Одно безумие на двоих

Англия. Поместье Хартфодшир.

Как только госпожа Шарма встретилась с лордом де Клером, он сообщил ей сразу несколько известий: возвращение Кристиана заинтересовало его старого знакомого — лорда Суинфорда. Тот, проявив редкое рвение, изъявил желание навестить поместье в ближайшие дни, чтобы, в числе прочего, познакомиться с предполагаемой невестой лорда — дамой, чьё имя в последнее время не сходит с уст высшего света. Из слов Кристиана Дивия уловила недосказанную неприязнь: мужчина явно не питал тёплых чувств к своему старому другу. Он буквально ошеломил его своим известием: приезжать вот так, без предупреждения — словно хотел застать врасплох. Отказаться от встречи было уже невозможно. Тем более, если учесть то, каким был человеком Суинфорд — любой отказ стал бы поводом для сплетен, которые мгновенно распространились бы. Поэтому Кристиан, не теряя самообладания, решил превратить угрозу в стратегический шаг: устроить не просто приём, а настоящий званый вечер. Он хотел, чтобы каждый аристократ в округе увидел, кто такая будущая госпожа де Клер. Убедились лично. Дойдя до поместья, Кристиан поспешно откланялся, прежде извинившись перед Дивией. Его голос звучал сухо, почти машинально — напряжение не отпускало. Он был словно охваченный внутренним штормом, хотя внешне оставался безукоризненно сдержан. Дивия, мягко улыбнувшись, лишь кивнула. Она ничуть не расстроилась, ведь понимала, сколько хлопот возникло у мужчины в связи с предстоящим мероприятием. Дивия осталась на террасе с Викраром. Тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев, погружала ее глубоко в раздумья. Она чувствовала: предстоящий визит изменит многое. Внутри нее уже разгоралась тревога, смешанная с любопытством. Кто этот человек, которого опасается сам Кристиан де Клер? Спустя время девушка пошла искать внутри поместья кого-нибудь из своей делегации, чтобы поделиться свежими, интригующими новостями, которые узнала. По пути она повстречала одну из служанок — скромную девушку с тёмными глазами. Та сообщила: госпожа Басу отдыхает и просила её не беспокоить до ужина, господин Рай вместе с господином Басу и Архатом тренируются, а господин Дубей, только что проснувшись, направился в библиотеку. К нему Деви и решила пойти. Ранее она не посещала эту комнату. Библиотека встретила её тишиной и теплом. Сквозь высокое окно лились золотые лучи света, пылинки медленно кружились в воздухе, словно парили в невесомости. Стены были уставлены тяжёлыми полками, от пола до потолка — том за томом, сотни, тысячи книг в кожаных и тканевых переплётах. Даже при всём желании, чтобы перечитать всю коллекцию, понадобится немало времени. Возле единственного огромного окна стоял диван, обитый зелёным бархатом, на котором, растянувшись в непринуждённой позе, лежал Рам Дубей, с видом человека, которому весь мир обязан тишиной. Он выглядел совершенно расслабленным, будто часть интерьера — как будто был здесь всегда. Его лицо освещал солнечный свет, отбрасывая тень на полу. — А я-то думала, что в библиотеку приходят за умственным просветлением, — сказала Дивия с ироничной улыбкой. Рам открыл один глаз, лениво, с оттенком лукавства. — Ах, госпожа Шарма… — протянул он, словно пробуждаясь от сладкой дремы. — Каждый отдыхает по-своему. А вы, кажется, не упускаете случая вторгнуться в мой хрупкий покой. — То есть мне уйти? — она подняла бровь, будто проверяя, действительно ли её присутствие нежеланно. Но в глубине глаз плясала легкая игривость. Она опустилась в кресло напротив, бархатный шелест её платья слился с лёгким скрипом старинной мебели. Сквозь окно на её лицо падал солнечный луч, обрисовывая её профиль мягким сиянием. — Как же я могу прогнать маленькую госпожу? — Рам усмехнулся и сел ровнее, отзеркалив её позу. В его взгляде появилась искренняя теплота. — Как ты себя чувствуешь? — Ты не представляешь, как часто я слышу этот вопрос… — прошептала она. — Прекрасно, — добавила вслух, сдержанно кивнув. — А ты почему здесь, а не в своей комнате? — Лорд отвёл мне весьма не подходящую комнату. Мрачная она . Здесь же гораздо приятнее. — он потянулся, раскинув руки по бокам, словно вбирая в себя тепло помещения. — А я узнала кое-что интересное, — Дивия подалась вперёд, её голос стал ниже, почти заговорщическим. — К нашему лорду вскоре приедет его знакомый. Лорд Суинфорд, вроде бы. Слышал что-нибудь о нём? Рам отрицательно покачал головой. — Как мне показалось, Кристиан вовсе не в восторге от этой встречи. Пожалуй, у них натянутые отношения. Именно поэтому он и решился устроить светский приём. — И что же тут особенного? — с лёгкой скукой отозвался Рам. — А вдруг этот лорд связан с кем-то из наших врагов? С предателем, может быть? Я хочу узнать больше. — Деви… — он выдохнул медленно, почти с мольбой. — Эта игра опасна. И не стоит свеч. Ты снова лезешь туда, куда не стоит. Это не просто интерес — это риск. — А если мне удастся узнать что-то важное? Что-то, что можно обратить в нашу пользу? — Для этого у нас есть господин Басу. Я уверен, он знает гораздо больше, чем мы, просто не посвящает нас в это, — Рам заметил её реакцию. Она закатила глаза, но без злобы — скорее с привычной дерзостью. — Всё равно ведь сделаешь по-своему? — Конечно, — спокойно ответила она и едва заметно улыбнулась. Он вздохнул, проводя рукой по лицу, словно отгоняя тревогу. — Ладно. — Дубей потер переносицу, уже чувствуя, что спорить бессмысленно. —Только пообещай: будь осторожна. И если что — сразу ко мне. Без героизма. - она утвердительно кивнула. Он знал: её невозможно остановить. Но, по крайней мере, он будет рядом, когда наступит буря. Рам был одним из тех редких людей, кому Деви могла доверять. Он воспринимал её слова не с осуждением, старался оценивать всё спокойно и рационально, взвешивая все «за» и «против». Он не бросался в тревогу при каждом её решении, но за его спокойными глазами скрывалась невысказанная забота. Он знал: Деви — не ребёнок, давно вышедшая из возраста, когда позволительно действовать наивно. Она была умна, остра, и под её кроткой улыбкой таился аналитический ум. Даже несмотря на разлад между двумя влиятельными семьями — Басу и Дубей, — она всё равно доверяла ему. Возможно, Радж и способен строить козни за спиной Видии, но Рам, хоть и приходился ему младшим братом, явно не участвовал в этих коварных играх. Когда в библиотеку заглянула служанка, сообщив, что пора к ужину, Рам едва заметно поморщился. Он не хотел выныривать из этого редкого покоя. С лёгкой улыбкой, больше усталой, чем радостной, он махнул рукой: — Передайте, что я поужинаю в своих покоях. В столовой же царила совершенно иная атмосфера: живость, движение, разговоры, смех. Доран, Камал и Архат, помощник Дивии, о чём-то горячо спорили, перебрасываясь репликами. Служанки сновали туда-сюда, ловко расставляя блюда и приборы, не забывая бросать кокетливые взгляды в сторону молодых мужчин. Сарасвати и Эрит уже заняли свои места и были поглощены беседой. Дивия вошла, все на мгновение замерли, приветствуя её. Но особенно внимательно её появление отметил господин Басу — его пристальный, изучающий взгляд сопроводил её до самого стола. — Что обсуждаете? — с лёгкой улыбкой спросила Дивия, присоединившись к беседе Сарасвати и Эрита. — Решаем, какие местные достопримечательности стоит посетить. Биг-Бен, Вестминстерское аббатство… — начал перечислять господин Тхакур. — А я слышала, здешние театры и мюзик-холлы пользуются особым почётом, — добавила Сара, поправляя прядь волос. — Смотрю, пребывание в Англии начинает вам нравиться всё больше — заметила госпожа Шарма с тонкой насмешкой. — Уже и досуг планируете. — Намного лучше, чем сидеть в четырёх стенах, — с лёгким вызовом сказала Сара, — тем более теперь, когда ты больше не под надзором. — Её локоть нежно ткнулся в бок Деви, а в глазах сверкнуло озорство. — Ты уже знаешь? — Слуги обсуждали это между собой, а я...случайно услышала, — усмехнулась Сара. — Случайно? Или всё же подслушала? — Деви прищурилась, смотря на подругу с лёгкой иронией. — Какая теперь разница? Главное, ты можешь составить нам компанию. — Госпожа Шарма, — вступил Эрит, — я уверен, здешняя культура произведёт на вас сильное впечатление. Вам стоит это увидеть. Внезапный вопрос Сарасвати сорвал их разговор с лёгкой волны: — А кто-нибудь знает, где лорд де Клер? — неожиданно спросила Сарасвати. Дивия обвела столовую взглядом — и вправду, Кристиан отсутствовал. Это на него не похоже. — Драгоценная госпожа, и впрямь не следит за своим муженьком, — в голосе Дорана, ворвавшегося в диалог, зазвенела язвительность, словно тонко натянутая струна. Дивия ощутила, как по спине пробежал ледяной ток. Она глубоко вдохнула, подавляя раздражение. Ответ её прозвучал спокойно, почти отстранённо, но холодная сталь звучала под шелковыми словами: — А я и не обязана за ним следить, господин Басу, — её голос был холоден, но ровен. — Тем более, это не в моих интересах. Она взглянула на него — взгляд точный, пронизывающий, говорящий больше любых слов. Доран смотрел в ответ, и в его глазах вспыхнуло что-то похожее на предвкушение. Он словно наслаждался этим словесным фехтованием. Напряжение, словно хрупкая нить, оборвалось с появлением Кристиана. Он вошёл без спешки, и в его голосе прозвучало искреннее извинение: — Простите за опоздание. Немного не уследил за временем. Он занял своё место и, не теряя ни секунды, продолжил: — Я хотел сообщить, что через пару дней в поместье состоится приём — в честь госпожи Шарма. — А разве приёма, который устраивала Дивия, было недостаточно? — возразил Камал. — Насколько я помню, она тогда проявила своё благородство и гостеприимство. К чему эта демонстрация? — никто не ожидал, что мужчина выскажется столь резко Немая пауза повисла над столом. — Господин Рай, я считаю нужным расставить все точки над «и», чтобы больше не возникало недомолвок относительно ее статуса. — А разве вам не всё равно? — глухо, но уверенно произнёс Басу. — Какая разница, что говорят эти английские снобы о нашей госпоже? Пусть шепчутся сколько угодно. Главное — кто она для нас. — он не отводил глаз от Дивии, и на этот раз в его словах не было ни высокомерия, ни привычной язвительности. Только открытая, чуть уязвимая искренность. Казалось, в эту секунду он говорил не столько всем присутствующим за столом, сколько ей одной. Он говорил не громко, но достаточно чётко, чтобы тот, кому были адресованы его слова, услышал: — И разве для вас не должен стоять на первом месте покой вашей будущей супруги? — он сделал особый акцент на последних словах. — Как вы думаете, лорд де Клер? Доран встретился с ним взглядом. Его глаза блеснули — лениво, насмешливо, как у хищника, изнывающего не от голода, а от скуки. Он не столько ждал ответа, сколько предвкушал зрелище. Мнение Кристиана? Да ему и дела до него не было. Это было развлечение — наблюдать, как тот будет выкручиваться. В зале повисло тяжёлое, напряжённое молчание. Воздух словно застыл. Все присутствующие понимали: это не просто дерзость, а открытый вызов. Доран Басу никогда не стеснялся в выражениях и редко ошибался в выборе момента. Он бил метко, жестоко — в слабое место, и всегда с размахом. Его не заботила репутация: прозвище «палач» давно шло перед ним, как зловещая тень. Он лишь стремился соответствовать этой роли, особенно когда перед ним был человек, не вызывающий ни уважения, ни симпатии, а лишь отвращение и внутренний хохот. Кристиан ответил не сразу. Он медленно выдохнул, будто усмиряя бурю внутри. Его голос звучал ровно, почти спокойно, но в этой сдержанности чувствовалось напряжение. — Господин Басу, — сказал он с вежливым достоинством, — ваши слова, какими бы провокационными они ни были, содержат долю истины. — он говорил аккуратно, осторожно. Гнев пульсировал внутри, но он не позволил ему вырваться наружу. Он знал цену эмоциям. Доран — пламя. Он — лёд. Две противоположности. И всё же, где-то в этом льду начинали появляться трещины. — Спокойствие госпожи мне не менее важно, чем вам. Господин Рай справедливо отметил, что приём, устроенный госпожой Шарма, прошёл достойно. Считайте, что предстоящее мероприятие — это нечто вроде приветственного бала, жест в её честь. Если так будет проще воспринимать происходящее. — но в ответ — лишь бархатный, хищный смех. — Приветственный бал? Отли-и-и-ично, — протянул Доран в своей привычной излюбленной манере. — Уже предвкушаю, как всё это пройдёт. Он вернулся к еде так, словно и не было разговора. Всё — игра. Всё — спектакль. А он, как всегда, играет в своём амплуа. Остаток ужина прошёл в мёртвой, гнетущей тишине. Лишь редкий звон столовых приборов нарушал молчание. Все боялись не продолжения разговора, а того, к чему он может привести. После ужина Дивия почувствовала, как внутри всё ноет. Ей требовалось немного уединения, чтобы разобраться в себе. Произошедшее оставило осадок: двойственные эмоции рвали её изнутри. Кристиана она понимала — но в словах Дорана отзывалось куда больше правды. Для чего весь этот лишний пафос? Почему нужно было вновь становиться мишенью для чужих взглядов, чужих осуждений и любопытства? Зачем сейчас это лишнее внимание? Лицемерно улыбаться, демонстрируя благородство, только чтобы «не упасть в грязь лицом», — всё это ранило её гордость и не менее утомляло. Вечер она решила провести с книгой. Рам, скорее всего, уже был в своей комнате, хотя ей очень хотелось бы поделиться с ним произошедшим. Но беспокоить его она не хотела — знала, как сложно ему находиться здесь, порой даже тяжелее, чем ей. В библиотеке действительно никого не оказалось. Комната тонула в темноте. Полумрак обволакивал помещение, и лишь серебристый свет луны струился сквозь огромное окно, превращая книги на полках в безмолвных хранителей тайн. Деви зажгла старинный подсвечник, прихваченный с собой заранее, и медленно зашагала вдоль книжных стеллажей, лениво скользя рукой по корешкам книг. Время от времени она останавливалась, когда взгляд цеплялся за особенно любопытное название. И вдруг ее внимание привлекло знакомое имя. — Уильям Шекспир. «Макбет». — прошептала она. Это была та самая книга, которую читал Доран в день её пробуждения. «Интересно, что именно привлекло его в этом произведении?» — задумалась Деви, ощущая, как неосознанный интерес к мужчине пробуждает в ней странное, тревожное волнение. Она раскрыла первую страницу, присела у стены, поставив рядом подсвечник, чтобы тёплое пламя освещало страницы. «Трагедия в пяти актах. Акт первый...» — прочитала про себя. Она с интересом пробегала взглядом по тексту, стремясь понять, что же могло так увлечь Дорана в этой мрачной трагедии. Строки, полные судьбы, власти и крови, захватывали её внимание, заставляя забыть о недавнем ужине. Спустя время, пламя свечи внезапно замерцало... и погасло. Сначала она не придала этому значения — решила, что в комнате просто небольшой сквозняк. Лунный свет, пробивающийся через огромное окно, вдруг показался слабым и далёким. Пространство вокруг будто сжалось. Её объяснения рассыпались, как пепел, когда она заметила, как по полу скользит тень – большая и приближающаяся. Её дыхание перехватило. Сердце застучало громко, отчаянно. Дивия инстинктивно схватила подсвечник, сжала его так крепко, что побелели костяшки пальцев. Она встала, напряглась, готовая к удару. Девушка приготовилась к худшему. В ее голове уже проиграло множество сценарий о нападении, о видениях, что снова ей послала Темная мать. Но прежде чем она нанесла удар, кто-то с поразительной точностью вырвал у неё оружие. И в следующую секунду её руки оказались прижаты к стене, высоко над головой, а чужие пальцы — горячие, властные — сдерживали каждое её движение. — Вы обезоружены, драгоценная госпожа… — прошептал он ей на ухо. Его голос был тёплым и бархатистым, от которого по спине пробегали мурашки. Дивия тут же уловила аромат, не спутав его ни с чем: терпкий запах дорогого табака, мяты и высококачественной кожи. Его аромат окутал её, как плотная пелена. На краткий миг она застыла, осознав, в какой опасной и непозволительно близкой позе они оказались. Она не могла пошевелиться. Не хотела и боялась одновременно. Словно стояла на краю чего-то куда более непредсказуемого: желания и страха. Очнувшись, она с силой вырвала руки из его хватки, слегка оттолкнула мужчину и стремительно направилась к окну. Сердце её бешено колотилось, дыхание стало прерывистым. Всё внутри будто взорвалось: страх и смущение перемешались с нарастающей злостью. Ладони похолодели, но к щекам прилил жар , будто тело не успевало среагировать на такой поток чувств. — Вы в своём уме?! Зачем было так пугать?! — голос её дрогнул, но прозвучал твёрдо. Эмоции взяли верх. Из темноты медленно, с вальяжной уверенностью, выступил Доран Басу. Лунный свет поймал его силуэт, выхватив из мрака черты лица — насмешливо-спокойные, будто вся сцена была лишь шуткой, разыгранной им по своей же прихоти. — Госпожа Шарма, я, конечно, знал, что вы не из робкого десятка… но чтобы настолько? Признаюсь, удивлён, — усмехнулся он, с нескрываемым интересом наблюдая за её реакцией. Казалось, стоит ему шагнуть ближе — и она вспыхнет изнутри. Он наблюдал за ней, как за чем-то редким, тонким настолько, что хочется разгадывать, испытывать на прочность… снова и снова. — Реакция, правда, чуть запаздывает. Но использовать подсвечник как орудие самообороны, — он чуть склонил голову, будто по-настоящему оценил её поступок, — умно. Очень умно. Даже я этого не ожидал. — Вам…кажется это забавным?! — Деви смотрела на него с недоумением, всё ещё не в силах справиться с тем, что только он, кажется, и умел делать — превращать её в хаос. Её охватывала ярость. На него, на себя, на это ощущение бессилия и необъяснимого, нежелательного притяжения. Доран сделал ещё шаг вперёд. Его тень вытянулась на полу, соединяясь с её, и Дивия ощутила, как напряжение в воздухе стало почти осязаемым. — Забавным? — произнёс он тихо, пристально вглядываясь в её лицо, будто ища в нём что-то большее, чем просто гнев. — Нет. Скорее… восхитительным. — он склонил голову чуть вбок, разглядывая её с тем вниманием, от которого хочется отступить и одновременно остаться. — Интересно… Вы так спокойно стоите передо мной. Неужели вам действительно всё равно? Деви сжала пальцы в кулаки, стараясь унять дрожь в коленях. Его голос будто гипнотизировал. — Вы наглец, — выдохнула она. — Самодовольный и неприлично уверенный в себе человек. — она старалась говорить чётко, отрывисто. Слова должны были защитить её от собственного смятения. — Возможно — спокойно согласился Доран. — Но разве вы не устали от лицемерных джентльменов, чья вежливость прикрывает пустоту? Я, по крайней мере, не лгу. Ни себе, ни вам. Эти слова, сказанные почти равнодушно, ударили сильнее. Она отступила на шаг — не от страха, а от осознания: он видит её насквозь. Читает, как открытую книгу. Деви прекрасно понимала, что мужчина намекал на Кристиана. — Раз уж у нас такой обмен любезностями, хотите узнать, что я думаю о вас? — его голос был низким, почти шёпот. Взгляд был острым, словно пронизывал её насквозь, пытаясь разглядеть что-то большее за ее внешностью. Сердце забилось чуть быстрее, а дыхание словно застряло, как комок в горле. Его взгляд заставлял её чувствовать себя открытой и уязвимой, как никогда раньше. — Чтож, удивите меня, — ответила она, хотя её голос прозвучал с заметной тенью нервозности. Он держал её в напряжении, и она сама не понимала, как оказалась в этой ловушке. — Я нахожу вас удивительной. Многое слышал о вас, и с каждым новым слухом моё любопытство лишь возрастало, наполняя меня желанием встретиться с вами лично. Вначале я думал, что вы — всего лишь ещё одна жалкая сиротка, пытающаяся взять на себя роль главы рода после смерти брата, — её дыхание становилось всё более прерывистым, а в животе закручивалась тяжесть, которую невозможно было игнорировать. Слова вонзались в неё, как ножи. И всё же, странно, в этой боли был и какой-то странный интерес, который отказывался уходить. — Вы так молоды, но уже испытали все тяжести жизни. Парадоксально, но именно это не сломало вас, а придало ещё больше внутренней силы. — эти слова звучали как признание, и она не могла избавиться от ощущения, что он понимает её гораздо глубже, чем она сама. На коже ощущались мурашки от странного чувства, что это всё не просто разговор, а что-то гораздо более важное. — И за это я могу лишь отдать вам должное. — Вы удивительно импульсивны, — продолжал он, с лёгкой усмешкой, словно не замечая, как каждое его слово наполняет воздух в комнате напряжением, будто в нём искрит электричество. Он был уверен: она не сможет остаться равнодушной. — Вы напоминаете огонь — яркий, живой, готовый вспыхнуть в любую секунду. И, признаться, это восхищает. — Вы, Дивия, из тех, кто сметает всё на пути ради своих целей. — Его взгляд, тёплый и проницательный, неотрывно следил за ней. — Ваша решимость и сила воли — редкость. — он оценивал её, и она ощущала, как её внутренний мир разрывается. — Вы бесподобны, даже в этих английских тряпках, — его рука скользнула по ткани её платья с едва заметной небрежностью, и эта простая деталь вызвала у неё настоящий всплеск внутри. В эту минуту её охватила хрупкость и уязвимость. Она пыталась успокоить своё дыхание, но это было невозможно. Это было как борьба с надвигающейся стихией, которая уже начала её охватывать. — Признаюсь, я никогда не встречал такой редкой красоты, — его фразы скользили, как капля мёда по коже — медленно, обжигающе сладко, оставляя жаркое послевкусие. Они касались ее самых глубоких желания. Он не просто говорил это — он заставлял её верить, что она не просто красива, она особенная. — Но знаете, что меня в вас привлекает больше всего? — он замолчал, и эта пауза казалась вечностью. В её груди все замерло. Каждая клеточка её тела была напряжена. Она ожидала ответа, который может изменить всё. Он шагнул ещё ближе. В груди что-то резко сжалось, будто время на миг остановилось. Доран был слишком близко, и всё её тело откликнулось на его присутствие. Она ощутила его дыхание, едва слышное и слишком горячее. Он приподнял её подбородок, как в их первую встречу, в резиденции Басу. Тот же жест, та же уверенность, и, возможно, теперь что-то большее. Мгновение. Он с лёгкостью наклонился к её уху: — Вы не боитесь меня, — произнёс он с почти ласковой уверенность. — Вы боитесь того, что я пробуждаю в вас. — его голос были мягким, но полным какой-то скрытой силы. Казалось, лёгкие отказывались работать, сжимаясь под напором чувств. Она не могла понять, почему всё это так сильно её трогает. Почему её собственные чувства ускользают от неё. — Что вам нужно от меня? — спросила она, голос её был тихим, почти не слышным. Вопрос, на который она не была готова услышать ответ. Она почувствовала, как её голос дрожал, но всё же не могла сдержать это в себе. — Пока ничего, — прошептал Доран. Его слова были полны загадки, он, казалось, знал что-то, чего не знала Деви. — Но вы меня заинтересовали, госпожа Шарма. И гораздо больше, чем кто-либо за долгое время. Ответа ему не требовалось. Он просто озвучил то, что чувствовал — искренне, без маскировки. Слова, будто срывались с губ сами — сырые, правдивые, обжигающие. Доран Басу знал, какое влияние оказывает на неё, тело девушки выдавало это красноречивее любых слов. Как бы она ни пыталась скрыть это, он замечал всё. Слишком хорошо. И чем сильнее она пыталась спрятать это, тем острее он чувствовал власть. Но его желание было не в подчинении — он хотел поселиться у неё в мыслях. Хоть бы на одну ночь. Чтобы она ворочалась в постели, неспособная уснуть под гнётом мыслей о нём. Чтобы она просыпалась в холодном поту от воспоминаний о его голосе, о взгляде, о прикосновениях, которые будто бы уже оставили след на коже. Чтобы боролась с собственным безумием — желанием вновь увидеть его. Сделать с нею то, что она уже сделала с ним. Она овладела его вниманием почти незаметно — как яд, растворённый в вине. Он сам позволил ей это. Каждый раз, когда она попадала в его поле зрения, весь остальной мир на секунду переставал существовать. Простой интерес обрёл новую форму — пока ещё неясную, туманную, но уже опасно притягательную. И это уже расползалось по его крови. — Я… я… — привычная сдержанность покинула Деви. Холодной и недосягаемой она больше быть не могла. — Благодарю вас, господин Басу. Ваши слова… — она тяжело вздохнула, — они много для меня значат. — она подняла глаза, стараясь, как всегда, уравнять разницу в росте хотя бы взглядом. Что он сделает дальше? Она боялась узнать. Боялась, но жаждала этого. Эти чувства — острые, противоречивые — переплелись в ней: волнение, страх, запретное влечение. Ещё шаг, ещё одно слово — и она рухнет. Поддастся. Разрешит себе то, о чём мечтала, но о чем боялась пожалеть. Он задержал взгляд на её губах едва заметно, но этого было достаточно, чтобы грудь наполнилась жаром, а дыхание оборвалось на полувздохе. А затем — отступил. Резко, будто прервал внутреннюю битву с самим собой. Прошёл к креслу, сел, закинув ногу на ногу, и с лёгким прищуром принялся разглядывать девушку. В комнате воцарилась тишина. С каждым ударом сердце будто шептало его имя — отчаянно, горячо, безумно.. Первой её нарушила Деви: — Господин Басу… — начала она, заставляя себя говорить ровно, — вы ведь понимаете, что лорд устраивает приём не просто так? Она села напротив, чувствуя, как дрожь ещё живёт в коленях. Этот разговор был нужен ей не меньше, чем признания — но по другой причине. Она хотела доказать себе, что ещё способна мыслить логически в его присутствии. Доран поднял бровь и, чуть склонив голову набок, изучающе посмотрел на неё. В уголках его губ играла едва заметная тень улыбки. — Разумеется. Вы думаете, я не вижу очевидного? Де Клер — не так прост, как хочет казаться. Не зря именно его королева назначила надзирателем в Индии, Слишком много власти. — он с особым пренебрежением произнёс последнюю фразу. — Моё "показательное выступление" за ужином было тщательно просчитано. Дивия внимательно следила за каждым словом. Она чувствовала: он знает больше, чем говорит. И, возможно, гораздо больше, чем должен. — Я владею некоторой информацией, — медленно произнесла она, намеренно не уточняя. Она чуть наклонилася, ее голос стал тягучим, словно шёпот тёмной ночи. — На приёме будет человек, возможно имеющий связь с предателем, который состоит в дюжине. Я хочу заключить с вами сделку. Во взгляде Дорана вспыхнула тёплая искра — и простой интерес незаметно сменился страстным порывом к действию. Его пальцы ритмично постукивали по подлокотнику кресла. — Сделку? — переспросил он, прищурившись. — Хитро, госпожа Шарма. И в каком виде вы предлагаете её заключить? На бумаге с печатью из крови? — Обойдемся словами, — усмехнулась она, не отводя взгляда. — Я говорю вам, кто именно будет на приёме. А вы — делитесь всем, что успели выяснить о нём и о том, что узнали за время нашего пребывания в Англии. Это честно. Мужчина вдруг расхохотался — громко, дерзко. Деви ожидала подобного, поэтому не удивилась. — Госпожа Шарма, — вытирая несуществующую слезу с уголка глаза, произнёс он, — вы действительно верите, что я соглашусь? Вы…очаровательны. Но наивны. Её губы дрогнули. Отказ она предполагала. Но не ожидала, как сильно этот тон ранит. — Хорошо, — холодно сказала она. — Оставайтесь в неведении. Только потом не жалуйтесь, когда будет слишком поздно. В следующий раз я не протяну руку помощи. — она отвернулась, смахнув волосы с плеч — резким, почти демонстративным движением. Смотрела вглубь комнаты, пытаясь совладать с чувством уколотой гордости. Рам был прав — Доран действительно знал многое. Недаром он так часто пропадал из поместья: явно выискивал информацию. И его назначили телохранителем госпожи Шарма не случайно — всё это часть хорошо продуманного плана Видии Басу. — Лорд Суинфорд вас заинтересовал, не так ли? — его голос был сладко-ядовит. Она обернулась так резко, будто её окатили холодной водой. — Ах, Дивия… — он встал, шагнул ближе, — вы и правда думали, что я не пойму этого? Вы надеялись, что какая-то деталь проскользнёт мимо моего внимания, пока я нахожусь здесь? Он склонился, почти касаясь её лицом. Его голос стал низким, обволакивающим, почти интимным. — Вы слишком увлеклись игрой, госпожа. И забыли, кто здесь пишет правила. Дивия ощутила, как волна жара пробежала по позвоночнику. Он дразнил её. Давил. И это злило её до предела — потому что с каждой секундой она всё меньше хотела сопротивляться. — Сегодня вы удивляете меня, — добавил он. — За находчивость — высшая оценка. Но ваше мастерство в переговорах требует доработки. Он взял её руку — мягко, но уверенно. Коснулся губами тыльной стороны ладони. Момент затянулся. В воздухе всё гудело от невыраженных чувств. — Доброй ночи, драгоценная госпожа, — прошептал он и не дожидаясь ответа, растворился в тени, оставив после себя только отголосок присутствия. — Господин Басу… — произнесла она почти одними губами, глядя в темноту. — Игра только начинает обретать вкус. Посмотрим, кто окажется победителем, а кто — проигравшим. Фраза прозвучала многослойно. Она знала: он услышал. Но в глубине души уже понимала— ставки растут. И уже речь шла не только о политике. А о том, что однажды может стать слишком реальным, слишком сильным. И слишком опасным.