Я могу лучше

Это начинается в понедельник. Хината никогда не любил понедельники, хотя вроде бы понедельник ничем не хуже остальных дней недели. Уроки тянутся как обычно, и его тетради вместо записей заполняются криво нарисованными кругами, которые вообще-то должны быть волейбольными мячами. Он представляет реакцию Кагеямы «Ты даже мяч не можешь нормально нарисовать?» и прерывает объяснения учителя математики своим фырканьем. Обычный понедельник в ожидании тренировки в конце дня. Когда наконец звенит звонок, Хината и Кагеяма в очередной раз обнаруживают друг друга, бегущими в спортзал. Ничего необычного. Хината проигрывает, но даже это приятно знакомо, и они входят в спортзал, препираясь о том, сколько еще поражений Хинате нужно, чтобы окончательно сдаться. — Ты всего на три опережаешь, придурок! Тренировка проходит гладко. Хината и Кагеяма отлично взаимодействуют, и Сугавара хлопает Хинату по плечу, говоря о том, что он принимает всё лучше и лучше, и интересуясь, не занимался ли он снова помимо тренировки? Он тренировался, что в принципе ни для кого не секрет. Хината смотрит на Кагеяму, ожидая пристального взгляда-подтверждения, что их негласное соглашение на «внеклассную» тренировку в силе, но на этот раз Кагеяма не обращает на него ни малейшего внимания. Вместо этого он кланяется на прощание и быстро уходит в раздевалку. А вот это неожиданно. Кагеяма остается с ним, чтобы еще немного , практически каждый день. И, хотя он и ворчит по этому поводу, Хината-то знает, насколько, также, самоотверженно Кагеяма стремится стать лучше. Может быть, Кагеяма неважно себя чувствует? Но они всегда были так синхронны, что это не могло остаться незамеченным Хинатой. Краем глаза Хината замечает, как Сугавара заканчивает свой монолог и отворачивается, чтобы обсудить что-то с капитаном, и пользуется случаем, поспешно выкрикивая «отлично потренировались» и бросаясь вслед за Кагеямой. Кагеяма все еще в раздевалке, стоит в углу, сгорбившись над своей сумкой, в накинутой на плечи рубашке. Он вздрагивает, когда слышит чужое присутствие и резко оборачивается. Хината надувает губы, видя полное безразличие, когда Кагеяма понимает, что это всего лишь он, но быстро смиряется, замечая румянец на скулах Кагеямы. — Кагеямааа, — начинает Хината, направляясь к нему. — Что случилось, ты не хочешь остаться и побросать мне сегодня? Хината вовсе не спрашивает, потому что, конечно же, Кагеяма хочет побросать ему. Разве может быть по-другому? Но он решает, что это отличная возможность подшутить над странным поведением своего друга и, когда наконец добирается до него, хлопает обеими руками по широким плечам Кагеямы. Кагеяма снова заметно вздрагивает. — Какого черта ты творишь, тупица? — отскакивает он, отталкивая Хинату в плечо. В его возгласе не чувствуется угрозы, поэтому Хината тут-же возвращает руку обратно и как раз собирается надавить на Кагеяму в попытке заставить его вернуться в зал, когда слышит приближающиеся голоса и звук открывающейся двери. Бросив короткий взгляд на вошедших, Хината возвращает его Кагеяме, вновь пытаясь заговорить о тренировке или хотя бы напомнить о том, что сегодня очередь Кагеямы платить за мясные пирожки, но останавливается, заметив, как плечи Кагеямы едва заметно сгорбились под его ладонями. Кагеяме действительно нехорошо? Наклонившись, Хината понижает голос до шепота, хотя на самом деле он не сильно отличается от его обычного, но их команда ведёт себя настолько шумно, что это вряд ли имеет значение. — Тебе плохо? Любой подтвердит, что Хината не самый проницательный человек, но даже он замечает судорожность дыхания Кагеямы. Хината хмурится. Болезнь может серьезно помешать тренировкам: и их совместным, и командным, а Кагеяма определенно тот человек, который до последнего будет отрицает это, пока в итоге не окажется на грани жизни и смерти. После мимолетной мысли об ухаживании за умирающим Кагеямой, пока тот не выздоровеет, Хината крепче сжимает его плечи. — Сказать капитану, что ты плохо себя чувствуешь? Он надеется, что Кагеяма заметит искру заботы о его здоровье, а не только беспокойство о тренировках и усиливает просительный тон в голосе. — Ты не можешь играть, если ты болен! На это Кагеяма резко поворачивает голову, пронзая его взглядом. — Я не болен! Он оглядывается, убеждаясь, что никто не обратил внимания на его вспышку. К счастью, все заняты рассказами Нишинои и Танаки о каких-то сериалах, которые они смотрели в последние дни. — Слушай, серьезно, я не болен. Просто заткнись и оставь меня в покое. Потренируемся позже. Голос Кагеямы звучит хрипло, и Хинате кажется, что он пытается держать себя в руках. Применимо к Кагеяме или нет, но Хината любит выискивать в людях лучшее, и иногда он даже чувствует себя достаточно великодушным, чтобы распространить это на Кагеяму, особенно когда речь идет о дополнительной тренировке вечером. Кагеяма, наверное, угостит его пирожками, если они хорошо потренируются, думает Хината, и он достаточно уверен в своих силах сегодня, так что он твердо кивает и уходит переодеваться. Десять минут спустя, когда остальные члены команды потихоньку уходят, Кагеяма все еще сидит, согнувшись над своей сумкой и притворно сосредоточенно шаря в ней, будто ищет что-то действительно важное. Хината переоделся примерно за две, но беспокойство за Кагеяму и ожидание тренировки с ним заставляют его тянуть время до тех пор, пока они не останутся в раздевалке вдвоём. — Я подожду снаружи. Поторопись уже закончить то, что, черт возьми, так долго тебя занимает, Кагеяма, — говорит Дайчи, выходя, на что Кагеяма краснеет, быстро кивнув. Хината продолжает наблюдать, как Кагеяма неловко встает и перебирается из шорт в школьные штаны. Мысль о том, что это может быть странно или навязчиво, даже не приходит Хинате в голову. Для товарищей по команде совершенно нормально видеть друг друга переодевающимися, и не то чтобы Кагеяма не знал, что он здесь. Когда Кагеяма наконец заканчивает и оборачивается, визг его заставляет Хинату понять, что нет, он серьезно не знал, что Хината был всё это время здесь. Этого достаточно, чтобы заставить Хинату тут же разразиться смехом. — Видел бы ты сейчас свое лицо! — хрипит он, отфыркиваясь. — Ты не понял, что я был здесь всё это время? Лицо Кагеямы снова красное, и он хмурится, как делает это, когда ему неловко. — Отвали, я не знал, что ты можешь молчать больше пяти секунд! Хината открывает рот, чтобы начать очередную давно назревающую волну препирательств, пока не опускает взгляд, замерев. Он почти уверен, что его рот все еще открыт, и по выражению лица Кагеямы — раздражение, смущение и ужасный стыд — Хината знает, что происходит. У Кагеямы стояк. Он смотрит так, кажется, целую вечность, прежде чем наконец закрывает рот. Кагеяма пытается схватить сумку с пола и прикрыть ею очевидную палатку в штанах, но по его неловкости Хината понимает, что далеко ему в таком состоянии не уйти. — Это не то, чем кажется, понятно? — выпаливает Кагеяма, сжимая сумку в мертвой хватке. — Даже такой идиот, как ты, должен знать, что такое иногда случается. В этом нет ничего странного, так что просто уходи и забудь об этом, или я серьезно убью тебя. Странно — последнее, о чем думает Хината, занятый в основном мыслями о том, как бы использовать это, чтобы выманить у Кагеямы побольше пирожков, ну и, возможно, немножко — чувством вины за то, что застал Кагеяму в ситуации, которую он, очевидно, пытался скрыть. Он собирается высказать какую-нибудь уничтожающую реплику, но тут понимает, что Кагеяма все еще смущен и пытается смотреть куда угодно, только не на него, и чувство вины вдруг давит немного сильнее. — Это не так уж важно, — наконец говорит Хината, решившись поддаться последнему чувству. — Однажды у меня встал посреди урока, это было действительно ужасно. Мне пришлось сидеть там до обеда. Голодным. Кагеяма фыркает. Конечно, Хината думал только об обеде, который пропустил, а не об ужасно неловком положении, в котором оказался. Хината надеялся на это и с облегчением вздыхает, наблюдая, как расслабляются напряженные плечи Кагеямы. Совсем чуть-чуть, но Кагеяма никогда не бывает по-настоящему расслабленным. Он собирается что-то сказать, но раздается стук в дверь, и Дайчи просовывает голову в проем. — Вы закончили? — раздраженно спрашивает он. Лицо Кагеямы снова сменяется гримасой ужаса, и прежде чем Хината успевает подумать, он выпрыгивает перед Кагеямой и сталкивается с Дайчи. — Да! — выпаливает он, подталкивая Кагеяму спиной и надеясь, что он поймет намек спрятаться за сумкой. — Мы просто договаривались о тренировке! Правда, Кагеяма? Кагеяма хрюкает в знак согласия, поправляя лямку на груди, а затем кланяется. Если он и выглядит немного скованно, Дайчи ничего не говорит. — Извини, мы уходим. Он шагает вперед и хватает Хинату за руку, таща его за собой. Кажется, останутся синяки, но Хината ничего не говорит, пока они не оказываются у стоянки для велосипедов, и Кагеяма поворачивается, чтобы уйти. — Подожди-ка! Хината прыгает за Кагеямой, цепляясь за его куртку сзади. — Ты же сказал, что мы будем тренироваться! Я что, зря ждал все это время? Кагеяма оборачивается, выглядя при этом слегка ошеломленным. — Ты серьезно собираешься просто… Ты действительно насколько узколобый? Они оба смотрят на сумку Кагеямы. Честно говоря, Хината не видит, в чем проблема. Это не то, с чем бы им обоим не приходилось сталкиваться, будучи подростками, и по опыту он знает, что это пройдет. Рано или поздно. Хината только надеется, что это произойдет «рано», потому что он немного проголодался и рассчитывает поесть перед тренировкой. Должно быть, он подумал вслух, потому что Кагеяма снова неверяще смотрит на него. — Похоже, я слегка перегнул, когда подумал, что в твоем толстом черепе есть хоть немного здравого смысла, — огрызается он, и Хината ощетинивается. — Неужели мы не можем просто подождать, пока это пройдет? Ты ведь обещал, что мы будем тренироваться! Если Хината и выглядит обиженным, ему все равно, потому что обещание есть обещание. Так что, когда становится ясно, что Кагеяма не собирается отвечать, он хватает его за руку и ведет за собой. Сдавленные протесты пролетают мимо ушей Хинаты. Когда они приходят к месту их обычной тренировки, Хината толкает Кагеяму на ближайшую скамейку и складывает руки на груди, отчаянно имитируя устрашающий взгляд. Кагеяма же выглядит пораженным, отчего Хината чувствует воодушевляющую волну гордости за то, что ему удалось застать короля врасплох. — Что, черт возьми, ты делаешь? — Устраняю проблему, — говорит Хината, выглядя при этом жутко самодовольным. — Что за… ты… тупица Хината! — выдавливает Кагеяма, вновь заливаясь яростным румянцем. — Я не хочу, чтобы ты сидел здесь и пялился, пока мое… пока это пройдет! Хината пожимает плечами. — Ты обещал потренироваться со мной, а сам ушёл. Нельзя же так просто… Он снова опускает взгляд на промежность Кагеямы, не прикрытую теперь сумкой, и на этот раз у него хватает приличия выглядеть смущенным. Хината чувствует, как его щеки краснеют, и пытается отыскать ту стальную решимость, которой обладал всего минуту назад, но Кагеяма не собирается уступать. — Ты же не думаешь, черт возьми, серьезно, что я буду дрочить перед тобой? — взрывается он, и Хината наклоняется вперед, чтобы зажать Кагеяме рот рукой, лицезрея привычное хмурое выражение лица. — Ты можешь спрятаться за деревом или еще где-нибудь. Хината вдруг задумывается, что, возможно, это была не самая лучшая идея, в конце концов он мог бы просто попросить Кагеяму пообещать удвоить завтрашнюю тренировку, но отмахивается от этой мысли, отказываясь признавать, что его план — так себе. — Нет! — запинается Кагеяма, готовый, кажется, к новому всплеску истерики, и Хината делает первое, что приходит ему в голову. Он никогда не сомневался в себе, считая, что именно благодаря этому качеству, ему удалось зайти так далеко. Поэтому, крепко положив руки на колени Кагеямы, он раздвигает его ноги. Кинув быстрый взгляд вверх, потому что посмотреть в лицо по-настоящему страшно, он вознаграждается совершенно потрясенным выражением. Кажется, лицо Кагеямы стало еще на несколько оттенков краснее, и Хината сдерживает смех, потому что вряд ли Кагеяма это оценит. — Если ты не хочешь позаботиться об этом, это сделаю я. Он понимает, насколько странно это звучит, только после того, как слова покидают его рот, но Хинате все равно в этот момент. Он принял решение, а отступать от того, что решил, он ненавидит. Да и, насколько это может быть сложно? Он постоянно занимается этим дома, а однажды даже в школьном туалете. Он тянется к молнии брюк Кагеямы, прежде чем, собравшись с силами, снова взглянуть вверх. Хината не знает, чего ожидать, но точно не гримасу смирения, уместившуюся на лице Кагеямы. Приободренный этим открытием он даёт себе секундную передышку и прижимает руку к выпуклости в штанах Кагеямы и совершенно неожиданно получает от него шлепок по руке. — Если ты собрался сделать это, делай правильно, идиот, — рычит Кагеяма, и это ещё более неожиданно. Кагеяма не борется изо всех сил, удерживая руки Хинаты подальше от своего хозяйства, и решимость Хинаты чуть колеблется. Он определенно ждал, что Кагеяма будет пинаться и кричать. Он наблюдает за тянущимися к молнии руками Кагеямы, замечает, что они слегка дрожат и внезапно понимает, что Кагеяма мучился стояком с конца тренировки. А что делал Хината? Прикрывал его сумкой, чтобы всеми силами заставить прийти сюда? Внезапно становится неловко, и он кивает себе. Самое меньшее, что Хината может сделать, это помочь своему другу, верно? Разве Кагеяма не сделал бы то же самое для него? Скорее всего, нет, но Кагеяма действительно многого бы не сделал для кого-то, так что это нормально. А Хината всегда был довольно щедрым человеком. На этот раз Хината шлепает Кагеяму по рукам, предпочитая расстегнуть молнию сам. Язык Хинаты выглядывает из уголка его рта, а боксеры Кагеямы — из его расстегнутой ширинки, и Хината смотрит. Он знает, что нужно стянуть трусы, но, честно говоря, он никогда не видел другого парня вот так, и не уверен, что ему чувствовать: предвкушение или опасение. Может быть, и то, и другое. — Если не хочешь этого делать, то не надо. Грубый голос Кагеямы вырывает Хинату из хоровода мыслей, и он поднимает взгляд. — Это ты предложил, и для протокола, я был абсолютно против. Он собирается оттолкнуть Хинату и встать, и Хината воспринимает это как вызов, тут же хватая Кагеяму за бедра так, что тот вздрагивает. — Я сделаю это! — говорит он и отпускает Кагеяму, чтобы стянуть с него боксеры. Кагеяма вскрикивает и немедленно порывается прикрыться, но Хината отталкивает его руки и хватает радостно выпрыгнувший член. Ему немного жаль, что Кагеяме пришлось так долго мучится. — Не хватай его так сильно! — вскрикивает Кагеяма, и Хината отрывается от перемигивания с интимными частями Кагеямы. — Ты хоть знаешь, как это делать? Сам когда-нибудь это делал? — Да! Хината хмурится и ослабляет хватку. Это определенно превратилось в вызов, и он обязан заставить Кагеяму проглотить свои слова. Он поправляет руку, пытаясь почувствовать, как делать это под совершенно другим углом, и шипение Кагеямы подтверждает, что он на правильном пути. Он сделает это. Хината начинает двигать рукой, медленно, приноравливаясь, и Кагеяма наклоняется, приобнимая Хинату и частично заслоняя их от случайных любопытных взглядов, и это напоминает Хинате, что не так он планировал разрешить эту проблему. Остаётся только надеяться, что уже достаточно поздно для праздношатающихся, ну, и на то, что их место находится в довольно уединенном месте. Он поворачивает запястье, и Кагеяма стонет над его ухом, еще туже сворачиваясь вокруг их маленького тайного пространства. Хината вдруг понимает, что задержал дыхание, он и представить себе не мог Кагеяму таким чувствительным. Щеки беспощадно краснеют, но он успокаивает себя тем, что это то, что парни делают друг для друга, иногда. Наверное. И продолжает. Он ускоряет темп, слушая судорожное дыхание Кагеямы над ухом, и чувствует легкое головокружение. — Быстрее, — хрипит Кагеяма, и от этого едва сдерживаемого рычания Хината подпрыгивает. — Мне казалось, ты сказал, что знаешь, как это делать, тупица. — Я знаю! Хината трётся щекой о кончик члена Кагеямы, чтобы доказать это, и Кагеяма испугано… стонет? Кагеяма серьёзно только что простонал, и, ох черт, Хината чувствует, что сам начинает возбуждаться. Он не хочет этого, и наклоняется ближе, переполненный решимостью не позволить этому отвлечь его от полного сокрушения Кагеямы с помощью мастерства своей техники мастурбации. Он выдыхает, пытаясь успокоить нервы, а затем слышит сдавленный стон, чувствует, как Кагеяма напрягается, и зажмуривается, когда что-то брызгает ему в лицо. Прежде чем Хината успевает осознать, что произошло, Кагеяма отталкивает его, выглядя при этом совершенно напуганным, и Хината заваливается прямо на землю. — О боже, я… ты… о боже, — бормочет он снова и снова, лихорадочно роясь в своей сумке. Хината подносит руку к лицу и нащупывает липкое и тёплое, только в этот момент понимая, что Кагеяма кончил ему в лицо. Он даже не успевает испугаться, потому что Кагеяма тут же бросается в грязь рядом с ним, пытаясь обтереть его лицо собственной ношеной тренировочной футболкой, и Хината морщит нос, осознавая это. Кагеяма все бормочет и бормочет, а Хината никак не поймёт, что такого ужасного произошло? И член Кагеямы все еще торчит из ширинки. Это не должно быть таким уж смешным, но Хината разражается смехом, а Кагеяма смотрит на него так, будто у него выросла вторая голова. И он смотрит, держа в руке грязную майку, до тех пор, пока Хината не успокаивается. — Ты кончил за пять секунд! — умудряется выдавить он, и снова заливается смехом, потому что это самая нелепая ситуация, в которой ему довелось оказаться, и Кагеяма все еще не застегнул штаны. А потом Кагеяма исправляется, и они оба остаются сидеть в грязи. — Я и подумать не мог, что ты такой скорострел, Кагеяма, — самодовольно говорит Хината, смирившийся с произошедшим проще, чем, казалось бы, должен был, но его это мало волнует, потому что он получил еще один повод для издевок над крутым Кагеямой. — Заткнись. Кагеяма засовывает майку обратно в сумку и встает, натягивая на лицо привычное выражение. — Не могу поверить, что на мгновение пожалел тебя. Я собирался извиниться, но вряд ли ты заслужил. Хината скулит, поднимаясь на ноги. — Нет, извинись! Ты же хотел! — хватает он Кагеяму за рукав и тянет. — Извинись, и, может быть, я прощу тебя за то, что ты кончил мне на лицо. Кагеяма несколько раз открывает и закрывает рот, вновь становясь пунцовым, и опускает голову, так что Хинате приходится вытягивать шею, чтобы услышать тихое «извини». Хината немного ошеломлен, потому что Кагеяма никогда на самом деле не извиняется, так что он, должно быть, действительно чувствует себя виноватым. Хинате немного неловко, и он пихает плечо Кагеямы, пытаясь подбодрить. Все в порядке, хочется сказать ему, перестань вести себя так странно. Вместо этого он просто наклоняется и достает волейбольный мяч из сумки Кагеямы. — Покидай мне, и я прощу тебя. И если он немного покраснел, Кагеяма ничего ему не говорит.