Доктор твоего тела

Поворачиваться на дверной скрип не захотелось. Субон, даже не шелохнувшись, продолжил сидеть на своей кровати, уткнувшись лицом в колени. Он знал, что пришли за ним. Знал и то, что сейчас не должно быть веры в чудо. Хотя, правды ради, и в прошлый раз в нём этой надежды не было. Ему помешали. Застали в такой интимный момент и, вместо того чтобы тихо прикрыть дверь, начали орать на весь дом. Никакого уважения даже к последним минутам его жизни. Как некрасиво, как оскорбительно. Субон шмыгнул носом. Залитая холодным утренним солнцем палата. И лишь одна, пока ещё живая, трепещущая душа. Старика Намгю за живого не считал уже давно. Как и тогда, в ванной, он понял всё сразу. Субон не умел скрывать своих эмоций. Да и сейчас ему это точно ни к чему. Жар расползался из горла к груди. Вспотевшие руки были то раскалёнными, то ледяными. Но с больничной койки этого никак не разглядеть. Да и подойдя поближе тоже. Намгю лишь молча мотнул головой в сторону выхода. Он знал, что этого не увидят. Но зачем-то сделал это нервозное телодвижение. Пошевелить языком было непосильной задачей, Намгю показалось даже, что у него голова закружилась, когда он выдавил наконец это "пошли". Идти не хотелось. Вставая на ватные ноги, Субон судорожно вытирал предательски капающие слёзы. Сколько можно рыдать. Как же жалко он выглядит со стороны. Даже самоубийца из него непутёвый вышел. А вроде бы, в этом деле ума много не надо. Ноги не слушались, его шатало из стороны в сторону, как шатало когда-то от пары лишних градусов в крови. Сейчас даже эти воспоминания казались ему приятными. Пускай и не было в них ничего хорошего. Ничего. За весь путь ни один не проронил ни слова. Намгю эта дорога представлялась всегда невыносимо длинной, но сейчас ванная неумолимо приближалась с какой-то непомерной быстротой. Субон тем временем не спрашивал, куда они идут, как именно он умрёт. Просто молча шёл рядом. От этого было ещё хуже. И вот они в окружении блестящей плитки. Так чудно́ она переливалась на солнце. Намгю глянул на Субона. Ему в момент стало так тошно. Тот не выглядел напуганным. Обречённым — да. Напуган сейчас был Намгю. Будто Субон и впрямь уже умер и пришёл поглядеть на своего убийцу с того света. Стены ванной сейчас напоминали те, к которым ставят на расстрел. Только следов от пуль отчего-то не было. Ужасно хотелось убрать руки, сгорбиться, сжаться до возможного предела. Однако Субон старался держать себя выше. Принимать смерть будучи таким маленьким, скрученным и ничтожным — позорно. Нутро не обманешь, но постараться состроить из себя бесстрашного он отчаянно пытался. Пытался уже который день подряд. И вечно тому мешали заплаканные глаза. — У тебя сигареты с собой? За то время, пока Намгю стоял неподвижно, у него в голове успели пронестись тысячи вариантов развития событий. И во многих из них эти треклятые сигареты играли отнюдь не ему на руку. Однако они были. В этот раз соврать он почему-то не смог. Субону была протянута зажигалка и ровно одна сигарета. Картина говорила сама за себя: этот перекур в его жизни последний. Улыбнувшись — откровенно говоря, вышла лишь жалкая пародия на то, что все привыкли считать улыбкой — в знак благодарности, Субон аккуратно забрал сигарету. Треск хлипкого колёсика, и вот тлеющий табак согревает холодные пальцы. — Так рано солнце встало. — оглянувшись к окну, Субон вновь улыбнулся, на этот раз вышло правдоподобнее. — Видал чё могу? — набрав полные щеки дыма, он выпустил изо рта с десяток плавно растворяющихся в воздухе колец. Получилось у него ловко, он раньше частенько показывал этот трюк знакомым. Смех. Намгю будто бы слышал свой смех со стороны. Хотя это больше походило на последние попытки задыхающегося поймать воздух. По привычке он прикрыл рот тыльной стороной ладони. Зубы белели неестественным оскалом. Единственное, что держало его в реальности, это ноготь, больно впившийся в фалангу среднего пальца. О, он будет счастлив. В своей смерти он, несомненно, будет счастлив. Это гораздо дороже просто улыбки. Отразив чужой смех в неравных пропорциях, словно грязное зеркало, Субон вновь глянул через плечо. Лишь крохотная часть чарующей красоты рассвета пробивалась в маленькое окошко. Однако её с головой хватало обоим. — Намгю, слушай. — чужое имя странно ощущалось на языке. — Спасибо тебе. Правда, без тебя бы я тут и того меньше протянул. — он вновь припал к сигарете, оставляя тишину звенеть в воздухе. — У меня близких друзей мало было. — необычно говорить о себе в прошедшем времени. — Но ты явно в список затесался. — уголок губы вздёрнут наверх. Намгю усмехнулся, собственные губы тоже дрогнули. Он изо всех сил пытался сохранить самообладание. В какой бы грязи ни были его руки, а что-то подобное с ним происходит впервые. — Не ожидал. — его голос стал в несколько раз тише. Звучал потерянно из-за какой-то невидимой стены. — Что ж... тем лучше. Сигарета подходила к концу. Субон вновь затянулся, рука дрогнула, башенка пепла рухнула на кафельный пол. — Ага. — он вдруг помрачнел. — Если сможешь, ну вдруг, брату моему черкани что-нибудь воодушевляющее. Так, от руки, чисто пару слов, в семье всё равно почерка моего никто не знает. — он вопросительно глянул на друга. —Что? — Намгю поднял глаза. Сейчас их заволокла густая пелена. Смысл услышанного дошёл до него с большим опозданием. Как обрывок случайной фразы по радио. — А... Я постараюсь, правда. — он глянул на кучку пепла, затем снова на Субона. — Не то чтобы я когда-то хорошо воодушевлял. — И всё же ты попробуй, пожалуйста. — последний раз Субон притронулся губами к сигарете. Даже не столько с надеждой затянуться, сколько в попытке отсрочить неизбежное. Однако и дальше продолжать этот театр одного актера не имело смысла. Он равнодушно разжал пальцы, глазами отслеживая траекторию падения окурка. — Как ни крути, он сильно расстроится. — не желая поднимать взгляд, он рассматривал оставленный им же самим мусор. — А ему ещё жить и жить. Пожалуй, в каждую из их с Субоном встреч Намгю находил, что ответить. И каждый раз получалось довольно ловко, как-то само собой. Такой уж он человек. Но сейчас кроме задумчивого "Да..." он ничего не смог произнести. Намгю слышал каждый свой шаг, каждое соприкосновение подошвы с кафелем. Он остановился в центре комнаты, глядя на жалкие подобия душевых. Да чего там, просто перегородки. — Ну...Выбирай. — он впервые за это время залез в карман, но тут же вытащил руку, как обожжённый. — Или ты хочешь... Да где угодно. Ноги подкосились. — Ох, уже? — не хотелось, чтобы Намгю заметил его страх. — Ну давай... — Субон отвернулся. Взгляд его пал на "кабинку", расположенную к окну ближе остальных. — Давай эту. — не поворачивая головы, Субон слегка кивнул в её сторону. Намгю лишь повторил этот кивок, делая несмелый шаг вперёд. Либо Субон зайдёт первым, либо не зайдёт вообще. Так он думал. А он вовсе не дурак. То, что они оказались здесь, вовсе не представлялось ему чем-то удивительным. А вот в то, что через несколько минут человек рядом, а Намгю знал его достаточно хорошо, закончит свою жизнь, почему-то не удавалось поверить. Будто не по своей воле, Субон шагнул за перегородку. Будущее для него казалось туманным. Впрочем, оно вообще ему не казалось. Одна темнота, как говорил безумный старец сегодня ночью. В ушах стоял писк, напоминающий тот звук, что издает аппарат жизнеобеспечения, когда засекает смерть пациента. Хотелось перекрыть его собственным голосом, но язык не слушался. Намгю, как это было всегда, тенью оказался рядом. В голове всё ужасно плыло. Если б можно было дать себе пощёчину, он бы сделал это. — Ты сядь лучше. — очень хотелось откашляться. Он попытался это сделать как можно тише. Субон, словно получив долгожданное разрешение, всем своим скудным весом навалился на заднюю стенку. Вместо мыслей гулял ветер, с лица смыли краски. Он медленно сполз на пол. Намгю чувствовал болезненную слабость. Очень хотелось покончить с этим поскорее. Дальше будь что будет. Но сейчас всё было слишком уж невыносимо. Как воспалившийся нерв. Он почти бесшумно опустился слева. Взял Субона за руку. Тепло чужого тела ощущалось так странно. Намгю сделал глубокий вдох. — Всё скоро закончится. Слушай только мой голос, хорошо? — другой рукой он сжимал пластиковый корпус ножа в кармане, но всё ещё не решался его достать. — Можно подумать, у меня есть выбор. — фраза прозвучала слишком серьезно для привычной ему потуги в юмор. Субону вспомнился кабинет школьной медсестры. Прохладно, откуда-то веет запахом медикаментов. Сейчас она быстренько поставит ему укол, и он побежит обратно в класс, рассказывать всем, как было больно и как героически он вытерпел это испытание. Осталось лишь немного потерпеть. На это Намгю ничего не ответил. Где-то в глубине души эти слова почему-то резанули раздражением. Именно этот миг он выделил на то, чтобы лезвие с отвратительным звуком всё же блеснуло перед ними. — И дыши глубоко. — сказал он, вглядываясь в мутноватую гладь метала. — Так хоть... меньше мучиться будешь. В ответ Субон лишь кивнул. Тщетные попытки выровнять дыхание сейчас казались ему постыдными. Но скоро это чувство раз и навсегда перестанет выворачивать его наизнанку. —Так...— проговорил Намгю одними лишь губами. Он не мог сконцентрироваться. Чужие вены, хоть и ярко выраженные, никак не собирались в единые линии. — Ты отвернись лучше... — кому ещё это было нужнее. Субон с трудом повернул голову. Близилось непоправимое. И изменить он ничего уже не мог. Намгю примерялся. Когда дело перешло к практике, холодный рассудок, которого только что не было ни капли и которого так не хватало, начал постепенно возвращаться. Хоть и ненадолго, скорее всего. Надо резать глубоко, без лишней возни. Но не слишком. С такими-то руками и до кости недалеко. А с тупым ножом задача ещё больше осложнялась. Намгю ткнул лезвие в одну из особо крупных вен. Надавил. Он никогда не... Думать было поздно. Он сильно сжал руку, пытаясь толкнуть лезвие глубже. Странное ощущение мягкости. Будто пространство под ножом вдруг разошлось. Стараясь резать ровно, он повёл на себя. Красный. Руку пронзила острая боль. Субон укусил губу, чтобы не закричать. Тело бросило в жар. Все приглушённые ранее эмоции захлестнули его в четырёхкратном объёме. Он дёрнул головой, и глаза его зацепились за красное размытое пятно. Взгляд всё никак не мог сфокусироваться. Он чувствовал, как жизнь утекает. Мучительный стон сорвался с губ. Хотелось заткнуть рану свободной рукой, встать на ноги, убежать как можно дальше отсюда. Однако сил не хватало даже на элементарные действия. Намгю будто в момент оглох. Бешеным взглядом он смотрел то на кровь, которая уже капала на пол, то на Субона. Всё это время он крепко сжимал его руку. Кое-как он отыскал глазами ещё одну вену рядом. Здесь резанул быстро, в надежде лишь на то, что это возымеет эффект. Боль заполнила разум. Ноги лихорадочно тряслись, губы беззвучно двигались, лицо перекосилось. Хотелось пить. Самый настоящий припадок, по-другому и не назвать. Какая грязная смерть. Даже болтаться в петле сейчас казалось не такой страшной участью. Неужели это конец? Счёт идёт на минуты, а он даже слова сказать не может. Лишь сухой хрип рвёт глотку. Субон постепенно терял ощущение собственного тела. Наверное, Намгю как-то не так себе это представлял. Хотя, откровенно говоря, он не представлял никак. Когда он прокручивал текущие события в голове, на их месте всегда было большое мутное пятно. Он просто знал, что должен это сделать. Кровь вытекала медленно. Теперь Намгю взглянул и на свои руки. Вид их приводил в какой-то животный ступор. Здесь не существовало ничего, кроме красного цвета. Дурацкая привычка. Намгю одёрнул ладонь у рта. Но было уже поздно. Левая рука Субона шлёпнулась на пол, марая кровью всё без исключения. Намгю же в состоянии внезапной паники схватился за правую. Субон не мог трезво оценить чужое состояние, но где-то на подсознательном уровне он понимал, что напуганы сейчас оба. Пальцы медленно сжались в кулак, накрывая собой чужие костяшки. Такое базовое действие сейчас далось с трудом. Ледяная рука Намгю тянула расшатанный разум на круги своя, он же, в свою очередь, сопротивлялся. Чуть задрав подбородок, Субон кинул взор мутных глаз на фигуру, слегка возвышающуюся над ним. Кровь повсюду он упорно старался игнорировать. — Я не хочу. — глупо говорить это сейчас. Широко распахнутые глаза впились в Субона. —Ты...— Намгю запнулся. Собственный язык не слушался. — Потерпи ещё немного, ладно? — он так и застыл, держа чужую руку. Если бы не это тихое смирение со стороны Субона, Намгю уже давно бы сделал всё, как надо. Но он завяз, как колесо в грязи. — Давай быстрее. — пересохшее горло каждое слово окрашивало болью. Хотя ею и без того было пропитано всё его тело. Вспоротые вены не сравнятся с успевшей сойти на нет гематомой. Кто бы мог подумать, что судьба подарит ему такой момент во второй раз. Сил сжимать кулак больше не было, и рука его, словно бутон, медленно раскрылась. Теперь и справа сочился жизненным соком глубокий надрез. Он получился рваным. Когда Намгю в очередной раз вонзал лезвие в хрупкую плоть, он ощущал, как чужие мышцы изо всех сил сжимаются в отчаянной судороге, тщетно пытаются сопротивляться. Что ж, ему вряд ли удастся сделать что-то ещё. Намгю разжал пальцы. Те отозвались ноющей болью. Теперь он судорожно глотал воздух, прижимая Субона к себе, подбородком уткнувшись в спутавшиеся волосы. Довольно жёсткие на ощупь. На них откуда-то тоже была кровь. А тело в его руках было таким податливым. Намгю иногда доводилось тащить знакомых домой с попойки. Но даже их бессознательные тела не шли ни в какое сравнение. У него когда-то были «знакомые»?.. Странно. Внезапный контакт источал лишь холод. Сил удивляться не было, роль последней эмоции была отдана другой актрисе. И та уже вышла на сцену, охотно обливая лицо горячими слезами. Судороги прошли. Мышцы расслабились. Субон обмяк в чужих объятиях. Казалось, сейчас он уплывёт вместе со всем тем, что успело покинуть его тело. Просочится в забитый волосами слив и сгинет навсегда. Будто его и не было тут вовсе. Намгю машинально гладил покоившуюся на груди голову. От повторяющихся движений дыхание его стало постепенно выравниваться. Но он всё ещё не ощущал реальности вокруг себя. Единственной реальностью был истекавший кровью Субон, будто растворявшийся в его руках с каждой секундой. Субон же не мог понять, бежит время слишком быстро или же, наоборот, плетётся невыносимо медленно. Важнее было то, что с каждой секундой он шаг за шагом подходил ближе к краю бездонной пропасти. Рассмотреть, что скрывается в её манящей черноте, не получалось. Субон не надеялся ни на суд божий, ни на обещанные верой блага рая, ни на геенну огненную, в конце концов. Ему просто хотелось спокойствия. Хотя бы посмертно. Он едва заметно качнул головой, после чего силы окончательно покинули его. Субон не был уверен, что Намгю расценит верно этот жест. Его прощание. Однажды ему не понравилось умирать в одиночку. Как хорошо, что не пришлось вновь сталкиваться с первобытным страхом неизвестности в звенящей пустоте. Уши вдруг обдало холодом. Словно сама смерть пришла взглянуть на них и сейчас, стоя за спиной, любовалась развернувшейся картиной. И Субону уже давно пора в её костлявые объятья. Он слышал, как она зовёт его. И, не желая больше сопротивляться, он сделал свой последний шаг. Шаг навстречу тьме. Поначалу Намгю даже не заметил, что Субон уже некоторое время лежит без движения. В сознании тот был хоть и слаб, но так беспокоен. Сейчас же всё было по-другому. Тонкая жилка на шее пока ещё продолжала пульсировать. Слабо и часто. Что правда — он будет с Субоном до самого конца. Намгю считал его пульс. Так безмятежно...Он понятия не имел, какой удар станет последним. ...один из тысячи. Может, из нескольких тысяч. Под конец пульс стал настолько неразличимым, что нельзя было сказать точно. Аккуратно приподняв Субона, он глянул в неестественно бледное лицо. Заглянул под веко. Зрачки были сильно расширены. Точь-в-точь как после наркотиков. Но Субон заполучил кое-что получше всяких веществ. В глубине души затаилась какая-то страшная обида. Намгю снова сжал в странном подобии объятий теперь уже безжизненное тело. Уставился с выражением какого-то неистового ужаса в потолок. — Господи...— вечный покой. Такая сладкая награда. И Субону она досталась настолько легко. А ему что? Только порядком походившие по рукам купюры. Однако долго рассуждать об этом Намгю не мог. Надо было идти. Ноги страшно затекли, как и всё остальное тело. Только сейчас он ощутил, насколько мокрой была его одежда. От крови, слёз, пота, воды. В последний раз он глянул на Субона, когда стоял уже в дверях. В коридоре не было ни души. В мягком свете утра Намгю, должно быть, смотрелся дико. Но его это не беспокоило. Ему нужно было позвонить. Отмыться, переодеться...и поспать. Он устал. Сейчас он совершенно точно хотел, чтобы его кто-нибудь простил. Бледное тело, лежащее на холодной плитке без движения, конечно, уже не простит.