Доктор твоего тела

Стихия бушевала за окном. Раскаты грома сотрясали толстые стены больницы. Субон в какой-то неестественной позе лежал на своей кровати. Всю его жизнь можно было охарактеризовать одним словом. Простым, часто мелькающим в повседневных разговорах, порой встречающимся на страницах книг или доносящимся с экранов. И слово это — "глупо". Глупая судьба выпала на его долю. Глупый характер достался от рождения. Даже глупый внешний вид. И закончит он глупо. Вот так вот, со второй попытки, в стенах психоневрологического диспансера. Глупо ведь, не так ли? Куда он только спешит? Зачем согласился? Как будто что-то чужеродное двигало его языком в тот момент. Нет, когда Намгю придёт… Интересно, сколько времени осталось ждать? Час? Два? Он откажется. Нужно ещё подумать. Взвесить все за и... Мысль прервалась чужим кашлем. Он поднял голову. Сосед с кровати напротив зачем-то махал ему рукой. Субон неуверенно встал — ноги обожгло холодом — и в пару мгновений оказался достаточно близко, чтобы рассмотреть старика. Всё лицо его испещряли морщины. Удивительно, как человек столь преклонного возраста смог выжить в здешних условиях. — Чем-то могу помочь? — наклонившись к старцу, Субон почувствовал, как дрожь пробежала по всему телу. — Услужи, будь добр, дай свою руку. — дряхлая конечность потянулась к Субону. Он зачем-то протянул свою. — Страшно мне, мальчик. Бог гневается на что-то. Что-то плохое творится. — из-за хрипоты разобрать слова было трудно. — А я-то как вам помогу? — чужая рука была сухая и тёплая. — Погода такая просто, ложитесь спать. — он надеялся, что сосед не последует его совету. Коротать часы в одиночку было трудно. — Такой ты ещё маленький... — тонкие губы растянулись в улыбку, выставляя напоказ гнилые зубы. — Ничего не понимаешь. — А что тут непонятного, дедуль? Погода как погода, к утру уже сухо будет. — Жизни в тебе нет, малец. — слова ударили под дых. — Жизни. — впалые глаза уставились на искаженное лицо. — Жизнь должна быть. Молод ты ещё, а в душе постарше меня будешь. — Я не понимаю. — очередная молния ударила где-то неподалеку. — С чего вы это взяли? — Ну ты ведь неспроста здесь оказался? — вопрос риторический. Глаза блеснули в темноте. — Вижу за плечами нет у тебя ничего. Темень одна. — Субон поморщился. — И гнить тебе тут до са-а-амого конца. — Субон удивленно вскинул брови. — Аль я не прав? Что за жизнь у тебя была, пока ты тут не оказался? — Обычная, нормальная жизнь. — если, конечно, вечные попойки вперемешку с химией в полиэтилене можно было так назвать. — Семья полная. — мать, любящая только младшего сына, равнодушный невидимый отец и брат, преуспевающий во всем, в отличие от него. — Друзья у меня есть. — сомнительные личности. Им весело только тогда, когда Субон строит из себя непойми что. За этим вечным театром скрывается лишь потребность в социуме. — В общем, нормально у меня всё. Так же, как у остальных. — Врёшь ведь. — глаза безжизненные, смотрят в такую же безжизненную душу. — Врёшь. Нет там ничего хорошего. Фундамента нет у тебя. Вот и держаться тебе не на чем. — старец крякнул, от чего лицо его исказилось. — Поплыл ты уже. Субон ничего не ответил. Только вырвал руку из чужой хватки. Старец всё продолжал о чем-то говорить, но голос его заглушали мысли, роящиеся в голове, подобно стае галдящих птиц. Субон медленно отошёл от чужой кровати и побрёл обратно. Буря за окном всё не утихала. Желание сопротивляться грядущему куда-то пропало. Виски снова налились болью. Незнакомец был прав. Как он это понял, значения не имело. Но все слова его отпечатались клеймом на худом теле. Зачем идти против течения? Пускай как жил, так и закончит. Глупо.

***

Двадцать три сорок шесть. Сегодня он не вернётся домой. Ночная смена, что такого? Намгю долго стоял в ординаторской и вертел в руках канцелярский нож. Самый обычный канцелярский нож, украденный из кабинета, в котором ещё не так давно происходили довольно странные события. Странные для них обоих. Намгю очень хорошо помнит то утро. Внезапный страх и недоверие в глазах Субона. Желание сжать его шею мёртвой хваткой и смотреть, как... впрочем, этого не случилось. И хорошо, что не случилось. Он должен просто выполнить свою работу. Но разве не было для этого способа проще? Да с чего бы вдруг? Субон просто первым подвернулся под руку. Намгю не выбирал. Однако ему снова придётся убить. Намгю задал себе простой, на первый взгляд, вопрос: если он прямо сейчас узнает, что Субон уже мёртв, станет ли ему от этого легче? Казалось бы, ответ очевиден. Да только вот это лишь казалось... Сегодня всё так, как и должно быть. Он дежурил у палаты Субона. Палаты нужно закрывать на ночь, но своими ключами Намгю пожертвовать не мог. Его уволят. А вот дубликат ключей у уборщицы... Будет печально, если уволят эту старую, в сущности, добродушную женщину. Но Намгю нужны были эти ключи. Нужна была эта ночь и это утро. А ещё нужна была эта работа. Нужнее, чем кому бы то ни было. Он привык до отрывающихся от мяса грязных ногтей, до судорожно сжатых пальцев, до искалеченных и истощённых, но всё же сокращающихся мышц. Он привык выбираться из любой ямы, в которую закинет его судьба. Пускай даже в другую такую же яму. Но сейчас перед ним была не просто яма. Это была пропасть. Намгю было страшно. И это совершенно точно. Всё то, что в нём было крепким, непоколебимым и целостным, сейчас покрылось трещинами. Он не знал, кем будет уже этим утром. Верно, убийцей он уже стал. Но было тут кое-что пострашнее...Солдатам, защищающим свою родину, тоже приходится убивать. А ради чего убьёт он в этот раз? Едва ли ради денег. Бог прощает всех. И Намгю, должно быть, тоже простит. Дверная ручка скрипнула. Намгю спрятал нож в карман.