Я могу лучше

Эта неделя для Хинаты тянется куда дольше обычного. Каждую ночь он только и делает, что читает о запланированном с Кагеямой. Теперь это кажется гораздо страшнее, чем изначально, и он начинает нервничать, но отступать определенно не собирается, в глубине души понимая, что действительно хочет этого. Несколько раз ему приходит в голову мысль, что вообще-то он всегда думал, что его первый раз будет с девушкой, но это же Кагеяма, так что он пытается найти оправдание своему желанию и не может. Он просто хочет. Кагеяму, кажется, ничто не беспокоит, будто он вовсе забыл, что пригласил Хинату к себе домой, чтобы заняться настоящим, взрослым сексом. Хината сначала раздражается на Кагеяму за его невозмутимость, но потом он начинает ловить взгляды Кагеямы, направление на него краем глаза, когда Кагеяма думает, что Хината не смотрит. А как только Хината возвращает ему взгляд, чтобы понять, чего он хочет, Кагеяма тут же отворачивается, всем видом показывая, будто занят чем-то другим. Особенно часто это происходит во время тренировок. Хината поворачивается к Кагеяме, чтобы похвастаться забитым мячом, а Кагеяма уже смотрит на него. Отчего-то это настораживает. Возможно, потому что он не знает, было ли так всегда или это что-то новенькое. Хината тоже ловит себя на том, что засматривается на Кагеяму во время тренировок: на то, как его мышцы напрягаются во время пробежек или прыжков, на форму его рук, когда он тянется, чтобы коснуться мяча. И Хината внезапно остро чувствует каждое случайное соприкосновение с ним. Он беспокоится, что Кагеяма заметит, но если он и замечает, то ничего не говорит. Неделя проходит медленно, но конец ее приходит как-то внезапно. Суббота наступает прежде, чем Хината успевает это осознать, и он не может перестать ерзать весь день. На дневной тренировке он пропускает броски. Он понимает, что, вероятно, выглядит так, будто его сейчас стошнит, потому что Суга и Даичи бросают на него обеспокоенные взгляды, а Нишиноя крутится вокруг него больше обычного, будто чувствуя, что что-то не так. А Кагеяма даже не орет на него за промахи, что, вообще-то, странно и тревожно, и это еще больше сбивает его с толку. После уборки спортзала они молча одеваются, так же молча собирают свои вещи и вместе выходят, чтобы забрать велосипед Хинаты у ворот. Хината уже сказал матери, что перекочует у Кагеямы, и она была так рада, что он стал больше выбираться. Если бы она знала… Они идут в напряженной тишине некоторое время, прежде чем Кагеяма заговаривает. — Нам на самом деле не нужно этого делать, — говорит он, и его голос звучит грубо, словно он думал об этом всю неделю и только сейчас смог заставить себя это сказать. У Хинаты скручивает живот, но вместо ожидаемого облегчения, он чувствует разочарование. — Ты струсил? — усмехается он, а на самом деле думает: «Пожалуйста, пусть я не буду единственным, кто действительно хочет это сделать». Внезапно Кагеяма бросает в него тот самый, теперь уже настолько знакомый взгляд, и он почти успокаивает Хинату. — Дурак, я даю тебе выход, чтобы ты потом не ревел на мне. — Думаешь, я буду реветь?! — возмущенно выкрикивает Хината, чувствуя, как его нервозность отступает. — Это я заставлю тебя реветь! — Это не то, что следует говорить кому-то прямо перед тем, как заняться с ним сексом. Кагеяма прав, но Хината все равно дуется, потому что Кагеяма сам начал. Внезапно он снова зацикливается на слове «секс», большой взрослой вещи, о которой он никогда раньше не думал. Он знает, что его ровесники занимаются сексом, и не так уж и редко. Несколько парней в его классе хвастались, что «уже пробовали», но Хината никогда не представлял себя на их месте. А с парнем, вообще, считается? Хината снова чувствует клокочущее в животе беспокойство, и, должно быть, это написано на его лице, потому что Кагеяма внезапно толкает его в плечо. Хината толкает его в ответ, а затем Кагеяма врезается в него так сильно, что Хината подпрыгивает, и они катятся вниз по заросшей травой насыпи у обочины дороги. Они оказываются все в пыли, Хината нависает над Кагеямой, стоя на коленях, и их носы почти соприкасаются. Долгую минуту они просто глядят друг на друга, а затем Хинате внезапно хочется поцеловать Кагеяму, и он это делает. Это не похоже на их обычные поцелуи: не горячо и быстро, а коротко и, возможно, немного неловко, но Кагеяма целует в ответ, так что, должно быть, это не так уж и плохо. Через минуту они отстраняются, и Хината видит румянец на щеках Кагеямы и задумывается, не так ли выглядят его собственные. — Я хочу это сделать, — говорит он, будто подтверждая это и себе, и парню под ним, и чувствуя себя при этом так, как бывает перед большой игрой. — Я уже сказал, что мы можем, — отвечает Кагеяма, и это тоже звучит, как своего рода заверение. Отчего-то нервозность в животе Хинаты сменяется волнением, которое он обычно испытывает перед игрой с Кагеямой, и он подскакивает, хватая Кагеяму за руку и таща его за собой. Они возвращают опрокинутый велосипед на дорогу, и Хинате хочется бежать до дома Кагеямы, но ему нужно тащить эту штуку с собой, так что он довольствуется тем, что хватает Кагеяму за руку. Кагеяма не отталкивает его, не требует отпустить и не называет его глупым. Они добираются до дома Кагеямы, кажется, быстрее обычного, но, вероятно, это только кажется, и на самом деле они потратили ровно столько же времени. Хината торопливо паркует велосипед, и они несутся к входной двери. Хината подпрыгивает с ноги на ногу, ожидая, пока Кагеяма откроет дверь и впустит их внутрь. — Ты… хочешь заказать пиццу или что-то еще? — спрашивает Кагеяма, когда они входят и разуваются, не зная, что делать дальше. Хината качает головой, потому что его живот все еще полон бабочек, и в кои-то веке он не голоден. — Мы можем заказать пиццу позже, — говорит он с надеждой, будто он не умрет после секса, как ему кажется прямо сейчас. Кагеяма кивает, но всё ещё не двигается, и Хинате приходится снова взять его за руку, и потянуть в спальню, потому что он зашел так далеко и теперь не отступит. В конце концов, он готовился к этому всю неделю. Разными способами. В комнате Хината включает свет и отпускает Кагеяму, плюхаясь на его кровать и складывая руки на коленях. — Ладно. Он немного ерзает, потому что теперь обратного пути нет, да он и не собирается поворачивать назад. Он чувствует себя скорее возбужденным, чем нервным. — Начнём? Закатив глаза, Кагеяма отворачивается, сбрасывает сумку на пол и достает из нее что-то. Хината смотрит, ожидая, пока Кагеяма не встаёт и не бросает в Хинату два предмета. Хината честно пытается их поймать, но они отскакивают от его груди, падая на пол, и он сползает с кровати, чтобы подобрать их. Хината слышит фырканье и думает, что Кагеяма смеется над ним, но он игнорирует, изучая то, что поднял. Один из предметов оказывается тюбиком, и Хината не уверен, что это такое, поэтому он поднимает его повыше, прищурившись. — Это смазка, — просто говорит Кагеяма. — Это для… — Я знаю, для чего это! — краснеет щеками Хината. — Я кое-что читал, понятно? — Извини, иногда я забываю, что ты умеешь читать, — парирует Кагеяма, и они смотрят друг на друга несколько секунд, прежде чем Хината ухмыляется и бросает смазку обратно в Кагеяму. Он поднимает другой предмет, уже зная, что это, потому что видел это раньше, и его мама говорила об этом бесчисленное количество раз. Внезапно он задумывается, где Кагеяма это взял. Кагеяма выглядит смущенным, а затем отводит взгляд. — Суга дал их мне. — Ты сказал ему?! — шокированно восклицает Хината. — Кагеяма! — Нет! — хмурясь, поднимает руки Кагеяма в оборонительном жесте. — Я не тупой, идиот. Он просто… дал их мне. Я не просил его. Хината, кажется, припоминает, как Сугавара отвел Кагеяму в сторону и говорил с ним о чем-то, и покрасневшее лицо Кагеямы в тот момент, но он думал, что это было из-за паршивых бросков Кагеямы. Видимо, он был очень, очень неправ. Он смотрит на фольгированный пакетик в руке, а затем поднимает взгляд, внезапно вспоминая кое-что действительно важное. — Кагеяма, а кто будет сверху? Кагеяма скрещивает руки на груди, будто ожидал этого вопроса. — Ты уже засунул палец в задницу, так что тебе и быть снизу, — говорит он, будто это самое логичное объяснение, и Хината ощетинивается. — Это совершенно несправедливо! — выкрикивает он. — Я сделал это только потому, что ты поднял эту тему! И… это было вроде как нормально, так что я попробовал еще раз, но это не значит, что в этот раз это не можешь быть ты! Его лицо заливается краской, когда он осознает, что только что признается в том, что пробовал это еще несколько раз после того, как сделал это по телефону с Кагеямой, и хотя Кагеяма выглядит самодовольным, его щеки тоже горят. Хината не собирается отрицать, что ему действительно интересно, как это было бы с Кагеямой, а не только с собственными пальцами, но и признаваться в этом он тоже не собирается. Вместо этого он протягивает кулак. — Камень, ножницы, бумага. — Хочешь сыграть в камень, ножницы, бумага на секс? — говорит Кагеяма, и Хината кивает. Он думает, что Кагеяма откажется, но это тоже соревнование, а Кагеяма никогда не отказывался ни от одного из них, и в конечном итоге они играют. Со счётом два-три Кагеяма побеждает. Хината делает вид, что недоволен, но на самом деле он не так уж и возражает, как возражал бы, не знай он, на что идет. — Не думаю, что ты сделал бы это правильно, — говорит Кагеяма, и Хината в ярости подскакивает. — Как будто ты сделаешь лучше! Ты никогда раньше этого не делал! — ворчит он, бросая презерватив в голову Кагеямы. Он легко его ловит и смотрит на Хинату. — Я сделаю это, и сделаю хорошо. И Хината ему верит, потому что, когда Кагеяма решает что-то сделать, он действительно выкладывается на все сто десять процентов. — Я позабочусь об этом. Взгляд, которым Кагеяма прожигает его, вызывает у Хинаты нежеланную дрожь, не потому, что он нервничает, а потому, что Кагеяма выглядит таким серьезным и сосредоточенным, как бывает на площадке, только сейчас он направлен на Хинату, чего не бывало прежде. Хината снова чувствует себя, как в тот раз, когда увидел Кагеяму впервые. Они смотрят друг на друга несколько секунд, а затем Хинате приходится отвести взгляд. Кагеяма действительно серьезно относится к этому, и нервозность Хинаты возвращаться. Что, если он облажается или окажется ужасен, или Кагеяма возненавидит его после этого? Кровать прогибается, когда Кагеяма садится рядом и толкает Хинату плечом. — Ты действительно хочешь? Хината кивает, потому что действительно хочет, но это не уменьшает его нервозности. — Все будет хорошо. Если нет, я буду делать все, что ты захочешь, целую неделю. Хината размышляет об этом некоторое время и, наконец, смотрит на Кагеяму. — Две недели. Кагеяма выглядит так, будто собирается оспорить, но затем кивает. — Две недели. Вот насколько он уверен, что все будет хорошо. А затем Кагеяма наклоняется вперед, его рот встречается с губами Хинаты, и Хината позволяет себе наклониться к мягкому теплу губ Кагеямы. Его плечи вздрагивают, когда влажный язык Кагеямы скользит по его нижней губе, но он послушно открывает рот, потому что это приятно. Приятно, когда язык Кагеямы облизывает его рот, и внезапно ему становится жарко, будто в комнате стало слишком душно. Кагеяма наклоняется, и Хината откидывается назад, оказываясь на спине на матрасе Кагеямы. В какой-то момент Кагеяма размещается между ног Хинаты, все еще склоняясь над ним и вытягивая из него свободно льющиеся звуки, поскольку на этот раз Хинате нет нужды сдерживать себя. Язык Кагеямы облизывает его зубы, и да, они действительно стали в этом лучше, потому что Хината уже чувствует возбуждение, скручивающееся в его животе. Кагеяма наконец отстраняется с влажным звуком, отзывающимся прямо в члене Хинаты. — Ты собираешься оставить это или я могу снять? — грубо спрашивает Кагеяма голосом ниже обычного. Он отходит назад, позволяя Хинате сесть, чтобы снять с себя куртку. Пальцы Хинаты определенно совсем нисколечко не дрожат, когда он собирается расстегнуть рубашку. Такое ощущение, что он движется сквозь патоку. Он вдруг отчётливо понимает, что это первый раз, когда он окажется полностью голым перед Кагеямой, и замирает. Кагеяма, у которого до этого на лице было это нечитаемое жуткое выражение, выглядит немного обеспокоенным. — Что? — Э-э… – крутит одну из пуговиц в пальцах Хината. — Просто я никогда не снимал рубашку? Они смотрят друг на друга, и Кагеяма поднимает бровь. — Я вижу тебя без рубашки каждый раз, когда мы переодеваемся. — Это другое! — говорит Хината, потому что это действительно так. — Ты на самом деле не смотришь на меня. — Я смотрю на тебя, — говорит Кагеяма вроде бы естественно, но Хината слышит изменение в его голосе. — Это не так уж важно. Слушай, давай я сниму свою. И он стягивает с себя куртку и расстегивает пуговицы на рубашке, прежде чем Хината успевает что-то сказать. Кагеяма выглядит хорошо. Он выглядит действительно хорошо. Как Кагеяма и сказал, они много раз видели друг друга раздетыми на тренировках, но он никогда по-настоящему не изучал мышцы на животе Кагеямы или то, как выглядят его руки, когда он вытаскивает их из рукавов. Его плечи шире, чем у Хинаты, и можно убедиться, на какие мощные броски способен Кагеяма, просто взглянув на них. Неудивительно, что Кагеяма нравится девушкам. Внезапно раздается покашливание, и Хината понимает, что отвлекся, а рубашка Кагеямы уже валяется на полу рядом с кроватью. Он краснеет и возвращается к расстегиванию пуговиц на своей рубашке, хотя все еще чувствует себя немного неловко. Когда он наконец снимает ее, он нагло смотрит на Кагеяму, пытаясь прикрыть свое смущение. Хината чувствует, как Кагеяма смотрит на него, и сопротивляется желанию скрестить руки на груди. Он чувствует себя странно, потому что он меньше Кагеямы, не такой мощный и сильный на вид. А Кагеяма, не обращая на это внимания, толкает его обратно на кровать и тянется к неприятно давящей на член молнии на брюках Хинаты. Он смотрит на Хинату, словно спрашивая, все ли в порядке, и Хината кивает. Звук расстегиваемой молнии кажется невыносимо громким во внезапно наступившей тишине, и вот оно, Хината впервые оказывается полностью голым перед кем-то другим. Он чувствует, как Кагеяма тянет за ткань его штанов и немного приподнимает бедра, облегчая задачу, а затем его штаны соскальзывают, а вместе с ними и боксеры. Ему очень, очень хочется прикрыть руками промежность, потому что это смущает невыносимо, а Кагеяма все еще в штанах, и это так несправедливо. Но затем Кагеяма берёт его за руку, и бедра Хинаты непроизвольно поднимаются. — Кагеяма, — цыкает он, отмахиваясь от руки Кагеямы. — Сними и свои дурацкие штаны, иначе я этого не сделаю. — Я сниму, заткнись. Кагеяма выглядит так, будто действительно просто хочет продолжать трогать Хинату, но он садится и тянется к своей молнии. Теперь Хината видит, что Кагеяма уже наполовину твёрдый, и чувствует себя немного лучше при мысли, что Кагеяма будет так же открыт, как и он. Кагеяме требуется немного больше времени, чтобы выпутаться из собственных штанов, но, когда ему это удаётся, Хината тратит мгновение, чтобы полюбоваться видом. Кагеяма теперь тоже выглядит немного смущенным, что глубоко удовлетворяет, и глаза Хинаты перемещаются с его плеч на грудь, затем на живот и, наконец, на его член. Хината театрально свистит, обмахиваясь ладонью. — Привет, Кагеяма. Давненько не виделись. Кагеяма бьет его по голове, но Хината смеется над собственной шуткой, так что ему все равно. Кажется, Кагеяма обыгрывает его во всем, что касается секса, и смех Хинаты затихает, когда у него внезапно появляется идея. Он бросается вперед, используя свой вес, чтобы толкнуть Кагеяму на спину, и залезает на него сверху. — Какого черта ты делаешь? — толкает его в плечи Кагеяма, но Хината не двигается с места, потому что не хочет. — Отвали, это не так… — Заткнись уже! — строго смотрит на него Хината. — Ты все время издеваешься надо мной. Я тоже хочу что-нибудь сделать, раз уж мне придется иметь это в своей заднице. Кагеяма замолкает. Правда в том, что Хината ждал этого. Кагеяма отсосал ему не один, не два, а три раза, а Хината сделал это только один раз. Кагеяма выглядит очень хорошо, когда делает это, и Хината хочет выглядеть так же, поэтому он читал о том, как брать глубже и проверял свой рвотный рефлекс, чтобы понять, не умрет ли он, если зайдет слишком далеко. Он думает, что сможет сделать лучше, чем в прошлый раз. Хината сползает вниз и устраивается между ног Кагеямы, лицом к лицу с его членом, который, похоже, стал еще тверже. Собственный член Хинаты трётся о простыни, но он пока игнорирует это, потому что есть более важные вещи, на которых нужно сосредоточиться. Он облизывает кончик члена Кагеямы и слышит, как тот втягивает воздух сквозь зубы. Он сможет это сделать. Хината берет кончик в рот, осторожно, снова пробуя его на вкус, потому что прошло уже много времени. Вкус по-прежнему странный, но он не возражает, потому что это же Кагеяма, да он никогда не возражает, когда дело касается Кагеямы. Хината позволяет своему языку тереться о мягкую кожу, опуская голову немного ниже, и слышит, как Кагеяма испускает тихий стон. Приободренный этим, он идет еще дальше. Рука Кагеямы зарывается в его волосы, и на этот раз стонет Хината, потому что пальцы Кагеямы мягко надавливают на кожу его головы, не в плохом смысле. Хината чувствует, что его пальцы немного дрожат, и ощущает еще один прилив уверенности в себе, который толкает его рот еще дальше вдоль члена Кагеямы, ставшего еще горячее и тверже. Хината чувствует, как член приближается к задней стенке его горла, поэтому он вдыхает через нос, и внезапно да, он делает это. Кагеяма полностью там, и он торжествующе мычит. Триумф длится недолго, потому что в следующее мгновение бедра Кагеямы дергаются вверх, толкая член дальше в горло Хинаты. Он давится и кашляет, и Кагеяма тут же отталкивает его за плечи, откидывая на спину. Он кашляет и кашляет, а рука Кагеямы всё ещё в его волосах, поглаживает. Когда он открывает глаза, Кагеяма смотрит на него с действительно пугающим выражением лица. — Ты идиот? — говорит он, но он не выглядя при этом рассерженным, точно. — Ты идиот! — парирует Хината, чувствуя себя немного расстроенным, потому что ему не удалось заставить Кагеяму почувствовать себя хорошо, а только разозлить его. Лицо Кагеямы вдруг смягчается, застав Хинату врасплох. — Извини, — говорит он, глядя в сторону, и Хината изумленно смотрит на него. — Я не ожидал этого, так что… но ты сделал… ну. Хината не может удержать себя от широкой улыбки, но ему все равно. Он поднимается и чмокает Кагеяму в губы, потому что это кажется правильным, и потому что ему так хочется. Они снова почти заваливаются, прежде чем Кагеяма толкает его обратно на кровать. — Хватит меня толкать, придурок! Его голос груб, но это та грубость, которая появляется, когда он чувствует себя смущенным и не хочет в этого показывать. — Хочешь остановиться на этом? — Я думал, мы только начали? — невинно отвечает Хината и наслаждается румянцем, окрасившим возмущенное выражение лица Кагеямы. Он двигает бедрами. — Давай, пока я не передумал. Выражение лица Кагеямы меняется со смущенного на что-то другое, и Хината сразу же немного сдувается. — Я не хочу останавливаться! Если только ты не планируешь заниматься этим часов пятьдесят, просто потому, что в конце концов нам придется пойти в школу. Так что поторопись. Кагеяма кивает и тянется к кровати за чем то, садясь прямо. Этим чем то оказываются смазка и фольгированный пакетик, так любезно подаренный Сугой. На мгновение он задумывается, вдруг Суга знает, но это же невозможно, верно? Он уверяет себя, что это не так, пытаясь отбросить смущение. — Подними колени, — говорит Кагеяма, толкая ногу Хинаты. Он подчиняется, замечая, что его носки все еще надеты. Почему-то это кажется уморительно смешным, и он делится этим с Кагеямой. А затем внезапно он чувствует давление и морщится, тут же прекращая смеяться, потому что да, палец Кагеямы определенно больше его собственного, а ещё он скользкий и очень, очень холодный. Кагеяма внимательно за ним наблюдает, поэтому Хината следит за выражением своего лица, чтобы не выдать своего дискомфорта. — Это все еще кажется странным. — Вот почему мы это делаем, чтобы ты привык к этому ощущению. Кагеяма шевелит пальцем, и Хината неловко двигает бедрами. — Не могу поверить, что твой палец у меня в заднице, — говорит Хината, а затем Кагеяма вытаскивает палец и быстро вталкивает его обратно, и ноги Хинаты дергаются. — Не дерзи парню, чей палец у тебя внутри. Кагеяма снова вытаскивает его, медленно, и вдавливает обратно. Становится лучше, на самом деле, Хинате начинает казаться, что этого недостаточно. Он делает глубокий вдох. — Давай еще один. — Ты уверен? Он кивает. Хината делал это уже пару раз, но только двумя пальцами. Это было странно и немного смущающе, поэтому он не пошел дальше. Из того, что он прочитал, он знает, что им придется и, конечно, Кагеяма тоже знает. Это лишь вопрос того, что лучше раньше, чем позже. Кагеяма сжимает челюсти, а затем Хината чувствует, как ещё один палец прижимается к нему, проталкиваясь рядом с другим, и он стискивает зубы. Он знает, что это может быть приятно, потому что испробовал это на себе, но сейчас он чувствует лишь дискомфорт. Он даже не может представить в себе что-то большое, но все равно этого хочет. Позволив Хинате немного привыкнуть, Кагеяма начинает медленно разводить пальцы, и Хината чувствует, как он растягивается, и это так странно. Странно, что Кагеяма сидит прямо здесь, засунув пальцы в задницу Хинаты, и выглядит обеспокоенным, будто делает что-то не так. Поэтому Хината просто показывает ему большой палец, и Кагеяма продолжает. А затем в нем оказывается еще один палец, и Хината скулит, потому что теперь немного жжет. Его пальцы стискивают простыни, а затем он чувствует пальцы, скользящие между его собственными, и рука Кагеямы оказывается в его. Хината сосредотачивается на этом. Он думает о том, как Кагеяма бросает ему, ударяя по мячу ладонью, и чувствует себя спокойнее. Неожиданно в нем появляется странная пустота, которой он не чувствовал никогда раньше, и он хочет, чтобы это исчезло. Хината снова двигает бедрами, глядя на Кагеяму. — Ты уверен? — спрашивает Кагеяма, словно хочет дать Хинате еще один шанс отступить, и Хината фыркает. — Да, я уверен! Ты что, глухой? — пинает он Кагеяму по ноге. — Если спросишь меня еще раз, я пну тебя по члену, и тогда мы точно ничего не сделаем. Кагеяма держит презерватив, выглядя все еще неуверенным, будто делает то, чего ему делать не следует, поэтому Хината выхватывает его и разрывает упаковку. Он наблюдал, как его мама раскатывает один из них по банану, поэтому думает, что справится с этим. Оказывается, это не так просто, как может показаться. Совсем не то же самое, как натягивать его на банан, но, выслушав множество цоканий от Кагеямы, он наконец-то справляется и откидывается назад, восхищаясь своей работой. Член Кагеямы полностью готов, и Хинате приятно осознавать, что это из-за него. Он поднимает глаза, встречаясь взглядом с Кагьямой, и они решительно смотрят друг на друга. Теперь, когда он зашел так далеко, Хината чувствует себя более уверенно. Он чувствует руки Кагеямы на своих бедрах, и знает, что теперь пути назад уже точно нет. Хорошо, что он и не хочет этого.