В овечьей одежде

      — Дорогие земляки, — говорил Даэн, — мы пережили тяжелые времена. Война отняла у нас много сил, жизней наших близких и родных. Но мы выстояли! Мы защитили наш дом, нашу землю и нашу свободу. Теперь нас ждет возрождение.       Но важно при этом не повторить ошибок, которые совершали наши предки. Важно не забывать о справедливости.       Я предлагаю нашим деревням, большим и малым, создать общину, где каждый голос будет услышан, где решения будут приниматься сообща. Общину, основанную на принципах равенства, справедливости и взаимопомощи. Будем вместе восстанавливать наши дома, поля и хозяйства. И школу построим, настоящее большое здание, а то дети уже сколько лет не учатся…       После, когда собравшиеся из разных деревень в округе разбились на отдельные группки, к Даэну протолкнулся пожилой, но крепкий мужчина, с лицом умным и спокойным, даже значительным. Он назвался Тарианом из Сейна, крошечной деревушки на южном краю болот.       Даэн думал, что речь пойдет о посевной или об общей мельнице, про которую многие еще сомневались, стоит ли вкладываться и по скольку от каждой деревни… Но мужчина завел речь о восстании и его героях. Даэн и любил, и не любил рассказывать об этом. С одной стороны, это воистину героическая страница в истории дарийского народа. С другой… все те потери. Боль, которая не отболела, раны, не успевшие затянуться. Но Тариан не выглядел праздным любопытствующим. И Даэн, понемногу увлекаясь, повел речь о разгроме Тийан Лаэр, и о славном походе повстанческой армии на юг, и о проклятой крепости Стлин Нат Альсар…       Тариан слушал внимательно, видна в нем была серьезная основательность. Слова Даэна не скользили мимо его сознания, а раз и навсегда встраивались в общую картину мира, основательную и тщательно выстроенную. Но неожиданно он перебил:       — А что сталось с итарками, которые не погибли после штурма?       Даэн нахмурился:       — Их разбросали тогда по деревням, подальше друг от друга, чтобы не сговорились и не устроили нам неприятностей. Но нужно сказать, что долго они там не продержались. Кто сбежал, а кого и просто так отпустили. Скользкие они оказались, в руках не удержишь, а крестьяне и не привыкли держать, охранять или надзирать… Из всех них мне жаль только, что упустили Ниэна. Этого нужно было подержать под замком хотя бы несколько лет. Был бы урок ему, а заодно и всем остальным завоевателям.       Некоторые выражали надежду, что он затерялся, сгинул в болотах, но сам Даэн был почти уверен, что этого не случилось. Итарки не только скользкие, они еще и живучие.       — А если б он нашелся в какой-то деревне в окрестностях? — предположил Тариан. — Допустим, кто-то помог ему, дал приют по доброте душевной или по глупости, может же такое быть?       — Может, — легко согласился Даэн. — Если судить по внешности, то его так и хочется пожалеть. Не то что многие другие итарки, у которых высокомерие и злоба на лице написаны. Нет, глядя на него, я всегда вспоминал сказку про волка в овечьей одежде. В шкурке невинного, хорошенького, совсем безобидного барашка. В сказке те, кто пустил такого волка к себе в дом, жестоко поплатились за свою доверчивость. Волчью натуру не переделаешь.       — То сказка... — задумчиво протянул Тариан. — А в жизни небось даже итарки не всегда платят злом за добро или набрасываются на тех, кто им доверяет.       — А в жизни я бы очень хотел, чтобы давшие ему приют вовремя узнали о нашем приговоре, произнесенном там, под залитыми кровью стенами Стлин Нат Альсар. Потому что это был справедливый приговор, и очень плохо, что он никогда не вступил в силу.       — Так он должен был трудиться, пока люди не решат, что с него хватит?       — Да, и это продлилось бы много лет.       — Почему ты так думаешь? — удивился Тариан.       — Ты что, итарков не знаешь? — его наивность заставила Даэна улыбнуться. — Они ленивы по природе, к тому же по свойственной им глупой гордыне почитают честный труд едва ли не позором. Поэтому работать могут только из-под палки. К тому же его пришлось бы заставлять, проверять, учить полезному, показывать, как созидать, а не разрушать.       — А мне кажется, все могло получиться по-другому, — упрямо заметил собеседник. — Может статься, даже волк в овечьей шкуре среди овец мог бы сделаться овечкой и сам не заметить, как…       Даэн только покачал головой с недоверчивой улыбкой.