Морской ноктюрн: сердца глубин

«Сорви оковы страха перед миром и любопытство станет твоей путеводной звездой» — фраза, с которой знакомится каждый, кто открывает книгу с намерением найти что-то про Вонвак. Первыми на эти земли пришли отшельники, заключив союз с нагварианами из острова Фауриан (ныне Рифы Даюй Сяньчжоу), они стали перенимать у них знания о другом мире, который скрыт за тонким слоем обыденности и суеверий. Они не имеют никаких политических отношений с другими королевствами, оставаясь всегда в нейтральной позиции — это позволяет любому человеку или существу прибыть на континент без страха быть пойманным. Однако за всё время существования Вонвака, на нём никогда не ловили преступников, те неслись на Талию, огибая это место стороной. Учёные историки исследовали данный феномен и пришли к закономерному ответу — среди отшельников, алхимиков и других существ они сразу выделялись, не находя общего языка. Чтобы жить здесь, необходимо иметь внутреннее стремление встретиться с чем-то за гранью привычного, уважать потустороннее, следовать за бескорыстным любопытством.

Короткий инструктаж от Пелагеи и Юйли специально для всей команды Павлина

…

Им крупно повезёт, если на Вонваке всё ещё обитает хоть дух Герты. Авантюрин отдаёт приказ найти её знакомую, но он осведомлён в том, что за столетие могло измениться многое. Хотя Вонвак, по ощущениям, вообще не подвергнут влиянию времени, репутация незаинтересованной во внешних делах стороны остаётся прежней, свободное посещение также, разве что раньше у берегов постоянно вели караул морские скаты, маленькие двойники морской Ведьмы. Ни одного за весь вечер не видно. Настораживает мысль, что Герта, возможно, мертва, ведь тоже является глубоководным чудовищем. Бутхиллу будет полезно прогуляться, поэтому его задание на пару с девочками брошено наугад. Вдруг повезёт? Аргументировать чуйкой свои приказы опасно перед лицом команды, поэтому авгин воздерживается от посиделок у ночного костра, а то язык ещё развяжется. Оставляет команду отдыхать самостоятельно вне корабля, предупредив, что они должны вернуться на палубу не позже, чем через два дня. Рацио отказывается приближаться к матросам, спрятавшись под самым крупным деревом подальше от шумного берега. Кутается в ткань и спит или делает вид, что спит, не проявляя никакой активности. Авантюрин сидит на ветках сверху, ему нельзя сейчас спустить глаз с проводника. До Яшмы и Топаз рукой подать, матросы на её корабле уже наверняка сообщили о его прибытии. Тяжесть от браслета на левой руке не покидает ни на секунду. Если бы не проклятие, лишающее его многих физических ощущений, то страшно представить, как он мог мучиться. Всё-таки ощущения потусторонних существ неподъёмны для рождённых людьми. Авгин пытается, как раньше, сосредоточиться, что-то рассмотреть, но его выталкивает ощутимым отпором. — Зачем разбудил, если отталкиваешь, — шепчет мужчина, рассматривая глубокий окрас драгоценности. — Даже если захочу, то не смогу отстать… В обратную сторону, конечно, ничего не идёт. Это Авантюрин должен получать отдачу от украшения. Ему и раньше приходилось искать своих непутёвых дарителей, которые сбегали, но никогда такого не было, чтобы даже лица новоизбранный напарник не показал. Чем дольше оттягивается встреча, тем тяжелее носить не присвоенное украшение. У него связаны руки до полного понимания ситуации с камнем. Все планы рушатся о непонятное поведение осколка силы Алмаза. Незадолго до рассвета Рацио говорит, что надо выдвигаться — их путь лежит вглубь острова, может занять полтора дня пути в зависимости от темпа. — Давай я тебя на руках понесу, а? — с таким темпом, как у калеки, и тем, как он палкой проверяет дорогу, они все три дня будут идти в одну сторону. — Я уверен, ты очень лёгкий. — Доберёмся до ближайшего поселения и возьмём повозку, угомонись, — тот неприклонен. — О, Гаятра…. — авгин закатывает глаза, в очередной раз убеждаясь, что надо делать всё задуманное без спроса. Он подходит слишком близко, Рацио чует неладное, пытается тростью ударить по шее, но пират оказывается проворней, а ноги незрячего путаются в корнях. — Обещаю, трясти будет сильно, но недолго! — Только притронься, пурпурный-! — ругательство выходит незаконченным, трость отнята, а его самого ударяют в живот, вынуждая по инерции согнуться. Авантюрин перекидывает окутанную в чёрную мантию фигуру через плечо и быстренько шагает вперёд, не теряя равновесия. — Так, нам налево, да? — Нет-придурок, — шипит проводник, вяло сгибая ноги в коленях. Дышит тяжело, прерываясь на кашель. — А вот врать нехорошо, я слышу скопление людей в той стороне. Не пытайся меня запутать, мой неприветливый компас, — после слов «неприветливый компас» авгин на секунду замирает, но долг обязывает торопиться. Он оставляет странный укол в подсознании без внимания. Таким образом они добираются до первых жилых домов за десятки минут. Чтобы кровь не сильно прилила к голове бедолаги, на входе в поселение пират ставит Рацио на ноги, возвращает трость, но ведёт под локоть, выслушивая руководства: — Здесь супружеская пара держит конюшню. Подходим и спрашиваем, есть ли свободные повозки. Желательно, чтобы вёл местный житель. — Так, вижу конюшню. Думаю, нам двух коней хватит. — Что, прости? Как я по-твоему буду вести? — Ой, тогда одним обойдёмся. — Ты не знаешь, куда ехать! Местные лучше осведомлены в путях! — У меня есть камень, который магнитит к Яшме. На этот раз куда сильнее и наверняка точно! — чуть тише Авантюрин добавляет: — Только почему-то камень Топаз не ощущаю. Шумно выдохнув, незрячий вырывается из хватки пирата: — Иди сам договаривайся. Коня они так просто не отдадут без доверенного лица. — Ты же местный, нет? Давай после того, как я встречусь с Яшмой и поплыву себе дальше, ты приведешь его обратно, а? — Ещё чего! Не буду я туда-сюда шататься! — Какой-то ты сверхвредный сегодня… Их вид определённо привлекает посторонние взгляды. К путникам подбегают двое подростков с открытым чемоданчиком на руках: — Доброе утро, путники! Вы ведь направляетесь дальше в остров? Купите наши путеводные браслеты! — говорит мальчишка с непослушными каштановыми волосами. Ему поддакивает друг немного выше ростом: — На них вышиты руны духов защитников, точно не собьётесь с пути! Цокая языком, Рацио отмахивается: — Катитесь прочь, мы похожи на туристов? — Беру два! — вместе с ним говорит авгин. Мальчики хлопают глазами, пока пират и незрячий обращают друг к другу лица, осознавая случившееся разногласие. — Я потеряю веру в твои интеллектуальные способности, если ты это сделаешь. Они это каждому новому лицу предлагают! — Рацио хватает непутёвого за воротник плаща и хорошенько встряхивает. — В таком случае беру три, — тот даже не сопротивляется. Поворачивает голову к местным, подкрепляя слова тремя поднятыми пальцами. — Конечно, сэр! — радуются мальчики. Авантюрин отдаёт взамен старые монеты, которые можно обменять в лавках антиквариата на местные деньги или продукты. Вонвак в этом плане всегда гибкий. Больше Рацио с ним не разговаривает, оставаясь снаружи конюшни, пока пират идёт рассказывать историю о том, как его незрячему, болезненному другу срочно (!!) надо встретиться с возлюбленной. Она вот-вот покинет Вонвак с приезжим аристократом, им необходимо поговорить. Друг может умереть со дня на день и каждая секунда на счету. Удивлённые сорванным тоном и жалостливым взглядом необыкновенных глаз старики отдают коня. — Даже знать не хочу, что ты им наговорил… — Рацио неприятно удивлён. — И не спрашивай, а то расплачусь, если буду второй раз рассказывать. Не зря слезливые книжонки в своё время читал, всё пригодилось, — авгин поправляет седло, разглядывая крепкого рыжего скакуна. — Так, если сядешь спереди, то я ничего не увижу, так что давай за мной. — Не буду я за тебя держаться… — Эй, что за брезгливый тон? — Авантюрин поднимает руки поочередно, принюхиваясь к себе: — Да ладно, запах настоящего пирата! Аргумент не засчитывается. Рацио готов к обороне, заранее поднимая трость. Выглядит, как уличный горделивый кот, не желающий принимать никакую из предложенных ласк. Авантюрин ставит руки на пояс: — Либо я опять тебя бью, связываю и перекидываю через седло, либо ты едешь как нормальный человек за мной. Драться с калекой посреди жилой улицы, конечно, позорно, но ничего не поделать. Авгин не хочет тормозить. — … — губы Рацио шевелятся, слов не разобрать. Где это видано, чтобы пират терпел подобное от простака? Авантюрин яростно держит в голове напоминание о важности стоящей перед ним персоны. Всё-таки, скрипя зубами или суставами, незрячий выбирает ехать нормально. Он не спешит обхватывать пирата, явно демонстрируя откровенное нежелание, но как только капитан тянет за поводья, вынуждая коня сорваться с места, ему приходится вцепиться в него. — Держись уверенно, я не хрустальный, — смеётся авгин, ощущая, что кольцо рук совсем не сдавливает, едва ли держась на нём. — Едь молча, — дерзит проводник, явно не принимающий поражения. — На кой чёрт ты шляпу взял вообще? — Она — часть меня! Рацио легко снимает головной убор со светлой макушки. Он не видит, как аделаидовые глаза оглядываются на него с угрозой, но он чувствует трещину в маскараде, отчего поднимает уголки губ в ещё более высокомерной ухмылке: — Как легко, оказывается, тебя по частям разобрать. — Тебе крупно везёт, что мои руки заняты, — авгин возвращает своё внимание к дороге. — Обычно за такое я уже кости ломаю. — Перо на твоей шляпе мне в лицо лезет, я не виноват, что ты такой низкий, — незрячий пропускает смену настроя мимо ушей. На самом деле его реакция забавляет. Авантюрина быстро отпускает, когда он объясняет себе, что калека пытается отыграться за предыдущие проигранные раунды.

***

Очертания самого крупного городка появляются ближе к глубокой ночи. Без остановок ехать не удаётся, хотя бы потому, что скакуну нужна вода, а Рацио — передышка. За всё время они почти не разговаривают, авгин один раз только осознаёт, что еду-то не взяли. Он забывает про элементарные вещи, попросту не нуждаясь в них, однако его спешка ставит в затруднительное положение спутника. — Давай рыбу поймаю, — предлагает. — Забудь, — Веритас сидит напротив, спиной подпирая дерево. Положив голову на согнутые колени, он отказывается принимать что-либо: — От дня голодовки не умру… Бывало и хуже. Выглядит незрячий болезненно, ещё и весь боевой настрой улетучивается. Авантюрин думает поискать ягоды, но понимает, что не сможет различить ядовиты они или нет. Сил уговаривать у него нет, браслет требует внимания. Может, от того, что он отдаляется от владельца, всё так плохо? Остальные их переговоры сведены к несущественным вопросам. Коня оставляют на попечении ближайшей конюшни. Пират просит дать ему еды и позаботиться хотя бы денёк. Естественно, дежурный получает оплату, соглашаясь. — Фух, ну что? Куда нам? Рацио прислушивается, потом ведёт в верном направлении совершенно нехотя. В трактире через несколько домов слышны разговоры и столкновение кружек. Конечно, даже в самый поздний час он принимает постояльцев. Чем ближе они подходят, тем ярче авгин чувствует пульсацию камня. — Трактир? Правда, что ли? Она обычно таких мест избегает, ха. Прежде чем Авантюрин хватается за ручку на двери, его застигает вопрос: — Чего ты ждёшь от этой встречи? — Как минимум, увидеть, наконец, знакомые лица, — не задумываясь, отвечает мужчина. Пару секунд, за которые он снимает шляпу, позволяют немного дополнить: — В одиночку этот путь пройти будет невозможно. С Топаз шансы возрастут, а потом с Сугилитом, — последнее прозвище произносится тихо. Новость о новом названии Фауриана взращивает тревогу, Авантюрин не знает, где может быть сейчас последний из их троицы, если его родной остров напоминает скопление рифов. — Ты даже не знаешь по какому пути идёшь. — И тебе какое дело? — аделаидовые глаза сияют ярче, чем светильники за окнами трактира. Их холодный оттенок вгоняет в оцепенение. Должен вгонять, но по Рацио вообще ничего не видно. — Ты свою долю всё равно получишь, идём. Потянув на себя дверь, авгин смело переступает порог, подмечая опрятность внутреннего интерьера. Теперь почерк Яшмы на виду — кругленькие столы из качественного дерева, стулья с вычурными вырезами на спинках, качественная однотонная форма подавальщиц, на стенах полки с парочкой домашних цветов, маленькие картины, изображающие пейзажи и змей на них в качестве главного действующего лица. — Мисс, мне надо поговорить с Яшмой, — Авантюрин останавливает подавальщицу с пустым подносом. — С Яшмой? — девушка удивлённо окидывает его внимательным взглядом. — Она заказывала столик? — С Евой, она хозяйка трактира, — уточняет из-за спины Рацио. — Ох, не знала о другом её имени, прошу прощения. Я за ней схожу, как вас представить? Они никогда не раскрывали свои имена людям, не владеющих камнем. Одним из условий Алмаза был отказ от самой крепкой связи с сушей. За нарушением следует наказание, но будет ли оно действительно после смерти глубоководного чудовища? Пират ещё сильнее сомневается в реальности происходящего, но отвечает ровно: — Авантюрин. — Присаживайтесь пока, не занимайте проход, пожалуйста, — кивнув, подавальщица быстро передаёт заказ с подносом на кухню, а сама огибает барную стойку и пропадает за другой дверью. Ничего не остаётся. Мужчины занимают столик у стены, чтобы хорошо видеть весь зал. — Ты давно знаешь Яшму? — сжимая синие пальцы и разжимая, авгин не может скрыть нетерпение. — Нет. Как она сюда приплыла, так и познакомились, — незрячий подозрительно прям: — Мы не общаемся много, просто… если есть потребность, можем подсобить. — Она сразу своё имя стала говорить? — Да, то, что она Каменное Сердце, я узнал позже. Авгин сидит вполоборота, чтобы не потерять из виду дверь, за которой скрылась работница трактира. Он открывает рот для ещё одного вопроса, но забывает его, как только за барной стойкой появляется фигура взрослой женщины со знакомым оттенком волос, правда, он совсем уже не тот, как выцветшая краска. По корню роста волос видна линия полностью седых локонов. Его ноги сами поднимают с места. На него смотрят серо-голубые глаза с прежней цепкостью. Длинное платье всё ещё с вычурными узорами, но без излишеств, а плечи прикрывает лёгкая накидка. Она таким никогда не пользовалась. — Авантюрин, — Яшма подходит первая, тёплыми руками обхватывая удивлённое лицо. — Ты цел, это снимает с моей души ещё одну ношу. — Яшма… — пират бережно накрывает изящные пальцы своими. Лицо некогда безупречно молодой женщины уставшее, сохранившее прежнюю карикатурность, но морщинки видны тут и там. — Что случилось?.. Почему? Каждый камень без исключения дарит бессмертие. Так не должно быть. — Я понимаю твоё замешательство, но, раз ты здесь, то уже должен знать про Алмаза. Он кивает, становясь похожим на кроткого ребёнка, ощущающего вину перед родителем: — Да, знаю, мне Перламутр рассказала, это была случайная встреча, но она что-то говорила- — Подожди, — Яшма прикладывает палец к губам собеседника и обращается чуть громче к посетителям: — Дико прошу простить, но мы вынуждены просить вас покинуть заведение. Нам надо закрыться до рассвета на этот раз. В качестве компенсации приходите завтра заказывать любое блюдо за счёт заведения. Людей не так много и они спокойно принимают новость, оставляя троицу наедине. Подавальщицы быстро убирают со столов и также спешат пораньше освободиться. — Так лучше, — продолжает хозяйка, всё время успокаивающе поглаживая бледную кожу лица пирата. — Ты сказал, что Перламутр ввела тебя в курс дела? Ты с ней сюда приплыл? — Нет, меня твой Рацио привёл, — авгин указывает рукой на молчаливую фигуру за столом. Яшма впервые обводит взглядом напарника своего подопечного. Её лицо не выражает эмоций, но смотрит она долго и пронзительно. — Рад новой встрече, Ева, — растягивая слова, приветствует мужчина. — Почти за руку его тащил. Надеюсь, гонорар будет достойным. — Гонорар… да, — нахмурившись, хозяйка переводит взгляд на руку авгина с браслетом. — Заплатим так, что до смерти забудешь, что такое бедность, — бросает быстро Авантюрин и хватает женщину за плечи: — Яшма, кому ты отдала драгоценности, которые сейчас на мне? — Ты долго не просыпался… — авгин видит на лице Евы замешательство, причём она его не скрывает и смотрит на него с откровенным намёком. Тон сохраняет прежний. — Я отдала их опытному путешественнику, попросив тебя разбудить, а потом связалась с Рацио, чтобы он привёл ко мне на случай, если твой камень не сможет помочь. Бред. Никакой человек не сможет спуститься так глубоко, гда находился Павлин. Рацио он встретил на Мелустанине, где прежде долго находилась Яшма. Это никак не похоже «связалась с Рацио на всякий случай». В действительности всё было словно спланировано. Светлые глаза неотрывно смотрят, будто просят подумать чуть лучше. Авантюрин решает пойти дальше: — Хорошо, что с твоим камнем? Что с тобой? — Алмаз погиб и те камни, что находятся далеко от моря, теряют силу в разы быстрее, — Ева достаёт из мешочка на поясе драгоценный самоцвет. Он сияет аномально ярко, словно из последних сил. — Совсем меня не слушает. Меня не хватит надолго в любом случае… Поэтому я и перебралась сюда. Вонвак подходящее место для спокойной… — на последнем слове она замолкает. Произнести вслух оказывается сложней, чем в мыслях. — …смерти. Одно слово режет слух. Такое ненавистное, знакомое, с дурным привкусом железа из воспоминаний. Авантюрин несколько секунд просто смотрит, пытается сопоставить смерть и эту женщину, что всегда в его мыслях сама сулила другим гибель своей красотой, своим острым умом. Оказывается вот как — она обычный человек. — Яшма, — пират обнимает женщину, прижимает к себе, не замечая как пальцы путаются в волосах. — Неужели камень нельзя вернуть в прежнее состояние? Совсем никак? Если тебе так плохо, то что с другими? И это случилось, пока я спал? — он осыпает её вопросами, совсем теряясь в последовательности. — Это жестоко, Яшма, я так долго искал тебя… это… — Прости, мой яркий павлин, — взгляд Евы впивается в молчаливую фигуру Рацио. Она приближается губами к уху пирата и говорит так, чтобы слышал только он: — К сожалению, нас осталось совсем мало… Но ты не сам, владелец браслета будет твоей опорой, как и ты для него. Он проверяет тебя, будь рассудителен. Слабо такие слова вяжутся с «путешественником». Авантюрин понимает, что Яшма не может говорить прямо и откровенно, поэтому, вероятно, где-то слукавила. Почему? В помещении только они и Рацио. Ему в живот упирается что-то твердое, опустив взгляд, он видит, как рука женщины очень настойчиво предлагает свой камень. «— Забери», — слышна просьба без слов. — Не стоит этого делать. Подставить его хочешь? — в том же проёме, откуда вышла недавно хозяйка трактира, показывается другой силуэт. Имя застревает в горле, Авантюрин не может выдавить из себя и звука. Уверенным шагом в зал заходит Топаз. Голос почти не узнать: грубый, хриплый тон со стужей в каждой букве не искрится радостью встречи. Пиратка всегда предпочитала практичную одежду, но даже так сохраняла в фасонах любимый красный цвет. Сейчас её фигура чёрно-белая на фоне тёплого освещения в помещении. Белые волосы больше не обрамляют лицо полностью, они коротко подстрижены, отчего редкие красные локоны хаотично в некоторых местах смешаны со светлыми. Издалека она легко сходит за мужчину. От прежнего образа остаётся только чёлка, спадающая в правую сторону. На той же стороне лица виден след от ожога на щеке, тянущийся к уху. Шрам на переносице продолжается чуть дальше под левым глазом, словно кожа была рассечена в этом месте. — Хорошо, что ты проснулся в своём уме, ты и вправду счастливчик, — Топаз не уделяет должного внимания чужому замешательству. Протягивает руку для рукопожатия, как кажется сначала, но ладонь смотрит вверх. — Позволь мне взглянуть на твой камень. — Это твои первые слова после того, как мы не виделись сто лет, — авгин щурится. Аккуратно поддерживая руку Яшмы с камнем, он заставляет её вернуть кисть с камнем к себе, а сам подступает к пиратке: — Даю тебе второй шанс. Он не отводит взгляд ни на секунду, впитывает новый образ, пытается понять, может ли ещё надеяться на прежние знания о стоящем перед собой человеке. Мрачность немного отступает с лица старой знакомой. Радужные глаза больше не переливаются живыми оттенками, в них застывает призрачная синева. Она убирает руку под плащ: — Возможно, ты ждал другого, но я вообще не думала, что ты… сможешь вернуться. — Почему? — мужчина наклоняет голову на бок. — Украшения всегда были у Яшмы. Вы хоть пытались меня разбудить? — Пытались, — сразу чеканит Топаз. Одно слово источает неприкрытое раздражение, но оно быстро сходит на нет. — Пытался Сугилит, если точнее. Ты не отозвался. Авгин оглядывается на Яшму в поисках подтверждения её слов. Она кивает. — Авантюрин, пойдём, — снова начинает Елена, прежде чем посыпятся новые вопросы. — Поговорим наедине. Женщина тащит расстерянного пирата за барную стойку, он успевает только оглянуться на Еву и Рацио, пытаясь придать тону прежней обыкновенности: — Вы обсудите пока награду, ладно? В тёмном коридоре почти ничего не видно. Топаз пропускает в маленький рабочий кабинет, где, вероятно, Яшма ведёт самые банальные подсчёты и бумаги, связанные с трактиром. — Ты не просыпался из-за сил Гармонии, которые стали сильнее, и из-за смерти Алмаза. Это не твоя вина, — девушка достаёт свой камень. — Они начинают вести себя аномально, могут свести с ума или работать нестабильно. Именно из-за этого Яшме сейчас плохо. — И что у тебя? Я его не ощущаю… — синие пальцы легонько проводят по самородку. Ничего, он будто в плотном коконе. — Ты сказал, что видел Перламутр, значит, знаешь про настройку. Именно она спасает от губительного влияния камня. При этом, как видел, дымом я могу пользоваться, — Елена делает шаг ближе к авгину. Наплечники на плаще делают её фигуру внушительней, но она ростом всё ещё пониже старого приятеля. — Это единственный шанс спастись. — Настройка делает из тебя марионетку Тритона! — повышает голос Авантюрин, опережая предложение принять зомбирование. – Именно из-за него началась вся эта дрянь! — Я тоже злюсь на слабость, но променять здравый рассудок на свободу в безумии не хочу. Нынешний Тритон взял трезубец совсем недавно. Его стремления отличаются от того кошмарного фанатика, — Топаз качает головой, наблюдая за растущим недовольством на лице авгина. — С моих слов тебе не понять. Ты должен с ним поговорить. Он готов принимать всех, если идти на его условия. — С какой вероятностью он меня отпустит обратно без промывки мозгов? — Авантюрин, — раздражённо вздыхает пиратка: — Настройка сдерживает жестокость. Для русалок это правда поводок, но для нас, рождённых людьми, это незаметно! Ты будешь законопослушным чуть сильнее, чем привык, но от этого воля не теряется! Возникает пауза. Пираты не смотрят друг на друга. Авгин пытается поймать волну накатывающихся новостей, пока Елена терпеливо присаживается на угол письменного стола. Напряжение, как неподъёмное одеяло, давит всё ниже и ниже. — И что этот Тритон приказывает делать? Чем ты занимаешься под его руководством? Почувствовав, что компромисс возможен, Елена смягчается. Можно услышать знакомые нотки некогда звонкого голоса: — Всё также даю в долг средства и иду требовать оплату у тех, кто не возвращает. Правда, вредить смертельно не могу. Это что касается прежней занятости, иногда он меня просит наладить контакт с кем-то на суше, разведать обстановку, — руки разводятся в стороны. — Я обещаю, изменения не будут страшными. Ты постепенно привыкнешь и будешь здоров. — Ты здесь, потому что уговариваешь Яшму. — Да. Глубокий вдох. Хочется, ещё раз проснуться. На этот раз от кошмара. — А Сугилит? Что он решил? Топаз смотрит на него непроницаемым взглядом, рука указывает на изуродованное лицо. Глаза Авантюрина раскрываются шире, он приближается, невесомо убирая чёлку белых волос. Шрамы не трогает, остаётся в миллиметре от них, вспоминая, каким очаровательным и безупречным было это лицо в его голове. — Это он… с тобой? — Не специально, — пиратка начинает забираться пальцами под воротник верхней одежды. — Он отказался от настройки и потом… Камень лишал его рассудка. Возможно, из-за этого ему не удалось тебя разбудить. Мы снова пытались договориться, переубедить друг друга, за секунды сила вышла из-под контроля… я его убила. — пальцы вытаскивают цепочку, на которой висит маленький осколок фиолетового камня. И даже на него авантюрин отзывается болезненной пульсацией. — Это всё, что осталось. Выброс его силы превратил Фауриан в… ну ты видел, наверное. Погибло много нагварианов… Голос Елены пуст и бесцветен. Когда-то, вероятно, слова дрожали от одного воспоминания о случившемся, сейчас для неё всё в прошлом. Тяжело уже не ей, а другому. Авантюрин смотрит на маленькую частичку некогда сильного Сердца и вспоминает, за что ненавидит сушу — на ней он постоянно кого-то теряет.

...

Я был счастлив. Мы были счастливы.

Когда нам снова удастся собраться втроём — море вспомнит, кого следует опасаться по-настоящему.