Я могу лучше

Утром понедельника Хината просыпается с телефоном у лица и с беспорядком на футболке, служащими доказательство того, что то, что произошло прошлой ночью, было не просто одним из тех снов, которые он видел в последнее время. Да, он действительно засунул палец себе в задницу, разговаривая с Кагеямой по телефону, и ему это понравилось. Лицо Хинаты вспыхивает, но он отчего-то чувствует себя странно возбужденным и более отдохнувшим, чем должен бы, учитывая, как поздно вчера вечером он лег, и он вскакивает с постели, чтобы привести в порядок себя и свои простыни. Сегодня он рад пойти в школу и он чувствует себя другим человеком, может быть, именно так и живут взрослые. Кагеяма же, в отличие от него, выглядит как смерть. Хината почти смеется, замечая его, торчащим у школьных ворот, но лишь пока Кагеяма не бросает на него взгляд, от которого молоко может свернуться. Хината поднимает руки в оборонительном жесте. — Извини! — автоматически извиняется он, пытаясь утихомирить бурю, прежде чем она разразится. — Ты тоже в этом замешан! Вероятно, это был не лучший способ успокоить Кагеяму, потому что он дергает его за волосы и тащит скулящего Хинату в спортзал. Кагеяма сам не свой всю тренировку, и Хината не может не чувствовать себя немного виноватым за то, что не давал ему спать допоздна. И после пятого промаха их быстрой Хината резко поворачивается к нему. — Кагеяма! — фыркает он, уперев руки в бедра. — Давай, я хочу уже пробить! — Может быть, если бы ты дал мне выспаться ночью, у нас не было бы такой проблемы! — резко отвечает Кагеяма, и тут же краснеет. В спортзале наступает такая тишина, что Хината готов поклясться, что слышит дыхание каждого. Кагеяма внезапно понимает, что он только что сказал и как это прозвучало, и его лицо становится свекольно-красным. Он что-то бормочет, пытаясь оправдаться, и Хината бы рассмеялся, если бы не чувствовал себя так же. — Снимите комнату, — раздается ожидаемая насмешка Цукишимы, и Хината с Кагеямой поворачиваются к нему с синхронным: «Заткнись!» Он выглядит самодовольным, и Хината собирается поставить его на место, когда на его плечо опускается рука. Хината оборачивается, обнаруживая за спиной улыбающегося ему Дайчи, и замирает. Не так он представлял себе это утро. Он определённо не ожидал столько страха и ужаса. Дайчи наклоняется, и даже Кагеяма выглядит немного нервным. — Мне все равно, чем вы двое занимаетесь в свободное время, но не выносите это на обсуждение всей команде, хорошо? Дайчи хлопает обоих по плечам, и они выкрикивают ​​«да!» в унисон. Они даже не пытаются оправдаться, что это не то, о чем он подумал, потому что, ну, именно это и произошло. И они не хотят дальнейшего обсуждения произошедшего с капитаном. Кагеяма, по общему мнению, приходит в себя после этого бодрящего «подзатыльника», но и он, и Хината заканчивают тренировку еще более измотанными, чем обычно. У них даже нет сил, чтобы выбежать из спортзала наперегонки, вместо этого они подпирают друг друга всю дорогу. Хинате тепло и приятно, хоть Кагеяма и тяжелый. Хината подозревает, что он специально наваливается на него всем своим весом. К тому времени, как наступает обед, Кагеяма выглядит так, будто несколько раз заснул на уроке. Хината собирается оттащить его на их обычное место, но Кагеяма качает головой и хватает Хинату за руку. Хината следует за ним к одному из школьных зданий. — Сегодня мне нужно поспать хотя бы полчаса, — говорит он, толкая Хинату на задницу и сам сползая по стене. — Иди сюда. — Что? Щеки Хинаты раздуваются, потому что его заднице больно от такого грубого обращения. — Почему здесь? Или ты волнуешься, что кто-то увидит тебя спящим и решит, что ты не такой уж и крутой? Кагеяма цыкает и хватает колени Хинаты, насильно скрещивая его ноги, и Хината призывает всю силу воли, чтобы не покраснеть от ощущения ладоней Кагеямы на его бедрах. Однако он всё равно краснеет, когда Кагеяма плюхается головой на его колени, будто это обычное дело. Наверное, это на самом деле не так уж и важно. Хината и раньше видел, как люди делают это в школе, но обычно это не двое парней, и голова Кагеямы слишком часто оказывалась у его промежности, делая слишком много приятных вещей, чтобы просто не думать о них. У Кагеямы, похоже, нет никаких проблем, так как он удобно устраивается на Хинате. Его голова ощущается приятно тяжёлой на коленях Хинаты, и он ловит себя на том, что проводит рукой по волосам Кагеямы. Кагеяма издает удовлетворенный звук из глубины горла, и Хината рад, что его глаза закрыты, и он не может видеть розовую пыльцу на щеках Хинаты. Это кажется гораздо более интимным, чем любые из действительно интимных вещей, которые они делали, но Хинате не хочется убирать руку. В его памяти всплывает инцидент с засосом, и он думает о том, что произойдет, если кто-нибудь увидит это, а затем решает, что ему все равно. Ему никогда не прикоснуться к волосам Кагеямы из-за разницы в росте, и он не собирается упускать эту возможность. Волосы Кагеямы мягкие под рукой Хинаты, гладкие и не спутанные, в отличие от его собственных. Он немного завидует, потому что точно знает, что Кагеяме даже не нужно ничего делать со своими волосами, чтобы они выглядели так, а вот непослушному беспорядку Хинаты ничто из того, что он когда-либо делал, не может помочь. — Мне нравятся твои волосы, — внезапно говорит Кагеяма, и рука Хинаты замирает, потому что он не уверен, сказал он это вслух или нет. Если нет, то у него большие проблемы, потому что Кагеяма, похоже, научился читать его мысли. — Я знаю, о чем ты думаешь, придурок, ты самый открытый человек, которого я знаю. Кагеяма открывает глаза и краем глаза смотрит на Хинату. — Я не могу представить тебя с волосами, которые не выглядели бы так, будто ты только что выпал из торнадо. Хината хочет возразить, но это отчасти правда, и Кагеяма как бы делает ему комплимент. Кагеяма на самом деле не умеет делать комплименты, он знает это на личном опыте. И тот факт, что Кагеяма вообще пытается, заставляет что-то теплое сжиматься в его груди. Кагеяма не из тех, кто говорит то, чего не имеет в виду. — Спасибо, — неуверенно говорит Хината. — Мне тоже нравятся твои волосы, наверное. Они снова молчат какое-то время, пока Хината не заговаривает. — Ты спишь? Кагеяма издает звук, который может означать «нет» или «заткнись», но он не спит, поэтому Хината продолжает. — Хочешь заняться сексом? Внезапно Кагеяма начинает задыхаться, подавившись собственной слюной, и Хината хлопает его по спине, пытаясь помочь. — Я не имел в виду со мной! — быстро говорит он, потому что точно знает, как это прозвучало, и он серьезно не это имел в виду. Когда Кагеяма переводит дыхание, он продолжает. — Я имею в виду, вообще. С кем-то. Хината не совсем уверен, почему он спрашивает, но он думал об этом с прошлой ночи. Не о том, чтобы Кагеяма занимался сексом с кем-то, или занимался сексом с ним, или о чем-то, связаном с Кагеямой и сексом одновременно. — Может быть, если у тебя появится девушка… — Разве я не говорил, что меня это не интересует? Голос Кагеямы все еще звучит напряженно после приступа кашля, и он поворачивается, чтобы посмотреть на Хинату. — Можешь не беспокоиться, что я перестану играть с тобой в волейбол. — Я не об этом беспокоюсь! Ну, в основном, — ворчит Хината. — Мне просто было интересно, раз уж ты знаешь о… ты знаешь. Воспоминания о прошлой ночи заставляют его щеки покраснеть. Кажется, мысли Кагеямы идут тем же путем, потому что его лицо тоже краснеет. — Что, а ты не думаешь, что должен быть готов, когда придет время? Что ты собираешься делать, когда однажды ввяжешься в это с кем-то и не будешь знать, что делать? В итоге кто-то может пострадать, потому что он нетерпеливый тупица, который не останавливается вовремя и не думает ни о чем… — Ты действительно думаешь о том, насколько плохим будешь в сексе в первый раз? Боже, Кагеяма! — закатывает глаза Хината. — То есть я знаю, что ты будешь ужасен, но ты мог бы хотя бы попытаться вообразить, что не будешь. — Я не буду ужасен, потому что знаю, как это делать! — огрызается Кагеяма, и садится, снова становясь выше Хинаты. — Это ты даже не знал, куда совать член! — Теперь знаю! Хината не сомневается, что Кагеяма знает, как это сделать с парнем. В конце концов, он один из тех людей, которые хотят быть суперподготовленными к любой ситуации. — Я буду лучше тебя, потому что действительно это проверил. Кагеяма смотрит на него самодовольно. — Так ты собираешься принимать в задницу? А как насчет девушек? Лицо Хинаты становится пунцовым. — Я просто говорю, что готов к тому и другому! Я даже не знаю никого, с кем бы мог это сделать, кроме… Он замолкает, и Кагеяма, наблюдающий за ним, внезапно заставляет его смутиться, потому что на самом деле, единственный человек, с кем он мог бы попробовать, это Кагеяма. Потому что он знает Кагеяму и видел его член, и Кагеяма действительно помог ему прошлой ночью, вроде как. Мгновение они оба молчат, а затем Кагеяма прочищает горло. — Просто ты хотел бы сделать это с тем, кому доверяешь, да? — выпаливает Хината. — Я доверяю тебе, и я не имею в виду, что хочу сделать это с тобой, просто говорю, что ты сейчас наиболее подходящий кандидат. Он возмущенно скрещивает руки. — Плюс, так я могу доказать, что лучше тебя в этом. — Это твой первый раз. — Твой тоже! — пристально смотрит на него Хината. — Или ты струсил? Кагеяма смотрит на него, будто не может поверить, к чему все ведет, и, честно говоря, Хината тоже, но он не хочет останавливаться. — Конечно, нет, — наконец огрызается Кагеяма, наклоняясь так близко, что их носы почти соприкасаются. — Если ты можешь справиться, то я уж точно смогу, глупый. — Ладно, давай сделаем это. Рот Хинаты живёт теперь собственной жизнью, и Кагеяма, кажется, намерен заглотить наживку. — В эти выходные. У тебя дома. Привычная маска равнодушия на лице Кагеямы на мгновение слетает, и Хината думает, что, кажется, выиграл то, что пытался выиграть. Но отчего-то он чувствует себя странно разочарованным, пока переносица Кагеямы не морщится в его сурово-решительном взгляде. — Ладно. В субботу у меня дома. — Закажи пиццу, — говорит Хината, пытаясь скрыть нервозность, закипающую в его животе. Он понятия не имеет, что только что произошло, но, кажется, он согласился заняться сексом с Кагеямой после того, как его мать прямо сказала не заниматься сексом, пока ему не исполнится восемнадцать. Ни он, ни Кагеяма не могут забеременеть, а в основном, вроде, именно это беспокоило его маму, так что все будет в порядке, и она никогда не узнает об этом. Плюс, он наберется опыта, так что не будет отстойным, когда наступит настоящее время. Хината так занят своими мыслями, что не сразу замечает, как Кагеяма соскальзывает вниз и зарывается лицом ему в колени, будто тоже не может поверить в то, что творит. Он чувствует жар лица Кагеямы сквозь штаны и понимает, что его лицо тоже пылает. Он сидит, затаив дыхание, а Кагеяма кладет лицо на колени Хинаты, и все бы ничего, но лицо Кагеямы находится очень, очень близко к промежности Хинаты, и ему кажется, что он чувствует его дыхание на нем, вероятно, в фантазии. Ему правда нужно, чтобы Кагеяма отвернул голову, прежде чем он не сможет остановить себя от мыслей о том, как выглядел Кагеяма в последний раз, когда они были так близки. Он зажмуривает глаза и изо всех сил старается думать о чем-нибудь другом. Щенки, котята, удар по мячу, нос Кагеямы, упирающийся в то, что определенно является его членом… — Кагеяма! Руки Хинаты взлетают к голове Кагеямы, пытаясь отодвинуть его. Может быть, он не осознает, насколько близко находится, или он заснул и делает это случайно. Но когда Хината качает головой, он чувствует, как Кагеяма отстраняется от него вполне сознательно. Хината в ужасе наблюдает, как Кагеяма переворачивается на бок, лицом к его животу. Он поднимает взгляд, словно проверяя, все ли в порядке, и Хината пользуется случаем, чтобы попытаться разглядеть его. — Мы посреди школы, — шипит он, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не смотрит. — Кто-нибудь может увидеть, Кагеяааа… — замолкает он, когда Кагеяма целует его растущую эрекцию сквозь ткань штанов. Он так сильно ненавидит Кагеяму сейчас. Кагеяма отстраняется, выскальзывая из куртки и бросая ее в лицо Хинате. — Сделай вид, что я сплю, — говорит он. — Я собираюсь отплатить тебе за прошлую ночь. А затем он расстегивает молнию на штанах Хинаты, и Хината торопливо накидывает куртку себе на колени и на верхнюю часть тела Кагеямы, пытаясь сделать вид, что Кагеяма задремал, что он и собирался сделать изначально. — Ты не устал? Голос Хинаты напрягается, когда он чувствует, как Кагеяма ласкает его через боксеры. Он знает, что мог бы остановить его, если бы действительно этого захотел. Но он не останавливает. — Устал, — раздается приглушенный ответ, выдыхаемый прямо в член Хинаты. Он вздрагивает и сгибается, а затем снова оглядывается, убеждаясь, что никто не проходит мимо. Они все еще в безопасности. Внезапно он чувствует язык, лижущий нижнюю часть его ствола, и задыхается, а его бедра дергаются. Кагеяма щиплет его за живот. — Ты закрываешь мне обзор, придурок. — Может быть, если бы ты не был таким придурком, это не стало бы проблемой, о которой тебе стоит беспокоиться. Пальцы Хинаты сжимаются в кулаки по бокам, когда он пытается выглядеть непринужденно, будто Кагеяма не собирается сделать ему минет среди обеденного перерыва. Он чувствует, как Кагеяма пожимает плечами, а затем влажное тепло, к которому он начинает привыкать, но не менее восхитительное, чем обычно. Это странный угол, поскольку Кагеяма лежит на боку и пытается использовать свой рот как можно лучше, и бедро Хинаты дергается. Он все еще оглядывается вокруг, но чувствует, что его взгляд начинает плыть, когда он больше концентрируется на ощущении языка Кагеямы, скользящего по нему, с открытым ртом, дыхании щекочущем его кожу. Хината абсолютно уверен, что это выглядит именно так, как есть, и молится, чтобы никто не прошел мимо. Зубы Кагеямы внезапно царапают чувствительную кожу, и Хината задыхается и случайно бьется головой о стену. Пока он ругается, Кагеяма берет его немного глубже, а затем Хината чувствует руку на основании члена, и это так приятно, точно так, как он хотел прошлой ночью, потому что длинные и грубые пальцы Кагеямы находятся во всех нужных местах, и ему это нравится. Хината обвивается вокруг Кагеямы, скрывая его, и не особо заботясь о том, как выглядит он сам, потому что его переполняет потребность приблизиться и прикоснуться, и он скользит рукой под ткань куртки Кагеямы, чтобы слепо ощутить его лицо, гладкую кожу. Его глаза закрыты, и Хината может только представлять, как он выглядит. Впервые он думает, что Кагеяма красивый, когда не выглядит так, будто собирается написать в твои хлопья, что обычно так и бывает. И он понимает, почему девушкам нравится Кагеяма. Но затем Кагеяма мягко кусает его, и Хината, ругаясь, забирает эти слова обратно, потому что, черт, это так приятно, но Кагеяма — настоящий демон. Он чувствует дыхание у своего живота, когда Кагеяма фыркает. — Я так тебя ненавижу, — выдыхает Хината, а затем жар языка Кагеямы исчезает, и его место занимает рука, работающая вверх и вниз по всей длине с какой-то решимостью, к которой Хината не привык. Честно говоря, это действительно приятно, такое грубое обращение. И он чувствует, как щека Кагеямы прижимается к его бедру. Внезапно он ощущает что-то на своих яйцах, и Хинате приходится прикусить язык, чтобы не застонать, потому что он уверен, что это язык Кагеямы, его зубы и губы, и это так несправедливо. Он понятия не имеет, как Кагеяма постоянно находит что-то новое, и немного завидует, что у него не было возможности попробовать это. В следующий раз обязательно будет его очередь, клянется он себе, а затем мозолистые пальцы Кагеямы дразнят головку, и он стонет, прижимая руки ко рту. Его ноги трясутся, и он думает, что только что случайно кончил на лицо Кагеямы. Он уверен, что Кагеяма будет зол, но он слишком переполнен, чтобы двигаться, и рука Кагеямы продолжает гладить его, отчего он чувствует себя еще безвольнее. Закончив, он неуверенно снимает куртку Кагеямы, чтобы осмотреть беспорядок. Кагеяма вытирает с лица сперму одной рукой и морщит нос. Хината думает о том, насколько он близок к смерти, и тут же начинает извиняться. Кагеяма просто смотрит на него. — Заткнись, придурок, — все, что он говорит, пытаясь вытереть лицо. — Ты делаешь из этого гораздо большую проблему, чем есть на самом деле. Как всегда. Хината аккуратно вытирает лицо Кагеямы рукавом своей куртки, и ему все равно, что позже придется позаботиться об этом. Кагеяма перестает сопротивляться и просто смотрит на него, и Хината снова поражается тем, как мило он может выглядеть, когда не смотрит на него свирепо. Он отводит взгляд, прежде чем его щеки успевают покраснеть больше, чем он может объяснить это тем, что ему только что отсосали член. Да, это, наверное, странно. Позже Кагеяма приносит им сок, и они проводят остаток обеда, выясняя, кто может удержать больше жидкости во рту. Хината в итоге смеется и прыскает соком в лицо Кагеямы, которое ему же и приходится вытирать снова. Может быть, странность не такая уж плохая вещь.