Император Тейгу

Эсма сидела пред алтарём, воздвигнутым в память о своем возлюбленном. Тонкие пальцы бережно поправили фитиль свечи, и пламя затрепетало, словно отвечая на прикосновение. Аромат благовоний наполнял маленькую келью — сандал и лаванда, любимые запахи Императора. Она не нуждалась в портрете, чтобы помнить его лицо. Каждая черта, каждая морщинка в уголках смеющихся глаз навечно отпечатались в её сердце. Десять лет прошло, а боль не утихала — лишь превратилась из обжигающего пламени в тлеющие угли, которые согревали её долгими ночами. Молитва слетала с губ привычно, словно дыхание. Не столько к богам, сколько к нему — чтобы охранял там, где сейчас находился. И к Татису — чтобы берёг себя, где бы ни был. “Он жив”, — эта мысль была не верой, а знанием. Эсма чувствовала это каждой клеточкой своего тела, каждый раз, когда просыпалась под утро от снов, в которых видела своего пасынка. Мальчик, которого она прижимала к груди, когда умерла её лучшая подруга; мальчик, которого она укрывала от кошмаров; мальчик, который унаследовал глаза отца и упрямый подбородок матери. Он был там, где-то в мире, и готовился вернуть то, что принадлежало ему по праву. Белые волосы Эсмы рассыпались по плечам, когда она склонила голову. Не седина выбелила их — она родилась такой, с кожей бледнее первого снега и глазами цвета темного рубина. Странная красота, пугающая и завораживающая одновременно. В свои сорок три она оставалась той же красавицей, что привлекла внимание молодого Императора во время его путешествия по северным землям. Послушницы монастыря обходили её келью стороной. Не из страха даже — из почтения. Они шептались, что по ночам к бывшей наложнице Императора прилетают духи, что она разговаривает с тенями и знает больше, чем говорит. Возможно, так и было — Эсма хранила множество тайн, но главную берегла в самой глубине души: она ждала возвращения Татиса. Капля скатилась по щеке, за ней другая. Эсма не вытирала слез — позволяла им течь, как реке, которая рано или поздно вынесет её к океану — к встрече с теми, кого она любила. Император был единственным мужчиной, посмевшим увидеть в ней не ведьму, не диковинку, а женщину. Его тень до сих пор согревала её в холодные ночи. “Защити мальчика, — шептала она беззвучно, — где бы он ни был. Направь его руку, когда придет время. И позволь мне увидеть день, когда справедливость вернётся в нашу землю”. Пламя свечи мигнуло, словно в ответ на её молитву, и на мгновение Эсме показалось, что она чувствует знакомое прикосновение к волосам — такое же нежное, как тогда, когда Император ещё был жив, а Татис был просто счастливым мальчиком, не знающим тяжести короны. Михаэль парил в облачных высях, там, где границы миров становились зыбкими. Две пары могучих крыльев медленно рассекали воздух, поддерживая его массивное тело в невесомости — верхние белоснежные, нижние с золотистым отливом, словно впитавшие свет далёких звёзд. Отсюда, с небесных высот, столица казалась игрушечной — россыпь огней, растекающаяся от императорского дворца подобно чернильному пятну. Когда-то этот город был жемчужиной, творением, достойным восхищения даже для существа из иных сфер бытия. Теперь же от былого великолепия остались лишь осколки. Михаэль видел тьму, окутавшую дворец, словно гниющий кокон — тьму, источаемую сердцем одного человека. «Министр», — даже мысленное произнесение этого титула вызывало у Михаэля желание низвергнуть на город очистительный огонь. Воспоминания, острые как осколки хрусталя, всплывали в его памяти. Тысячелетия назад, когда люди были ещё юным народом, он явился к Первому Императору. Не как божество, не как поработитель — как союзник. Клятва, данная тогда, связывала крепче любых оков. Служить. Защищать. Наблюдать. Направлять, но не вмешиваться напрямую. За эти века он видел расцвет и падение династий, войны и перемирия, великих правителей и недостойных наследников. Но никогда ещё предательство не было столь омерзительным. Никогда узурпация не была столь тотальной. Одним взмахом крыла он мог бы обрушить дворец, одним словом — испепелить предателей. Силы четырёх стихий повиновались бы его призыву. Но клятва сдерживала его ярость, обращая её в ледяное терпение. «Не время», — сказал Татис. И Михаэль подчинился, хотя каждая частица его сущности жаждала возмездия. Странно было для существа, помнящего зарождение звёзд, так привязаться к смертному роду. Но императорская династия обладала особым светом — тем, что притягивал даже созданий иных сфер. Каждый император нёс в себе искру священного пламени, переданного от праотца. Михаэль склонил голову, позволяя золотистым волосам разметаться по ветру, подобно расплавленному металлу. Все эти века он не мог постичь одной странности рода, которому служил — их непреодолимого влечения к созданию гаремов. Казалось бы, бессмертное существо давно должно привыкнуть к причудам смертных. Но этот обычай оставался для него загадкой: собирать прекраснейших женщин, любить их всех по-своему, и знать, что одна из них — сильнейшая, с несгибаемой волей и железным здоровьем — обречена умереть, даруя жизнь наследнику. Словно проклятие висело над родом — ни одна императрица не пережила рождения принца. Словно само бытие требовало равновесия: жизнь царственного сына в обмен на жизнь достойнейшей женщины. Михаэль сложил крылья и камнем рухнул вниз, ощущая, как воздух обжигает его нечеловеческую кожу. В последний момент перед столкновением с землей он вновь расправил свои четыре крыла и мягко приземлился на крышу одного из высочайших зданий города. Отсюда он мог яснее видеть нищету предместий, мог слышать стоны голодающих и плач матерей над умирающими детьми. Потускневший взгляд его неземных глаз скользнул к дворцу. Там, за стенами из белого мрамора, жирел Министр, а рядом с ним — напуганный мальчик в слишком тяжёлой короне. «Скоро, Татис, — подумал Михаэль, и его мысль пронеслась над городом как неслышимый людям колокольный звон, — скоро мы очистим это место от скверны. Я клянусь тебе, как клялся твоим предкам». В лабиринте переулков столицы, где тени казались гуще чернил, снова пролилась кровь. Две супружеские пары — обезглавлены одним взмахом, головы аккуратно выставлены в ряд, словно жестокая пародия на семейный портрет. Горожане стали бояться темноты с новой силой, запирая двери тройными засовами. Занку Безголовый — имя, которое шептали со страхом. Бывший палач, чей разум рассыпался на осколки после тысяч казней. Говорили, что он украсил себя имперской реликвией — Тейгу, который усилил его безумие до невообразимых пределов. В воздухе висела влажная духота, предвещая грозу. Лунный свет с трудом пробивался сквозь низкие облака, окрашивая крыши города в болезненный серый цвет. — Ночной рейд выдвигается, — Надженда стояла перед разложенной картой, её механическая рука отбрасывала металлические блики. — Разделимся на две группы. Леоне, Булат — северная часть города. Акаме, Тацуми — восточные кварталы. Тацуми кивнул, поправляя простой кожаный жилет. В его глазах не было волнения — лишь холодная решимость. Акаме стояла рядом, безмолвная и смертоносная, как тень. — Не геройствуйте, — добавила Надженда, встретившись взглядом с Тацуми. В её единственном видимом глазу читалось беспокойство, понятное лишь им двоим. — Этот человек — профессиональный убийца, даже без Тейгу. Они двигались по крышам — бесшумно, словно призраки. Акаме впереди, Тацуми следом, их силуэты иногда сливались в тенях. — Отдохнём, — шепнула Акаме, останавливаясь на плоской крыше заброшенного склада. — Нужно сохранять силы. Тацуми кивнул, приседая на корточки. Он знал, что они обречены на бесплодные поиски — Занку был слишком умён, чтобы показаться обычным патрулям. Но в то же время чувствовал, что убийца близко. Очень близко. — Мне нужно… — он сделал неопределённый жест, и Акаме понимающе кивнула, отворачиваясь. Тацуми отошёл в тень дымохода, расстёгивая штаны. Воздух вокруг него вдруг словно сгустился, а в уши начал проникать странный шёпот. Он почувствовал присутствие за миг до того, как обернулся. — Тацуми… Перед ним стояла девушка — хрупкая, с длинными русыми волосами и глазами цвета весеннего неба. На её губах играла нежная улыбка, но в этой улыбке было что-то неправильное, как трещина в дорогом фарфоре. — Мы так давно не виделись, — прошелестел её голос. Киара. Он встретил её после переворота, когда скрывался на далёком острове. Дочь рыбака, с руками, пахнущими солёным ветром, и смехом, звенящим как серебряные колокольчики. Она исчезла пять лет назад, и поиски не дали результатов, словно море поглотило её бесследно. В груди что-то сжалось, но Татис не позволил эмоциям взять верх. Киара стояла в неестественной позе, её голова была слегка наклонена под углом, который не мог быть комфортным для живого человека. И её глаза… в них не отражался лунный свет. Тацуми медленно застегнул ширинку и улыбнулся — не теплой улыбкой воспоминаний, а холодной усмешкой хищника, почуявшего дичь. — Что, Занку теперь у нас извращенец, который любит мальчиков? — его голос был обманчиво легким. — Отстой. Воздух задрожал, и образ Киары растаял, словно утренний туман. На её месте стоял крупный мужчина с безумной ухмылкой на обезображенном лице. Огромный воротник из металлических пластин окружал его шею, а на лбу сиял странный глаз — пульсирующий, живой, наблюдающий. — Великолепно! — расхохотался Занку, хлопая в ладоши, словно восхищённый зритель в театре. — Впервые кто-то видит сквозь иллюзию моего Зрителя! Ты… ты особенный. Его голос вибрировал от искреннего восторга, что делало ситуацию ещё более жуткой. — Знаешь, — Занку наклонился вперёд, словно собираясь поделиться секретом, — я вижу мысли людей перед смертью. Это такая… интимность. Я был с каждым из них в их последние мгновения. Как ты думаешь, что видят умирающие? Он сделал шаг ближе, глаза светились нездоровым блеском: — Будешь ли ты моим другом, Тацуми? У меня так давно не было друзей… Мы могли бы вместе… Татис вздохнул с усталостью человека, видевшего слишком много безумия. Его рука скользнула к поясу, где в специальной кобуре покоился изящный револьвер — оружие, созданное по его собственным чертежам. Шесть зарядов. Шесть молний, способных разорвать связь между телом и душой. — Нет, — произнёс он с ледяной финальностью. Выстрел прогремел, разрывая ночную тишину. Молния, вырвавшаяся из дула, ударила Занку прямо в грудь — не обжигая плоть, но разрывая саму сущность убийцы. Его тело дёрнулось, глаза широко раскрылись в удивлении, а затем потухли навсегда. Занку упал, его Тейгу, лишённый силы хозяина, тускло блеснул в лунном свете. Татис медленно подошел к телу, глядя на застывшую гримасу удивления на лице мертвеца. В его собственных глазах не было ни триумфа, ни отвращения — лишь спокойное принятие необходимости. — Быть может, — произнёс он тихо, словно в прощальной молитве, — если бы всё было так же, как до этого проклятого Министра… я бы не отказался выпить с тобой и сыграть партейку в покер. Револьвер по имени Шок вернулся в кобуру. Татис знал — где-то в темноте уже бежит к нему Акаме, привлечённая звуком выстрела. Он подготовил историю о неравной борьбе, о случайной удаче. Маска “Тацуми” вновь заняла своё место, скрывая истинное лицо законного наследника Империи. Воздух в комнате Тацуми был душным, пропитанным запахом пота и страха. Он метался во сне, хватая руками невидимых врагов. В его кошмаре Империя пала — не под ударами революционеров, а под тяжестью собственного разложения, которое он не смог предотвратить. Он видел мраморные колонны дворца, обагренные кровью; слышал крики умирающих гражданских. И в центре этого хаоса стоял он сам — не Тацуми, простой деревенский парень, а Татис, наследник престола, превратившийся в чудовище. Его руки по локоть в крови, а глаза — алые, с крестообразными зрачками, полные безумного огня. “Если я не могу защитить их, я уничтожу всех”, — звенел в сознании его собственный голос, странно искаженный. И одна за другой падали головы — виновных и невинных, друзей и врагов, пока вокруг него не образовалась гора тел, а он продолжал разить своим мечом, стремясь заглушить боль утраты резней. Татис резко сел на кровати, задыхаясь, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Сердце колотилось, как пойманная птица, а в ушах всё ещё звучали крики из сна. Он глубоко вдохнул, заставив себя успокоиться. — Всего лишь кошмар, — прошептал он, пытаясь убедить скорее себя. Лунный свет, проникавший через щель в тяжелых шторах, выхватил из темноты силуэт на краю его постели. Рука инстинктивно потянулась к револьверу под подушкой, но тут же замерла. Шелли спала, свернувшись калачиком, как ребенок. Её длинные фиолетовые волосы рассыпались по покрывалу, а очки лежали аккуратно сложенные на прикроватном столике. Без них её лицо казалось моложе, беззащитнее. Словно почувствовав его пробуждение, она открыла глаза. — Ох, прости, — пробормотала Шелли, торопливо садясь. — Я просто… я хотела проверить твою рану, а потом, кажется, задремала. Её лицо слегка покраснело от смущения, и Татис поймал себя на мысли, что ему нравится этот оттенок на её бледной коже. — Ничего, — ответил он с лёгкой улыбкой, мгновенно надевая маску «Тацуми». — Я рад компании после такого кошмара. Полуденное солнце безжалостно жгло открытые участки кожи. Татис, облаченный в тяжелые металлические доспехи, чувствовал себя заживо похороненным. Пот тёк по спине, ноги подкашивались, а лёгкие горели от нехватки воздуха. — Ещё один круг! — звонкий голос Шелли разносился над поверхностью озера. Она сидела в маленькой лодке, спокойно наблюдая за его мучениями, и делала какие-то пометки в блокноте. Казалось, садистские нотки в её характере проявляются только во время тренировок. Татис знал, что мог бы справиться с этим испытанием без особых усилий — восемь лет изнурительных тренировок с Михаэлем сделали его тело машиной для убийства. Но сейчас было важно поддерживать образ талантливого, но всё же обычного новичка. Он натужно проплыл последний отрезок и, наконец, рухнул на берег, тяжело дыша. Шелли спрыгнула с лодки, подошла к нему и помогла снять шлем. — Это лучшая идея, которую я смогла придумать для твоего обучения, — сказала она с виноватой улыбкой. — У меня ведь нет никакой работы в убежище. — Что ты имеешь в виду? — спросил Татис, стягивая нагрудник. — Я… я неуклюжая, — Шелли отвела взгляд. — Я не могу готовить, потому что обязательно что-то разобью. Я даже постирать не могу, не разрушив половину вещей. Она попыталась поправить очки, но вместо этого случайно смахнула их с лица. Стекла упали на траву, и Шелли, покраснев, наклонилась, чтобы поднять их. — Почему ты выбрала такую работу? — спросил Татис, наблюдая, как она возится с очками. Вопрос был искренним — за маской тренера-садиста и неуклюжей девушки он видел тень чего-то большего, какую-то боль. Шелли замерла, затем медленно надела очки и подняла взгляд. — Это долгая история, — она улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз. Они сидели на берегу, пока солнце медленно клонилось к западу. Шелли говорила тихо, временами её голос опускался до шёпота, словно некоторые воспоминания были слишком тяжелы, чтобы произносить их вслух. История бедности. История насмешек и унижений. История одинокой девочки, которую весь мир считал слишком неуклюжей и глупой, чтобы заслуживать внимания. — В трущобах, где я выросла, было только одно правило: выживает сильнейший, — Шелли смотрела на гладь озера, словно видела там отражение своего прошлого. — А я была слабой. Неловкой. Меня дразнили все, кому не лень. Её голос дрогнул. — Но была одна девочка… Сара. Она единственная хотела со мной дружить. Не жалела, не насмехалась — просто принимала меня такой, какая я есть. Ты не представляешь, что это значит, когда весь мир считает тебя ошибкой, а один человек видит в тебе просто человека. Татис молча слушал, понимая, что за этой историей скрывается нечто страшное. — Однажды к нам пришел её бывший парень, — продолжила Шелли, и её пальцы сжались в кулаки. — Обдолбанный дешёвыми наркотиками. Он начал её душить прямо у меня на глазах. Я… я никогда не была бойцом. Всегда боялась конфликтов. Но в тот момент… Она сделала паузу, собираясь с силами. — Я даже не помню, как схватила нож. Помню только, как он вошёл в его шею, и кровь забрызгала всё вокруг. И знаешь, что странно? — Шелли повернулась к нему, её глаза были странно пусты. — Я не чувствовала вины. Ни капли. Только… облегчение. Татис видел за её словами гораздо больше, чем она говорила. Он узнавал в этой истории особый сорт травмы, который порождает либо чудовищ, либо мстителей. — Сара была травмирована случившимся. Хотя власти признали это самообороной, она больше не могла смотреть на меня, не вспоминая, как я убила человека ради неё. Она была… слишком хорошей для такого мира. Шелли горько усмехнулась. — А потом пришли его друзья. Такие же отбросы, как он сам. Они хвастались, что убили моих родителей, и что я следующая. И знаешь, что я сделала, Тацуми? Я взяла нож, убила первого, а потом… Её голос стал почти механическим. — Я использовала его тело как щит и методично убила всех остальных. Одного за другим. Без паники, без страха. И в тот момент я поняла, что со мной что-то… не так. Нормальные люди не могут так хладнокровно убивать. Но если это делало меня монстром, почему бы не стать полезным монстром? Она подняла глаза, полные непролитых слёз. — Я решила использовать свой… талант, чтобы избавить мир от мусора. Революционная армия нашла меня, когда я уже сделала себе имя в трущобах. Мне предложили делать то, что я и так делала, но теперь с целью — сделать мир лучше. Она замолчала, слезы наконец покатились по её щекам. Татис молча придвинулся ближе и мягко обнял её, притягивая к груди. Его рука бережно гладила пурпурные волосы. — Всё, что ты сделала, было правильным, — сказал он, и его голос звучал иначе. Не как голос простого деревенского парня, а как голос человека, привыкшего к тому, что его слова имеют вес. — В этом мире слишком много несправедливости. Иногда единственный способ защитить то, что дорого — это уничтожить угрозу. Шелли застыла в его объятиях. Что-то в его тоне, в ауре, окружавшей его, заставило её поднять голову. На мгновение Тацуми показался ей совсем другим — в его осанке появилось что-то величественное, а в глазах — глубина, свойственная людям, видевшим гораздо больше, чем положено в их годы. “Кто ты?” — хотела спросить она, но слова застряли в горле. Татис понял свою ошибку и мягко отстранился, снова надевая маску простодушного Тацуми. — Прости, я не хотел лезть не в своё дело, — улыбнулся он, вновь становясь обычным деревенским парнем. Но Шелли уже зафиксировала это изменение. И пусть она ничего не сказала, но мысленно сделала заметку наблюдать внимательнее за этим “простым новобранцем”, явно хранящим какую-то тайну. Несколько дней спустя все члены “Ночного рейда” собрались в главном зале. Надженда сидела за своим столом, как обычно излучая спокойную уверенность. — Я рада, что ты восстановился, Тацуми, — сказала она, окидывая его оценивающим взглядом. — У меня есть для тебя особое задание. Она кивнула Лаббоку, и тот достал из деревянного ящика странный предмет — тот самый Тейгу, который носил Занку. “Зритель” поблескивал в свете ламп, словно в глазе, расположенном в его центре, ещё теплилась жизнь. — Мы хотим, чтобы ты попробовал использовать его, — пояснила Надженда. Татис изобразил удивление, хотя внутренне был готов к этому. “Зритель” мог быть слишком опасен — он мог раскрыть его истинную личность, если попадёт в чужие руки. — Я с радостью попробую, — сказал он с энтузиазмом неофита. — Хотя меня удивляет, что никому больше он не нужен. Булат положил руку ему на плечо. — Каждый Тейгу может выбрать только одного владельца, парень, — пояснил он с улыбкой. — У всех нас уже есть свои Тейгу, совместимые с нашими способностями и характером. — К тому же, — добавил Лаббок, играючи манипулируя нитями своего Кросс Тейла, — если человек не совместим с Тейгу, может произойти отторжение. В лёгком случае оружие просто не будет работать, в худшем… Он провёл пальцем по горлу. Татис кивнул, изображая лёгкий страх и воодушевление одновременно. Он прекрасно знал о свойствах Тейгу; знал, что императорская кровь даёт ему возможность использовать любой Тейгу без отторжения. Но это было ещё одним секретом, который ему предстояло хранить. С напускным нетерпением он взял “Зритель” и примерил его. Тейгу мгновенно отозвался, пульсируя силой, но Татис мастерски изобразил дискомфорт и боль. — Ааа! — вскрикнул он, срывая Тейгу с головы и отбрасывая его. — Он… он как будто пытается проникнуть мне в мозг! Надженда внимательно наблюдала за ним. В её единственном видимом глазу Татис увидел понимание — она знала, что он притворяется, но сохраняла его тайну. — Похоже, отторжение, — произнесла она с притворным разочарованием. — Что ж, придется отдать его Революционной Армии. Возможно, среди их людей найдется кто-то совместимый. Татис изобразил разочарование, но внутренне выдохнул. Первый кризис миновал — “Зритель” не попадет в руки того, кто мог бы использовать его против них. Краем глаза он заметил, как Шелли пристально смотрит на него поверх своих очков. В её взгляде читался не скептицизм, а скорее научный интерес — словно она столкнулась с загадкой, которую обязательно разгадает. Татис подавил улыбку. Игра становилась всё интереснее. На севере зима не знала компромиссов. Она царила здесь безраздельно: в воздухе, звеневшем от мороза; в земле, закованной в ледяной панцирь; в сердцах людей, вынужденных выживать в этом безжалостном краю. Но даже северная стужа меркла перед холодом, исходившим от сидящей на троне женщины. Укреплённый город, некогда гордая столица Северных племён, теперь превратился в памятник человеческому страданию. Улицы, покрытые инеем, усеивали замёрзшие тела – кто-то в последнем рывке пытался достичь ворот, кто-то просто упал там, где стоял, когда невидимая рука смерти коснулась его сердца. В центральной площади, словно жуткий лес, росли десятки заострённых кольев. На каждом – мужчина или женщина, с широко раскрытыми глазами, в которых застыл ужас последних мгновений их жизни. Их веки и губы были неаккуратно зашиты грубыми чёрными нитками – последняя насмешка над теми, кто уже не мог ни кричать, ни даже моргнуть. Великий зал крепости был отделан с варварской роскошью – меха диких зверей устилали пол, черепа поверженных вождей украшали стены. И посреди всего этого возвышался массивный трон из костей и металла, на котором восседала она – Эсдес, генерал Империи, Ледяная Королева. Её красота была безупречна и оттого ещё более пугающа. Длинные синие волосы спадали на плечи, контрастируя с ослепительно белой кожей. Чётко очерченные скулы, тонкий нос, пухлые губы, которые могли бы быть чувственными, если бы не вечная холодная усмешка, искривляющая их. Но главное – глаза, ледяные голубые омуты, в которых не отражалось ничего, кроме скуки и смертельной опасности. В одной руке она держала бокал с вином, цвет которого слишком напоминал свежую кровь. В другой – серебряную цепь, ведущую к шее обнажённого мужчины у её ног. – …и так, Ваше Превосходительство, последний оплот сопротивления пал три дня назад, – докладывал офицер, стоявший навытяжку перед троном. Он старательно отводил взгляд от унизительной сцены, разворачивающейся у ног его командира. – Северные племена полностью покорены. Всё благодаря вашему стратегическому гению. Эсдес сделала глоток вина, её лицо не выражало ни удовлетворения, ни гордости – только бесконечную скуку. – Скажи мне, капитан, – её голос был мелодичным, но каждое слово, казалось, замораживало воздух, – тебе доводилось охотиться на хищников? Офицер замялся, не понимая, к чему клонит генерал. – Да, Ваше Превосходительство. В молодости я охотился на волков и диких кошек. – Тогда ты должен понимать моё разочарование, – Эсдес лениво натянула цепь, заставляя мужчину у своих ног подняться выше. – Когда выслеживаешь опасного хищника, ожидаешь достойного сопротивления. Ожидаешь испытать… трепет. Но что, если в конце изнурительной охоты обнаруживаешь, что твоя добыча — всего лишь испуганный кролик? Человек на цепи, некогда гордый вождь клана Нума Сейка, теперь был просто обнажённой оболочкой. Его могучее тело, покрытое боевыми шрамами, иссохло от голода и пыток. Глаза, когда-то пылавшие яростью, теперь были потухшими, безвольными. Из горла вырывалось жалкое поскуливание, когда он усердно лизал сапог своей мучительницы, стараясь угодить ей в надежде избежать очередного наказания. – Какое разочарование, – протянула Эсдес, глядя на него с брезгливостью, как на мокрую дворнягу. – А ведь о тебе говорили как о величайшем воине Севера. «Медведь Горных Хребтов», «Непобедимый Клинок»… столько громких титулов. Её сапог внезапно взметнулся вверх, с чудовищной силой ударив поверженного вождя в висок. Раздался отчётливый хруст, и тело Нумы Сейки обмякло, из разбитого черепа на мраморный пол хлынула кровь. – Я так надеялась, что ты продержишься дольше, – вздохнула Эсдес, с досадой наблюдая, как кровь пачкает идеально начищенный сапог. – Как обычно, меня предал мой собственный оптимизм. Офицеры замерли, не смея даже дышать. Никто не удивлялся жестокости – к ней давно привыкли. Их ужасало безразличие, с которым Эсдес обрывала человеческие жизни, словно отрезая ниткой лишние нити от платья. – Уберите это, – она небрежно махнула рукой в направлении тела. – И подготовьте корабль. Мы возвращаемся в столицу. Двое солдат бросились исполнять приказ, волоча тело бывшего вождя, как мешок с мусором. – Ваше Превосходительство, – обратился к ней другой офицер, осмелившийся прервать молчание. – Министр прислал сообщение. Он желает видеть вас в столице как можно скорее. Кажется, есть какие-то проблемы с повстанческой группировкой… – Ночной Рейд? – впервые в голосе Эсдес мелькнуло что-то, напоминающее интерес. – Я слышала, они довольно дерзки. Используют императорские реликвии. Может быть… Она встала с трона и подошла к огромному окну, откуда открывался вид на город, на улицы, усеянные телами жертв её похода. Холодный ветер трепал её волосы, но она не чувствовала дискомфорта – казалось, стужа была её родной стихией. – Может быть, найдётся наконец достойный противник, – промурлыкала она, словно хищница, предвкушающая охоту. – Кто-то, способный заставить моё сердце биться чаще. Кто-то, чья смерть от моих рук принесёт настоящее удовлетворение. Её пальцы коснулись ледяной поверхности стекла, и вокруг точки соприкосновения тут же начали расти причудливые ледяные кристаллы, расползающиеся, как паутина. Тейгу, вживленный в её тело, откликался на малейший всплеск эмоций. – Генерал Эсдес, – произнёс один из офицеров с благоговейным страхом, – вас называют сильнейшим воином Империи. – Не Империи, – поправила она, и её губы изогнулись в высокомерной усмешке. – Сильнейшим в мире. И пусть боги помогут тому, кто решит оспорить этот титул. В её голосе не было хвастовства или преувеличения – лишь холодная констатация факта. Ведь в мире Эсдес существовала только одна истина – сила давала право. Право убивать, право властвовать, право определять судьбы. А те, кто был слаб – такие, как раздавленная её сапогом человеческая особь на полу – заслуживали только презрения и смерти. Она повернулась к своим офицерам, и впервые за долгое время на её лице появилось выражение, похожее на предвкушение. – Столица. Повстанцы. Наконец-то что-то интересное. Эсдес ещё не знала, что среди этих повстанцев скрывался человек, встреча с которым изменит даже её ледяное сердце. И что в столице ждал тот, кого она так долго искала – достойный противник. Солнце клонилось к закату, окрашивая узкие улочки трущоб столицы в оттенки красного и золотого. Мусор, скопившийся в углах, казался в этом свете почти живописным — до тех пор, пока ветер не доносил его гнилостный запах. Тацуми шел рядом с Леоне, внимательно наблюдая, как она непринужденно лавирует между препятствиями и приветствует местных жителей. — Эй, Леоне! Как дела, красотка? — окликнул её пожилой торговец фруктами, махая морщинистой рукой. — Держусь на плаву, старик Тобо! — отозвалась она, подмигнув. — Как твоя спина? — Ах, всё скрипит, но мы ещё повоюем! — расхохотался старик, бросая ей яблоко, которое она ловко поймала одной рукой. Тацуми наблюдал за этим обменом с искренним интересом. За маской простоватого деревенского парня скрывался острый ум, анализирующий каждую мелочь. Трущобы могли стать важным ресурсом в его планах — здесь скрывались те, кого система Министра растоптала особенно жестоко. — Ты чертовски популярна здесь, — заметил он с легкой улыбкой. Леоне хмыкнула, откусывая от яблока сочный кусок. — Родилась и выросла в этой клоаке, малыш, — ответила она, жестом обводя окружающие их обшарпанные здания. — Знаю каждый закоулок, каждую крысиную нору и… — ЛЕОНЕ!!! Оглушительный крик прервал её на полуслове. Из-за угла вынырнула группа из пяти крепко сложенных мужчин, их лица выражали смесь возмущения и предвкушения. — А вот и наша любимая должница! — прорычал самый крупный из них, лысый детина с кривым носом. — Три недели прошло. Где наши деньги? Леоне мгновенно схватила Тацуми за руку и рванула в противоположном направлении. — Бежим! — крикнула она, не сбавляя темпа. — Что происходит?! — Тацуми не отставал, хотя мог бы легко обогнать её, если бы захотел. — Небольшое недоразумение! — отозвалась Леоне, проскальзывая в узкий проход между домами. — Заняла немного на выпивку, забыла вернуть! Они петляли по закоулкам, перепрыгивали через заборы, ныряли под развешанным бельём. Леоне хохотала, как сумасшедшая, явно наслаждаясь погоней. Когда они наконец оторвались от преследователей, она остановилась, упершись руками в колени и тяжело дыша. — Боги, это было совсем не весело, — простонала она, вытирая пот со лба. — В следующий раз напомни мне расплатиться с долгами перед походом в трущобы. Татис усмехнулся, наблюдая за ней. Леоне была непосредственна, как дикий зверь, и в этом заключалась часть её очарования. — Я запомню, — пообещал он, осматриваясь вокруг и понимая, что они забежали в совершенно незнакомый район. — Хотя, думаю, в следующий раз у тебя будет новая компания кредиторов. Леоне хлопнула его по плечу с такой силой, что обычный человек точно бы пошатнулся. — Умный мальчик! — похвалила она. — А теперь, давай найдём что-нибудь выпить, и я покажу тебе ещё пару интересных мест. В тронном зале императорского дворца золото и драгоценные камни сверкали в свете тысячи свечей. Мраморный пол был так тщательно отполирован, что казался жидким — словно поверхность спокойного озера. Высокие стрельчатые окна были задрапированы тяжелыми пурпурными занавесями с золотой вышивкой. В центре всего этого великолепия, на массивном троне, украшенном драконами и фениксами, сидел император — мальчик, чьи ноги едва доставали до пола. Его хрупкая фигура казалась ещё меньше под тяжестью церемониальных одежд и короны, словно гнущийся под ветром молодой росток. Рядом с ним, на троне попроще, но всё равно роскошном, восседала огромная туша министра. Его пальцы, унизанные кольцами, жадно сжимали ножку бокала с вином, а маленькие глазки бегали по лицам придворных, наслаждаясь их страхом. — Ваше Императорское Величество, — склонился в глубоком поклоне гонец, — я вынужден сообщить неприятные новости. Генералы Либра и Нокс перешли на сторону Революционной армии. Они забрали с собой свои легионы и большое количество военного снаряжения. По залу пронёсся встревоженный шёпот. Один из советников, седовласый мужчина с длинной бородой, осмелился подать голос: — Революционная армия становится всё сильнее, Ваше Величество. Если они продолжат привлекать наших генералов… — Нам не о чем беспокоиться! — звонкий детский голос императора прервал советника. Мальчик выпрямился на троне, стараясь выглядеть внушительно. — Революционная армия находится далеко на юге. Они не посмеют приблизиться к столице. Министр улыбнулся, запихивая в рот очередной кусок мяса. Жир стекал по его подбородку, но он, казалось, не замечал этого. — Его Величество, как всегда, проявляет мудрость, превосходящую его годы, — пробулькал он, не потрудившись проглотить пищу. — У нас действительно есть проблемы поважнее — недавние убийства высокопоставленных чиновников и эта зараза, называющая себя “Ночным Рейдом”. Он отхлебнул вина, смакуя его во рту вместе с остатками мяса. — Поэтому я принял решение вернуть генерала Эсдес с северного фронта. Она разберётся с этими… мелкими неприятностями. В зале воцарилась гробовая тишина. Имя Эсдес внушало страх даже самым закалённым воинам. Если она возвращается в столицу, кровь польётся рекой. — Прекрасная идея, господин советник, — пропищал император, явно повторяя заранее подготовленную фразу. — Я полностью одобряю ваше решение. Министр улыбнулся, и его улыбка напоминала оскал хищника, заметившего добычу. Тацуми остановился, тяжело дыша. Они разделились с Леоне несколько поворотов назад, когда особенно настойчивый кредитор погнался за ними по крышам. Теперь он стоял посреди незнакомого перекрёстка, где аккуратные домики среднего класса соседствовали с убогими лачугами бедноты. “Чёртова кошка, — подумал он с раздражением, которое тут же сменилось лёгким беспокойством. — Надеюсь, она в порядке”. Он осмотрелся, пытаясь сориентироваться. Улицы выглядели одинаково — серые, пыльные, с редкими прохожими, спешащими по своим делам и старательно избегающими встречаться взглядами. Внезапно воздух прорезал пронзительный крик: — Правосудие всегда побеждает зло! Тацуми резко обернулся и увидел, как к нему стремительно приближалась фигура в военной форме. Это была девушка, почти его ровесница, с длинными каштановыми волосами, развевающимися за спиной, как знамя. Её глаза, того же оттенка, что и волосы, светились таким неподдельным энтузиазмом, что это выглядело почти сюрреалистично. Один взгляд на имперскую форму — слишком нарядную для обычного солдата, больше похожую на платье — заставил Татиса напрячься. Воспоминания о капитане Огре, о том, как он методично разрывал его тело на части, всплыли в памяти. Но вместе с ними пришло и осознание необходимости сохранять маску. — Я патрулирую этот район и заметила дезориентированного гражданина! — объявила девушка, останавливаясь в метре от него и выпрямляясь по стойке “смирно”. — Серью из Имперской полиции, к вашим услугам! Её голос звенел, как колокольчик, но было в нём что-то неестественное — словно она играла роль энергичного офицера полиции, копируя персонажа из детской книжки. Рядом с ней семенило странное существо — маленькое, круглое, с огромными глазами и крошечными лапками. Оно выглядело почти мило, если бы не жуткий оскал, обнажавший несколько рядов острых, как бритва, зубов. “Императорский Арм, — мгновенно идентифицировал Татис. — Гекатонхейр… биологический тип. Опасен, но примитивен”. — Я… заблудился, — сказал Тацуми, изображая смущение и растерянность. — Отстал от подруги. Серью просияла, словно возможность помочь заблудившемуся была величайшей радостью в её жизни. — Я отведу тебя в знакомую тебе часть города! — воскликнула она, хватая его за руку с неожиданной силой. — Это мой долг как защитницы справедливости! Её прикосновение было неожиданно теплым, почти жарким. Татис позволил себе слегка покраснеть — частично для поддержания образа наивного парня, частично потому, что девушка была действительно привлекательной, с живым румянцем на щеках и стройной фигурой, подчёркнутой военной формой. Хоть она и не была в его вкусе. Странное существо рядом с ней заметило его реакцию и низко зарычало, обнажая ещё больше зубов. — А у всех имперских солдат есть такие… питомцы? — спросил Тацуми, указывая на создание. Серью гордо погладила существо по круглой голове. — Это Коро, мой верный напарник. Он не просто питомец — он Императорская реликвия, Тейгу. И нет, я единственная, у кого он есть. Она начала рассказывать, пока они шли по улицам, как получила Коро, как существо “откликнулось на её любовь к справедливости”, как она поклялась использовать его силу только для защиты невинных и наказания злодеев. Татис слушал, поддакивал, задавал правильные вопросы — и при этом внутренне холодел от каждого её слова. Под маской праведного энтузиазма скрывался опасный фанатизм. Такие, как она, были хуже осознанно злых людей — они творили зверства с чистой совестью и свято верили в свою правоту. “Эта девочка опасна, — думал он, наблюдая за тем, как она эмоционально жестикулирует, рассказывая о своих приключениях. — Не из-за силы, но из-за своей слепой веры”. Когда они дошли до главной улицы, которую Тацуми узнал, он с облегчением остановился. — Спасибо за помощь, — искренне поблагодарил он. — Не знаю, что бы я делал без тебя. Серью выпрямилась и отдала ему честь, её глаза сияли праведным огнём. — Помогать людям — долг каждого гражданина Империи! — заявила она с абсолютной убеждённостью. — Но помни: если ты когда-нибудь встанешь на путь зла, я найду тебя и восторжествует справедливость! С этими словами она развернулась и зашагала прочь, Коро семенил рядом, время от времени оборачиваясь и скаля зубы в сторону Татиса. Татис смотрел ей вслед, и его лицо медленно менялось — мягкие черты “Тацуми” уступали место острым, расчётливым чертам наследника престола. В его зелёных глазах мелькнул красноватый отблеск. — Мне нужно сообщить Надженде об Имперском Ордене, — пробормотал он, направляясь в сторону условленного места встречи с Леоне. — И о мисс Серью с её представлениями о “справедливости”. Его взгляд устремился в сторону заходящего солнца, окрашивавшего небо в цвет крови. “При следующей нашей встрече, — подумал он с холодной решимостью, — я вряд ли позволю тебе жить дольше пяти секунд”. Бордель “Красный фонарь” располагался в неприглядном здании на окраине торгового района столицы. Его фасад, некогда богато украшенный, теперь облупился и потрескался, как лицо старой куртизанки. Лишь вывеска с изображением алого фонаря ещё сияла в сумерках, маня клиентов обещаниями плотских удовольствий. Но для тех, кто знал истинное положение вещей, это место было не храмом наслаждений, а тюрьмой. За его стенами прятались грязные тайны: похищенные из деревень девушки, проданные родителями дети, сломленные женщины, чьи мечты давно превратились в прах. Леоне и Татис наблюдали за зданием с крыши соседнего дома. Ночной ветер трепал их волосы, принося с собой запах дешёвых духов, алкоголя и отчаяния. — Наша цель — Сайго “Мясник”, — прошептала Леоне, её глаза в темноте светились как у настоящего хищника. — Бывший мясник, ставший главарём банды работорговцев. Убийца, насильник, торговец людьми. Надженда получила заказ от целой группы семей, чьих дочерей он похитил. Татис кивнул, изучая план здания, нарисованный Лаббоком на основе разведданных. Внутри его заполняла холодная ярость — как Император он не мог терпеть подобную мерзость в своём государстве, но сейчас ему приходилось ограничиваться точечными ударами. — Охрана? — коротко спросил он. — Шестеро на входе, ещё с десяток внутри. Все вооружены, — Леоне обнажила клыки в хищной усмешке. — Но у них нет Тейгу, так что это будет лёгкая прогулка. Она активировала свой Императорский Арм, Лионель, и её тело начало меняться. Волосы стали пышнее, на макушке появились кошачьи уши, руки удлинились, пальцы превратились в смертоносные когти. Из-под юбки выглянул длинный гибкий хвост. — Готов, котёнок? — промурлыкала она, потягиваясь с грацией дикой кошки. Татис извлёк свой Тейгу-револьвер, проверил заряды и кивнул: — Готов. В центральном зале борделя было жарко и душно. Тяжёлые шторы на окнах не пропускали свежий воздух, а десятки свечей нагревали и без того спёртую атмосферу. Пахло дешёвыми духами, алкоголем, табачным дымом и потом. За длинным столом сидели шестеро мужчин, играя в карты и потягивая крепкое вино. В углах зала полуодетые девушки обслуживали клиентов — некоторые профессионально улыбались, другие просто смотрели в пустоту отсутствующим взглядом. В центре восседал Сайго “Мясник” — грузный мужчина с заплывшим жиром лицом и маленькими глазками свиньи. Огромные руки, привыкшие разделывать туши животных, теперь так же легко ломали человеческие кости. — Ещё вина! — рявкнул он, и молоденькая девушка, бледная и дрожащая, поспешила выполнить приказ. Она споткнулась, и несколько капель вина пролились на дорогой пиджак Сайго. Наступила мертвая тишина. Девушка замерла, широко раскрытыми глазами глядя на красное пятно, расползающееся по ткани. — Ты, — прошипел Сайго, медленно поднимаясь, — знаешь, что бывает с неуклюжими шлюхами? Его рука метнулась вперёд, хватая девушку за горло. Она пыталась вырваться, но он сжимал всё сильнее, наслаждаясь ужасом в её глазах. — Пожалуйста… — просипела она сквозь сдавленное горло, — я больше… не буду… — Конечно, не будешь, — ухмыльнулся Сайго и одним движением сломал ей шею. Тело девушки обмякло в его руках, и он небрежно отбросил его в сторону, как мусор. — Эй, босс, — заныл один из его подручных, — зачем же так? Она же ещё хорошенькая была! — Ничего, — отмахнулся Сайго, снова усаживаясь за стол. — На рынке таких полно. Завтра привезут новую партию из деревень. Свеженьких, не испорченных. Он не заметил, как под потолком, в тени балок, двое наблюдателей обменялись взглядами. Леоне буквально вибрировала от ярости. Её тело напряглось, готовое к прыжку, глаза полыхали звериной яростью. — Я знала эту девочку, — прошипела она, её голос был гортанным, как у дикого зверя. — Мики. Она выросла в двух кварталах от моего дома. Мечтала стать швеёй, шила такие красивые платья… Татис положил руку на её плечо, удерживая от преждевременного нападения. Он чувствовал, как под его пальцами перекатываются мышцы, твёрдые как камень. — Я знаю, — сказал он тихо. — Мы заставим их заплатить. Всех. Его голос был спокойным, но в глазах полыхал такой же гнев. — Итак, господа, — Сайго разливал вино по бокалам, — за сегодняшнюю прибыль! И за завтрашнюю поставку! Бандиты подняли бокалы, усмехаясь и перебрасываясь грубыми шутками. Внезапно свет в зале моргнул, на мгновение погрузив всё в темноту. А когда свечи снова разгорелись, с потолка на стол приземлились две фигуры. — Что за… — начал Сайго, но не успел закончить фразу. Леоне двигалась как вихрь, её когти разрывали плоть с такой лёгкостью, словно это была бумага. Первый бандит даже не успел закричать — его горло уже было вырвано. Второй потянулся к оружию, но зверь-женщина уже была рядом, её хвост обвился вокруг его шеи и резким рывком сломал позвоночник. Тацуми методично расстреливал охранников, бежавших на шум из соседних комнат. Каждый выстрел из его револьвера-тейгу сопровождался вспышкой молнии, электрический разряд прошивал тело насквозь, оставляя после себя обугленную плоть и запах горелого мяса. — Ночной Рейд! — закричал кто-то, и это имя прозвучало как смертный приговор. Сайго попытался бежать, но Леоне перехватила его одним прыжком, впечатав в стену с такой силой, что тот с хрустом впечатался в неё. — Ты, — прошипела она, наклонившись к его уху, — узнаешь, каково это — умирать медленно. Её когти вонзились в его плоть, и крик Мясника эхом разнёсся по всему зданию. Когда всё было кончено, Тацуми обходил комнаты, освобождая перепуганных девушек. Некоторые плакали, некоторые смотрели на него пустыми глазами, не веря в спасение. Он говорил с ними мягко, успокаивающе, обещая, что теперь они в безопасности. Леоне тем временем методично уничтожала все документы, которые могли содержать имена клиентов или поставщиков живого товара. Её трансформация почти схлынула, но глаза всё ещё светились звериным огнём. — Уходим, — сказала она наконец, когда последняя девушка была освобождена. — Я знаю безопасный путь. Они шли по тёмным улицам столицы, сопровождая группу освобождённых женщин. Некоторые из них были слишком слабы, чтобы идти самостоятельно, и Тацуми помогал им, поддерживая под руку. — Куда мы их ведём? — спросил он тихо. Леоне вздохнула, потирая шею — жест, выдававший её внутренний дискомфорт. — К доктору Верасу, — ответила она с неохотой. — Он… знакомый. Старикан, но молоденьких любит. Впрочем, он не обидит, наоборот, поможет им восстановиться. У него есть клиника для таких случаев. Они будут в безопасности. Татис внимательно посмотрел на Леоне. Под маской грубой, несдержанной женщины он видел кого-то, кто действительно заботился о людях. — Ты молодец, — сказал он с искренним восхищением. — Помогать этим женщинам… это по-настоящему мило. Леоне резко остановилась, её глаза сузились. Затем она наклонилась к нему так близко, что он почувствовал её горячее дыхание. — Знаешь, а в такие моменты… — прошептала она ему на ухо, её голос стал низким, хрипловатым, — ты такой милашка. Её язык быстро скользнул по его уху, оставляя влажный след. Татис инстинктивно отпрыгнул, ощущение было слишком интимным, слишком… приятным. Леоне расхохоталась, запрокинув голову. — Я тебя пометила, малыш, — заявила она с кошачьей улыбкой. — Если вырастешь хорошим мальчиком, заберу тебя себе. Тацуми покраснел, отчасти играя роль смущённого деревенского парня, отчасти действительно застигнутый врасплох. Леоне продолжала посмеиваться, явно довольная произведённым эффектом. — Как думаешь, у Майн и Шелли всё в порядке? — спросил он, пытаясь сменить тему. — Их задание было сложнее нашего. Леоне пожала плечами, снова становясь серьёзной. — Должно быть. Они опытные. Но лучше поторопиться обратно в штаб, чтобы убедиться. В противоположной части города, на крыше заброшенного завода, две женские фигуры балансировали на краю, уворачиваясь от атак чудовища. Шелли, обычно неуклюжая и неловкая, в бою двигалась с грацией профессиональной танцовщицы. Её огромные ножницы, Экстаз, со свистом рассекали воздух. Майн держалась чуть позади, её снайперская винтовка Памар светилась зловещим розовым светом, накапливая энергию для выстрела. Напротив них, на противоположном конце крыши, стояла Серью, её глаза горели праведным гневом. Рядом с ней возвышалась уже не милая зверушка, а настоящий монстр — Коро трансформировался, превратившись в чудовище с огромной пастью, полной зубов, и мускулистыми руками, способными сокрушать камень. — Я нашла вас, убийцы из Ночного Рейда! — прокричала Серью, указывая на них пальцем. — Справедливость сегодня восторжествует! — Чёрт, — пробормотала Шелли, сжимая рукоять Экстаза. — Она из имперских псов. И у неё биологический Тейгу. Майн прицелилась, но Коро с невероятной скоростью бросился вперёд, заставив их разделиться. — Занимайся девчонкой! — крикнула Майн, делая кувырок. — Я разберусь с этой тварью! Шелли кивнула и ринулась навстречу Серью. Та с неожиданной ловкостью увернулась от первого удара ножниц. — Во имя справедливости! — крикнула Серью, делая выпад. “Что-то не так”, — пронеслось в голове у Шелли, когда клинок противницы прошёл в миллиметре от её лица. Обычный человек не мог двигаться так быстро. Не раздумывая, Шелли сделала резкий выпад и, используя длинное лезвие Экстаза, одним движением отсекла обе руки Серью по локоть. На мгновение воцарилась тишина. Шелли ожидала криков боли, но Серью лишь улыбнулась. — Удивлена? — спросила она с жутковатой радостью, и внезапно из обрубков её рук выдвинулись два пистолета, встроенных прямо в плоть. Шелли едва успела отскочить, когда раздались выстрелы. Пули просвистели рядом с её головой. — Серьёзно?! — воскликнула Шелли, уворачиваясь от новой очереди. — Пистолеты в руках? Она сделала ещё один точный выпад, и лезвия Экстаза снова сверкнули, отсекая руки Серью ещё выше, вместе с оружием. На этот раз Серью вскрикнула от боли, но её глаза продолжали гореть фанатичным огнём. — Коро! — закричала она. — Режим берсерка! В другом конце крыши Майн как раз сделала мощный выстрел из Промара, выбивший кусок плоти из плеча монстра. Но когда раздался крик Серью, существо замерло, а потом начало трансформироваться ещё сильнее. Его тело раздулось, мускулы набухли, глаза засветились кроваво-красным. С оглушительным рыком Коро бросился вперёд, одним ударом отправив Майн в полёт через всю крышу. Она врезалась в стену с такой силой, что кирпичи потрескались. — Майн! — закричала Шелли, бросаясь на помощь. Но Коро уже был рядом. Его огромная лапа схватила Шелли за ногу и с силой ударила её о поверхность крыши. Она почувствовала, как что-то хрустнуло внутри — скорее всего, ребра. Монстр занёс лапу для нового удара, и Шелли поняла, что не успеет увернуться. Она закрыла глаза, готовясь принять смерть… Но удар не последовал. Вместо этого ночь внезапно озарилась ослепительным светом, таким ярким, что даже сквозь закрытые веки Шелли видела его. — Бегите, девочки, — раздался голос, не принадлежавший ни одному из присутствующих. Он был мелодичным, глубоким и каким-то… нечеловеческим. Шелли открыла глаза и увидела, что Коро замер, словно парализованный, а в воздухе перед ним висела фигура, излучающая сияние. Она не могла разглядеть черты из-за яркости света, видела лишь силуэт с… крыльями? — Быстрее! — крикнул голос. Шелли не стала задавать вопросов. Она схватила полуоглушённую Майн за руку и потащила к краю крыши, где располагалась пожарная лестница. Её тело протестовало против каждого движения, но страх придавал сил. Когда они уже были на полпути вниз, ослепительный свет наверху погас так же внезапно, как и появился. Серью лежала в луже собственной крови, горькие слёзы текли по её лицам. Она протянула обрубки рук к небу, словно взывая к богам. — Нет, нет, нет, — рыдала она, как ребёнок. — Я не смогла… не смогла убить их… не смогла восстановить справедливость! Рядом с ней лежал Коро, вернувшийся к своей обычной форме и, казалось, потерявший сознание. На его круглом теле виднелись странные отметины, словно от ожогов. — Капитан Огре, — всхлипывала Серью, глядя в ночное небо, — я подвела вас… Но я клянусь, я найду их снова. Найду и уничтожу всех этих убийц из Ночного Рейда! Когда Тацуми и Леоне вернулись в штаб, их встретили встревоженные лица товарищей. Шелли сидела на диване, её торс был перебинтован, лицо бледнее обычного. Майн рядом с ней держала руку на перевязи, её обычно задиристое выражение лица сменилось задумчивым и растерянным. — Что случилось? — спросила Леоне, мгновенно переключаясь в режим заботливой старшей сестры. — Вы обе выглядите так, словно с вами поздоровался каменный великан. — Почти угадала, — горько усмехнулась Шелли, поправляя очки. — Нас атаковали. Девчонка из Имперской полиции с биологическим Тейгу. Имя — Серью. Татис напрягся при упоминании этого имени. Значит, их встреча в трущобах не была случайной — она активно охотилась на членов Ночного Рейда. — Как вы выбрались? — спросил он, внимательно наблюдая за реакцией. Майн и Шелли переглянулись, словно сомневаясь, что стоит рассказывать. — Это было странно, — наконец проговорила Майн. — Мы проигрывали. Её Тейгу… он стал каким-то берсерком, сломал мне руку и ранил Шелли. А потом… — Потом появился свет, — закончила Шелли, её глаза за стёклами очков казались огромными. — Ослепительный. И голос… он приказал нам бежать. Мы не видели, кто это был. Татис сохранял нейтральное выражение лица, но внутренне усмехался. Михаэль. Только его ангел-хранитель мог вмешаться таким образом — точечно, не привлекая лишнего внимания, но эффективно. “Спасибо, старый друг”, — мысленно поблагодарил он. — Возможно, Революционная Армия прислала кого-то из своих сильнейших, — предположил он вслух. — В любом случае, главное, что вы обе живы. Он подошёл к Шелли и слегка сжал её плечо, предлагая безмолвную поддержку. — Отдыхайте. Мы позаботимся о дежурстве сегодня. Когда он отвернулся, то встретился взглядом с Леоне. Она смотрела на него с каким-то новым интересом — словно увидела ещё один кусочек головоломки, составляющей истинную личность “Тацуми”. Татис подавил улыбку. Игра продолжалась, и ставки росли с каждым днём.