читалось чего-то разумного, человеческого. — Иллюзия? — повторяет он только последнее слово. Кок выглядит также опустошённо, но его руки крупнее, отчего удержать резкий порыв товарища ему не составляет труда. — Не пытайся сейчас думать. Просто дыши. Мюллих руками зарыт в свои волосы, что-то под нос бормоча. Барли смотрит в точку перед собой без малейшего движения, пока у него на плече хнычет Морис. Мэлон и Джордж сидят на коробках, добравшись до бутылок с выпивкой. Без слов делают глоток за глотком. Сиратори лежит на спине посреди палубы, положив одну руку на глаза. Юйли, опираясь на борт, перегинается через него. Его тошнит. «— Это всё из-за русалок?..» — Робин, наконец, находит взглядом Бутхилла. Он тихо сидит под стеной палубы, подтянув колено к себе. Рука безвольно свисает с него, пока мужчина держит глаза закрытыми. Жмурится. Сирена подбегает к нему, присаживается с боку, чтобы убрать чёлку с глаз. Дышит тяжело, челюсть напряжена. Квартирмейстер словно не желает приходить в себя, отчаянно за что-то цепляясь на той стороне: — Раппа, — едва слышно слетает с его губ. Робин не уверена, что слышит верно, она аккуратно берёт чужое лицо в ладони. Большими пальцами проводит под глазами. Никакой реакции. Еноты у её ног дёргают за юбку, привлекая внимание. Только когда девушка опускает взгляд, они трутся мордочками друг о друга, а потом обнимаются. Закончив демонстрацию, нагварианы указывают на Бутхилла. Кивнув, девушка, не стесняясь, обнимает квартирмейстера. «— Проснись, прошу! Если бы мой голос был со мной, я бы точно могла тебя позвать…» Она находится так близко, что может ощутить запах песка, морской воды и древесины. И ещё что-то до дрожи знакомое… Тоска. Сладкий, медленно убивающий яд, манящий одним своим наличием. Робин старается придушить инстинкты: — Я волнуюсь, я хочу помочь. Мне не нужна его печаль! — губами произносит девушка, в отчаянии утыкаясь в открытую шею. — Вернись… — Знаете, обычно после таких встреч команда в принципе лишается всех людей. Вы хорошо держитесь, — голос Авантюрина непривычно громкий от контраста с нависшей тишиной. — Жду не дождусь, когда нас кто-то проглотит и нам придётся плыть по внутренностям. Думаю, ваши лица будут бесподобны. — Ублюдок, — Мюллих реагирует первым и стреляет из револьвера себе в лодыжку. — Это были твои подружки? Авгин шипит, вынужденно поднимая ту же конечность. — Подружка одна, — пират быстро забывает про боль. — Остальные — это её сестры по несчастью. Сами слышали, если, конечно, вслушивались после того, как русалки сбежали, Перламутр не руководитель, а смотритель. — То есть, не все обладатели камней люди… — просто подмечает Пелагея. — А теперь… — авгин оборачивается прямо по направлению к Бутхиллу, щурится при виде девичьей фигуры возле него и строго зовёт: — Робин! Сирена не смеет даже шелохнуться, не поднимает головы от плеча квартирмейстера. Сердце заходится в бешеном ритме, но дыхание она старается контролировать сознательно медленно. Проходит ещё несколько мгновений, в которые матросы, наконец, понемногу приходят в себя, реагируя на чудное поведение капитана. — У нас таких нет, — Мюллих хмурится. — Откуда ты это имя взял? — Я что-то слышал, когда говорила Перламутр… Но мне было так плохо. Это чьё-то имя… — вяло отвечает Сиратори. — Да ясен пень, что не название королевства! — взрывается руганью канонир. — Я вообще ничего не слышал, когда эти твари сбежали. Меня привёл в чувство запах гари от одежды. — Упс, — Сампо неловко смеётся. — Ну, главное, что вас не зацепило… — «Упс»?! — Морис вытирает сопли рукавом. — Это я слышу от того, кто спрятался в бочке?! — Точно! — И ведь правда! Толпа пиратов начинает с пожирающей ненавистью сверлить фокусника. Бесцельные эмоции вот-вот найдут жертву. Взвинченная часть команды готова броситься на любого, кому досталось меньше, а Сампо всегда стороной всё обходит. Мужчина, выставляя руки перед собой, отходит за спину Пелагее и садится за ней. Выглядит нелепо, учитывая, что её худая фигурка никак не прячет его. — Ребята, вы не так всё поняли- Штурман вздыхает и решается сменить тему в обратное русло: — Капитан, вы кого-то звали? — Нет, — Авантюрин пожимает плечами, продолжая всё это время следить за Пуночкой, но в конце концов отворачивается и разводит руками. — Раз никто не отозвался, значит, такого члена в команде у нас нет. Верно? Верно. «Чудак…» — единогласно думают матросы. Робин в сторонке тихо выдыхает. Еноты гладят руки Бутхилла, иногда хлопают по щекам, пытаясь привести в чувство. — Ладно, приходите в себя. Нам через три дня причаливать к Вонваку, — Авантюрин проходит мимо квартирмейстера, окинув его беглым взглядом. Увидев напряжённое лицо, он сразу всё понимает: — Цепляться за прошлое любит, значит. Проснётся чуть позже остальных, не переживай, Пуночка. Синие пальцы в ту же секунду слегка цепляют светло-сиреневые волосы, пропуская сквозь. Сирена, хорошо вычленяющая интонации, понимает, что прозвище произнесено с особым отношением. — Ой, надо Рацио проверить. Он там, наверное, дрожит от страха, — вспоминает Авантюрин и воодушевлённо продолжает путь к лестнице под палубу. — … — Робин не имеет возможности предупредить, какое разочарование ждёт капитана. Ей ничего не остаётся, кроме как внезапно прислушаться к своим мыслям, собравшимся в один вопрос: «— Зачем, собственно, ведьма здесь находится?»

***

Дверь в каюту чуть не слетает с петель, а Рацио — со стула. Он погружается в размышления настолько, что не смог заранее услышать топот чужих ног. — А вот и я! Опасность миновала, можешь больше не бояться, приятель! Ах точно, он же обычный человек. Осьминог скрепит зубами — придётся унижаться дальше во имя образа. Только изобразить страх выше его лучших актёрских способностей. Не все же люди плачут и бьются в истерике? С другой стороны, пурпурный бычок звучит слишком воодушевлённо, страшно представить, какая у него рожа. Прежде чем Веритас находит нужные слова, вихрь из одежд и драгоценностей подлетает к нему, ерошит волосы: — Отомри, болезненный, я бы не позволил никому прикоснуться к смертным на моём корабле! Сильно жарко было? Сампо мог увлечься поджиганием. — Нет! — строго огрызается Рацио и сбрасывает с себя чужую, с позволения сказать, ладонь. — Откуда эта любезность? — Какой странный вопрос, — прикинувшись дурачком, Авантюрин наклоняет голову слегка в бок. — Ты мой почётный гость! Стойте, а когда он успел подняться с «этого… как там его, пожалуйста, по возможности, не цеплять» до «почётный гость»? Осьминог не понимает происходящего, отчего злится сильнее: — Говори-прямо-пират, — проскальзывает шипение между стиснутых зубов. — Моя подруга подтвердила твои слова насчёт местонахождения Яшмы! — авгин садится на угол стола перед Рацио, поочередно поднимая каждую ногу перед собой. — Разве не чудесная новость? До Веритаса доходит: — Ах вот откуда взялся «почётный». Ты получил неоспоримые доказательства… — Я с первого взгляда понял, что тебе можно верить! На самом деле, плевать ему хочется на отношение к себе. Пурпурный бычок ему также откровенно неприятен, больше всего Рацио нервирует судьба камня. Он зол от поведения Робин, от риска быть раскрытым, что ему даже не удаётся подозвать своих созданий к Павлину поближе, от дружеской идиллии между Перламутр и Авантюрином хочется откровенно блевать, а там впереди ещё одна встреча. Они-то все объединятся, будут вместе весело подчиняться Тритону, а ему останется только дальше скрываться в пещере. Это омерзительно. Подавляемый гнев плавит изнутри. Ему надо забрать камень любой ценой. Краем сознания слышит ворчание Авантюрина, пират куда-то отходит от него, начинает шататься по помещению, но Веритас, всё же, выдаёт мучающий его вопрос, скрывая за высокомерным тоном нужду в ответе: — Кто бы сомневался. Теперь радостно поплывёшь туда, чтобы воссоединиться с друзьями под знаменем Гармонии? Осьминог в ту же секунду ругает себя за импульсивность. Небрежно оформленные мысли могут выдать его раньше положенного. Но в ответ ничего не слышно, только через пару секунд Авантюрин прекращает измерять каюту шагами: — Что ты сказал? Я тебя прослушал, по-моему, ха-ха-ай, что ж такое… — конец фразы обрывается странным вздохом капитана. И Рацио впервые благодарен рассеянности пурпурного бычка. Жаль, он не видит, что творится с ним, а творится что-то странное, судя по всему. — Ничего… — съезжает с темы осьминог. — Ты странно себя ведёшь. Вопроса нет, но следует какой-то уставший ответ: — Где-то под водой мой ещё незнакомый друг сильно о чём-то переживает. На руку как утяжелитель повесили, — со стороны Авантюрина доносится всё ещё тяжёлое дыхание. Похоже, дело не только в тяжести. — Столько обид и ненависти… Это точно не человек. Веритас внутри весь взрывается. Браслет способен отслеживать его эмоции?! Сильнее оскорбления не придумать. Чувства, что с таким старанием гноятся в нём долгие годы, чтобы в один момент стать фатальной взрывчаткой, не должны быть достоянием маленького пиратишки. Только невероятная сила воли останавливает порыв оторвать конечность, на которой находится камень сапфира. — Тогда не буду мешать, — Рацио молча встаёт, берёт трость и, делая вид, что ещё не полностью знает интерьер, оставляет авгина наедине с усиливающейся отдачей. Авантюрин не отвечает, видимо, оказавшись слишком сосредоточенным на мелкой побрякушке.

…

Девичья рука крепко стучит по алому корпусу корабля: — Теперь он называется Смог! Звучат негромкие аплодисменты от двух пар ладоней, но даже откровенно вялая активность со стороны не убавляет энтузиазма в радужных глазах: — Прекрасное описание моих возможностей и яркое предупреждение для должников! Прошло уже столько месяцев с испытания, а я всё сомневалась в своём решении. Моя команда терпеливо ждала, пока я соберусь с мыслями, и так внимательно приняла каждый вариант, что мне стало ещё сложнее под конец! Однако совместными усилиями— — Она сейчас расплачется от своего монолога, — демонстративно шепчет Сугилит. — Так, а что он смог-то, я не понимаю, — в таком же тоне поддерживает Авантюрин. Осознав услышанное, Сугилит начинает хохотать. — Ну да, с кем я вообще разговариваю… — девушка прикладывает ладонь к макушке. — «Смог» в значении дыма, придурки. — Извините, мадемуазель, мы книжки не читали, это только у вас тут словарный запас на больше, чем сто слов, — пират делает манерный поклон. И получает по белой макушке удар стволом пистолета с закономерным замечанием: — И это мне говорит человек, который плавает на корабле с названием Бармаглот? — Во-первых, не человек, а нагвариан, — мужчина прикладывает указательный палец к губам пиратки, та моментально отворачивается, сморщив нос. — Во-вторых, мне Цифер подсказала. Это из наших легенд существо, между прочим. Авантюрин смотрит на интеллектуальный спор и понимает, что не менял имя корабля после того, как он ему достался от предыдущего капитана. Команда не вынуждает его, но подмечает, что новый капитан — новая душа корабля. — Ты же так и не придумал другого названия, да? — Топаз прочитывает его молчаливое наблюдение легко и просто. — Тяжело, я знаю. Может, давай подумаем вместе? Сугилит кивает пару раз с задумчивым видом: — Чего гадать? «Сиротинец» в самый раз. Топаз стреляет в небо прямо возле уха пирата, тот отскакивает, как ошпаренный, прижимая ладонь к нему: — Бешеная женщина! Я от всего сердца! — Если сердца у тебя нет, то хотя бы рот на замке держи! — Я же не сказал, что от всего своего сердца, — подмигивает тот. Сдувая дым, идущий от дула, пиратка снова переводит взгляд на авгина. Тот совсем не собирается подключаться к общему настроению. Девушка опускает руку на его плечо: — Не выдавливай, главное, из себя. Оно должно само на языке вертеться. — Будто не про корабли говорим, а про детей родных, морской дьявол упаси, — Сугилит закатывает глаза под осуждающий взгляд подруги. Тон понижает: — Ну не вешай нос, бери, что тебя описывает, и по делом. — Я не вешаю нос, а думаю. Это сложнее, чем хотелось бы… Пройдёт ещё некоторое время, прежде чем он увидит название своего корабля, когда будет путешествовать по далёким краям. В подарок ему предоставят необыкновенную, ранее невиданную райскую птицу с ярким, веерообразным хвостом. «— Их по всему миру очень мало, господин», — запоминаются слова услужливого торговца. — «Перья их удачу в себе несут, поэтому охотятся на них. В первую очередь на самцов, конечно». Есть деталь, ускользнувшая от молодых предводителей. Название кораблей не полностью их заслуга, потому что в зависимости от их рода деятельности и слухов, плодящихся, как больные на оспу, в народе стали ходить так называемые «полные» названия.

…

Над волнами виден редкий ржавый дым. Авантюрин запрещает матросам сильно вытаскивать головы за борт, зная, что он опасен. Пусть они бессмертны, но не защищены всецело. Это всего лишь признак присутствия, отличимая черта, когда знаешь, чьи именно паруса вот-вот увидишь. Авгин не отстаёт от перил, глядя прямо по курсу на постепенно вырисовывающиеся черты Вонвака. Мучительные три дня подходят к концу, и у берегов, где нет каких-либо причалов и охраны, возвышается торговый флейт с идеальным алым покрасом, детали окрашены медно-золотым. Чёрные паруса не завёрнуты, значит, пираты причалили совсем недавно. — Это точно не какие-нибудь ещё Охотники? — недоверчиво щурится Сиратори. — Не боевой же корабль. — Алчный Смог победит, не вступая в бой, — Авантюрин не может сдержать улыбки. Он, чёрт возьми, сто лет не видел его. И это даже не образное выражение! — Алчный чего-чего? — Мэлон стоит подальше, поэтому не разбирает всех слов. — Это как-то связано с дымом на волнах? — догадывается Пелагея, на что капитан кивает. — Прямо в точку, штурман. — Тогда что по планам? — Ландау, выглядит уже свежо. Ничто не намекает на прежнюю подбитость. — Мы готовы к указаниям! Оглянувшись на звонкий голос, Авантюрин понимает, что певица заменяет квартирмейстера, который, пусть и приходит в сознание, но мыслями ещё определённо где-то в другом месте. Бутхилл молчалив как мертвец, а Пуночка носится то за ним, то каким-то странным образом шпионит зачем-то за Рацио, наблюдая издалека за каждым его малоэффективным телодвижением. Этот треугольник забавляет авгина всё сильнее и сильнее, хотя связи он вообще не улавливает. — Вы многое пережили, поэтому, как только спуститесь, то можете свободно прогуляться! — Авантюрин раскидывает руки в стороны: — Раз Вонвак свободен от предрассудков о пиратах, то можно не маскироваться и ходить с теми, с кем пожелаете. Главное, не всем сбродом, а то ещё опасными посчитают. Юйли, не веря в услышанное, падает на колени. Алхимик, мечтавший добраться до земли, где его сфера интересов процветает, почти плача начинает восхвалять: — Ты лучший капитан! Я думал, что не доживу до этого момента! Матроса принимаются поднимать под удивлённый взгляд аделаидовых глаз. Авантюрин продолжает: — Валюты здесь нет, поэтому сохранившиеся монеты можете обменивать, как старинные диковинки. Искорка отдыхает, — последние слова сопровождаются смехом феи, которую никто не видит. — Бутхилл, Сервал, Пуночка, — синий палец указывает на каждого из перечисленных: — Для вас будет отдельное особое поручение. Ландау косится на квартирмейстера, который даже бы не отреагировал на своё имя без дружеской пощёчины от одного из енотов на руках Пуночки. Она подходит поближе к мужчине, говорит тихонько: — Ты уверен? Может, лучше Сампо с нами пойдёт? Капитан отрицательно качает головой, сокращает дистанцию с квартирмейстером, кулаком упираясь в его грудь: — Кое-кому как никогда надо вылезать из воды, а то захлебнётся в жалости к себе. Серые глаза с металлическим блеском враждебно отсвечивают, но возражений не возникает. Выдержав зрительный контакт несколько секунд, пират улыбается: — Тогда запоминайте: как только спускаетесь на берег, тут же спрашиваете, как найти Жуань Мэй, а уже у неё требуете аудиенции с Гертой. Эта женщина подскажет, что происходит с нашими девочками и с… — авгин опускает взгляд на нагварианов. — Их тоже возьмите, вдруг надо будет осмотреть чего в людей не обращаются. Еноты заметно сглатывают невидимый ком в горле. — С-с девочками? Со мной тоже что-то не так? — Сервал по ошибке думает, что её хотят отправить как надёжное лицо. — Ты очень вынослива, — фокусник показывается из-за спины пиратки. — Разве не хочется выяснить, в чём причина? Хмыкнув, девушка сгибает одну руку в локте, а ладонь прикладывает к плечу: — Я же из семьи чистокровных рыцарей! В этих мышцах много потенциала и кровь коренного белобожца! — Не без этого, конечно... — мужчина прикрывает глаза и чешет затылок, то ли сдаваясь перед твердолобостью напарницы, то ли умиляясь. — А я тут причём? — мрачно хрипит квартирмейстер. Он и голоса своего не узнаёт спустя столько дней молчания. Светлые брови Авантюрина ползут вверх: — Ты, может, запамятовал, кто привёл Пуночку на корабль и кто в первую очередь несёт ответственность за её сохранность? Укол совести ударяет током по нервам, оживляя их. Бутхилл закрывает глаза, соглашаясь: — Будет исполнено. — В оплату Герте отдадите пару дневников, которые я вам оставлю, — задумавшись, никого ли он не обделил, Авантюрин наклоняется над спуском под палубу и оживлённо кричит: — Рацио-о, а ты идёшь со мной к Яшме! Озолотишься весь, я добрых людей не забываю отблагодарить, так что, считай, жизнь удалась! — Вне-себя-от-счастья, — доносится откуда-то снизу. Команда готовится к новой остановке.

***

В скромную комнату с одним рабочим столом и зашторенными окнами врывается матрос. Его тут же осаждает строгий женский тон: — Я разве разрешала входить? — Капитан, прошу простить, но с корабля доложили, что к Вонваку приближается Душегуб Павлин! — ... — радужные глаза оглядываются на сидящую за столом хозяйку трактира. Яшма не показывает ровным счётом никаких эмоций. — Ничего не делайте. Если его капитан будет спрашивать, где я, скажите. Прочь. Приняв приказ, матрос быстро удаляется. Топаз медленно оборачивается к собеседнице, каждый шаг высоких чёрных сапог сопровождается тихим скрипом деревянных дощечек. В свете тусклых светильников чёрная накидка на плечах пиратки отбрасывает огромные тени. Руки упираются в стол между ними, нависая над розовыми локонами, потерявшими свою насыщенность, женщина проницательно шепчет: — Не только меня ждала, да, Ева?