Император Тейгу

Утро встретило Тацуми мягким солнечным светом, проникающим через искусно замаскированные световые шахты в потолке его комнаты. Он проснулся мгновенно, как привык за годы тренировок — без сонливости, сразу готовый к действию. Несколько минут он лежал неподвижно, прислушиваясь к звукам базы “Ночного Рейда”: приглушённым голосам, шагам в коридорах, звону посуды из направления, где, вероятно, находилась кухня. После короткого ритуала утренних упражнений, которые он делал даже в ограниченном пространстве комнаты, Тацуми освежился и переоделся. Нужно было поддерживать образ простого деревенского парня, но он не мог позволить себе выглядеть неряшливо — старая привычка принца, воспитанного в строгих традициях. Едва он закончил, как раздался стук в дверь. Не дожидаясь ответа, в комнату вошла Надженда. — Доброе утро, — произнесла она нейтральным тоном. На публике, как он и просил, никаких указаний на его истинную личность. — Доброе, — отозвался Тацуми, изучая её при дневном свете. Теперь он мог лучше рассмотреть черты, которые вчера скрывались в полумраке кабинета. Надженда была немного старше, чем казалась вечером — вероятно, слегка за тридцать. Более заметным стал шрам, пересекающий левую сторону лица и скрытый под повязкой. Её глаз — не повреждённый — имел необычный сиреневый оттенок, напоминающий редкий сорт аметистов. Правая рука была полностью заменена механическим протезом военного образца — не просто функциональной заменой, а боевым орудием с встроенными механизмами. Между пальцами левой руки она держала дымящуюся сигарету, которую время от времени подносила к губам. Этот жест заставил Тацуми подумать об отце — император тоже имел привычку курить, особенно когда был озабочен государственными делами. — Пора познакомиться с остальными, — сказала Надженда, выпуская тонкую струйку дыма. — Готов? Тацуми кивнул, и они направились в главный зал, где должны были собраться все члены “Ночного Рейда”. — Должен предупредить, — тихо произнесла Надженда, когда они шли по коридору, — они… своеобразные. У каждого своя история, свои травмы, свои причины сражаться. Не все будут рады новичку. — Я справлюсь, — уверенно ответил Тацуми. За годы странствий он научился находить общий язык с самыми разными людьми. В просторном зале с круглым столом уже собрались нескольким человек. Леоне заметила их первой и радостно помахала рукой. Сегодня она выглядела иначе — без кошачьих ушей и хвоста, которые Тацуми видел вчера. Обычная молодая женщина с длинными золотистыми волосами и яркими глазами того же цвета. Её фигура, даже без трансформации Тейгу, привлекала внимание — высокая, стройная, с выдающимся бюстом, который едва сдерживала её облегающая одежда. Тацуми узнал в ней Тейгу, одно из императорских оружий, созданных его предками. “Царь Зверей: Лионель” позволял принимать черты и способности животных, в основном львов. Усиленные чувства, регенерация, сверхчеловеческая сила… полезный инструмент для шпиона и убийцы. — Доброе утро, соня! — воскликнула Леоне, хлопнув его по плечу с такой силой, что обычного человека сбило бы с ног. — Готов к экскурсии? — С нетерпением жду, — улыбнулся Тацуми, слегка потирая плечо для поддержания образа. Надженда кивнула Леоне. — Покажи ему базу и познакомь со всеми. Я буду в кабинете. С этими словами она удалилась, оставив их вдвоём. — Ну что, деревенщина, — подмигнула Леоне, — давай знакомиться с нашей безумной семейкой! Первым делом она привела его в просторную комнату, напоминавшую библиотеку и лабораторию одновременно. За заваленным книгами столом сидела высокая девушка с длинными фиолетовыми волосами. Внимательные глаза того же оттенка смотрели сквозь стёкла очков на какой-то древний фолиант. Рядом с ней на подставке покоились огромные ножницы, которые, казалось, были слишком велики для человеческих рук. — Шелли! — окликнула её Леоне. — Познакомься с нашим новеньким! Это Тацуми, он вчера прикончил дочку советника Министра одним движением! Круто, правда? Шелли подняла взгляд от книги и внимательно изучила Тацуми. Несмотря на очки и книжную обстановку, у неё не было вида типичного учёного. Её осанка, движения, взгляд — всё выдавало в ней опытного бойца. — Добро пожаловать, — сказала она спокойным голосом. — Леоне часто приводит случайных людей, но обычно они не выживают так долго. — Эй, это был всего один раз! — возмутилась Леоне. — И тот парень сам нарвался! Шелли проигнорировала её, продолжая смотреть на Тацуми. — Скажи что-нибудь позитивное новичку, — попросила Леоне. — Ты же у нас умная! Шелли задумалась на мгновение, коснувшись дужки очков. — Теперь ты знаешь, где наша база, — наконец произнесла она невозмутимо. — Если откажешься вступать — убьём. Тацуми не сдержал усмешки. Прямолинейно, эффективно. Именно такой подход он ценил. — Довольно мотивирующее изречение, — заметил он. — Но я не планирую отказываться. Шелли слегка улыбнулась, что странно смягчило её строгие черты, и вернулась к чтению. Тацуми успел заметить название на обложке — древний трактат о применении ядов, написанный на языке, который сейчас знали лишь учёные и члены императорской семьи. Интересно. Его внимание привлекли огромные ножницы. “Экстаз” — ещё одна Тейгу, созданная для мгновенного рассечения любых материалов. В руках умелого пользователя они становились смертоносным оружием, способным разрезать сталь, камень и даже, согласно легендам, пространство. — Идём дальше, — подтолкнула его Леоне, заметив его интерес. — Шелли не любит, когда слишком долго пялятся на её Тейгу. Следующей остановкой была тренировочная площадка — широкая пещера с высоким потолком и ровным полом, покрытым песком. В центре тренировался высокий мускулистый мужчина с необычной прической — чёрные волосы были старательно зачёсаны вверх, образуя форму, похожую на сердце. Несмотря на массивное телосложение, он двигался с грацией танцора, выполняя сложную последовательность ударов деревянным мечом. — Булат! — позвала Леоне. — Прервись на минутку! У нас новенький! Мужчина остановился, вытер пот с лица полотенцем и подошел к ним. Его голубые глаза внимательно изучили Тацуми, а на губах появилась доброжелательная улыбка. — Добро пожаловать в команду, — сказал он, протягивая руку. — Я Булат. Бывший имперский офицер, ныне преследуемый как предатель. Тацуми пожал его руку, отметив крепкую хватку. Булат был именно таким, как его описывали — сильным, спокойным, уверенным в себе. Тот тип воина, который вызывал уважение с первого взгляда. — А ещё Булат — гей, — добавила Леоне с хихиканьем. Булат смущенно отпустил руку Тацуми. — Леоне, не смущай человека, — упрекнул он. — Он же всё не так поймёт. Верно? Тацуми опустил руку и хмыкнул, решив сразу расставить точки над “i”. — Извиняй, братуха, но я натурал, — сказал он прямо, но без неприязни. Булат рассмеялся. — Все так говорят поначалу, — подмигнул он. — Но не волнуйся, я не из тех, кто навязывается. Тацуми заметил меч, прислонённый к стене — короткий, с цепью на рукояти. “Демоническая Броня: Инкурсио” — одна из самых мощных Тейгу типа брони. Трансформируясь, она создавала практически неуязвимый доспех, наделяющий владельца сверхчеловеческими способностями. После ещё нескольких минут разговора с Булатом, Леоне потянула Тацуми дальше, показывая ему другие части базы — кухню, тренировочные залы, медицинский блок, оружейную. Затем они вышли на открытую террасу, вырезанную в склоне горы и скрытую от посторонних глаз густыми деревьями. С неё открывался впечатляющий вид на долину и далекий силуэт столицы. На краю террасы, с биноклем в руках, сидел молодой человек с длинными зелеными волосами, наполовину скрывающими лицо. Его красные защитные очки были подняты на лоб, а глаза изумрудного цвета напряженно всматривались в даль. — Лаббок, оторвись от своего занятия! — позвала Леоне. Молодой человек вздрогнул и обернулся, нервно убирая бинокль. — Я просто проверял периметр, — быстро сказал он. — Чисто из соображений безопасности! — Конечно-конечно, — закатила глаза Леоне. — А твоё бормотание о том, как ты ждёшь-не дождёшься, когда я пойду купаться, чтобы “насмотреться на мои буфера” — это тоже часть проверки периметра? Лаббок побледнел, осознавая, что был пойман с поличным. — Я… это… — он запнулся, затем заметил Тацуми и с облегчением сменил тему. — О, новенький? Я Лаббок, мастер тактики и разведки! Леоне подошла ближе, наклоняясь так, что её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Лаббока. — Кстати, как думаешь, я не против, если сломаю тебе пару пальцев? — спросила она с обманчиво милой улыбкой. — Чисто из соображений товарищеского воспитания? Лаббок нервно сглотнул и отшатнулся, чуть не упав с края террасы. — П-прости, Леоне! Это больше не повторится! — он взглянул на Тацуми умоляюще. — Помоги мне, новичок! Отвлеки её! Тацуми лениво потянулся, делая вид, что не замечает конфликта. — Не втягивайте меня в свои любовные игры, ребята, — сказал он беззаботно, отходя к перилам террасы. Позади раздались крики Лаббока — похоже, Леоне всё же решила преподать ему урок. Тацуми не вмешивался, вместо этого спустившись по узкой каменной лестнице к небольшому озеру, окружённому деревьями. На берегу, с пушкой, которая казалась больше её самой, стояла маленькая фигурка с розовыми волосами, собранными в два длинных хвоста. Девушка целилась в импровизированные мишени на другой стороне озера, методично поражая их с впечатляющей точностью. Тацуми узнал ещё одну Тейгу — “Роман Артиллерии: Промар” — снайперскую винтовку, способную менять форму и мощность в зависимости от эмоционального состояния владельца. Он остановился на безопасном расстоянии, просто наблюдая за практикой. Девушка, однако, быстро заметила его присутствие. — Что уставился, деревенщина? — спросила она, не прерывая стрельбы. — Никогда не видел, как профессионал работает? — Просто любуюсь, — ответил Тацуми с лёгкой усмешкой. — Приятно видеть кого-то, кто знает своё дело. Майн фыркнула, но её щёки слегка порозовели от неожиданного комплимента. — Не думай, что я так легко куплюсь на дешёвую лесть, — сказала она, наконец повернувшись к нему. — Тебе ещё долго придётся доказывать, что ты достоин быть членом “Ночного Рейда”. — Я знаю, — кивнул Тацуми. — И я готов к этому. Майн окинула его оценивающим взглядом. — Посмотрим, — только и сказала она, прежде чем вернуться к своей практике. Тацуми отошёл, решив не мешать ей. Он поднял голову, глядя на безоблачное небо, и его мысли вернулись к предстоящим задачам. Ему нужно было связаться с Михаэлем, узнать, как продвигаются дела у его «семёрки», и начать планировать следующие шаги. Но пока он должен был завоевать доверие этих ярких, опасных людей, которых судьба собрала против коррумпированного режима. Некоторые из них, возможно, могли бы стать ценными союзниками в его истинной миссии. Прислонившись к дереву, Тацуми наблюдал за жизнью базы “Ночного Рейда” — за их взаимодействием, привычками, сильными и слабыми сторонами. Информация — ключ к победе в любой войне. А он определённо был в состоянии войны — молчаливой, тайной, но не менее смертоносной. «Вечером, — подумал Тацуми, — я поговорю с Михаэлем. Пора начинать действовать». Вечер опустился на горы, окрашивая скалы и леса в глубокие оттенки пурпура и индиго. База “Ночного Рейда” опустела — основная часть отряда отправилась на очередное задание в столицу. Тацуми намеренно отказался от участия, сославшись на необходимость освоиться и отдохнуть. Надженда не возражала — она понимала, что истинному императору нужно время для собственных дел. Убедившись, что на базе остались лишь несколько человек, которые были заняты своими делами в дальних частях комплекса, Тацуми незаметно выскользнул наружу. Сумеречный лес встретил его тишиной, лишь изредка нарушаемой криками ночных птиц и шелестом ветвей. Он поднялся по извилистой тропе на вершину скалистого выступа, нависавшего над долиной. Отсюда открывался захватывающий вид на бескрайний лес, серебристую ленту реки и далекие огни столицы, мерцающие на горизонте. Место было достаточно уединенным, чтобы никто не мог подслушать или подсмотреть его разговор. Тацуми глубоко вдохнул прохладный горный воздух и закрыл глаза, концентрируясь. Мысленно он потянулся к образу Михаэля — его верного защитника, его ангела-хранителя. Эта связь, установленная еще в детстве, была одной из тайн императорской семьи — способность мысленно призывать своего Стража в момент нужды. Михаэль, — позвал он в своих мыслях.Время пришло. Я жду тебя. Несколько долгих минут ничего не происходило. Лишь ветер усилился, принося с собой запах дождя с далеких гор. А затем, на фоне темнеющего неба, появилась точка, которая стремительно увеличивалась. Силуэт крылатой фигуры, величественный и нереальный, пересек лунный диск. Две пары мощных крыльев — верхние белоснежные, нижние с золотистым оттенком — рассекали воздух в грациозных взмахах. Свет луны переливался на металлических элементах доспеха, создавая впечатление, что существо соткано из самого света. Михаэль снижался по спирали, и с каждым витком его фигура становилась более отчетливой. Высокий, с безупречными чертами лица, длинными золотистыми волосами, развевающимися в потоках воздуха. Его глаза, цвета летнего неба, светились внутренним светом — не человеческим, но и не совсем потусторонним. Когда его босые ноги коснулись скалы, крылья сложились за спиной с легким шелестом перьев. Михаэль опустился на одно колено, склонив голову в глубоком поклоне. — Мой император, — его голос звучал как далекий звон серебряных колоколов. — Я прибыл на твой зов. Тацуми шагнул вперед и положил руку на плечо своего стража, жестом предлагая ему подняться. — Рад видеть тебя, Михаэль, — сказал он с искренней теплотой. — Как обстановка в столице? Что нового при дворе? Михаэль поднялся, его рост превышал человеческий — почти семь футов высоты. В сумраке его кожа казалась светящейся изнутри, а глаза светились неземным синим огнем. — Обстановка ухудшается с каждым днем, мой господин, — начал он, и его прекрасное лицо омрачилось. — Министр разжирел еще больше, если это вообще возможно. Он тонет в роскоши и разврате, пока народ голодает. Псевдо-император — сейчас ему четырнадцать — полностью в его власти. Наивный мальчишка, который даже не понимает, что служит ширмой для самых чудовищных преступлений в истории Империи. Тацуми подошел к краю утеса, глядя на далекие огни столицы. Его лицо застыло в выражении холодной ярости. — А знать? Кто остался верен истинной короне? — Не многие, мой господин, — Михаэль встал рядом, его крылья слегка подрагивали от ночного ветра. — Из всех дворянских родов около сорока сохраняют тайную верность вашей семье. Остальные сто или более полностью коррумпированы Министром. Их карманы ломятся от золота, добытого кровью и страданиями простого народа. Михаэль сделал паузу, словно сомневаясь, стоит ли продолжать. — Говори все, — приказал Тацуми. — Мне нужна полная картина. — Среди генералов есть особо опасная персона, — продолжил Михаэль. — Женщина по имени Эсдес. Она верна Министру, но не из идеологических соображений. Ей безразлична судьба Империи. Все, что её интересует — война, насилие, возможность проявлять свою жестокость. Она… чудовище в человеческом обличье, мой господин. Я наблюдал за ней. Она обладает Тейгу ледяного типа и силой, равной которой я давно не встречал. Тацуми задумчиво кивнул. Он слышал об Эсдес — генерале, наводившем ужас на врагов Империи. Её репутация жестокой и непобедимой воительницы распространилась далеко за пределы границ. — А что насчет простых людей? — спросил он. — Женщин, детей? Михаэль вздохнул, и этот звук напоминал шелест ветра в горах. — Положение плачевное, мой господин. Женщины из низших сословий вынуждены торговать собой, чтобы просто выжить. Многие продают своих дочерей богачам или в бордели, чтобы остальные дети не умерли с голоду. Богатые женщины тоже часто становятся жертвами — их выдают замуж за союзников Министра против воли, используют как разменную монету в политических интригах. Михаэль посмотрел на своего господина с искренней болью в глазах. — Дети страдают больше всего. Сироты заполняют улицы столицы, многие умирают, не дожив до десяти лет. Те, кто выживает, часто становятся преступниками или жертвами работорговцев. Татис стиснул кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Его глаза на мгновение полыхнули красным, а зрачки приняли форму креста. — Они превратили мою Империю в мясорубку, — процедил он сквозь зубы. — Заплатят. Все до единого. Внезапно его мысли обратились к другой, более личной теме. — А что с Эсмой? — спросил он тише. — С моей… мачехой. Её не тронули? Михаэль покачал головой. — Она в безопасности, мой господин. После смерти вашего отца она добровольно удалилась в Горный Монастырь Святой Агнессы. Приняла постриг. Даже Министр не осмелился тронуть её — церковь, несмотря на коррупцию в её рядах, все ещё слишком влиятельна, чтобы открыто конфликтовать с ней. Тацуми позволил себе небольшой вздох облегчения. Эсма не была его матерью — та умерла при его рождении, — но она была любимой наложницей его отца и заботилась о нем как о собственном сыне. Она обладала добрым сердцем и острым умом, часто выступая советчицей императора в сложных вопросах. Мысль о том, что она могла пострадать от рук Министра, была невыносима. — Хорошо, — сказал он. — Когда придёт время, я лично навещу её, чтобы сообщить о возвращении законной власти. Михаэль кивнул, затем его взгляд стал более напряжённым. — Мой господин, есть ещё кое-что, о чем я должен сообщить. Ваши Семеро полностью готовы к действию. Они ждут лишь вашего сигнала, чтобы начать. Тацуми обдумал эту информацию. Его личная гвардия, семь воинов, равных по силе целой армии, была его козырем в предстоящей игре. — Пусть ждут, — решил он после паузы. — Время ещё не пришло. Сейчас я должен узнать больше о “Ночном Рейде” и Революционной Армии, стоящей за ними. Возможно, они станут полезными союзниками или, по крайней мере, отвлекающим фактором. Михаэль слегка нахмурился. — Вы уверены, что можете доверять им, мой господин? Они убийцы, революционеры. Их цель — свержение всей имперской системы, не только нынешнего режима. Тацуми позволил себе лёгкую улыбку. — Я не сказал, что доверяю им полностью. Но Надженда, их лидер, уже присягнула мне на верность. Она служила моему отцу и узнала меня. С её помощью я смогу… влиять на направление их действий. Михаэль склонил голову, принимая решение своего господина. — Как прикажете, мой император. Но позвольте мне оставаться поблизости. Если возникнет опасность, я должен быть рядом, чтобы защитить вас. — Согласен. Но держись на расстоянии. Твой вид… привлекает внимание. Михаэль улыбнулся — впервые за весь разговор. Его улыбка была подобна рассвету — ослепительной и теплой. — Я умею быть незаметным, когда это необходимо, — сказал он. — Не все мои формы столь… заметны. Как будто в подтверждение своих слов, он сделал шаг назад и… изменился. Его величественные крылья исчезли, рост уменьшился до обычного человеческого, а волосы потемнели и стали короче. Через мгновение перед Тацуми стоял обычный мужчина средних лет с незапоминающимися чертами лица — тип внешности, который легко теряется в толпе. — Удобно, — заметил Тацуми с лёгкой усмешкой. — Жизненная необходимость, мой господин, — отозвался Михаэль голосом, уже лишенным потусторонних ноток. — Я служу вашему роду тысячи лет. За это время пришлось научиться адаптироваться. Тацуми кивнул. Природа Михаэля оставалась одной из самых охраняемых тайн императорской семьи. Неизвестно, был ли он ангелом, как подразумевало его имя, сверхъестественным существом из иного мира или чем-то, созданным первым императором с помощью ныне утраченной магии. Важно было лишь то, что его верность никогда не подвергалась сомнению. — Мы снова встретимся через три дня, — сказал Тацуми. — К тому времени я должен глубже интегрироваться в “Ночной Рейд” и получить больше информации о силах Революционной Армии. А тебе нужно следить за передвижениями Эсдес. Она может стать серьёзным препятствием. — Как прикажете, мой господин, — Михаэль снова поклонился. — Есть ли ещё что-то, что вы хотели бы узнать? Тацуми задумался на мгновение. — Да. Что известно о мальчишке-императоре? Каков он как личность? Полностью ли он марионетка Министра, или в нём есть потенциал для… перевоспитания? Михаэль поднял взгляд, в его теперь уже обычных карих глазах отразилось сомнение. — Мальчик не злой по своей природе, мой господин. Скорее наивный и запуганный. Он вырос в изоляции, под полным контролем Министра, который внушил ему, что положение в Империи нормально, что все эти казни и нищета — необходимые меры. Он живёт в золотой клетке, не видя реального мира. Михаэль помедлил, тщательно подбирая слова. — Я бы сказал, что есть шанс… спасти его душу. Но это потребует времени и терпения. Тацуми медленно кивнул. В его голове уже начинал формироваться план действий — сложный, многоуровневый, учитывающий множество факторов. План, достойный истинного императора. — Хорошо. Продолжай наблюдать и сообщай обо всем важном. А теперь иди. Мне нужно вернуться на базу до возвращения “Ночного Рейда”. Михаэль ещё раз низко поклонился и сделал шаг назад. Его фигура на мгновение размылась, а затем исчезла, словно растворившись в ночном воздухе. Тацуми остался один на скале, глядя на огни далёкой столицы. Его города. Его наследия. Его будущего владения. Когда-то там правили его предки, создавшие величественную Империю. Скоро он вернёт то, что принадлежит ему по праву рождения. А все, кто стоял на его пути, кто осквернил наследие его отца, заплатят сполна. С этой мыслью Тацуми повернулся и начал спускаться по тропе к скрытому входу в базу “Ночного Рейда”. Впереди была долгая ночь планирования, а на рассвете — новый день полный опасности и возможностей. В главном зале базы “Ночного Рейда” горели лишь несколько свечей, создавая уютный полумрак. Тацуми сидел в массивном кресле напротив Надженды, которая неторопливо потягивала красное вино из хрустального бокала. За окнами давно стемнело, и из-за плотных туч не было видно даже звезд. Основной состав отряда все еще отсутствовал — их задание в столице, судя по всему, затянулось. Тишина между ними была комфортной — не той напряженной паузой, которая возникает между чужими людьми, а спокойным молчанием тех, кто не нуждается в постоянных разговорах для поддержания контакта. Тацуми задумчиво вертел в руках собственный бокал, глядя на игру света в темно-рубиновой жидкости. — Могу я задать вопрос, Ваше Величество? — наконец произнесла Надженда, нарушая молчание. Тацуми поднял взгляд. В неверном свете свечей лицо бывшего генерала казалось моложе, а шрам менее заметным. — Конечно, — кивнул он. — И помни, наедине я — Татис. Надженда слегка улыбнулась и сделала еще один глоток вина. — Что ты думаешь о нашей деятельности? — спросила она прямо. — О том, что делает “Ночной Рейд”? Нужно ли это тебе на самом деле? Тацуми откинулся в кресле, обдумывая ответ. Вопрос был важным — прежде всего для установления доверия между ними. — Если ты спрашиваешь, одобряю ли я убийства… — он сделал паузу. — Иногда мне кажется, что другого выхода нет. Особенно когда речь идет о тех, кто связан с Министром. Его лицо на мгновение исказилось от еле сдерживаемой ярости. — Эти подлые, вонючие свиньи… — процедил он сквозь зубы. — Они превратили мою Империю в клоаку. Развратили всё, к чему прикасались. Иногда я просто мечтаю своими руками задушить каждого из них, медленно, глядя им в глаза, чтобы они поняли, за что умирают. Надженда внимательно наблюдала за ним, не прерывая. Тацуми глубоко вздохнул, беря себя в руки. — Прости. Иногда эмоции берут верх. Но отвечая на твой вопрос — да, я думаю, что то, что вы делаете, необходимо. Это как… хирургическое вмешательство. Иногда нужно удалить гниющую ткань, чтобы спасти весь организм. — Понимаю, — кивнула Надженда. — Я тоже прошла через это. Сначала пыталась реформировать систему изнутри, верила в возможность мирных перемен. Но потом увидела, насколько глубоко проникло разложение. Она поставила бокал на столик и посмотрела на протез, заменяющий ей правую руку. — Это был мой урок, — сказала она, слегка шевеля механическими пальцами. — Цена за наивность. Тацуми посмотрел на протез с нескрываемым интересом. — Что произошло? — спросил он. — Если не хочешь говорить, я пойму. Надженда покачала головой. — Нет, это часть истории, которую ты должен знать. — Она сделала глубокий вдох. — Я была командующим третьей имперской армией. Верила в Империю, в идеалы, которые… которые олицетворял твой отец. Когда произошел переворот, я пыталась остаться верной этим идеалам, даже служа новому режиму. Верила, что могу защищать людей, выполняя свой долг. Её глаз затуманился от воспоминаний. — Потом был приказ. Деревня к югу от столицы якобы укрывала повстанцев. Приказ был прост — уничтожить всех до последнего ребенка. Я отказалась. Попыталась апеллировать к воинскому кодексу, к законам Империи. — Горькая усмешка искривила её губы. — Меня обвинили в измене, приговорили к публичной казни. Это была показательная история — чтобы другие офицеры не вздумали проявлять своеволие. Она подняла руку, слегка демонстрируя протез. — Палач был неопытным. Первый удар отсек лишь руку, второй пришелся по лицу. — Она коснулась повязки на глазу. — Меня сочли мертвой и бросили в общую могилу за городскими стенами. Но я выжила. Революционная Армия нашла меня, вылечила. И вот я здесь. Тацуми молчал, пораженный её историей и силой духа этой женщины. — Я благодарен, что ты поделилась этим, — наконец произнес он. — И клянусь, когда я верну трон, справедливость будет восстановлена. Для тебя и для всех, кто пострадал от этого режима. Надженда кивнула, принимая его слова. Затем, словно желая сменить тяжелую тему, она улыбнулась более легкой улыбкой. — А что насчет других аспектов жизни? — спросила она. — Даже императорам нужно нечто большее, чем долг и месть. Тацуми понял намек и слегка усмехнулся. — Ты о личной жизни? — Он откинулся на спинку кресла, позволив себе более расслабленную позу. — Честно говоря, временами я просто хочу с кем-то переспать. Это… почти потребность. Он провел рукой по волосам, слегка смущенный собственной откровенностью. — Что поделать — гены Императоров, — сказал он с самоиронией. — Мы все не то чтобы развратники, но женщин любить умеем… страстно. И, судя по историческим хроникам, все мои предки имели немалый успех у противоположного пола. Видимо, это передалось и мне. Надженда рассмеялась — искренне, без насмешки. — Это объясняет легенды о императорских гаремах, — заметила она. — Хотя твой отец, насколько я помню, был довольно верен твоей матери, а после её смерти — Эсме. — У него были и другие женщины, — пожал плечами Тацуми. — Но да, он не был таким… неразборчивым, как некоторые его предки. Надженда встала и подошла к окну, глядя на ночной лес. Её силуэт, очерченный лунным светом, был величественным и женственным одновременно, несмотря на шрамы и протез. — Я могла бы предложить себя, — сказала она неожиданно, не оборачиваясь. — Если тебе нужна… разрядка. Тацуми удивленно поднял брови. Предложение было неожиданным, хотя и не шокирующим. В старой Империи отношения между знатью и их подчиненными часто выходили за рамки официальных. К тому же, несмотря на увечья, Надженда оставалась привлекательной женщиной с сильным характером — качество, которое Тацуми ценил. Он встал и подошел к ней, останавливаясь на почтительном расстоянии. — Я ценю предложение, — сказал он искренне. — И дело не во внешности. Ты красива, Надженда, даже со своими шрамами. Может быть, именно благодаря им — они свидетельство твоей силы и принципов. Она повернулась к нему, удивленная искренним комплиментом. — Но? — спросила она, услышав невысказанное в его голосе. Тацуми слегка улыбнулся. — Но мне более по нраву пришлись… другие. Акаме, например. И Леоне. — Он сделал паузу. — К тому же, я предпочитаю… добиваться женщин, а не получать всё сразу. Иначе это не имеет для меня смысла. Победа без борьбы не приносит удовлетворения. Надженда изучала его лицо, затем кивнула с явным уважением. — Достойный ответ, — сказала она. — И мудрый. Отношения в команде могут быть… сложными. Особенно учитывая твое истинное положение. — Именно, — согласился Тацуми. — Хотя я не исключаю возможности… сближения в будущем. Но только когда установлю более прочные связи с отрядом. И только если это будет взаимное желание, а не чувство долга или обязанности. Надженда улыбнулась и слегка поклонилась. — Как пожелаешь, мой император. Тацуми покачал головой. — Не “император” сейчас. Просто Тацуми. Или Татис, если мы наедине. Но ни в коем случае не “император” — пока не придет время. Надженда кивнула, принимая его решение. В этот момент они услышали отдаленные голоса и шаги — отряд возвращался с задания. — Они вернулись, — заметила Надженда, моментально переключаясь в режим лидера. — Продолжим разговор позже. А сейчас будь просто Тацуми — новобранцем, который стремится стать частью команды. Тацуми кивнул и вернулся в свое кресло, расслабленно откидываясь на спинку и принимая позу человека, который просто наслаждался тишиной и покоем. Маска деревенского парня снова заняла свое место, скрывая истинную личность наследника престола. Дверь распахнулась и в комнату ворвалась энергичная Леоне, за которой следовали остальные члены “Ночного Рейда”, уставшие, но довольные успешным заданием. Началась новая сцена в его игре, и Тацуми был готов сыграть свою роль с безупречным мастерством. Утро выдалось ясным, с легким ветром, который приносил свежесть с гор и далеких лесов. База “Ночного Рейда” медленно пробуждалась к жизни — звуки шагов в коридорах, звон посуды на кухне, приглушенные разговоры между членами отряда. Тацуми проснулся еще до рассвета, как привык за долгие годы странствий и тренировок. Его тело требовало физической активности, и он провел час в уединенной тренировке, выполняя сложные комплексы боевых искусств, которым его обучали мастера со всего мира. Он намеренно сдерживал себя, не демонстрируя полный арсенал своих способностей — пока еще было слишком рано раскрывать все карты. После тренировки и легкого завтрака Надженда вызвала его в тренировочный зал. — Пора начать твое обучение, — сказала она. — Каждый член “Ночного Рейда” должен обладать определенным набором навыков. И каждый новичок проходит тренировку под руководством одного из опытных членов. Тацуми кивнул, скрывая легкую усмешку. Император, наследник древней линии воинов, получающий “обучение” от убийц, пусть и искусных — ситуация была почти комичной. Но он не позволил своим мыслям отразиться на лице. — Я готов, — просто сказал он. Надженда оглядела присутствующих членов отряда. — Акаме, — наконец решила она. — Ты будешь наставником Тацуми. Начните сегодня же. Девушка с красными глазами просто кивнула, не выказав ни энтузиазма, ни раздражения. Её лицо оставалось таким же бесстрастным, как маска. — Идем, — произнесла она, направляясь к выходу из базы. — Начнем с добычи пропитания. Тацуми последовал за ней, заметив удивление на лицах некоторых членов отряда. Видимо, Акаме редко брала на себя роль наставника. Они спустились по извилистой тропе к быстрой горной реке, которая несла свои прозрачные воды через долину. Здесь, в тихой заводи, окруженной высокими деревьями, Акаме остановилась. — Мы будем ловить рыбу, — объявила она, снимая верхнюю одежду и оставаясь в облегающей темной майке. — Это учит терпению, реакции и пониманию движения воды. Тацуми кивнул и последовал её примеру, оставшись в простых штанах. Акаме бросила на него короткий взгляд, отмечая многочисленные шрамы на его торсе — свидетельства многих лет тренировок и сражений. На мгновение в её глазах мелькнуло удивление, но она быстро вернулась к своему бесстрастному выражению. — Наблюдай, — сказала она, входя в воду и замирая в полной неподвижности. Тацуми внимательно следил за ней, отмечая каждую деталь — позу, распределение веса, даже ритм дыхания. Акаме стояла абсолютно неподвижно, словно статуя, так долго, что любой неопытный наблюдатель мог бы подумать, что она заснула стоя. А затем — молниеносное движение! Её рука погрузилась в воду, и через мгновение она уже держала большую извивающуюся рыбу. С точным и экономным движением Акаме подбросила свою добычу на берег и вернулась в исходную позицию, не произнеся ни слова. — Впечатляюще, — искренне сказал Тацуми. — Техника энергосберегающая и эффективная. Акаме бросила на него короткий взгляд. — Твоя очередь. Тацуми вошел в воду и принял похожую позу. Он знал эту технику — во время своих странствий он обучался у мастеров рыбной ловли с южных островов. Сосредоточившись, он позволил своему разуму слиться с течением реки, ощущая каждую рябь, каждое движение под поверхностью. Прошло несколько минут в полной неподвижности. Затем — быстрый как молния выпад, и крупный тунец оказался в его руке. Акаме приподняла бровь — единственный признак удивления, который она себе позволила. — Неплохо, — сказала она. — Но недостаточно. Мы должны наловить на всех. Они продолжили рыбалку в молчании, и вскоре берег был усеян крупными рыбинами. К удивлению Тацуми, Акаме не прекращала охоту даже когда улов явно превысил необходимое количество. — Этого достаточно, — наконец сказал он, указывая на внушительную кучу рыбы. Акаме посмотрела на него с недоумением. — Нет, — просто ответила она и поймала еще одну рыбу. Тацуми наблюдал за ней с растущим интересом. Для обычного человека такое поведение могло показаться странным, но он заметил нечто в её глазах, когда она смотрела на добычу — голод, почти детский энтузиазм, резко контрастирующий с её обычной сдержанностью. — Ты действительно любишь рыбу, не так ли? — спросил он, не скрывая улыбки. Акаме замерла, застигнутая врасплох прямым вопросом. На её бледных щеках появился легкий румянец. — Я люблю мясо, — призналась она. — Любое. Но особенно в больших количествах. Это была первая по-настоящему личная информация, которой она поделилась, и Тацуми воспринял это как маленькую победу. Он сделал мысленную заметку об этом неожиданном пристрастии убийцы. — В таком случае, — сказал он, — позволь мне приготовить всё это. Во время своих путешествий я изучил кухню южных островов, где основные блюда состоят из мяса и рыбы. Думаю, тебе понравится. Глаза Акаме на мгновение загорелись, но она быстро взяла себя в руки. — Хорошо, — кивнула она, собирая рыбу в большие корзины. — Но если еда окажется плохой, тренировки будут вдвое интенсивнее. Тацуми усмехнулся. Он заметил искру интереса в её глазах и понял, что нашел способ пробить её защиту. Вернувшись на базу с богатым уловом, они сразу направились на кухню. Несколько членов отряда с удивлением наблюдали, как Тацуми уверенно заправляет на этой территории, словно профессиональный повар. Надженда, увидев это, нахмурилась и тихо подошла к нему, когда Акаме отвлеклась. — Не пристало императору готовить, как простолюдину, — прошептала она озабоченно. Тацуми мягко улыбнулся, продолжая ловко разделывать рыбу. — Мой отец часто готовил завтрак для матери собственными руками, — так же тихо ответил он. — А в странствиях я научился ценить простые навыки не меньше, чем благородные искусства. К тому же… — он кивнул в сторону Акаме, — это способ завоевать доверие. А оно сейчас важнее протокола. Надженда задумалась на мгновение, затем кивнула, принимая его логику. Остальные члены отряда реагировали по-разному. Леоне восхищенно присвистнула, глядя на его ловкое обращение с ножом. Булат одобрительно кивнул, явно ценя практические навыки. Майн фыркнула, но её глаза выдавали любопытство. Шелли с интересом наблюдала за процессом, словно изучая новый эксперимент, а Лаббок просто пожал плечами с видом “если умеет готовить, то и ладно”. Тацуми работал с уверенностью мастера, используя специи и приправы, которые нашел в кухонных шкафах, и добавляя некоторые травы, которые собрал по дороге. Его руки двигались с изяществом, которое редко встречается у молодых мужчин, а особенно у тех, кто представляется простым деревенским парнем. — От помощи не откажешься? — спросил Булат, закатывая рукава. — Буду признателен, — кивнул Тацуми. — Нарежь эти овощи тонкими полосками. Вскоре кухня наполнилась аппетитными ароматами жареной рыбы, специй и свежей зелени. Тацуми приготовил несколько блюд — жареного тунца с пряным соусом, рыбный суп с морскими водорослями, которые он собрал у реки, и запеченную рыбу с горными травами. Когда всё было готово, члены “Ночного Рейда” собрались за большим столом. Тацуми заметил, что Акаме заняла место рядом с ним, её глаза не отрывались от еды с почти детским нетерпением. При первом же укусе её лицо озарилось выражением чистого блаженства — самой искренней эмоцией, которую Тацуми видел на её лице с момента их встречи. Она поглощала блюдо за блюдом с удивительной скоростью, почти не останавливаясь, чтобы дышать. — Это… очень вкусно, — сказала она в редкую паузу между укусами, и это признание от обычно немногословной Акаме заставило остальных удивленно переглянуться. — Действительно неплохо, деревенщина, — согласилась Леоне, с удовольствием облизывая пальцы. — Может, тебе стоит взять на себя кухонные обязанности? — Если это даст мне больше времени для работы с Тейгу, я за, — пробормотала Шелли, которая тоже ела с явным удовольствием. Тацуми улыбнулся, понимая, что только что завоевал важные очки в глазах товарищей. Еда часто становилась мостом между людьми, даже в таких необычных обстоятельствах. Когда трапеза подходила к концу, и Акаме уже уничтожила количество рыбы, которого хватило бы на троих взрослых мужчин, Тацуми решил использовать момент для более глубокого контакта. — Акаме, — обратился он к ней. — Я заметил твой меч. Это Тейгу, верно? Мурасаме, если не ошибаюсь. Акаме медленно подняла взгляд от тарелки, её лицо снова стало серьезным. — Да, — подтвердила она. — Ты знаком с императорскими реликвиями? Тацуми мысленно одернул себя — он должен был помнить, что обычный деревенский парень вряд ли так хорошо разбирался бы в Тейгу. — Лишь по слухам и легендам, — быстро исправился он. — В деревнях много рассказывают о могущественном оружии императорской семьи. Твой меч один из самых известных. Акаме, казалось, приняла это объяснение. Она положила руку на рукоять своего меча. — Мурасаме — проклятое оружие, — сказала она кратко. — Его лезвие пропитано смертельным ядом. Даже легкая царапина — и жертва погибает в считанные секунды. Тацуми внимательно слушал, хотя и знал историю Мурасаме лучше большинства живущих. Это был один из первых Тейгу, созданных его предками, и один из самых смертоносных. Легенды гласили, что для его создания потребовалась кровь тысячи осужденных преступников и яд из самых смертоносных существ континента. — Должно быть, это требует большой ответственности — владеть таким оружием, — заметил он. Акаме пристально посмотрела на него. — Каждый удар должен быть смертельным, — сказала она. — Иначе нет смысла обнажать клинок. В её словах он услышал не просто описание оружия, но и жизненную философию девушки-убийцы. Прямолинейность, решительность, отсутствие полумер. Акаме была подобна своему мечу — чистым орудием уничтожения, без ненужных украшений или сомнений. — Понимаю, — кивнул Тацуми. — В этом есть… определенная красота. Чистота цели. Что-то промелькнуло в глазах Акаме — возможно, удивление от того, что кто-то понял её без осуждения. — Завтра продолжим тренировки, — сказала она, вставая из-за стола. — Рано утром. Будь готов. Она ушла, оставив Тацуми размышлять над их взаимодействием. Он явно сделал первый шаг к завоеванию её доверия. Акаме, при всей её замкнутости, могла стать ценным союзником — или опасным врагом, если бы узнала правду слишком рано. Леоне, наблюдавшая за их разговором, подсела ближе к Тацуми с лукавой улыбкой. — Смотрю, ты умеешь найти подход к нашей ледяной принцессе, — заметила она. — Через желудок, хм? Умно. Тацуми пожал плечами с невинной улыбкой. — Просто хочу быть полезным команде, — сказал он. — А кулинария — один из немногих навыков, которым я горжусь. Леоне рассмеялась и хлопнула его по плечу с такой силой, что он почти упал со стула. — Скромный, а? Мне нравится! — воскликнула она. — Но учти, Акаме не из тех, кого легко очаровать. Она видела слишком много предательств, чтобы быстро довериться. Тацуми кивнул, принимая эту информацию к сведению. В глубине души он понимал тяжесть своего положения — он действительно планировал в некотором смысле предать “Ночной Рейд”, используя их как инструмент для возвращения трона. Но с другой стороны, его конечные цели — мир и процветание Империи — были не так уж далеки от стремлений повстанцев, просто пути достижения различались. — Я не собираюсь никого очаровывать, — сказал он с улыбкой. — Просто хочу стать частью команды. Леоне подмигнула ему. — Конечно-конечно. Так все говорят. — Она потянулась, демонстрируя свою впечатляющую фигуру. — Ну, мне пора отдохнуть. Завтра тоже тренировки, и Булат не так добр к новичкам, как Акаме. С этими словами она удалилась, оставив Тацуми наедине с его мыслями. Он механически помогал убирать со стола, но его разум уже просчитывал следующие ходы. Тренировки с членами “Ночного Рейда” дадут ему возможность оценить их способности, стиль боя, сильные и слабые стороны. Эта информация будет бесценна, независимо от того, станут ли они в конечном итоге его союзниками или останутся противниками. А доверие Акаме… это был вызов, достойный императора. И Тацуми не собирался отступать перед трудностями. Следующие несколько дней слились для Тацуми в единый марафон тренировок и подготовки. Каждое утро начиналось с интенсивных занятий с Акаме — спарринги, отработка движений, практика скрытности и маскировки. Хотя его настоящие навыки значительно превосходили то, что он демонстрировал, Тацуми должен был поддерживать образ талантливого, но неопытного новичка. Акаме оказалась требовательным наставником — немногословным, но внимательным к каждой детали. Она не тратила время на похвалы, но и не была жестокой. Просто эффективной, как хорошо заточенное оружие. — Ты слишком медленный, — сказала она, в очередной раз опустив деревянный тренировочный меч на его голову. Тацуми поморщился от боли, которая была вполне реальной, несмотря на то, что удар он мог бы легко избежать. Было сложно сдерживать свои истинные рефлексы, выработанные годами тренировок под руководством лучших мастеров мира, но необходимо для поддержания образа. — Прости, — выдохнул он. — Я постараюсь быть быстрее. Акаме просто кивнула и снова приняла боевую стойку. — Ещё раз, — произнесла она. — Сконцентрируйся на предвидении, а не на реакции. К концу тренировки Тацуми был покрыт синяками и ссадинами, хотя большинство из них были результатом намеренного самоограничения, а не реальной неспособности противостоять атакам Акаме. Он старательно изображал усталость, тяжело дыша и слегка пошатываясь. — На сегодня достаточно, — наконец сказала Акаме. — Ты… улучшаешься. Это была первая похвала с её стороны, и Тацуми почувствовал неожиданное удовлетворение, даже зная, что играет роль намного менее опытного бойца, чем есть на самом деле. — Спасибо, — искренне сказал он. — Твои уроки… полезны. Акаме кивнула, и Тацуми заметил крошечный намек на улыбку, промелькнувший на её обычно бесстрастном лице. Это было небольшой, но важной победой в его стратегии завоевания доверия. Однако отдохнуть ему не дали. Едва они вернулись на базу, как Надженда созвала всех членов отряда в главный зал. Её лицо было серьёзным, что указывало на важную миссию. — У нас новый заказ, — объявила она, когда все собрались вокруг большого стола, на котором были разложены карты столицы. — И я считаю, что это хорошая возможность для Тацуми проявить себя в реальной операции. Леоне бросила на стол увесистый мешочек с монетами. Звон золота разнесся по комнате. — Впечатляющая сумма, — присвистнул Лаббок, взвешивая мешочек в руке. — Так кого нам нужно убить на этот раз? Леоне, обычно жизнерадостная и саркастичная, внезапно стала серьезной. Её золотистые глаза потемнели, а голос приобрел холодность, которой Тацуми ещё не слышал от неё. — Заказчица — вдова, — сказала она. — Её муж был ложно обвинен в преступлении, которого не совершал, и казнён. Она требует справедливости для двух людей, ответственных за его смерть. Леоне развернула на столе два листа с портретами. Первый изображал крупного мужчину с грубыми чертами лица, шрамом через щеку и жестким взглядом. — Капитан городской стражи Огр, известный как “Демон”, — пояснила она. — Промышляет взятками и вымогательством. Фабрикует дела против невиновных, если им не удается откупиться. Особенно любит обвинять людей из низших сословий, зная, что им никто не поверит против слова капитана стражи. Второй портрет показывал холеного мужчину средних лет с маслянистым взглядом и тонкими губами, искривленными в самодовольной улыбке. — Гайюс, торговец шелком и “удовольствиями”, — продолжила Леоне с нескрываемым отвращением. — Специализируется на покупке молодых девушек “напрокат”. Использует их, а потом возвращает, часто в таком состоянии, что они больше не представляют ценности для своих семей или борделей. — Откуда у вдовы такие деньги? — спросил Лаббок, указывая на мешочек с золотом. — Если её муж был из низших сословий… Леоне сжала кулаки. — Я учуяла её запах, — сказала она тихо. — Запах женщины, которая продавала себя мужчинам. Много раз. Возможно, годами. Она отдала всё, что заработала таким способом, чтобы оплатить справедливость для своего мужа. Тишина опустилась на комнату. Тацуми почувствовал, как волна ярости поднимается внутри него, угрожая прорвать тщательно построенные барьеры. Его рука сжалась в кулак с такой силой, что суставы затрещали, а ногти впились в ладонь до крови. В его глазах мелькнул опасный красноватый отблеск, который он поспешно подавил, опустив взгляд. Надженда заметила его реакцию и быстро вмешалась: — Тацуми, думаю, пора тебе показать себя в деле. Капитан Огр будет твоей первой целью. Тацуми поднял глаза, уже взяв эмоции под контроль. — Почему именно я? — спросил он, хотя прекрасно понимал логику. — Тебя не знают в городе, — пояснила Надженда. — Большинство наших лиц известны страже, особенно Акаме, Булата и моё. Но ты, Лаббок, Шелли, Леоне и Майн можете относительно свободно перемещаться по столице, если соблюдаете осторожность. Кроме того… — она внимательно посмотрела на него, — я видела, как ты тренируешься. Ты готов. Тацуми кивнул, принимая задание. В его голове уже формировался план — не просто убийства, но наказания, которое соответствовало бы преступлениям Огра. Он хотел, чтобы смерть капитана стала посланием, предупреждением для других коррумпированных чиновников. — Когда мне выступать? — спросил он. — Завтра, с рассветом, — ответила Надженда. — Леоне проведет тебя в город и покажет места, где обычно бывает Огр. Остальное будет зависеть от тебя. — А второй? — поинтересовался Тацуми. — Гайюсом займется Акаме, — сказала Надженда. — Он более… осторожен, и у него есть частная охрана. Это требует опыта. Акаме коротко кивнула, принимая задание без возражений. Тацуми заметил, что и в её обычно бесстрастных глазах мелькнуло что-то похожее на гнев при обсуждении торговца женщинами. — Есть еще вопросы? — спросила Надженда, оглядывая команду. Все покачали головами. — В таком случае, Тацуми, тебе следует отдохнуть и подготовиться, — сказала она. — Первое убийство… важный момент. Тацуми кивнул, хотя мысль о том, что это будет его “первое убийство”, вызвала внутреннюю усмешку. За десять лет странствий и подготовки к возвращению в столицу ему приходилось лишать жизни множество раз — от бандитов, нападавших на караваны, до наемных убийц, посланных за ним Министром, когда слухи о выжившем наследнике доходили до столицы. Вечером, когда большинство членов “Ночного Рейда” разошлись по своим делам, Тацуми нашел уединенное место на крыше базы, чтобы подготовить свой план. Отсюда открывался вид на долину и далекие огни столицы, мерцающие в сумраке. Где-то там был его враг — не просто капитан стражи Огр, но символ коррупции и несправедливости, разъедающей Империю изнутри. Он услышал легкие шаги и обернулся, обнаружив Надженду, поднимавшуюся по лестнице на крышу. — Не помешаю? — спросила она, подходя ближе. — Нисколько, — ответил Тацуми, делая приглашающий жест. Надженда встала рядом с ним, глядя на ночной пейзаж. Несколько минут они молчали, потом она тихо спросила: — Тебя беспокоит предстоящее задание? — Нет, — честно ответил Тацуми. — Скорее, я… нетерпелив. — Я видела твою реакцию на историю нашей заказчицы, — заметила Надженда. — Такая ярость… необычна для кого-то, кто лишь недавно столкнулся с жестокостью столицы. Тацуми понял, что его эмоции могли выдать больше, чем он намеревался показать. — В моей деревне, — медленно начал он, придерживаясь своей легенды, но вплетая в неё частицы истины, — был случай. Молодая женщина, дочь соседа… Сборщики налогов забрали всё, что было у её семьи. А когда этого оказалось недостаточно, предложили “альтернативный способ оплаты”. — Его голос стал жестче. — Я был слишком молод, чтобы что-то сделать. Мог только смотреть, как она угасает с каждым днем, возвращаясь от этих… людей. Это была не полная ложь. В годы странствий он действительно стал свидетелем множества подобных историй. И каждая из них усиливала его решимость изменить Империю, когда он вернет трон. — Я понимаю, — кивнула Надженда. — Такие вещи оставляют шрамы глубже, чем любой клинок. Она коснулась своей повязки на глазу, и Тацуми понял, что она говорит о собственном опыте. — Но не позволяй гневу затуманить твой разум, — предупредила она. — Месть — мощное топливо, но опасное. Оно может сжечь не только врага, но и тебя самого. — Я буду осторожен, — пообещал Тацуми, хотя внутри него кипела ярость, направленная не только на конкретного капитана Огра, но на всю систему, которая позволяла таким, как он, процветать. Надженда слегка сжала его плечо — жест поддержки, редкий для неё. — Возвращайся в целости, — сказала она. — Ты… важен для нашего дела. Тацуми понял, что она имеет в виду не только миссию “Ночного Рейда”, но и более масштабную цель — возвращение законного правителя на трон. — Я вернусь, — уверенно сказал он. — И принесу справедливость. Она кивнула и удалилась, оставив его наедине с мыслями и планами. Тацуми продолжал смотреть на огни столицы, но теперь его взгляд был сосредоточен, холоден и расчетлив. Капитан Огр не просто умрет — он станет примером. Первой ступенью на лестнице возмездия, которая в конечном итоге приведет к Министру и всем, кто помогал ему узурпировать власть. “Готовься, Капитан Демон”, — мысленно произнес Тацуми. “Настоящий демон идет за тобой”. Рассвет окрасил столичные башни в розовато-золотистые тона, когда Тацуми вошёл в город через восточные ворота. Одетый в простую одежду торговца, с мечом, скрытым под длинным плащом, он выглядел как один из тысяч провинциалов, ежедневно прибывающих в столицу в поисках работы или приключений. Леоне, которая сопровождала его до городской черты, дала последние наставления: — Огр обычно патрулирует центральную площадь днём, — сказала она. — Вечером часто посещает таверну “Серебряный кабан” в восточном районе. Он крупный и сильный, но медлительный. И главное — уверен в своей неприкосновенности, а значит, не слишком осторожен. Тацуми кивнул, запоминая информацию, хотя большую часть этих деталей он уже знал из собственной разведки. — Будь осторожен, — добавила Леоне, на мгновение став серьёзной. — И не играй с ним. Если видишь возможность — убивай сразу. — Понял, — ответил Тацуми. — Встретимся, где договорились, на закате завтрашнего дня. Леоне подмигнула ему, её обычная жизнерадостность вернулась. — Не опаздывай, деревенщина, — сказала она. — Иначе я приду за тобой. И поверь, меня ты не хочешь видеть в гневе. С этими словами она растворилась в утренней толпе, оставив Тацуми одного. День он провёл, следуя за капитаном стражи, изучая его привычки и окружение. Огр действительно заслужил своё прозвище “Демон” — высокий, массивного телосложения, с жёстким взглядом и шрамом через всё лицо. Он внушал страх одним своим присутствием. Простые горожане старались не попадаться ему на глаза, торговцы низко кланялись, когда он проходил мимо их лавок. Однако Тацуми заметил и нечто неожиданное. Со своими подчинёнными Огр был почти отечески строг, но справедлив. Он не терпел лени или небрежности, но и не унижал их без причины. А к молодой девушке-новобранцу, недавно пополнившей ряды стражи, он относился с особой мягкостью, почти как к дочери — помогал с тренировками, защищал от грубых шуток других стражников. “Интересно”, — подумал Тацуми, наблюдая, как Огр терпеливо показывает девушке правильную стойку для фехтования. “Даже такие, как он, могут проявлять человечность к избранным”. Но эти моменты человечности не меняли фактов. Из разговоров, которые Тацуми подслушал в течение дня, и из документов, собранных “Ночным Рейдом”, было ясно: Огр был коррумпированным офицером, готовым фабриковать обвинения против невиновных за правильную цену. Десятки — если не сотни — обычных людей были казнены или отправлены на рудники из-за его ложных обвинений. “Плевать, какой ты хороший человек для своих товарищей”, — напомнил себе Тацуми, следуя за Огром по вечерним улицам. “Если ты мразь — то сдохнешь мразью”. К вечеру, как и предсказывала Леоне, Огр направился к таверне “Серебряный кабан”. Но прежде чем войти, он неожиданно свернул в тёмный переулок, ведущий к задним дворам таверны. Тацуми, держась в тени, последовал за ним. В тусклом свете единственного фонаря Огр встретился с невзрачным человеком в дорогой, но неброской одежде. — У меня есть имя, — тихо сказал незнакомец, передавая Огру свёрток. — Торговец с западной окраины. Мешает интересам моего господина. — Понятно, — кивнул Огр, пересчитывая монеты в свёртке. — Обвинение в подделке имперской валюты подойдёт? Ему светит не меньше пятнадцати лет на рудниках… если, конечно, он доживёт до конца срока. Незнакомец улыбнулся холодной улыбкой. — Идеально. Мой господин будет доволен. Они разошлись, и Тацуми, стиснув зубы от ярости, продолжил следовать за Огром. Он только что стал свидетелем именно того типа коррупции, за который капитан должен был заплатить. Огр провёл несколько часов в таверне, выпил немало вина, а затем, слегка пошатываясь, вышел на ночные улицы. Он направился не к казармам, а в сторону богатого квартала, где, вероятно, находилось его жилище — непозволительная роскошь для обычного капитана стражи, но возможная для того, кто брал взятки и фабриковал дела. Тацуми решил, что пришло время действовать. Он опередил Огра, выбрав тёмный переулок на его пути, и приготовился. Когда массивная фигура капитана появилась в начале переулка, Тацуми сделал достаточно шума, чтобы привлечь его внимание, а затем отступил глубже в тень. Огр остановился, его рука легла на рукоять меча. — Кто здесь? — прорычал он. — Выходи! Я капитан имперской стражи! Тацуми медленно вышел из тени, держа руки на виду, но с мечом, всё ещё висящим на поясе. — Добрый вечер, капитан, — сказал он с притворной учтивостью. — Я слышал, у вас можно… решить определённые проблемы за правильную цену. Глаза Огра сузились. Несмотря на выпитое, его инстинкты явно кричали об опасности. — Это ловушка, — прорычал он, выхватывая меч с неожиданной для своего состояния скоростью. — Кто послал тебя? Министр? Кто-то из отдела внутренних расследований? Прежде чем Тацуми успел ответить, Огр внезапно бросился вперёд, целясь мечом прямо в его сердце. Несмотря на размеры и опьянение, капитан двигался с неожиданной грацией опытного воина. Но Тацуми был готов. Он увернулся с нечеловеческой скоростью, и клинок Огра встретил лишь воздух. Прежде чем капитан успел восстановить равновесие, Тацуми схватил его за руку и с силой, не соответствующей его юношескому телосложению, вывернул кисть. Раздался отвратительный хруст, и меч выпал из руки Огра. Но не успел клинок коснуться земли, как Тацуми совершил нечто ужасающее — одним движением оторвал руку капитана от плеча. Кровь хлынула фонтаном, и Огр открыл рот, чтобы закричать, но Тацуми зажал его свободной рукой. В глазах капитана отразился чистый, первобытный ужас — он понял, что имеет дело не с обычным человеком. — Это за каждого невиновного, отправленного на смерть по твоему приказу, — прошептал Тацуми ему на ухо. А затем началось настоящее безумие. С методичностью, которая делала происходящее ещё более ужасающим, Тацуми начал разрывать Огра на части. Сначала вторая рука, затем ноги — одна за другой. Капитан, всё ещё живой и в сознании, не мог кричать из-за руки Тацуми, зажимающей его рот, но его глаза выражали такую муку, какую редко можно увидеть в человеческих глазах. В зелёных глазах Тацуми пылал огонь древней ярости — не просто гнева молодого человека, но тысячелетней ненависти династии, призванной защищать своих подданных, к тем, кто злоупотребляет властью. Когда от некогда могучего капитана осталось лишь искалеченное туловище, Тацуми наклонился к его уху ещё раз: — Это за женщину, которая продавала своё тело, чтобы заплатить за твою смерть, — прошептал он. — За её мужа, которого ты отправил на эшафот. За всех, кто страдал от твоей жадности. С этими словами он совершил последний, самый варварский акт — впился зубами в горло Огра и вырвал кусок плоти, позволяя капитану, наконец, истечь кровью. Когда всё закончилось, Тацуми стоял над останками того, кто когда-то был пугающим капитаном стражи. Его лицо и одежда были забрызганы кровью, глаза всё ещё светились красным отблеском древней ярости. Медленно приходя в себя, он осознал, что зашёл дальше, чем планировал. Его контроль — тот самый контроль, который он так тщательно поддерживал все эти годы, — на мгновение ослаб, выпустив на поверхность первобытную жестокость, скрытую под слоями воспитания и цивилизованности. Тацуми глубоко вдохнул, возвращая себе самообладание. Глаза вернулись к нормальному зелёному цвету, дыхание выровнялось. Он методично стёр как можно больше крови с лица и рук, используя одежду Огра, затем растворился в ночных тенях, двигаясь по пустынным переулкам к речке, протекавшей через восточные районы города. Там он тщательно смыл все следы своего преступления, погружаясь в холодную воду полностью, позволяя ей не только очистить тело, но и успокоить разум. Когда он наконец вышел из воды, от Капитана Демона на нём не осталось ни следа — ни физического, ни метафорического. Возвращение на базу “Ночного Рейда” заняло меньше времени, чем он ожидал. Перед рассветом Тацуми уже подходил к скрытому входу, готовый отчитаться о выполненном задании. В главном зале его ждали Надженда и Акаме. Обе выглядели напряжёнными, ожидая новостей. — Дело сделано, — просто сказал Тацуми, стараясь выглядеть более самодовольным, чем чувствовал себя на самом деле. — Капитан Огр больше не представляет угрозы для невиновных. Надженда внимательно изучала его лицо, словно пытаясь прочесть, что действительно произошло в тёмном переулке столицы. — Хорошо, — наконец сказала она. — Отдыхай. Завтра обсудим детали. Она удалилась, оставив его наедине с Акаме. Девушка-убийца смотрела на него со странным выражением — будто смесью подозрительности и беспокойства. — Ты… не ранен? — спросила она, что было неожиданным проявлением заботы с её стороны. Тацуми, пытаясь казаться более юношеским и хвастливым, чем был на самом деле, широко улыбнулся: — Неа! Было легко! Он даже не понял, что произошло, когда я напал! Акаме нахмурилась, явно не поверив его беззаботному тону. Внезапным движением она схватила его за рубашку и резко потянула вверх, обнажая торс. — Эй! — возмутился Тацуми, пытаясь изобразить смущение, хотя на самом деле был готов к такой реакции. Акаме внимательно осмотрела его тело, ища даже малейшие порезы или синяки. Не найдя ничего, она облегчённо выдохнула. — Хорошо, — сказала она, отпуская его рубашку. — Ты не ранен. Тацуми понял, что её беспокойство было искренним. Для Акаме, видевшей смерть слишком многих товарищей, здоровье соратников было важнее, чем она показывала. — Я в порядке, — мягче сказал он. — Правда. Акаме кивнула, принимая его слова. — Отдыхай, — сказала она. — Завтра продолжим тренировки. Когда она ушла, Тацуми остался один в пустом зале. Напряжение последних часов наконец отпустило его, и он опустился в кресло, чувствуя странную пустоту внутри. Он убил не впервые. И даже не в сотый раз. Но сегодня что-то было иначе. Он позволил своей истинной сущности — тёмной, жестокой части, которая обычно скрывалась за маской благородства, — вырваться наружу. И это пугало его больше, чем он хотел признать. “Я должен быть лучше”, — подумал он, глядя на свои руки, чистые от крови, но не от воспоминаний. “Если я стану таким же, как те, кого я намерен уничтожить, какой смысл во всём этом?” С этой мыслью он поднялся и направился к своей комнате. Ему предстоял долгий день завтра, и ему нужно было восстановить не только физические силы, но и душевное равновесие. Справедливость была свершена. Но цена её оставила горький привкус во рту молодого императора.