Тихий прилив сердца

Боль. Она пульсировала в каждой клетке, будто кто-то выворачивал его скелет наизнанку. Вару полз по песку, цепляясь пальцами — такими странно длинными и хрупкими — за камни. Его новые ноги, бледные и дрожащие, как медузы на суше, подгибались при каждом движении. Песок, острый и жгучий, впивался в кожу, оставляя алые полосы. "Как они это выносят?" — пронеслось в голове, но ответа не было. Только тишина. Гнетущая, всепоглощающая тишина, будто кто-то вырвал ему жабры вместе с голосом. Он попытался встать, опираясь на валун, покрытый ракушками. Ноги дрогнули, и Вару рухнул на колени. Соль из высохших волн въелась в ссадины, заставив его судорожно сжать челюсти. В горле поднялся крик, но вырвалось лишь беззвучное бульканье. Внезапно его вырвало — вода, смешанная с чернилами страха. Последнее, что он увидел перед тем, как сознание поплыло в темноту, был силуэт корабля на горизонте. Его паруса, освещённые луной, напоминали крылья гигантской чайки. Проснулся он от запаха. Дерево, пропитанное смолой и солёным ветром. Дегть. Табак. И что-то ещё — тепло человеческого тела, близкого, слишком близкого. Вару дёрнулся, ударившись головой о низкий потолок. Перед ним возникло лицо: загорелое, с чрезвычайно густыми бровями, чёрные глаза, фиолетовыми "пушистыми" волосами и улыбкой, кривой, как коряга. — Ну, доброе утро, изумрудная медузка, — произнёс незнакомец. Его голос звучал хрипло, будто перекатанный по гальке. — Или вечер. На море время — понятие растяжимое. Вару попытался отползти, но спина упёрлась в стену. Каюта была крошечной: скрипучие доски, гамак, стол с картами, утыканными кинжалами вместо меток. В углу висел плащ, расшитый серебряными волнами — позже он узнает, что это эмблема «Серебряного шторма», самого быстрого пиратского корабля от Полюса до Тропиков. — Успокойся, я не укушу, — пират плюхнулся на сундук, доставая из складок рубахи яблоко. Укусил, жевал, не сводя с Вару глаз. — Хотя... если попросишь красиво, могу и укусить. Он рассмеялся, заметив, как Вару в ужасе осматривает своё тело: пальцы, щупающие рёбра, колени, перевязанные грубой тканью. — Ты похож на новорождённого тюленя, — пират подмигнул. — Когда я нашёл тебя на берегу, ты дрыгал ногами, как краб в сетях. Думал, пьяный матрос с "Морского Дьявола". Но ты... — он наклонился ближе, и Вару увидел шрам через левый глаз, похожий на молнию. — Ты какой-то... гладкий. Слишком чистый для моря. Вару открыл рот. Ничего. Даже шепота. Он ткнул пальцем в горло, потом в грудь, пытаясь объяснить. — А, ты немой? — пират скрестил руки. — Ну что ж, зато уши-то на месте? Вару кивнул. — Отлично. Меня зовут Пик. Капитан Пик, если хочешь жить. — Он встал, и Вару понял, насколько тот высокий — почти касался головой потолка. — А тебя? Вару замер. "Имя. У меня есть имя. Но как его сказать?" Он схватил со стола перо, но чернильница была пуста. — Ладно, позже придумаем, — Пик махнул рукой. — Тебе сейчас важнее научиться ходить. А то моя команда подумает, что я подобрал медузу-инвалида. Он протянул руку. Вару колебался, потом ухватился за его тёплую ладонь. — Ноги ставь шире. Да не дёргайся! — Пик поддерживал его под локоть, когда Вару, шатаясь, попытался сделать шаг. Его ступни горели, будто по ним били молотком. — Эх, ты ходишь, как краб после рома! Вару споткнулся, и они рухнули на пол. Пик захохотал, откинув голову назад: — Вот это я понимаю — падать с стилем! Вару, краснея, попытался встать сам. И снова упал. И снова. И снова. — Упрямый, а? — Пик ухмыльнулся, наблюдая, как он ползёт к стене. — Ладно, сегодня хватит. Он взвалил Вару на плечо, как мешок с зерном, и бросил в гамак. — Спи. Завтра будет хуже. Перед сном Вару услышал, как Пик бормочет у карты, водя пальцем по маршруту: — ...и если русалы рядом, их песни сведут нас с курса... "Русалы." Вару сжался. "Они боятся людей. А я... я теперь человек?" Луна заглянула в иллюминатор, и на секунду ему показалось, что в отражении воды мелькнул хвост — бирюзовый, с чёрным жемчугом. Но это была лишь тень. Или нет. Дополнение: На следующее утро Пик втолкнул в каюту деревянную миску с похлёбкой. — Ешь. Небось, с голода трясёшься. Вару уставился на ложку, лежащую рядом. Она блестела, как рыбий зуб, но смысл её был непонятен. Он окунул пальцы в похлёбку, обжёгся и дёрнулся, расплескав содержимое на колени. — Твою мать, — Пик закатил глаза. — Ты даже есть не умеешь? Он схватил ложку, демонстративно зачерпнул еду и сунул её в рот. Вару попробовал повторить, но прибор выскользнул из дрожащих пальцев. Вместо этого он схватил миску и начал жадно пить, как делал под водой с раковинами. Горячая жидкость потекла по подбородку, оставляя липкие потёки. — Ну хоть так, — Пик фыркнул, но в уголках глаз заплясали смешинки. — Зато аппетит как у акулы. Позже, когда солнце поднялось выше, Пик вручил ему расчёску с обломанными зубьями. — Приведи себя в порядок. Ты выглядишь, как осьминог после шторма. Вару повертел предмет в руках, потом попытался провести им по волосам. Но вместо аккуратных движений он дёрнул расчёску вниз, запутав её в пряди так, что пришлось рвать волосы. Пик, наблюдая за этим, задохнулся от смеха: — Ты чешешься, как морж о льдину! Дай сюда. Он грубо, но аккуратно распутал узлы, а Вару сидел, покраснев до кончиков ушей, чувствуя, как пальцы Пика касаются его кожи. — Вот, смотри, — Парень медленно провёл расчёской, — не дёргай, а то опять... Но Вару уже не слушал. Он уставился на сапоги, брошенные в углу. "Как в них влезть? Зачем они?" Решив, что это странные раковины, он сунул в один ногу, но забыл про носок. Сапог встал боком, заставив его споткнуться. — Эй, медузка, — Пик подхватил его, едва сдерживая хохот, — это обувь. Для ног. Не для рук. Вару кивнул, делая вид, что понял. Но когда Пик вышел, он всё равно попытался натянуть сапог на голову, решив, что это шлем. К вечеру он научился двум вещам: ложку можно держать как ракушку-блюдце, а смех Пика, хоть и колючий, греет сильнее, чем лунный свет на поверхности воды.