Цепочка триггеров

Это был пятый день, как Амелия очнулась, и впервые почти за неделю Нил позволил себе глубоко вздохнуть, не чувствуя, что мир рушится. Его мама больше не была изможденной тенью, а Амелия восстанавливалась быстрее, чем они могли надеяться. Врачи одобрили ее перевод в больницу в Сан-Франциско, что дало бы Линде возможность ухаживать за ней, не превращаясь в эмоциональный клубок. Теперь она могла вернуться к работе, зная, что Амелия в надежных руках и всего в нескольких минутах езды от нее. Нил с неохотой готовился к возвращению в Пальметто. Часть его не хотела уезжать — хотелось остаться рядом с Амелией, пока она полностью не поправится. Но его мама настояла. Нилу нужно было вернуться к своей жизни, к своей команде, к рутине, которая когда-то казалась ему спасательным кругом. До этого момента он и не осознавал, как сильно скучал по нормальной жизни, даже по тем ее частям, которые раньше его раздражали. — Готов идти? — спросила Линда ровным голосом, гораздо менее измученным, в день приезда Нила. Нил поднял взгляд от своей сумки. Его мама стояла в дверях больничной палаты, на ее лице читалась смесь усталости и облегчения. Теперь ее глаза были немного ярче, а темные круги под ними исчезли. Она даже надела чистую рубашку, чего Нил не видел уже несколько дней. — Да, готов, — сказал Нил, хотя его голос звучал немного пусто. Он подошел к кровати Амелии, где его мама сидела рядом с ней в течение последнего часа. Амелия все еще спала, на ее расслабленном лице застыло умиротворенное выражение, которого Нил не видел с тех пор, как произошел несчастный случай. — Я скоро вернусь, хорошо? — тихо сказал Нил Амелии, убирая с ее лица выбившуюся прядь волос. Он не был уверен, слышит ли она его, но все равно сказал это. Она заслуживала знать. — Не волнуйся, я просто собираюсь на несколько дней съездить к себе в общежитие. Я вернусь, когда тебе станет лучше, — продолжил Нил, обращаясь скорее к себе, чем к Амелии. Линда, стоявшая рядом с ним, слегка, почти незаметно кивнула. — Ты же знаешь, с ней все будет в порядке. И я буду держать тебя в курсе. Нил посмотрел на нее, от его мамы исходила сила, даже когда он знал, что она все еще измучена. — Я знаю. Я просто… я не знаю, мам. Это было слишком. Линда протянула руку и заключила его в короткое, но крепкое объятие. — Ты тоже через многое прошел. Но теперь вы оба стали сильнее. Вот увидишь. Нил отстранился и одарил ее усталой, но искренней улыбкой. — Полагаю, так и есть. Следующие несколько минут они провели, собирая вещи, чтобы убедиться, что все готово к переводу Амелии. Нил чувствовал, как напряжение постепенно отступает, но только когда он увидел, как его мама наконец-то медленно вздохнула с облегчением, он позволил себе поверить в то, что все будет хорошо. Нил позвонил Ваймаку и сказал, что возвращается. — Рад слышать, что дела идут лучше, Джостен. Завтра снова тренировка. Увидимся там? Нил кивнул, хотя Ваймак не мог этого видеть. — Да, я буду там. Когда он вернулся в Пальметто ближе к вечеру, это место показалось ему странно изменившимся. Было тихо, почти чересчур, пока он не вошел в дверь общей зоны и не увидел их. Дэн, Мэтт, Сет, Эллисон и Рене сидели рядом, словно ждали его. При виде Сета, который всего несколько дней назад был в больнице, у Нила сразу же сжался желудок. Дэн заговорила первой, ее голос звучал неуверенно, но твердо. — Нил, нам нужно тебе кое-что сказать. Пожалуйста, просто выслушай нас. Нил замер. Эта фраза задела его сильнее, чем он ожидал. — Сказать мне что? — спросил он, уже чувствуя, как в груди снова скручивается тугой узел. Взгляд Дэн смягчился. Казалось, она с трудом подбирала нужные слова, но все же смогла выдавить из себя: — После всего, что произошло... мы были вынуждены увидеть себя такими, какие мы есть. Мы относились к тебе как к чужому, как будто тебе здесь не место. Мы игнорировали тебя. Отталкивали. И это наша вина. — Она с трудом сглотнула. — Ты этого не заслуживал. И я знаю, что простого извинения недостаточно, но мы все равно должны извиниться. Мы сожалеем. Все мы. Мы хотим стать лучше, если ты нам позволишь. Ты дашь нам шанс доказать, что мы можем быть теми товарищами по команде, которые должны были быть у тебя с самого начала? Нил стоял неподвижно — слишком неподвижно. Его мысли путались, но лицо ничего не выражало. Это был не тот разговор, на который он рассчитывал. Это казалось нереальным, и все же... они были здесь. Чувство вины, стыда, неловкости. Это было написано на их лицах, как будто они не могли стереть это достаточно быстро. Но это не стерло месяцы молчания. Косые взгляды. Предательство быть невидимым. Он медленно опустился на край дивана, выпрямив спину и слишком сильно сжав руки на коленях. Его голос, когда он заговорил, был тих, но в нем слышалось острие бритвы. — Я вижу, что вам стыдно. Я верю, что вы сожалеете. — Он оглядел их лица, на мгновение задержавшись взглядом на Сете и Эллисон. — Но сожаление не исправит того, что было сделано. И уж точно не облегчит мне задачу забыть то, что вы говорили обо мне в лицо и за спиной. Сет стиснул зубы, а Эллисон опустила взгляд в пол. Мэтт пошевелился, словно хотел что-то сказать, но Нил поднял руку — резко, окончательно — и в комнате снова воцарилась тишина. — Ты хочешь все исправить? — спросил он, и его голос стал более холодным и напряженным. — Тогда покажи мне. Потому что я устал слушать обещания, за которыми ничего не стоит. Ты не сможешь стереть то, что произошло, просто речью. Он слегка наклонился вперед, говоря тихо и подчеркнуто, тщательно подбирая каждое слово. — Тебе нужно мое доверие? Заслужи его. Ты хочешь прощения? Добейся его. Но не жди, что я забуду, и не жди, что я подчинюсь только потому, что ты сейчас готова. Комната затаила дыхание. Затем, уже мягче, но все еще с нотками тихого предупреждения, он добавил: — Поступки говорят громче слов. А слов я наслушался на всю жизнь вперед. На долгое мгновение в комнате царила тишина, напряжение висело в воздухе. Затем лицо Дэн медленно смягчилось. Она выглядела искренне обрадованной, как будто затаила дыхание, ожидая его ответа. Сет кивнул, глядя на Нила с чем-то, что могло быть раскаянием, а может, и с чем-то совсем иным. — Спасибо, Нил, — сказал Мэтт, и его голос был полон искренности. — Мы действительно хотим все исправить. Нил ничего не сказал в ответ, просто встал с дивана. Они были рады получить шанс искупить вину, но он не собирался так легко все забывать. У него были свои границы, и им предстояло снова завоевать его доверие. Дэн улыбнулась ему, теперь ее лицо потеплело, но в нем чувствовалась и нотка нервозности. — Тогда давай. Вечер кино, да? Мы также заказываем пиццу. Нил не сразу ответил. Мысль о том, чтобы провести с ними вечер после всего случившегося, показалась ему странной. Но какая-то часть его, маленькая, нерешительная часть, хотела верить, что на этот раз все может быть по-другому. Он просто должен был защитить себя. Он не мог полностью потерять бдительность. — Да, хорошо, — сказал Нил ровным, но не недобрым голосом. — Мне просто нужно принять душ и переодеться. Он повернулся, чтобы идти обратно в свою комнату, но прежде чем уйти, оглянулся через плечо, на мгновение встретившись с ними взглядом. — Я все еще не уверен, верю ли я вам, — сказал он, понизив голос почти до шепота. — Но посмотрим. С этими словами он вышел из комнаты, направляясь в свое общежитие, чтобы принять столь необходимый душ и переодеться. У него кружилась голова, но, пока он стоял под струями горячей воды, тяжесть всего, что произошло, начала понемногу спадать. Мрак прошлой недели все еще висел в воздухе, но он начинал понемногу рассеиваться. Он не мог позволить себе расслабиться из-за их извинений, но он и не был уверен, что ему это нужно. Все, что ему сейчас было нужно, это продолжать двигаться вперед, продолжать упорствовать. Независимо от того, изменятся они или нет, станут ли они его товарищами по команде или нет, он не мог позволить им отвлечь его от собственных целей. Но, возможно, просто возможно, попробовать не повредит. Нил только что вышел из ванной, его тело все еще было мокрым после душа, когда он увидел Сета, сидящего на краю кровати. Зрелище было неожиданным, и у Нила слегка сжался живот. Сет поднял на него глаза, выражение его лица было слишком серьезным, на взгляд Нила. Нил поднял бровь и слегка наклонил голову, застегивая молнию на толстовке. Он ничего не сказал, но на его лице отразилось легкое замешательство, как будто он задавался вопросом, какого черта Сету от него сейчас нужно. Сет поерзал на месте, явно испытывая неловкость от воцарившейся тишины. — Мы можем поговорить? — спросил он тише обычного. Нил, всегда загадочный, просто кивнул, давая знак Сету продолжать. Его взгляд оставался спокойным и настороженным. Он был не в настроении играть в какие-либо игры или прочую чушь. Но и уходить он тоже не собирался. Не сейчас. Сет прочистил горло и, наконец, сказал: — Я… я хотел поблагодарить тебя... за то, что ты спас мне жизнь. Я не знаю, что бы случилось, если бы тебя там не было. Нил моргнул, на мгновение опешив. Слова были не такими, как он ожидал, и тон Сета был... другим. Даже искренним. Было неприятно слышать это от человека, который был для него всего лишь занозой в заднице. Сет продолжил, явно путаясь в словах. — Я знаю, что вел себя с тобой как настоящий мудак. Я... говорил вещи, которых не должен был говорить, обращался с тобой как с дерьмом, и я был неправ. Я… я просто хотел извиниться, — он на мгновение опустил глаза в пол, прежде чем снова поднять их на Нила. — Ты не обязан был мне помогать, но помог. Так что... да. Мне жаль. Между ними повисло молчание, пока Нил переваривал слова Сета. Извинение, хотя и было неожиданным, не принесло той теплоты, на которую он рассчитывал. Он не мог просто так снять напряжение и неуважение, которые накапливались между ними в течение нескольких месяцев. Сет был жесток к нему, делал все, что было в его силах, чтобы Нил чувствовал себя чужаком. И все же он был здесь и извинялся. Нил скрестил руки на груди, выражение его лица было непроницаемым. — Ты думаешь, если ты скажешь «прости», все станет хорошо? — его голос был ровным, и он не смог скрыть проскальзывающую в нем горечь. — Ты просто извинишься, и все волшебным образом наладится? Сет вздрогнул, но не отступил. — Нет. Я этого и не ожидал. Я просто... — он провел рукой по волосам, на его лице отразилась смесь разочарования и искренности. — Я не говорю, что жду от тебя прощения. Я просто хотел, чтобы ты знал, что я осознаю, как я с тобой обращался, и я знаю, что это было неправильно. Я... я пытаюсь измениться. Взгляд Нила затвердел, пока он слушал. Он не был уверен, чего Сет от него хочет. Начать все с чистого листа? Прощения? Неужели это так работает? Извинения не стирают воспоминаний о прошедших месяцах, об оскорблениях, враждебности. Это ничего не исправляет. И все же Сет выглядел искренне раскаивающимся. Долгое время Нил ничего не говорил. Он просто смотрел на Сета, тщательно обдумывая его слова. Часть его — та часть Нила, которая все еще держалась за все, чему его когда-либо учили, — хотела отвергнуть извинения, хотела сказать Сету, что этого недостаточно. Но другая его часть, та, что была похоронена под слоями защиты и боли, хотела верить, что, возможно, только возможно, Сет изменился. — Спасибо, — наконец сказал Нил тихим голосом. — Но потребуется нечто большее, чем просто слова, чтобы заставить меня забыть. Как я уже говорил вам всем, действия говорят громче слов, тебе придется доказать мне, что ты действительно имеешь в виду все, что сказал. Сет кивнул, и выражение его лица подтвердило правдивость слов Нила. — Я знаю. Я знаю, — пробормотал он ровным голосом, несмотря на напряжение в комнате. — Но я покажу тебе. Я докажу это. Нил ответил не сразу. Он просто понаблюдал за Сетом еще мгновение, прежде чем подойти и взять со стула свою куртку. Он не собирался сразу доверять Сету. Он не собирался прощать все только потому, что парень сказал правильные слова. Но в этот момент Нил понял, что Сет уже не тот человек, который унижал его месяцами. И это само по себе было шагом вперед. Не говоря больше ни слова, Нил повернулся и направился к двери. Он не был уверен, что ждет его в будущем, сдержит ли Сет свое слово или нет. Но сейчас все, что мог сделать Нил — это двигаться вперед. И, возможно, только возможно, это означало признать, что люди могут меняться. Даже Сет. — Просто... не испорти это, — бросил Нил через плечо, прежде чем выйти из комнаты. Сет не ответил, но Нил услышал тихую искренность в его голосе, когда он тихо сказал сам себе: — Не испорчу. Нил и Сет вернулись обратно в гостиную, тяжесть разговора все еще висела между ними, но уже не так ощутимо. Когда они подошли к двери, Нил не удержался и бросил взгляд на Сета, который, на взгляд Нила, шел слишком тихо. Он только что извинился, но Сет вел себя почти... нерешительно. Это было странно. Когда они вошли внутрь, остальная часть команды уже расположилась в общей комнате. Дэн, Мэтт, Эллисон и Рене развалились на диванах, и пространство заполняла возбужденная болтовня и слабое шуршание попкорна. Телевизор уже был включен, на заднем плане шел какой-то боевик, хотя было ясно, что пока никто не обращает на него внимания. Как только дверь открылась, Дэн подняла голову и тепло улыбнулась Нилу. Это было едва уловимо, но заметно — что-то, от чего у Нила сжалось сердце, хотя он и не смог бы объяснить почему. Мэтт последовал ее примеру, бросив на Нила приветственный взгляд, прежде чем подвинуться, освобождая место на диване. Рене с игривым вызовом приподняла брови, дразня его. — Ну, посмотри, кто наконец решил появиться. Я думала, ты слишком крут для вечера кино. Нил пожал плечами с легкой улыбкой, сарказм уже слетал с его языка. — Что я могу сказать? У меня слабость к плохим фильмам. Эллисон хихикнула и бросила ему пакет с попкорном. Нил поймал его, хотя на самом деле не чувствовал голода. Тем не менее, жест был незначительным и казался... правильным. Он сел в дальнем конце комнаты, не слишком далеко от остальных, но достаточно, чтобы чувствовать, что его ни к чему не принуждают. Он чувствовал себя странно комфортно. Вскоре к нему присоединился Сет, присев на краешек дивана. Наступил момент, когда никто не произносил ни слова. Это не было неловко, на самом деле, это было просто... тихо. Но в этот момент Нил кое-что понял. Впервые с тех пор, как он присоединился к Лисам, он был не просто новичком. Он больше не был аутсайдером. Он был... частью чего-то. Даже Сет, несмотря на их непростую историю, был здесь, сидел рядом с ним. Все приложили усилия. Это было странное чувство. Нил слегка откинулся назад, его взгляд скользил по группе, наблюдая, как они смеются и шутят. Он не привык к такому. Он не привык к заботе людей, к ощущению, что он действительно где-то свой. Это было не идеально, пока нет, но для первого раза этого было достаточно. — Готовы начать? — спросила Дэн, наконец нарушив молчание, хотя ее голос звучал легко и игриво. Она уже схватила пульт, явно беря на себя ответственность за создание атмосферы вечера. — Вперед, — пробормотал Нил, хотя его голос смягчился, став более искренним, чем он хотел. Дэн нажала на кнопку, и фильм начался. Когда взрывы осветили экран, а глупые шутки эхом разнеслись по комнате, Нил почувствовал, как его тело расслабляется, а разум медленно приходит в норму. Смех, непринужденный дух товарищества, то, как они все подходят друг другу, — это было то, в чем он до этого момента и не подозревал, что нуждается. И впервые за долгое время он не чувствовал себя чужаком. Сет время от времени вступал в разговор, отпуская язвительные комментарии по поводу фильма, а остальные отвечали шутливыми оскорблениями. Нил поймал себя на том, что присоединяется к ним, произносил слова медленно и обдуманно, но смеяться было легче, чем ожидалось. Напряжение последних нескольких дней — боль, гнев, горе — постепенно казалось чуть менее удушающим. В какой-то момент, когда фильм дошел до особенно нелепой сцены, Нил понял, что на самом деле наслаждается происходящим. Его внимание было приковано не к фильму, а к тому, как работала команда. Как они взаимодействовали. Как они обращались к нему. Он еще раз взглянул на Сета, заметив, что, хотя Сет был тише остальных, он казался менее отстраненным, чем раньше. Это не было большой переменой, но это был прогресс. И Нил почувствовал, что, возможно, он мог бы дать им шанс. Он глубже погрузился в диван, тяжесть его собственных мыслей начала спадать. Он не собирался полностью терять бдительность, пока нет, но позволил себе расслабиться, насладиться ощущением того, что он часть чего-то. Часть команды. И это было не идеально, но, может быть, это и хорошо. Может быть, в этом и был смысл. А пока он просто позволит себе наслаждаться моментом. Позже той ночью Нил лежал в постели, уставившись в потолок своей комнаты в общежитии. Тишина в комнате, казалось, давила на него, тишина, которая одновременно успокаивала и тревожила. Тяжесть последних нескольких дней оставалась, не только в изнеможении, которое пробирало его до костей, но и из-за всего, что произошло. Предсмертный опыт его матери был еще слишком свеж. Воспоминание о том, как он видел ее сломленной и без сознания, подключенной к аппаратам, запечатлелось в его сознании. Он до сих пор чувствовал стеснение в груди каждый раз, когда вспоминал, как близок был к тому, чтобы потерять ее, каким беспомощным он себя чувствовал, как сильно нуждался в том, чтобы она не ускользнула. Нил и не подозревал, как сильно это ранило, пока ему не пришлось столкнуться с этим лицом к лицу. Эта мысль заставила его на мгновение зажмуриться. Он не привык чувствовать себя таким уязвимым. Настолько сильно заботиться о ком-то, что их отсутствие может уничтожить его. Нил не привык к такому страху. И все же, несмотря на все, что произошло, несмотря на боль и страх, которые все еще цеплялись за него, как вторая кожа, что-то изменилось. Он подумал о том, как проснулась его мать, какой она была упрямой и сильной, и как Линда была рядом с ней. Они обе боролись, и Амелия выжила. Это было свидетельством их стойкости и напоминанием о том, что Нил должен был сохранять ту же силу. Но не только его мать изменила положение вещей. Это была команда. Нил никак не ожидал извинений, которые они ему принесли. Ни от Дэн, ни от Мэтта, ни от Сета, ни даже от Рене. Когда Дэн заговорила об этом ранее, он приготовился к еще большему разочарованию. Снова те же пустые слова и неискренние жесты. Но вместо этого он увидел то, чего не смог распознать, — чувство вины. Сожаление. Настоящие, неподдельные чувства, которых раньше не было. Он подумал о Сете, о том, как извинение сначала казалось неловким и неохотным, но все же искренним. Сет был не из тех, кто раскрывается, признает свои ошибки, и одно это говорило о многом. А потом был Мэтт, с его искренней надеждой, что они могли бы стать лучше. Возможно, они чему-то научились за последние несколько недель, несмотря на напряженность, враждебность и молчание. Нил никогда никого не подпускал. На самом деле. Не так, чтобы это имело значение. Но он начал понимать, что, возможно, это нормально. Может быть, ему больше не нужно было быть аутсайдером. Он глубоко вздохнул, проведя рукой по волосам, и повернулся на другой бок, все еще чувствуя, как все кружится в его голове. Впервые он почувствовал, что, возможно, где-то может быть его место. Команда не была идеальной. У них все еще были свои проблемы, свои раны, которые нужно было залечить. Но что-то в этом было, что-то настоящее. И Нил — он не был уверен, когда это произошло — позволил себе стать частью этого. Это было странно. Вся его жизнь состояла из бегства, из того, что он держал людей на расстоянии вытянутой руки, из того, что он никогда ни в ком не нуждался, потому что не доверял им. Доверие было роскошью, которую он не мог себе позволить, не после всего, что с ним случилось. Но теперь? Он не был уверен, что изменилось, но чувствовал себя... по-другому. Он не был таким закрытым. Не совсем. Но впервые ему не казалось, что он должен все скрывать. Может быть, дело было в том, как команда повела себя, как они по-своему показали, что им не все равно. Может быть, это был страх потерять мать и осознание того, как быстро все может ускользнуть от него. Он полежал так еще несколько мгновений, слушая гул общежития, а затем вздохнул с облегчением. Нил натянул одеяло до подбородка, закрыл глаза и позволил сну овладеть собой. На следующее утро Нил проснулся раньше будильника, его тело было приучено к ранним пробежкам. Воздух на улице был свежим, небо все еще оставалось темно-синим, когда он надел кроссовки и вышел на пустынные улицы. Он бежал изо всех сил, стараясь сбросить с себя груз всего, что произошло за последнюю неделю. К тому времени, как он вернулся в общежитие, солнце уже всходило, окрашивая кампус в мягкие золотистые тона. Он быстро принял душ, оделся и направился на тренировку. В тот момент, когда Нил ступил на корт, он почувствовал перемену. Это было неочевидно, но это было заметно — в том, как команда смотрела на него, в том, как никто не бормотал себе под нос, когда он намеренно допустил ошибку, прощупывая почву. Единственным, кто выступил против него, был Кевин, и даже тогда в его резкой критике не было обычного яда. Нил ожидал большего — ожидал, что Сет начнет подкалывать его, Эллисон закатит глаза, Дэн раздраженно вздохнет. Но никто из них этого не сделал. Вместо этого они просто продолжали играть. Монстры — за исключением Ноя — наблюдали за ним с легким удивлением. Было ясно, что они не знали о его возвращении. Кевин, всегда стремившийся к совершенству, не терял времени даром и потребовал: — Где, черт возьми, ты был? Ты пропустил слишком много тренировок, и… Ваймак прервал его, прежде чем тот успел начать свою тираду. — Заткнись, Дэй. У Нила возникли семейные обстоятельства. Он сейчас здесь, так что прекрати это. Кевин, ко всеобщему удивлению, действительно заткнулся. Он не выглядел довольным этим, но все же закрыл рот и снова сосредоточился на тренировке. Эндрю, однако, было не так-то просто игнорировать. Он лениво оперся на ракетку, склонив голову набок, наблюдая за Нилом своим проницательным, понимающим взглядом. — Так долго отсутствовал, — протянул он, и его ухмылка стала еще шире. — Ты ведь не бежал, не так ли, Нил? Нил знал, что лучше не реагировать, поэтому он просто схватил свою бутылку с водой и сделал медленный глоток, встретившись взглядом с Эндрю. — Разочарован? Ухмылка Эндрю не исчезла, но в его глазах промелькнуло что-то непонятное. — Пока нет. Нил закатил глаза и повернулся обратно к корту, не обращая внимания на то, как под пристальным взглядом Эндрю у него по коже побежали мурашки. Несмотря на напряжение, тренировка прошла хорошо. Нил почувствовал облегчение, хотя и не был уверен, было ли это из-за того, что команда отступила, или из-за того, что он впервые играл не в одиночку. Они по-прежнему были грубы, по-прежнему имели недостатки, по-прежнему были Лисами. Но что-то изменилось. После тренировки Нил едва успевал перевести дух, прежде чем с головой погрузиться в занятия. Пропустив почти целую неделю, он был завален работой, и это было до боли очевидно. Его преподаватели не отличались особой симпатией, но они помогли ему разобраться во всем, что он пропустил, с расчетом, что он наверстает упущенное в свободное время. Нил не жаловался. Он никогда этого не делал. Он просто брал задания, кивал и принимался за работу. К обеду у него уже поджарились мозги. Он направлялся в кафетерий, когда заметил знакомое лицо — Кейт. Ее глаза загорелись, как только она увидела его. — Нил! Наконец-то! Где, черт возьми, ты был? Она, не теряя времени, сократила расстояние между ними, взяв его под руку, как будто они были лучшими друзьями всю жизнь. Это была ее привычка, которая всегда заставала Нила врасплох. — Занят, — просто сказал он. Кейт закатила глаза. — Да, ни хрена себе. Ты исчезаешь на неделю, возвращаешься с таким видом, будто не спал, и ждешь, что я не буду задавать вопросов? Выкладывай, Джостен. Нил издал тихий, усталый вздох, когда они взяли еду и сели за столик. Он знал, что она этого так не оставит, поэтому рассказал ей о главном. — Семейные обстоятельства. Моя мама попала в больницу. Мне пришлось уйти. Выражение лица Кейт мгновенно изменилось, ее поддразнивание сменилось беспокойством. — Черт. С ней все в порядке? — С ней все будет хорошо, — ответил Нил, и впервые за несколько дней это не было похоже на ложь. Кейт долго изучала его, словно пыталась прочесть между строк. — Ты что-то не договариваешь. Нил откусил кусочек от своей еды, чтобы не отвечать. Он не мог рассказать ей многого. Их работа была засекречена, а даже если и нет, говорить об этом было слишком опасно. Кейт не стала настаивать, но прищурила глаза. — Ты знаешь, что не умеешь увиливать от ответа? Нил издал тихий смешок. — И все же, мы здесь. Кейт закатила глаза, но сменила тему, переключившись на более легкую. Она рассказала ему о драме, которую он пропустил в кампусе, об абсурдных поступках их профессоров и о том, как последняя вечеринка полностью вышла из-под контроля. После окончания последнего занятия Нил, наконец, отправился обратно в общежитие. Усталость навалилась на него с новой силой — он еще не полностью оправился от стресса прошлой недели, и гора работы, ожидавшая его, не помогала. Он сбросил ботинки, рухнул на кровать и выдохнул, хотя и не осознавал, что задерживает дыхание. Его телефон завибрировал. Ему даже не нужно было смотреть на экран, чтобы понять, кто это. Нил сразу же ответил по-испански: — Привет, мам. Голос Линды был теплым, но он слышал в нем усталость. — Привет, милый. Как ты держишься? — Это я должен спросить тебя об этом, — сказал Нил, садясь и прислоняясь к изголовью кровати. — Как там эомма? — С ней все в порядке. Упрямая, как всегда. Сегодня она чаще встает и ходит. Нил почувствовал облегчение. Он на мгновение прикрыл глаза, давая этому ощущению поглотить его. — Это хорошо. — Так и есть, — согласилась Линда, но затем ее тон стал раздраженным. — Знаешь, что нехорошо? Твоя мать пытается тайком выкурить сигареты, пока еще не выздоровела. Нил издал усталый смешок. — Ты ожидала чего-то меньшего? — Нет, — призналась Линда, — но это не значит, что я не собираюсь спорить с ней по этому поводу. Женщина едва выжила, и первое, что она хочет сделать, это закурить чертову сигарету? Невероятно. Нил прекрасно мог себе это представить — Амелия, завернутая в больничные одеяла, с капельницей в руке, пытается вести себя так, будто ничего не случилось, в то время как Линда ругает ее. — Она никого не слушает, — размышлял Нил. — Расскажи мне об этом, — пробормотала Линда. — Мне практически пришлось вырывать их у нее из рук. Она все повторяла: — Я выжила, не так ли? Дай мне мою чертову сигарету. Нил снова издал смешок. — Похоже на правду. Линда вздохнула. — Ты смеешься, но ты такой же. Нил фыркнул. — Никогда не говорил, что это не так. Знаешь, как говорится, яблоко от яблони недалеко падает. Линда застонала. — Вы оба невыносимы. Между ними повисла пауза, приятное молчание. — Спасибо, что позвонила, — сказал Нил через мгновение. — Тебе не нужно благодарить меня за это, — мягко сказала Линда. — Ты через многое прошел, Нейт. Я просто хотела проведать тебя. — Я в порядке, — сказал Нил и на этот раз он почти поверил в это. — Хорошо, — сказала Линда. — А теперь отдохни. Нил улыбнулся. — Так и сделаю. Они попрощались, и, повесив трубку, Нил впервые за несколько дней позволил себе расслабиться. Амелия выздоравливала. Линда присматривала за ней. Нил сидел на кровати, скрестив ноги, и просматривал страницы толстого учебника, пытаясь вспомнить все, что он пропустил. Слова начали сливаться воедино, усталость подкрадывалась к нему, когда дверь его комнаты внезапно распахнулась. В дверном проеме стоял Мэтт, скрестив руки на груди, выглядя совершенно расслабленным, что было странно, учитывая, сколько у них было работы. — Эй, мы заказываем ужин. Ты что-нибудь хочешь? Нил моргнул. — Ужин? — Да, знаешь, это то, что нужно есть, чтобы не упасть в обморок на корте. Нил вздохнул, проведя рукой по лицу, прежде чем закрыть книгу. Он не был особенно голоден, но и не ел почти ничего за весь день. — Отлично, — сказал он, поднимаясь. — Пойду посмотрю, что там в меню. Мэтт ухмыльнулся. — Я знал, что ты проявишь благоразумие. Они направились в общую комнату, где остальные уже собрались вокруг журнального столика, просматривая приложение для доставки на одном из своих телефонов. Там были Дэн, Сет и Эллисон, а также Рене, Ники и Аарон. — Наконец-то, — сказал Ники, увидев их. — Ребята, долго же вы. Мы уже собирались заказывать без вас. — Это была бы трагедия, — невозмутимо произнес Нил. — Ты шутишь, но я очень серьезно отношусь к еде, — парировал Ники. Нил проигнорировал его и наклонился, чтобы просмотреть варианты. После недолгих раздумий он остановился на курином бургере с салатом и картошкой фри. Сет фыркнул. — Салат? Правда? Нил взглянул на него. — Хочешь, я закажу тройной чизбургер, чтобы мы могли сочетаться? Сет закатил глаза, но Ники театрально ахнул. — О-о-о, какой ответ! Нил, я и не знал, что ты на такое способен. Нил только покачал головой, возвращая телефон Дэн. Остальные оформляли свои заказы, болтая и препираясь о том, кто кому должен деньги с прошлого раза. Запах только что доставленной еды наполнил общую комнату, пока команда ела вместе, болтая и смеясь в перерывах между укусами. Нил в основном слушал, сосредоточившись на еде, но атмосфера была более легкой, чем обычно, почти уютной. На полпути Эллисон внезапно оживилась, как будто только что вспомнила о чем-то жизненно важном. Она обратила свой острый взгляд на Нила. — Подожди-ка, тебе еще никто не сказал об осеннем банкете, не так ли? Нил моргнул. — Я знаю о нем. — И? — надавила она. — И что? — И кого ты приглашаешь? — спросила она, как будто это был самый очевидный вопрос в мире. Нил нахмурился. — Никого. Эллисон преувеличенно громко ахнула, схватившись за грудь. — Прошу прощения? Никого? Нил, это банкет, а не одиночная похоронная процессия. Тебе нужно привести кого-нибудь с собой. Нил недоуменно приподнял бровь. — Уверен, что нет такого правила, которое предписывало бы мне это делать. — Фу, ты невыносим, — простонала Эллисон. — Отлично. Хорошо, что у меня есть несколько симпатичных подруг-чирлидерш, которые были бы более чем счастливы... — Нет. Эллисон прищурилась. — Нет? — Нет, — просто повторил Нил, делая глоток из своего бокала. — Но почему нет? — потребовала она. — Потому что я не хочу. Прежде чем Эллисон успела продолжить, Ники наклонился вперед с заинтригованным выражением лица. — Подожди, подожди, подожди. Может, Нилу не нравятся чирлидерши. Может, он качается в мою сторону. Нил поставил свой бокал и вздохнул. — Я вообще не качаюсь. Последовала короткая пауза, прежде чем Сет, нахмурившись, спросил: — Что, черт возьми, это значит? Нил взглянул на него, прежде чем ответить безразлично: — Это значит, что я демисексуал. Группа недоуменно переглянулась. — Демо… что? — спросил Аарон. Нил выдохнул, уже сожалея о том, что сказал. — Демисексуал. Это значит, что я не испытываю влечения к людям, пока у меня не возникнет эмоциональная связь с ними. Снова молчание. — Подожди, так ты не считаешь людей привлекательными? — спросила Эллисон, прищурившись, словно пытаясь осмыслить эту идею. Нил пожал плечами. — Я могу признать, что кто-то привлекателен в общепринятом смысле, но я ничего не чувствую, просто глядя на них. Физическое влечение мало что значит для меня. — Значит… ты не можешь просто так увидеть кого-то и захотеть перепихнуться с ними? — спросил Ники, как будто это была самая чуждая идея в мире. Нил бросил на него невозмутимый взгляд. — Нет. Сет откинулся на спинку стула, все еще выглядя скептически. — Итак... у тебя когда-нибудь были отношения? — Нет. Аарон нахмурил брови. — Ты вообще когда-нибудь был влюблен? Нил заколебался. — Не совсем. Это, казалось, ошеломило их больше всего. — Ха, — наконец произнес Ники, уставившись на Нила так, словно он был человеком нового вида. — На самом деле это многое объясняет. Нил закатил глаза. — Рад, что моя тайна раскрыта. — Эй, я просто говорю, — ухмыльнулся Ники. — Теперь понятно, почему ты не набрасываешься на всех подряд, как половина людей в этой команде. — Верно, — пробормотал Нил, доедая свою еду. Эллисон, все еще выглядевшая слегка недовольной, фыркнула. — Отлично. Без пары. Но ты все равно пойдешь на банкет, верно? Нил вздохнул. — Не думаю, что у меня есть выбор. — У тебя его нет, — подтвердила она с ухмылкой. — Но, по крайней мере, теперь мы знаем, что ты не сбежишь с каким-нибудь случайным незнакомцем. Маленькие победы. И чтобы ты знал, завтра после тренировки мы идем покупать тебе костюм. Нил просто покачал головой и смирился со своей судьбой, когда разговор продолжился. Но, как ни странно, он не чувствовал себя неловко. Им было любопытно, но они не были жестоки по этому поводу. Они допрашивали его не для того, чтобы разобраться в нем — просто чтобы понять. Это было приятно. В общежитии было тихо, такая тишина, от которой воздух казался тяжелее. Нил уже несколько часов лежал в постели, уставившись в потолок, и сон не шел к нему. Вздохнув, он повернул голову к часам. Два часа ночи. Расстроенный, он сбросил с себя одеяла и, схватив черную толстовку с капюшоном, натянул ее поверх пижамы. Его соседи по комнате крепко спали, так что, если он хотел покурить, ему придется найти другое место. Крыша была лучшим вариантом. Когда он открыл тяжелую дверь, чтобы выйти наружу, его встретил прохладный ночной воздух и — неожиданно — Эндрю Миньярд, который, судя по всему, был трезв. Эндрю сидел на краю крыши, согнув одну ногу, а другую свесив вниз. В его пальцах горела сигарета, слабо светясь в темноте. Он не поднимал глаз на Нила, вообще не обращал на него внимания. Нил хотел уйти, но передумал. Вместо этого он подошел и сел в полуметре от Эндрю, оставив между ними достаточно места, чтобы не чувствовать себя навязчивым. Он закурил свою сигарету и медленно затянулся, прежде чем нарушить тишину. — Почему ты не спишь в два часа ночи? Эндрю стряхнул пепел с кончика своей сигареты и ответил: — Почему ты не спишь в два часа ночи? Нил недовольно фыркнул. — Я не мог уснуть. Эндрю выдохнул дым, наблюдая, как он клубится в холодном воздухе. Помолчав, он пробормотал: — То же самое. Нил слегка наклонил голову, изучая его. Что-то было в тоне Эндрю — не такой резкий, как обычно, без сарказма. Просто ровный. Уставший. Некоторое время они сидели молча, и единственными звуками, нарушавшими тишину, были их тихое дыхание и редкие затяжки сигарет. Небо раскинулось широко над ними, звезды были далекими и невозмутимыми, им было все равно, что мешало им заснуть. Нил сделал еще одну затяжку, прежде чем спросить: — Кошмары? Пальцы Эндрю дрогнули вокруг сигареты. Нил ожидал молчания, возможно, саркастического ответа. Но после долгой паузы Эндрю просто сказал: — Не сегодня. Нил не настаивал. Он знал, каково это, когда тебя преследуют вещи, которые ты не можешь контролировать, вещи, которые цепляются за тебя, когда мир становится тихим. Молчание между ними затянулось, ночь была наполнена невысказанными вещами. На крыше было тихо, если не считать случайного шелеста ветра и отдаленного гула города за пределами кампуса Пальметто. Сигарета Нила догорела до половины, когда Эндрю, наконец, пошевелился. Его пристальный взгляд, острый и расчетливый, оторвался от горизонта и остановился на Ниле. Нил встретился с ним взглядом, не дрогнув. Он мог видеть, как в голове Эндрю крутятся шестеренки, немую оценку, скрытую за этими карими глазами. Он ждал. Затем, наконец, Эндрю заговорил. — Раз уж ты не хочешь ехать со мной в Колумбию, давай сыграем в игру. Нил выгнул бровь, но не стал перебивать, когда Эндрю продолжил. — Я задаю вопрос, и ты честно отвечаешь. Затем ты задаешь вопрос, и я делаю то же самое. Если вопрос слишком личный, ты можешь отказаться отвечать, но я буду продолжать спрашивать, пока ты не ответишь. То же самое касается и тебя. Нил слегка наклонил голову, обдумывая услышанное. Ему не нравилась идея рассказывать слишком много, но Эндрю был не из тех, кто тратит время на бессмысленные вещи. Если он хотел получить ответы, у него была на то причина. Через мгновение Нил кивнул. Эндрю медленно затянулся сигаретой и выдохнул, прежде чем заговорить. — Я начну первым. Почему тебя не было целую неделю? Нил не колебался. — Моя мать попала в аварию. Она едва выжила. Эндрю некоторое время изучал его, затем едва заметно кивнул в знак признательности. Нил сделал свой ход. — Почему ты возишь людей в Колумбию? Эндрю ответил так же легко: — Чтобы убедиться, что они не представляют угрозы. Было что-то пугающее в том, как небрежно он это произнес, но Нил не стал настаивать. Вместо этого Эндрю спросил: — На скольких языках ты говоришь? Нил выдохнул дым и ответил: — Пять бегло. Я изучаю еще два. Русский — один из них. Выражение лица Эндрю не изменилось, но в его глазах мелькнул интерес. Затем настала его очередь. — Почему ты так сильно защищаешь Кевина? Нил ожидал ехидного замечания, но Эндрю просто ответил: — Мы заключили сделку. Нил слегка нахмурился. — Что за сделка? Эндрю проигнорировал это и спросил: — Почему ты так резко отреагировал, когда увидел Рико Морияму? Этот вопрос был для Нила как удар в живот. Он напрягся, зажав сигарету в пальцах, уголек слабо светился в темноте. Эндрю, должно быть, заметил, как Нил застыл, когда увидел лицо Рико в студии Кэти. Он колебался, но слишком поспешный ответ только усугубил бы ситуацию. Наконец, Нил сказал: — Он похож на кого-то из моего прошлого. Равнодушный взгляд Эндрю дал понять, что этого недостаточно. — Это расплывчато. Нил щелчком отбросил сигарету, наблюдая, как пепел по спирали падает вниз, прежде чем возразить: — Но это правда. Выражение лица Эндрю не изменилось, но его молчание было красноречивым. Нил воспользовался паузой, чтобы задать свой следующий вопрос: — Почему ты не позволяешь своей семье сближаться с командой? На этот раз Эндрю не колебался. — Я защищаю то, что принадлежит мне. Что-то в том, как он это сказал, заставило пальцы Нила крепче сжать сигарету. Эндрю не дал ему времени на раздумья. — Кого тебе напоминает Рико? Сигарета в пальцах Нила догорела до фильтра. У него перехватило дыхание, мышцы напряглись. Он чувствовал себя загнанным в угол, задыхаясь от тяжести этого вопроса. Его голос был ровным, когда он, наконец, сказал: — Задай другой вопрос. Эндрю медленно выдохнул, изучая его еще мгновение. Затем, легким движением руки, он выбросил сигарету за край крыши и встал. — Я возьму свою очередь в другой раз. С этими словами он повернулся и пошел прочь, исчезнув за дверью без единого слова. Нил сидел там, чувствуя, как ночной холод пробирает его до костей.