Ахиллесова пята

После ухода Фаенона в квартире становится слишком пусто, и это странно, ведь все на своих местах. «Все, кроме твоего сердца», усмехается противный голосок внутри, но Мидей на него только фыркает. Не собирается он погружаться в этот бред. Чувства в этой сфере — опасная штука, слишком уж легко оступиться. Мидей не раз такое видел, ему с лихвой хватило, даже со стороны это ощущается чересчур болезненно. Взять ту же Аглаю, несмотря на внешнюю стойкость, она все еще не может забыть ту единственную, что, к сожалению, видела в ней не более чем сексуальный интерес. Фаенон успокоится. Непременно. Такие как он — горячие и страстные — сдаются быстрее остальных. Пусть звучит нелогично, но яркое пламя гаснет от мелкого дождя, и Фаенон погаснет тоже. Может, не сейчас, но через месяц-два точно забудет. Поймет, что ошибался. Его — Мидея — любить нельзя. С ним можно трахаться, развлекаться, смеяться до боли в животе, но любовь — другое дело. Совсем другое. Потому что любовь — это навсегда, а делить с ним навсегда не согласится ни один человек в мире. Он уже пытался. Вышло дерьмово. Настолько, что и вспоминать не хочется, но Мидей вспоминает. В тот единственный раз, когда он решился попробовать серьезные отношения с секс-партнером, это обернулось катастрофой. Глупо, но он действительно купился на произнесенные в эйфории после сессии слова, а затем пожалел об этом, ведь на деле никакой любовью там и не пахло. Его партнер просто запутался, а он, в силу своей неопытности, не смог этого понять и пострадал от собственных иллюзий. Ничего удивительного. Так происходит почти всегда, и Мидей не готов делать ставку на то, что Фаенон исключение из правил. *** Между ними все как обычно. Мидей почти не видит разницы и не стремится ее создать. Он пытается вести себя как обычно. Действительно пытается, даже здоровается с Фаеноном, но тот почему-то не отвечает. «Видимо, еще не остыл», думает Мидей. Он старается не нарушать личных границ Фаенона, избегая случайных прикосновений и даже взглядов в раздевалке. Это ведь нормально, верно? Он просто заботится о его чувствах, а Фаенону сейчас явно не хочется даже находиться с ним в одном помещении, что отлично заметно по тому, как филигранно он избегает встреч в общем душе. Мидей не против. Совершенно не против. Не против, но вот уже неделю он почти не спит, мучаясь навязчивыми сновидениями с Фаеноном в главной роли. Не против, но на заданиях Мидей едва сдерживается от того, чтобы не встряхнуть Фаенона за плечи. Не против, но по какой-то причине его тело отчаянно сопротивляется этой вынужденной сепарации, и это бесит до чертиков. Мидей чувствует, как теряет концентрацию. Он уже не так внимателен, часто зависает и вообще ведет себя как полный придурок, подводя всю команду. Заканчивается это весьма прозаично. В среду вечером их вызывают на важную операцию по захвату целой группировки преступников, занимающихся поставками кокаина. Мидей еще с утра чувствует легкую взбудораженность, но весь день стоически ее игнорирует, надеясь, что тревога и нервозность пройдут сами. Спойлер — они не проходят. После звука сирены в штабе становится хуже. Адреналин бьет по венам, так что Мидей с трудом фокусируется на том, чтобы проделать базовые действия вроде надевания жилета. Где-то с пятого раза, когда машина уже почти прибывает к месту назначения, у него получается. Трибби бросается странными взглядами исподлобья, и Мидею это совершенно не нравится, потому что спорить с этой женщиной себе дороже, а если уж она обратила на тебя внимание, лучше сразу забиться в самый дальний угол, притворившись пылью. Нервозности добавляет и поведение Фаенона, странно спокойного, несмотря на ситуацию. Мидея это сбивает с толку, ведь обычно больше всех кипишует именно Фаенон, а сейчас получается, что слабое звено в команде он сам. Это бесит. Бесит настолько, что Мидей заводится только сильнее. Кровь кипит, а мышцы трясет от электрических импульсов. Он бы бросился в бой прямо сейчас, но по заданию они должны тихонечко сидеть в засаде, а когда придет время, по команде выскочить и произвести мгновенный захват. — Мидейчик, все в порядке? — Трибби осторожно касается его бедра. От неожиданности Мидей едва ли не подпрыгивает, словно потревоженный кот. — Да, — быстро проговаривает он. Трибби меряет его скептическим взглядом, в примерном переводе означающем, я не верю ни единому твоему слову, поэтому лучше тебе рассказать все здесь и сейчас. — Ты сегодня на взводе, — осторожно замечает сидящая рядом Кастория. От нее Мидей подобной подставы совершенно не ожидал. Обычно тихая и закрытая, Кастория редко вмешивалась в чужие дела, выполняя свою работу молча. «Видимо, влияние Трибби сказывается», думает Мидей, внутренне закатывая глаза. — Волнуешься из-за операции? — предполагает Трибби, украдкой глядя за стекло. — На тебя не похоже, — тут же добавляет она, переводя взгляд на Мидея. — Вовсе нет, — фыркает Мидей, стараясь звучать максимально уверенно. В ответ на это Фаенон странно хмурится, а его глаза бегают так, словно он изо всех сил пытается сделать вид, что не смотрел на него. — Твое тело говорит об обратном, — спокойно замечает Трибби. — Ты у нас теперь психолог или что? — рычит Мидей сквозь зубы. — Я просто спросила, — Трибби поднимает ладони в сдающемся жесте. — Не хочешь говорить, ладно, только про безопасность не забывай, хорошо? — Без тебя знаю, — Мидей отворачивается, не желая принимать участие в этом сеансе внезапной психотерапии. Ему своего мозгоправа достаточно. Через несколько минут напряженного молчания рации наконец взрываются долгожданным «пора». Мидей выскакивает из фургона первым, тут же бросаясь к автомобилю преступников. Их около десяти, возможно, двенадцать, и никто не намерен сдаваться без боя. Мидея подобный расклад вполне устраивает. Особенно сегодня. Укрывшись за дверью брошенной машины, Мидей прицеливается, намереваясь обезвредить одного из бандитов, но ровно в этот момент чувствует, как его спины касается что-то продолговатое. — Не двигайся, — шипит мужской голос. Мидея прошибает холодный пот. Он так спешил, что совершенно не обратил внимания на заднее сиденье брошенной машины. Как же тупо. Как же, блять, тупо. Внутри закипает такая бешеная ярость, что Мидей, не долго думая, выстреливает куда-то за спину, а затем резко переворачивается. Он промазал. Преступник все еще невредим, разве что опешил немного от его неожиданного финта. — Брось оружие! — орет Мидей, поднимаясь. — Руки над головой, чтобы я видел! Мужчина, хоть и выглядит изумленным, слушаться его явно не собирается. Вместо этого он принимается беспорядочно палить во все стороны, привлекая внимание своих подельников. Мидей чертыхается и уже прицеливается, чтобы выстрелить нарушителю в ногу, но в этот момент что-то большое и тяжелое вдруг врезается в него со спины, роняя на землю. Тело пронзает острой болью, кажется, от неожиданности Мидей даже прикусывает себе язык, отчего во рту появляется мерзкий железный привкус. Он пытается подняться, но на него все еще давят сверху. — Какого хуя?! — рычит Мидей, пытаясь сбросить груз, чем бы он не был. Щеку внезапно обжигает каплей чего-то жидкого. Мидей рефлекторно касается кожи и с ужасом обнаруживает кровь на пальцах. Какого черта? Он ведь не ударялся головой, так как тогда… — Фаенон! — воздух разрезает отчаянный голос Кастории. Внутри будто что-то ломается. Приложив чуть больше силы, Мидей наконец выбирается из-под чужого тела, а потом… Потом он видит Фаенона. Фаенона, истекающего кровью. — Какого… — Мидей тут же принимается ощупывать его, пытаясь найти место входа пули. — Какого черта ты… — слова не собираются в предложения, рассыпаясь. Фаенон все еще в сознании, но его дыхание кажется Мидею слишком поверхностным, а лицо слишком бледным. — Что ты сделал?! — орет Мидей, продолжая шарить руками по чужому телу. — Что ты, блять, сделал?! — не рассчитав силу, он разрывает футболку на груди Фаенона, а затем видит. На плече, прямо в месте хода артерии зияет сквозное отверстие. Пуля прошла навылет. — Блять, — выдыхает Мидей. — Блять, — уже громче повторяет он. Все знания о том, что делать в таких ситуациях каким-то образом испаряются из его мозга. Мидея бьет мелкая дрожь. В отчаянии он хватается за край собственной футболки и, не раздумывая, отдирает огромный кусок ткани, а затем обвязывает конечность Фаенона выше места ранения. — Трибби! — орет Мидей, подхватывая почти потерявшего сознание Фаенона на руки. — Мне срочно нужна скорая! Срочно! — добавляет он, несясь обратно к фургону. — Будет через десять минут, — голос Трибби звучит напряженно, словно что-то пошло не так. — Какого хуя так долго?! — взрывается Мидей. — Дороги перекрыты, они бросили машину внизу холма, бегут пешком, — тараторит Трибби. — Мать вашу! — Мидей с ноги открывает дверь в фургон, осторожно укладывая Фаенона на пол. — Аптечка, блять, быстро! — орет он. Ни слова не говоря, Трибби протягивает ему коробочку с набором для первой помощи. — Что произошло? — пытается спросить она, но Мидей только отмахивается. Если бы он знал, что нахуй произошло! Вероятно, этот идиот снова… Блять, он снова решил рискнуть собой. Господи. Руки трясутся так, что Мидей едва может подцепить бинт. — Я помогу, — Трибби опускается на корточки рядом. Осторожно откупорив бутылочку с перекисью, она льет ее прямо на место ранения, и Фаенон издает протяжный стон, настолько болезненный, что у Мидея сжимается сердце. Не помня себя от ярости, он отталкивает Трибби в сторону. — Не трогай его! — рычит он. — Мидей, — от удивления глаза Трибби расширяются. — Успокойся, мы должны обработать его рану, — ровным тоном продолжает она. — Ему, блять, больно! — взрывается Мидей, хватая Фаенона за плечи и прижимая к себе. — Мидей, если мы не окажем ему помощь, станет хуже, — вкрадчиво объясняет Трибби, шагая вперед. — Я сам, — щерясь, отвечает Мидей. — Я сделаю все сам. А ты… Не знаю! Черт, просто поторопи их! Смерив его изучающим взглядом, Трибби кивает и берется за рацию, чтобы связаться с медиками. Немного успокоившись, Мидей снова кладет Фаенона на пол. Ранение выглядит просто ужасно. Хуже быть просто не может. И самое ужасное в том, что это его блядская вина. Это он не подумал, он открылся, а Фаенон, чертов придурок, идиот, решил спасти. Сука, да лучше бы его там пристрелили! Трясущимися пальцами Мидей выуживает из аптечки жгут и заменяет им отрывок собственной футболки. Кажется, это даже работает. По крайней мере, кровь идет уже не так сильно. Что делать дальше, Мидей не знает. Должен ли он заткнуть чем-то эту отвратительную дыру в плече Фаенона? Что нужно сделать, чтобы ему стало лучше? Что он должен сделать? Как исправить? Как вернуть все назад? Мидей чувствует, как его накрывает новой волной истерики. — Мы здесь! — вдруг кричит Трибби, высовываясь из фургона. Боковым зрением Мидей замечает, как по тропинке к ним несется небольшая группа медиков. — Сквозное в плечо, — тараторит Трибби, когда один из врачей забирается в фургон. — Жгут наложили, но, кажется, он потерял много крови. — Нужно в больницу, — врач присаживается на корточки, внимательно осматривая рану. — Срочно, — добавляет он, серьезнея. — Скорая ждет внизу, но это значит, что нам придется нести его на носилках. — Нет, — вмешивается Мидей. — Я понесу его сам, – безапелляционно произносит он. Врач, не раздумывая, кивает. — Идемте, я покажу дорогу. *** Поездку до больницы Мидей почти не помнит. Помнит только, как отчаянно умолял взять его в скорую и отказывался отпускать Фаенона одного. Возможно, он даже кого-то ударил. В любом случае, в конце концов ему разрешили. И вот теперь он сидит в ярком от света больничных ламп холле, пытаясь понять, что делать дальше. Фаенона увезли в операционную около часа назад, хотя, возможно, прошло куда больше времени. Сейчас Мидей почти не ощущает его хода. Трибби писала ему пару раз, спрашивая, все ли в порядке, но Мидей ограничивался короткими ответами в духе: «да, все хорошо, не волнуйся». Перед глазами все еще стоит пустой, затуманенный взгляд Фаенона. Зачем он это сделал? Руки сами сжимаются в кулаки от желания вмазать самому себе. Зачем? Мидей не понимает. Это ведь он ошибся. Он полез туда, куда не следовало. Так зачем же этот придурок… Мидей прикладывает ладони к глазам, растирая веки. — Сэр? — до его слуха доносится чей-то голос, но Мидей не обращает внимания, думая, что обращаются явно не к нему. Оклик повторяется, а затем на его плечо ложится чья-то рука. Вынырнув из своих мыслей, Мидей поднимает голову. Рядом с ним стоит высокий мужчина в белом халате. — Сэр, меня зовут… — начинает он, но Мидей тут же перебивает. — Как он там? На лице доктора появляется слабая улыбка. — С господином Фаеноном все в порядке, я как раз хотел сообщить, что операция прошла успешно. Думаю, он поправится в течении нескольких недель, однако потребуется небольшая реабилитация и ограничение физических нагрузок минимум на месяц, — объясняет мужчина. — Он в сознании? — спрашивает Мидей, дрожа то ли от волнения, то ли от облегчения. — Скоро придет в себя, — кивает доктор. — Хотите зайти к нему? — Если можно. Внезапно Мидей вспоминает о том, что в больнице посещения доступны только для родственников, но он ведь не, так почему же… — О, конечно, господин Фаенон включил вас в свой список доверенных лиц, так что вы можете увидеться, — улыбается мужчина. Что? Пару секунд Мидей просто глупо хлопает глазами, пытаясь осознать сказанное. Фаенон сделал… что? — Я покажу дорогу, — подмигнув, доктор разворачивается и направляется в сторону палат, так что Мидею остается только следовать за ним. — Мистер… — только в момент вопроса Мидей понимает, что так и не дал врачу представиться. — Простите, я не знаю вашего имени, но… Как давно я в этом списке или как это называется? — Не знаю, — мужчина пожимает плечами, останавливаясь у тридцать третьей палаты. — Знаю только то, что вы там есть. Остальные вопросы можете обсудить с господином Фаеноном лично, — добавляет он и, быстро кивнув, уходит, оставив Мидея у дверей. Казалось бы, все просто. Нажми на ручку, войди внутрь, сядь рядом и… И что дальше? Сказать спасибо? Или, может, наорать? Встряхнуть за плечи? Отвесить пощечину? Мидей трясет головой. Это не то. Не то, совсем не то. А хочет ли Фаенон вообще его видеть? Да, он включил его в список доверенных лиц, но, если подумать, многие напарники так делают, чтобы не оставаться в одиночестве в больнице. Это вообще ничего не значит. С прошлой сессии они почти не разговаривали, так что сейчас Мидей совсем не уверен в том, что чувствует Фаенон по отношению к нему. Ненавидит? Может, даже презирает? Хотя, может, ему просто плевать? Нет, точно не последнее. Иначе бы не стал рисковать собственной жизнью. От воспоминания о том, из-за чего Фаенон попал в больницу становится жарко. Жарко и невероятно стыдно. Хочется уменьшится до размеров пылинки, спрятаться от всего и всех, чтобы никто не мог увидеть его страданий. Господи, как же тупо. Как тупо. Из-за своего нестабильного состояния он подвел всю команду. Команду подвел, а Фаенона… Мидей упирается лбом в дверь палаты. Имеет ли он хоть какое-то право… Хоть какое-то право войти туда? — Сэр? — его окликает невысокая, светловолосая медсестра с мягкой игрушкой единорога в руках. — У вас все в порядке? — спрашивает она, поймав его взгляд. — Да, — выдыхает Мидей, отступая. — Точно? — девушка недоверчиво хмурится. — Разве вы не хотели войти? — она кивает в сторону палаты. — Нет, я… — Мидей озирается по сторонам, пытаясь придумать правдоподобное объяснение. — Я просто… — Волнуетесь, да? — медсестра тепло улыбается, а затем шагает к двери, открывая её. — Первый шаг самый трудный, сэр, но теперь, когда дверь открыта, вам будет проще сделать его, — говорит она, открыто глядя Мидею в глаза. — Думаю, тот, кто лежит здесь, дорог вам, поэтому, прошу, не стыдитесь своих чувств. В этом запутанном, эмоциональном мире никогда не найти идеального ответа. Совершенство находится за пределами возможностей человека, вне досягаемости научного прогресса. Все, что мы можем — быть откровенными с теми, кого любим. Поэтому и вы попробуйте. Закончив говорить, девушка ещё пару секунд смотрит на него своими огромными, оленьими глазами, а затем кивает и разворачивается, чтобы уйти. — Спасибо, — едва слышно шепчет Мидей. Первый шаг и правда самый сложный. Мидей понимает это в тот же момент, как переступает порог палаты. Весенний воздух врывается внутрь сквозь приоткрытые окна, принося с собой запах цветущих олеандров. Фаенон неподвижно лежит на постели. Его длинные ресницы немного дрожат, будто он вот-вот проснется. Сейчас он кажется совсем другим. Мидей почти не верит своим глазам. Он жив. Он в порядке. Он не умрет. Почему-то это осознание рождает внутри такую бурю эмоций, что хочется плакать. Тихо пройдя внутрь, Мидей усаживается на край кровати. Солнечные лучи подсвечивают кожу Фаенона, делая её похожей на жемчуг. Поддавшись порыву, Мидей протягивает руку и осторожно касается чужой щеки. Теплая. Такая теплая. Мидей медленно выдыхает, чувствуя, как напряжение постепенно покидает тело. — Мидей? — Фаенон лениво щурится, глядя на него из-под полуопущенных ресниц. — Ага, — Мидей тут же отнимает руку, пряча ее в карман. — Выходит, я жив? — расслабленно улыбается Фаенон. Мидей вздыхает. Почему-то сейчас ему совершенно не хочется злиться, а стоило бы. — Нет, мы в раю, — язвит Мидей. — Правда? — улыбка Фаенона становится шире. — Если с тобой, то я не против. — Придурок, — шепчет Мидей, отворачиваясь. В груди жжет так, будто туда засунули горсть тлеющих углей. Почему же ему так больно? — Все еще не веришь мне? — вдруг спрашивает Фаенон. — Что? — Все ещё не веришь в мои чувства? — с нажимом повторяет Фаенон. — Ты… — жжение в груди превращается в самый настоящий пожар. — Ты… Черт, ты действительно хотел этим что-то доказать? — выдыхает Мидей, оборачиваясь. — Хотя бы выслушай, — просит Фаенон, глядя побитой собакой. — Я ведь не замуж тебя зову.