Запах стали

В один из теплых вечеров приближающегося к концу лета Михаэль и Линнет отправились на прогулку в местный парк. После работы юноша часто сопровождал свою маленькую сестренку, чтобы она могла насладиться свежим воздухом, поболтать с другими детьми и даже поиграть с ними. Конечно, немногие шли с ней на контакт, но Линнет уже давно не обижалась на тех, кто ее сторонился. Она и сама понимала, что сильно отличается от окружающих. Солнечные лучи осторожно пробивались сквозь густую листву, покачиваемую легким ветерком. Звонко щебетали птицы, и на мгновение казалось, что жизнь, пусть и на короткий миг, стала чуть легче. Михаэль шел рядом с сестрой, придерживая коляску мускулистыми руками. Линнет, несмотря на то, что на ее лице сияла мягкая улыбка, была погружена в собственные мысли. Юноша знал, что сестра многое скрывала за этой улыбкой — прошлое оставило на ее хрупком теле и душе глубокие раны, которые никто не смог бы исцелить. Но она не падала духом. — Михаэль, — отвлеклась она. — Твои руки стали такими сильными, — с восхищением посмотрела она на брата. — Конечно, ведь дядя Фридрих не дает мне расслабиться, — усмехнулся он, смущенный таким внезапным комплиментом. — Ох, я бы ему показала где раки зимуют, так издевается над моим братиком! — нахмурилась она и сжала свой хрупкий кулачок. — Какая же у меня строгая сестренка, вся в отца, — с улыбкой произнес Михаэль. Они продолжили свой неспешный маршрут. По дороге юноша предложил Линнет купить мороженое у старого лавочника напротив парка. Перейдя дорогу, Михаэль попросил сестру немного подождать снаружи, пока он будет делать заказ. Она кивнула, предвкушая сладкий вкус ее любимого клубничного мороженого с шоколадной посыпкой. Брат скрылся за углом, а она вновь погрузилась в свои мысли. — Смотрите-ка, кого я вижу! — раздался высокий насмешливый голос вперемешку с неразборчивыми криками и смехом. Сердце Линнет будто пронзило ледяной иглой. Эти голоса... она не могла забыть их. Из-за деревьев появилась компания подростков, те самые, которые когда-то превратили ее жизнь в ад и чуть не отправили на тот свет. Они выросли, но в их глазах осталась та же жестокость, которую Линнет видела каждый божий день. Раньше они были всего лишь безнаказанными детьми, которые издевались над слабыми ради развлечения, но теперь перед ней стояли уже взрослые люди с тем же звериным оскалом. — Это же наша Линнет, живая! — усмехнулся один из них, наклонившись ближе к ней. — Не думал, что снова увижу тебя. Неужели я сплю? Сердце Линнет колотилось в груди, но она оставалась неподвижной, сжимая подлокотники коляски так сильно, что ее пальцы побелели. А что же еще она могла сделать? Она ведь на даже не могла убежать. — Что, вспомнила нас? — другой схватил ее за коляску, повернув к себе. — Помнишь, как мы тогда с тобой повеселились? Вся компания яростно загоготала, окружив Линнет плотным кольцом. Их лица были наполнены злобой, и каждый взгляд, каждый жест был пропитан ненавистью. Весь ужас прошлого вновь явился перед ее глазами, как кошмар, от которого она до сих пор не могла пробудиться. — Что? Нам тебе помочь? — одна из девушек в компании дернула за руку Линнет, пытаясь заставить ее что-то сказать, но та молчала. Единственная мысль в голове Линнет была о том, где Михаэль. — Что, языка проглотила? — одна из девушек в компании грубо дернула Линнет за руку, пытаясь заставить ее что-то сказать, но та молчала. Единственная мысль в голове Линнет была о том, где же Михаэль. Они продолжали насмехаться, толкать коляску, пока один из парней не схватил ее за плечо. Линнет зажмурилась, готовясь к худшему, как вдруг услышала глухой удар. Кто-то упал. Все резко отвлеклись от девочки на инвалидной коляске и обернулись. Это был Михаэль. Он стоял в нескольких шагах от компании. Его глаза горели от ярости, какую Линнет никогда прежде не видела. Один парень из этой мерзкой компашки лежал на земле, держась за челюсть. Другие на мгновение отступили, ошеломленные внезапным появлением высокого юноши. — Чувак, ты че творишь?! — чуть ли не завизжал один из парней. — Еще раз дотронетесь до нее, и я вам всем переломаю кости, — прошипел он, его голос был низким и твердым, как сталь. Его глаза были пугающими. Ребята переглянулись меж собой, как бы спрашивая: «что будем делать?». В этот момент парень, что поднялся с земли, попытался вновь напасть, но Михаэль был быстрее. Резким движением он отбил удар и с силой толкнул обидчика в грудь, вновь сбив его с ног. — Эй, Шмель, ты в порядке? — бросился к нему кто-то из толпы. — Дружище, ты не на тех нарвался, — нарочито засучив рукава направился к Михаэлю один из мерзавцев, по всей видимости он возглавлял эту шайку гиен. — Или не дружище? — загоготал он, обратив внимание на длинные волосы юноши, заплетенные в высокий хвост. Лихтенберг не дождался удара, он нанес его первым. Крепкий кулак юноши встретил лицо противника с громким хрустом. Они начали окружать его как крысы. Каждый норовил отомстить за своего главаря, но получал кто в челюсть, кто под ребра, а кто подсечку. Михаэль не думал о боли или последствиях — в его сознании лишь звучал внутренний крик: «Ты не тронешь ее, тварь!». Вокруг раздавались вскрики и гулкие удары, смешиваясь с запахами адреналина и крови, которые наполняли воздух. С каждым ударом он чувствовал себя все увереннее. Побитые парни поняли, что не могут противостоять сероглазому высокому брюнету. — Мы еще вернемся, — прокричал один из обидчиков, прежде чем вся компания поспешно скрылась за деревьями, бросив последнего товарища, который все еще корчился, лежа на земле. Тяжело дыша, Михаэль отряхнул руки от крови и повернулся к сестре. Он не мог посмотреть ей в глаза. Линнет молчала, но в ее мокрых глазах был испуг. — Прости, что оставил тебя, — выдохнул он, опустившись перед коляской и продолжая смотреть куда-то в пустоту. — Это больше не повторится. Я обещаю. По пути домой они не обменялись ни единым словом. Михаэль защитил свою сестру, но та не выразила благодарности, ведь он сделал то же, что и ее обидчики... Уже на пороге дома Михаэля и Линнет встретила Мария. Она увидела мрачного побитого сына в синяках и крови и растерянную напуганную Линнет. — Что случилось? — встревоженно кинулась она к Линнет и взяла ее за руку, проверяя все ли хорошо с дочкой. Мария посмотрела на Михаэля, но тот, не ответив даже взглядом, направился в ванную. Суетливые вздохи матери приглушились за стеной. Он оперся окровавленными руками на раковину, запачкав стекающей кровью плитку на полу, и посмотрел на себя в зеркало. На мгновение он увидел в отражении другого человека — покойного Рейнхарда. Помутнение в рассудке быстро прошло и он снова смотрел на себя, на свои синяки и кровавые раны на лице. «Я ведь защитил ее», — думал Михаэль, — «но почему она даже не сказала спасибо. Она не сказала мне ни единого слова». Гнев, разочарование и сожаление сплелись воедино в его груди. Он медленно опустился на пол, не в силах смотреть самому себе в глаза. Смятение поселилось в его голове — «Правильно ли я поступил?», «Как бы поступил на моем месте отец?», «А что бы сделал Фридрих?»... Фридрих? Он застыл. Его глаза округлились. Фридрих. Это имя, как резкий порыв ветра, ворвалось в его мысли, обнажая бурю эмоций, с которыми он был не в силах совладать. В памяти всплыли обрывки разговоров, когда дядя, с едкой усмешкой, делился своими нравоучениями: «Сила — это не просто физическая мощь, это способ заставить людей уважать тебя». И вдруг Михаэль почувствовал, как эта идея начинает расползаться по кровеносным сосудам его тела, будто сильная болезнь. Он вспомнил, как дядя всегда подчеркивал, что в жизни есть только два пути: быть жертвой или охотником. Михаэль вдруг представил, как бы Фридрих отреагировал на то, что он сделал сегодня. Как бы он оценил его действия? Наверняка бы похвалил. Но... Линнет? Он чувствовал себя так, будто стоял на перепутье двух дорог, и ему нужно было выбрать свой путь.

***

На следующий день Михаэль, как обычно, отправился на работу к дяде. Загруженный множеством разных задач, он и не заметил, как его смена закончилась. Он уже собирался уходить, как его остановил Фридрих и невзначай поинтересовался откуда синяки на лице племянника. Михаэль на мгновение замешкался, задумавшись, стоит ли рассказывать ему о том, что произошло вчерашним вечером. Вздохнув, он все же начал свой рассказ. — Вот как? — выдержал небольшую паузу дядя. — Знаешь, я понял, что сделал правильный выбор, дав тебе шанс. Юноша поймал себя на мысли, что эта колкая ухмылка, которая всегда присутствовала на лице Фридриха, когда он говорил, уже не так сильно раздражала его. — Спасибо, — тихо произнес Михаэль. На этот раз это были искренние слова благодарности, а не те, которые он раньше изредка произносил, чтобы уважить самовлюбленного дядюшку. — Ну-ну, что ты раскис? Вроде благое дело сделал, а рожа будто папаша снова помер, — похлопал по плечу племянника Фридрих. Все же, он продолжал раздражать Михаэля.

***

После этого разговора, Лихтенберг старший предложил Михаэлю серьезно позаниматься боксом с его людьми. У него не было причин отказываться, ведь после всего пережитого, он понял, что без физической силы он — никто. Фридрих разрешил проводить тренировки в рабочее время, они становились регулярными и все более изнурительными. А Михаэлю все больше и больше нравилось этим заниматься — каждый удар, будь он по груше или по лицу противника, доставлял ему неимоверное удовольствие. Он наконец почувствовал себя свободным от оков правильной и строгой жизни. Со временем он начал делать большие успехи. Его удары больше не были размашистыми и интуитивными, они стали точными, он начал анализировать действия соперника и быстро подбирать тактику боя. К его навыкам прибавилась скорость и ловкость. Он даже побеждал в бою с опытными бойцами Фридриха. Тем временем, сам дядя с довольной ухмылкой наблюдал за успехами Михаэля. Он подготовил племянника к новой, более серьезной работе. Той, для которой грубая сила была как нельзя кстати. Заключалась она в том, чтобы выбивать просроченные долги, запугивать неугодных или собирать «дань» с маленьких торгашей за защиту. Лихтенберг управлял большим бизнесом, где крутилось много денег, часто полученных нелегальным путем, и Михаэль стал тем, кого отправляли для «решения вопросов», когда другие методы не срабатывали. На первое задание его отправили в небольшой полуразваленный магазинчик в пригороде, владелец которого задолжал небольшую сумму, но так и не смог ее вернуть за установленный срок. Михаэль старался не думать о том, чем занимается дядя и его клиенты, а просто выполнять работу, за которую хорошо платят. Подойдя к месту назначения, Михаэль отворил скрипящую дверь обветшалого здания. Внутри пахло сыростью, а за прилавком стоял невысокого роста старикан. Его глаза сразу же округлились, когда он увидел перед собой силуэт высокого парня с перебинтованными мускулистыми руками. — Вы... Вы н-наверное пришли за мной... То есть, за мои д-долгом... — испуганно заикался седой старик. — Я обещал б-боссу вернуть все к двадцать пятому числу! — попятился он назад. Михаэль ничего не ответил, он уже знал правила: никаких уступок и жалости, он должен был получить деньги любой ценой. Он направился к старику. — Доставай кассу, — строго произнес Михаэль, без единой эмоции глядя в глаза старого торгаша. Его пустые серые глаза выглядели ужасающе. — Я... Я не хотел, у меня были трудности, — жалобно хрипел тот. — Дайте мне еще немного времени! Юный Лихтенберг схватил его за ворот выцветшей рубашки и сжал его руку так, что та посинела. Старик всхлипнул от боли. — Еще одно слово, и можешь прощаться с жизнью. Мужик дрожащей рукой вытащил ржавый ключ из кармана своих вельветовых брюк и протянул Михаэлю. Тот быстро открыл кассу, насчитал нужную сумму, ни монетой больше, и вылетел из здания. Он тяжело вздохнул и достал пачку сигарет из кармана своих черных штанов. Парню еще не исполнилось семнадцать, а он уже выкурил не одну сотню таких пачек. И вот, вытянув очередную сигарету и крепко зажав ее зубами, он вытащил из кармана старую зажигалку Zippo, принадлежавшую когда-то его отцу. На потертом металлическом корпусе, покрытом мелкими царапинами и вмятинами, красовалась гравировка с инициалами R. Lichtenberg. Он несколько раз щелкнул крышкой, пока не зажегся огонь. Пламя плясало в его глазах. Поднеся огонек к кончику сигареты, Михаэль глубоко затянулся, чувствуя, как горький, обжигающий дым наполнил легкие. Он выдохнул, медленно закрывая зажигалку и убирая ее обратно в карман. Этот маленький ритуал, странным образом успокаивал его, напоминая о связи с покойным отцом. Михаэль посмотрел на сумку, в которой лежали деньги, которые он только что силой забрал у беззащитного старика. Он думал, что это не должно быть его заботой, но что-то не давало покоя. Его руки еще помнили ту силу, с которой он сжимал рубашку старины. Он выдохнул облако дыма, задумчиво оглядывая пригород. Улицы были пустынными, а сумрак надвигавшейся ночи начинал окутывать окрестности. Вернувшись к дяде с успешно выполненным заданием, он молча кинул сумку на стол и хотел было поспешно удалиться, но дядя его остановил. — Неужто не хочешь забрать свой процент? — хмыкнул он. — Нечасто встретишь такого упрямца как ты. Фридрих открыл сумку и пересчитал деньги. — Хорошо поработал, — продолжил он. — Не переживай о том дедуле, он уже далеко не первый раз нас подводит. С ним только так и беседовать — иначе не понимает. Михаэль понимающе кивнул и забрал пачку денег, которую ему протянул дядя. По дороге домой он снова размышлял о том, какую «цену» он платит за эти бумажки.