Цепочка триггеров

В результате июльской лотереи Университет Блэквелла был выбран местом проведения ежегодного осеннего банкета, и Лисы заканчивали последние приготовления перед отъездом. Хотя мероприятие длилось два дня, Нил знал, что они пробудут там не более нескольких часов. Его это вполне устраивало. Нил стоял перед зеркалом, поправляя манжеты своей черной рубашки на пуговицах. Темные тона резко контрастировали с рыжими волосами и еще больше подчеркивали его голубые глаза. Черные брюки идеально облегали фигуру, плотно сидя на бедрах. Эллисон получила слишком много удовольствия, подбирая этот наряд, но он не мог не признать, что у нее хороший вкус. Он со вздохом провел рукой по своим аккуратно уложенным волосам. По крайней мере, он выглядел презентабельно. Нил не приводил с собой пару, но его это нисколько не смущало. Что нельзя было сказать об остальной команде. Эллисон и Сет, несмотря на постоянные препирательства, пришли парой. Они выглядели так, будто только что вышли с фотосессии, посвященной высокой моде: непринужденная элегантность Эллисон уравновешивала суровое обаяние Сета. Дэн и Мэтт, как и следовало ожидать, были неразлучны, стояли рядом, как идеальная пара со страниц спортивного журнала. Гордая улыбка не сходила с лица Мэтта, когда он восхищался Дэн в ее темно-красном платье. Рене и Эндрю пришли вместе, но строго как друзья. Их спокойные, непроницаемые выражения лиц резко контрастировали с энтузиазмом Ники. Кстати, о Ники, он громко и гордо представил своего кавалера, Джима, парня из его класса импровизации. Джим, казалось, привык к выходкам Ники и без особых усилий подыгрывал ему. Удивительно, но придурок Ной тоже нашел себе пару, какую-то девушку из команды поддержки. Нил мог только пожалеть ее, но она сделала свой выбор. Но что же стало самым большим сюрпризом этого вечера? Аарон Миньярд. Аарон наконец-то набрался смелости и пригласил Кейтлин на свидание. Нил не удивился, что Кейт будет там, скорее, почувствовал облегчение. По крайней мере, с ней ему не придется присутствовать на банкете в одиночестве. Ее присутствие, однако, вызвало у Лис две немедленные ставки: Представит ли Аарон ее команде? Как отреагирует Эндрю? Нил наблюдал за последним со сдержанным любопытством и опаской на случай, если тот что-нибудь выкинет. Эндрю не обратил на Кейтлин никакого внимания — ни приветствия, ни взгляда, ни даже намека на узнавание. Вместо этого он смотрел мимо нее, как будто она была пустым местом. Нил не был уверен, радоваться ему или опасаться. Поездка на автобусе до университета Блэквелла прошла более гладко, чем ожидал Нил. Никакой драмы в последнюю минуту, никаких задержек, просто прямая дорога на мероприятие, в котором у него не было ни малейшего желания участвовать. Но больше всего его позабавило выражение лица Аарона, когда Кейтлин небрежно сказала ему, что будет сидеть с Нилом. Аарон моргнул, явно ожидая, что она сядет с ним. — Почему? Кейтлин пожала плечами, совершенно невозмутимая. — Потому что, может, ты и мой спутник, но Нил — мой лучший друг. — И с этими словами она плюхнулась рядом с Нилом, оставив Аарона дуться на сиденье позади них. Нил ухмыльнулся про себя. Если ему и придется терпеть этот банкет, то хотя бы Кейт сделала его терпимым. Однако одна вещь начинала выводить Нила из себя. Кевин. Не то чтобы Нил не понимал страха Кевина перед Рико Мориямой — в конце концов, Рико был его обидчиком. Но что раздражало Нила, так это полная бесхребетность Дэя перед лицом всего этого. Кевин сидел неподвижно, почти не разговаривая и не моргая, его руки так крепко сжимали колени, что побелели костяшки пальцев. Он выглядел как человек, которого ведут на казнь. Мэтт, всегда оптимист, попытался разрядить обстановку. — Не унывай, Кев! — крикнул Мэтт с переднего ряда. — Что самое худшее, что может произойти? Кевин даже глазом не моргнул, пробормотав: — Рико и Тэцуджи — это худшее, что может произойти. Команда взвыла от смеха, хотя в нем чувствовалась нервозность. Даже Ной, который обычно хотел сказать что-нибудь дерзкое, попытался напустить на себя храбрый вид. Каждый раз, когда упоминалось имя Рико, он усмехался, закатывал глаза или бормотал что-то пренебрежительное. Но Нил не был слепым. Ной был напуган. Возможно, так же сильно, как Кевин. А может, и больше. Нил взял это на заметку, но не стал комментировать. Вместо этого он сосредоточился на Кейт, которая пребывала в блаженном неведении о политике экси и была гораздо больше заинтересована в том, чтобы дразнить его. Они провели большую часть поездки, разговаривая и смеясь, обмениваясь историями о занятиях и профессорах, полностью игнорируя напряженную атмосферу. В какой-то момент Ники повернулся в своем кресле, ухмыляясь Аарону. — Черт возьми, Аарон. Нил сказал, что не приведет с собой пару, но ему все равно удалось украсть твою. Аарон нахмурился. — Заткнись, Ники. Они были не первой командой, прибывшей на стадион, но и не последней. Парковка стадиона уже заполнялась, команды экси из разных университетов выходили из своих автобусов, поправляли костюмы и платья и оценивали соперников. Когда автобус Лис остановился, Ваймак повернулся к оставшимся членам команды. — На выход, — приказал он. Никто не спорил. Все, кроме Кевина и Эндрю, вышли из автобуса, желая размять ноги после долгой поездки. Как только ноги Нила коснулись тротуара, Кейтлин схватила его за руку и потянула вперед. — Пошли, — сказала она, соединяя их руки, как будто это было самой естественной вещью в мире. Нил приподнял бровь. — Куда именно мы так спешим? Кейт фыркнула: — Очевидно, подальше от твоей сварливой команды. Нил тихо рассмеялся, но не стал вырываться. Пока они шли, он сунул руку в карман, вытащил сигарету и закурил. Он понятия не имел, разрешено ли курить на этом мероприятии, но пока кто-то не сказал ему обратного, ему было все равно. Кейт едва обратила на это внимание, слишком увлеченная своей последней тирадой о профессоре, который задал на выходных написать десятистраничную работу. Нил слушал вполуха, кивая в нужные моменты и медленно затягиваясь дымом. Он как раз докурил сигарету, когда из автобуса вышли последние трое человек — Ваймак, Кевин и Эндрю. Кевин выглядел заметно менее напряженным. Нил заметил это, но никак не прокомментировал. Он не хотел знать. Когда они приблизились к входу на стадион, охранники стояли по стойке смирно. Они подняли глаза от своих планшетов, быстро осматривая команду. Краткий безмолвный обмен. Галочка в списке. Затем, не говоря ни слова, они отступили в сторону, позволяя Лисам войти. На стадионе Блэквелл было пугающе тихо, когда Лисы вошли внутрь. Привычные звуки предвкушения и волнения, которые наполняют спортивную арену перед важным событием, отсутствовали. Вместо этого на огромном открытом пространстве царила тревожная тишина. Неуютно было не только от пустоты, но и от витавшего в воздухе напряжения, достаточно плотного, чтобы ощущаться при каждом шаге. Все, кто пришел раньше, уже собрались на площадке. Их команды сидели за столами, стратегически расположенными по периметру. Пол был покрыт толстыми мягкими ковриками, защищавшими полированное дерево от случайных царапин стульями или столами. Верхний свет был ярким и слепящим, но табло оставалось темным, как будто ожидая чего-то, что заставит его ожить. Нил почувствовал, как по спине у него пробежал холодок, когда он осматривал массу людей. Четырнадцать команд, в общей сложности двести пятьдесят спортсменов и еще около девяноста их спутников и персонала, все они были набиты в одном пространстве. Несмотря на широкое пространство площадки, она казалась тесной. Слишком много тел двигалось во всех направлениях, слишком много шума, слишком много внимания. Это заставляло его кожу чесаться. Это была не игра, не для него. Это было сборище — шоу. Тот факт, что это происходило на экси корте, только заставлял его чувствовать себя еще более неуместным. Ваймак открыл дверь корта, и Лисы вошли. Как только они шагнули внутрь, тренер схватил мегафон. — А вот и Лисы штата Пальметто! Его голос прогремел в пустом пространстве, рассекая разговоры, как лезвие ножа. Все замерло. Взгляды повернулись к ним, и Лисы оказались под тяжестью внимания толпы. Нил смотрел прямо перед собой, стиснув зубы, пытаясь не обращать внимания на взгляды. Ваймак не стал утруждать себя формальностями. Он коротко кивнул тренеру и, после молчаливого обмена взглядами с Дэн, жестом приказал команде продолжать движение. Эбби на мгновение заколебалась, затем осталась с Ваймаком, бросив последний обеспокоенный взгляд на Кевина. Расположение мест было очевидным — ряды стульев с накинутыми на них бумажными баннерами, на которых были изображены школьные цвета и талисманы. Места Лис были выделены ярко-оранжевым цветом, их было легко различить даже в огромном скоплении людей и движении. Они пробирались сквозь толпу, направляясь к назначенной им секции. Нил шел на несколько шагов впереди Кейтлин, его острые глаза с инстинктивной осторожностью осматривали обстановку. Затем он заметил их. Вороны. Они сидели прямо напротив них. Нил почувствовал, как у него скрутило живот при виде этого зрелища, и пробормотал себе под нос: — Отлично, как раз то, что нам было нужно сегодня вечером. Тихий смешок сзади заставил его оглянуться через плечо. Кейтлин его услышала. — Ты говоришь так, словно удивлен, — прошептала она весело. Нил не ответил. Его взгляд непроизвольно вернулся к столику Воронов, и он на мгновение замедлил шаг. Как всегда, они представляли собой тревожное зрелище. Они были одеты во все черное — черные костюмы, черные платья, все черное. Единообразие было почти неестественным, что делало их больше похожими на культ, чем на команду. Мужчины сидели, положив локти на стол и сложив руки под подбородком, в то время как две женщины в точности повторяли их позу. Жесткие. Холодные. Безмолвные. Их лица были нечитаемы, движения слишком скованными, слишком отрепетированными. Они больше походили на солдат, ожидающих приказа, чем на спортсменов на светском мероприятии. Нил сжал челюсти. Это не имело значения. Лисы двигались целеустремленно, а Эндрю шел впереди. Они не позволят Воронам запугать их. Нил был не единственным, кто обратил внимание на другую команду. — Ублюдок. Приглушенное ругательство Дэн прорвалось сквозь напряженную атмосферу, хотя ее голос был едва слышен. Нил услышал в нем жар и разочарование, которые она не пыталась скрыть. Он не винил ее. Дэн не стала медлить. Она расправила плечи и зашагала вперед, в каждом ее шаге была очевидна решимость. Эндрю последовал за ней, невозмутимый, как будто Воронов здесь и не было. Кевин следовал за ним, напряженный, но двигавшийся с вынужденной уверенностью. Нил, наблюдая за ними, кое-что заметил. У Воронов не было ни свиданий, ни светских бесед, ни нервного переминания с ноги на ногу. Не было ни болтовни, ни отвлечений — только непоколебимое, молчаливое присутствие. Даже то, как они сидели, их идеально выверенные позы создавали впечатление единого целого, а не группу отдельных игроков. Они были здесь только с одной целью — наблюдать. Анализировать. И больше всего внимание Нила привлекла реакция Эндрю. Он не был напряжен. Он даже не был раздражен. Он был заинтригован. — Может быть, все-таки будет весело, — пробормотал Эндрю легким, почти веселым голосом, когда его острый взгляд метнулся к Воронам. Нил взглянул на него и заметил ухмылку в уголках рта. Эндрю процветал в напряжении. В играх. Для него это был не просто банкет. Это был вызов. Он повернулся к Кевину, который был заметно бледнее, чем раньше. — Вперед, Кевин. Давай не будем заставлять их ждать. Кевин резко выдохнул и кивнул. Это был медленный кивок, словно он заставлял себя продолжать двигаться, следовать за Эндрю. Нил почувствовал странное изменение в воздухе, тяжесть, повисшую над ними, когда они подошли к своему столу. Напряжение было иным, чем тогда, когда они встречались с Воронами на корте. Это была не игра, а нечто совершенно иное — молчаливая битва за присутствие и контроль. И тут Нил почувствовал это. Призрачный взгляд. Ему не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, что Рико наблюдает за ним. Острый. Расчетливый. Ожидающий. Но Нил никак не отреагировал. Он не доставил бы Рико такого удовольствия. Эта ночь только начиналась. Дэн целеустремленно шагнула вперед, выражение ее лица было нейтральным, но в то же время решительным. Не сбавляя шага, она выдвинула стул прямо напротив Рико и села. — Рико. — Ее голос был твердым, уверенным. Никаких колебаний. Никакой слабости. — Дэн Уайлдс. Рико едва обратил на нее внимание. Его взгляд по-прежнему был устремлен на стол, а когда он наконец поднял глаза, на его лице была улыбка полная зубов и ничего больше. Медленно, почти театрально, он протянул руку — не в знак приветствия, а как снисходительный жест. Движение было медленным, намеренным, как будто он ожидал, что Дэн склонится перед ним. Нил уже чувствовал раздражение. Дэн, однако, не колебалась. Она крепко схватила Рико за руку и сжала ее с таким усилием, чтобы это было вызовом. Она не сразу отпустила его, задержав взгляд на секунду дольше, чем было необходимо. Улыбка Рико стала шире. Но за этим не было никакого уважения — только холодное, снисходительное веселье. — Я знаю, кто ты, — сказал Рико ровным, высокомерным голосом. — Кто здесь не знает? Ты женщина, которая является капитаншей команды первого класса. Ты добилась заметных успехов, несмотря на свои... недостатки. Дэн нахмурила брови. — Какие недостатки? Рико наклонил голову, рассматривая ее так, словно она была головоломкой, которая едва ли стоила его времени. — Ты действительно хочешь, чтобы я начал перечислять их? — его тон был легким, насмешливым. — Это всего лишь двухдневное мероприятие, Хеннесси. Мэтт наклонился вперед, его лицо потемнело, в голосе послышалось низкое рычание. — Осторожнее, Рико. В его тоне было предупреждение, защитная нотка, которая давала понять, что он не побоится нанести удар первым, если до этого дойдет. Дэн, однако, была невозмутима. Она успокаивающе положила руку на плечо Мэтта, молчаливо напоминая, что они здесь не для того, чтобы драться. Еще нет. Сдержавшись, она наконец отпустила руку Рико, полностью выдвинула свой стул и села. Собранная. Непоколебимая. Остальные лисы последовали его примеру. Эллисон скользнула на сиденье между Рене и Сетом, в то время как группа Эндрю устроилась справа от Дэн, заполнив места рядом с Мэттом. Кейтлин и Аарон сели вместе, что означало, что Нил оказался ближе к Рико, чем ему хотелось бы. Но он сохранил хладнокровие. Рико был не единственной проблемой за этим столом. Когда Лисы сели, мужчина, сидевший рядом с Рико, встал. Его движения были резкими, целенаправленными. Нилу не нужно было спрашивать, кто он. Черная тройка, вытатуированная на левой стороне его скулы, мгновенно выдала его. Жан Моро. Стартовый защитник Воронов. Предположительно, он был старым другом Кевина. Жан молчал. Вместо этого он обошел стол, лавируя между Воронами с нарочитой грацией, которая заставила мышцы Нила инстинктивно напрячься. Он остановился прямо напротив Нила. Не говоря ни слова, он положил два пальца на плечо женщины, сидевшей напротив, и жестом велел ей пересесть. Она без колебаний повиновалась, бесшумно скользнув на место, которое он только что освободил. Жан занял ее место. Прямо напротив Нила. Как только он сел, вся команда Воронов, казалось, сдвинулась. Застывшая, синхронная неподвижность, которую они сохраняли с момента входа в комнату, испарилась, когда они откинулись на спинки стульев одним плавным движением. Единственным, кто остался сидеть неподвижно, был Рико, потому что, конечно же, он так и сделал. Но Жан, только что занявший место напротив Нила, не откинулся на спинку стула — он наклонился вперед, прищурившись, разглядывая Нила пристальным и расчетливым взглядом. В глазах Жана не было дружелюбия, только тихая, затаенная враждебность, от которой у Нила побежали мурашки по коже. Глаза Жана изучали Нила с почти хирургической тщательностью, как будто он препарировал его одним взглядом. Затем, наконец, он заговорил. — Ты выглядишь знакомым, — сказал Жан с сильным французским акцентом, плавно выговаривая слова, словно смакуя их. — Как будто я тебя откуда-то знаю. Нил выдержал его взгляд. Не моргнул. Не дрогнул. Его голос был спокойным, хладнокровным, отстраненным. — Боюсь, мы встречаемся впервые. Больше он ничего не сказал Жану. Ни проблеска узнавания, ни признака того, что эти слова выбили его из колеи. Потому что это было не так. Губы Жана дрогнули, не совсем улыбка, не совсем что-либо вообще. Просто легкое движение, рассчитанная пауза, прежде чем он заговорил снова. — Ах, ты прав, — в голосе Жана звучала притворная искренность, словно он потакал Нилу, а не соглашался с ним. Он медленно, преувеличенно кивнул, прежде чем добавить: — Прошу прощения. Ты просто напоминаешь мне кого-то другого. Нил молчал, выжидая. Жан слегка наклонил голову, прищурив глаза, и его голос стал слишком небрежным, чтобы быть искренним. — Еще раз, как тебя зовут? Пауза. — Алекс? Еще одна пауза. — Стефан? Жан пристально смотрел на Нила, ожидая его реакции. — Крис? Нил точно знал, что делает Жан. Он слегка откинулся на спинку стула, выражение его лица было непроницаемым. Он встретил взгляд Жан без малейшего колебания. — Меня зовут Нил Джостен. Вот так. Черта проведена. Но Нил еще не закончил. Он отвернулся от Жана и посмотрел прямо на Рико. В тот момент, когда их взгляды встретились, воздух в комнате, казалось, сгустился. Голос Нила звучал размеренно, он произносил слова на четком японском. (— Похоже, кто-то немного покопался. Жаль, что это тебе никак не поможет. Ты не захочешь испытывать меня, Рико.) Медленный, тихий вдох. (— Я скажу то, что тебе не понравится.) На мгновение выражение лица Рико изменилось. Что-то промелькнуло в его глазах — что-то острое и опасное, — но затем, так же быстро, исчезло. Словно щелкнув выключателем, он слегка наклонился вперед, и уголки его рта изогнулись в ухмылке. То, как он смотрел на Нила, вызывало беспокойство, словно он сдирал слои, пытаясь разглядеть, что под ними. — Нил Джостен, — повторил Рико, перекатывая имя на языке, словно проверяя его вес. Затем, после долгой, размеренной паузы, его ухмылка стала шире. Голос стал низким, насмешливым, обдуманным. — Как поживает твоя мама? Эти слова прозвучали как удар, они должны были задеть за живое, вызвать реакцию. Нил сжал челюсти, но выражение его лица не изменилось. Он не отвел взгляда. На другом конце стола он услышал, как у Мэтта перехватило дыхание, Эллисон пробормотала проклятие, Сет заерзал на стуле, словно собираясь ударить его. А затем… Громкий скрежет отодвигаемого стула нарушил тишину. Дэн пошевелилась, ее тело напряжено, ладони прижаты к столу, пока она сверлила Рико взглядом. Ее голос был резким, прорезая напряжение, как лезвие ножа. — Не антагонизируй мою команду, Рико. Здесь не место для этого. Рико поднял руки, изображая притворную невинность, его ухмылка была расчетливой и острой по краям. — Я был вежлив, — спокойно сказал он, и в его голосе зазвучали стальные нотки. — Ты еще не видела меня антагонистичным. Взгляд Дэн мог расплавить сталь, ее тело было напряжено, как будто она сдерживалась, чтобы не протянуть руку через стол. Нил заметил, как Мэтт слегка пошевелился рядом с ней, готовый вмешаться в случае необходимости. Все Лисы были на взводе. Но прежде чем Дэн успела ответить, Жан разрядил растущее напряжение, переключив свое внимание на Кевина. Перемена была едва заметной, но она мгновенно изменила атмосферу. Дразнящая, пропитанная ядом игра между Рико и Нилом была одним, но это? Это было что-то более глубокое, что-то личное. Голос Жана стал тише, но по-прежнему напряженный. — Привет, Кевин. Кевин замер при звуке своего имени. Его плечи напряглись, но когда он, наконец, встретился взглядом с Жаном, его голос, хоть и приглушенный, звучал ровно. — Жан. Губы Жана слегка скривились, но выражение его глаз осталось прежним. Его взгляд был холодным, пристальным и пронизывающим, ища что-то на лице Кевина. Ни один из мужчин не произнес больше ни слова. Они просто смотрели друг на друга. Напряжение между ними было ощутимым, густым, как дым, и это было нечто слишком сложное, чтобы остальная часть команды могла полностью понять. Дело было не только в конкуренции и не только в лояльности. Это было о чем-то более глубоком, о чем-то сломленном и неразрешенном, о чем ни один из них, казалось, не желал признаваться вслух. Затем Эндрю пошевелился. Он наклонился вперед, ровно настолько, чтобы привлечь внимание Жана, выражение его лица было непроницаемым. Он протянул руку в открытом жесте — приглашении, вызов, ловушка. Жан заколебался. Затем медленно протянул руку и пожал руку. Ошибка. Хватка Эндрю мгновенно усилилась, костяшки пальцев побелели, когда он с неослабевающей силой сжал руку Жана. Жан вздрогнул, едва заметно, но Нил заметил это — по легкому подергиванию челюсти, по тому, как напряглись его плечи. Это было быстро, но заметно. Мгновение спустя выражение лица Жана изменилось, его гладкое самообладание треснуло, превратившись в темное хмурое выражение. Улыбка Эндрю стала шире. Его голос был полон фальшивой веселости. — Я Эндрю. — Пауза. — Мы еще не встречались. Хмурое выражение Жана углубилось, его свободная рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак, но он не отстранился. — За что я благодарен, — наконец выдавил из себя Жан, его голос был острым, как стекло. Выражение его лица было холодным, а слова пронизаны презрением. — Лисы в целом — позор для первого дивизиона, само ваше существование непростительно. Вратарь, которому все равно, забьют ли в его ворота, не имеет права прикасаться к ракетке. Тебе следовало остаться на скамейке запасных, как и подобает рекламному трюку, которым ты и являешься. У Нила была всего секунда, чтобы осмыслить слова Жана, прежде чем Рене заговорила спокойным, но решительным голосом. — Это немного выходит за рамки, тебе не кажется? Женщина, сидевшая рядом с Рико, насмешливо фыркнула, и в этом звуке смешались веселье и жестокость. — Если кто-то вроде него заменяет тебя в воротах, ты, должно быть, просто ужасна, — задумчиво произнесла она, наклонив голову в сторону Жана. — Мне не терпится посмотреть один из ваших матчей. Думаю, это будет интересно. Мы бы устроили из этого игру с выпивкой, но мы не хотим умереть от алкогольного отравления. Дэн, не растерявшись, сухо ответила: — Да, было бы досадно. В ее словах была резкость, но женщина напротив только ухмыльнулась. Рене, по-прежнему невозмутимая, аккуратно сложила руки на столе и сказала: — Это первая встреча наших команд. Нам обязательно так плохо начинать? Ухмылка женщины стала шире, ее веселье было искренним и жестоким. — Почему нет? Вы плохи во всем, что делаете. Насмешка, намеренный выпад, но Рене лишь улыбнулась, безмятежная и невозмутимая. — Я думаю, нам веселее, чем вам, да. Выражение лица Жана потемнело. — Веселье — для детей. Эндрю, наконец, отпустил руку Жана, и тот отстранился, слегка разминая пальцы. Задержка в его движении ясно давала понять, что он не хотел показаться торопливым, не хотел доставлять Эндрю удовольствие, показывая какие-либо признаки дискомфорта. Рико, сидевший напротив, оставался неподвижен, но Нил заметил, как слегка изменилась его поза, как в выражении его лица промелькнуло что-то непонятное. Он был не единственным, кто заметил это — Жан тоже. Его губы сжались в тонкую линию, но он ничего не сказал. Жан снова сосредоточил свое внимание на Лисах, его взгляд был острым, когда он продолжил: — На этом уровне все должно быть о мастерстве. А вашей команде, увы, многого не хватает. Вы не имеете права играть с нами. Мэтт усмехнулся, не скрывая раздражения, и огрызнулся в ответ: — Тогда вам не следовало менять округ. Сет, как всегда прямолинейный, добавил: — Возвращайтесь туда, откуда приползли. Ной не мог не вмешаться: — Все равно вы здесь никому не нужны. Один из Воронов, сидевший несколькими рядами ниже, холодно рассмеялся. — Вы взяли то, что вам не принадлежит, — сказал он с насмешкой в голосе. — Вы сами навлекли на себя унижение в этом году. Голос Дэн был твердым, непоколебимым. — Мы ничего не брали. Кевин хочет быть здесь. Ворон издал еще один издевательский смешок, покачав головой. — Только не говори, что ты действительно в это веришь. Кевин пришел к вам, потому что кто-то должен был научить вас, как должен выглядеть экси на корте. Если бы он остался помощником тренера, возможно, он смог бы смириться с вашими неудачами. Теперь, когда он играет? — Ворон ухмыльнулся. — Он ни за что не продержится до конца сезона. Мы знаем Кевина лучше, чем вы когда-либо сможете. Мы знаем, как сильно его раздражает ваша некомпетентность. Аарон, не впечатленный, откинулся на спинку стула и сказал прямо: — Мы тоже. Не похоже, что он стесняется высказывать свое мнение. Укол удался, и некоторые Лисы тихонько захихикали. Кевин, который до этого момента хранил молчание, наконец заговорил. Его голос был тихим, но решительным, и по нему было ясно, что он уже примирился с любыми сомнениями, которые еще оставались в его уме. — Они знают, что я чувствую, — сказал он просто. — Но одними словами ничего не исправишь. Команда, которой требуется так много работы, требует большей самоотдачи. — Ты не останешься, — сказал Жан, и его слова прозвучали как приказ. — Тебе следует пересмотреть наше предложение, прежде чем мы откажемся от него навсегда, Кевин. Взгляни фактам в лицо. Твой питомец есть и всегда будет мертвым грузом. Пришло время… — Что? — перебил Эндрю, его широко раскрытые глаза изобразили шок. — У тебя есть домашнее животное, Кевин? И ты никогда не говорил? Где ты его держишь? Взгляд Жана стал ледяным, когда он рявкнул: — Не перебивай меня, Доу. Ники издал резкий, обиженный звук, но Эндрю остался невозмутим. — Попытка засчитана, — сказал Эндрю пренебрежительным тоном, — но побереги дыхание. Вот тебе совет, хорошо? Нельзя унизить того, кто и так уже в канаве. Ты просто тратишь свое и мое время впустую. Резкий голос Дэн прорвался сквозь напряжение. — Если не можешь сказать что-нибудь приятное, не говори вообще ничего. Это касается обеих команд. — Она бросила особенно выразительный взгляд на Воронов. Как и следовало ожидать, Рико ухмыльнулся и указал на Нила. — Так вот почему он такой тихий? — спросил он, и в его голосе сквозила насмешка. — Он не может сказать ничего «приятного»? — Оставь его в покое, — прорычал Мэтт низким и опасным голосом. Нил не собирался позволять Рико думать, что он все контролирует. Вместо этого он улыбнулся — резкая, саркастическая вещь, лезвие, замаскированное под ухмылку, его слова были гладкими, как стекло, но такими же острыми. — Это потому, что я не хочу разговаривать с избалованным ребенком с психическими отклонениями, но, думаю, ты просто не способен понять намеков. Ухмылка сползла с лица Рико. Нил заметил, как что-то дрогнуло в выражении его лица. Тень чего-то уродливого, чего-то грубого и темного. Его голос стал тише, в каждом слоге чувствовался лед. — Или, может быть, ты трус, как и твоя мать. Нил сорвался. Это не было медленным ожогом, не было чем-то, что он успел подавить или контролировать. Это было мгновенно, как спичка, брошенная в утечку газа. Все его тело напряглось, пальцы впились в стол с такой силой, что заболели. Его зрение сузилось, пульс отдавался в ушах, раскаленная добела ярость бушевала в венах, как лесной пожар. Он не позволит Рико уйти безнаказанным. Только не это. Его биологической матери здесь не было, чтобы защитить себя. Но он был. Голос Нила, когда он, наконец, раздался, прорезал тишину, как скальпель. — Знаешь, — сказал он медленно, обдуманно, — я понимаю. Должно быть, это было утомительно — расти брендом, а не личностью. Кевин, сидевший напротив, напрягся, у него перехватило дыхание, но он не перебивал. Нил почувствовал, как вокруг него нарастает напряжение. Лисы застыли как вкопанные, их охватила общая тишина, они ждали и наблюдали. Нил не останавливался. — Всегда трофей. Никогда не сын, — продолжил он низким и властным голосом. — Жить в тени человека, который видел в тебе инвестицию. Который никогда не учил тебя ничему, кроме жестокости, потому что сам не знал ничего другого. Его взгляд переместился на Рико — пристальный, непроницаемый, холодный. — Мы с Кевином часто говорим о твоей трагической спирали. Это действительно впечатляет. То, как ты перенес все эти страдания и превратил их во что-то такое... карикатурно жалкое. — Нил. Голос Кевина был тихим, отчаянным, но Нил не собирался останавливаться. Он перевел взгляд на Рико, удерживая его, не дрогнув. — Я бы почти пожалел тебя, если бы ты не был таким ходячим бедствием. Грустный маленький принц умирающей империи, цепляющийся за корону, которая тебе не принадлежит, — сказал Нил обманчиво небрежным тоном, словно обсуждал погоду. — Ты ошибочно принимаешь страх за уважение. Одиночество за силу. И, что хуже всего, ты убедил себя, что все остальные ниже тебя. Тебя не боятся, Рико. Тебя терпят. И это терпение на исходе. Челюсть Рико дернулась, пальцы сжались на столе. Нил слегка наклонился вперед, вторгаясь в пространство Рико, давая понять, что он не боится. — Терпимость дает тебе не так уж много поблажек, а свои ты исчерпал около шести оскорблений назад. Так что просто заткнись на хрен и оставь нас в покое. Тишина. Вся комната замерла, задыхаясь под тяжестью слов Нила. Вороны уставились на него, их железный фасад был сломан, потрясен. Дэн вцепилась рукой в спинку стула, ее губы приоткрылись от шока. Эллисон впилась ногтями в подлокотник, а Сет сидел неестественно неподвижно, переводя взгляд с Нила на Рико, как будто наблюдал за автокатастрофой в замедленной съемке. Мэтт выглядел так, словно был в нескольких секундах от того, чтобы схватить Нила и вышвырнуть его из комнаты, прежде чем Вороны успеют среагировать. Даже Эндрю, на которого, казалось, ничто не производило впечатления, слегка наклонил голову, его глаза заострились от интереса. А Рико… Рико выглядел разъяренным. Выражение его лица исказилось, обычное самодовольное превосходство сменилось чем-то грубым и бурлящим. Его пальцы подергивались на столе, словно он боролся с желанием схватить что-нибудь — наброситься, вернуть контроль. Нил не испугался. Он еще не закончил. Его голос стал более низким, неторопливым, в нем слышалось что-то более резкое, чем гнев, что-то жестокое. — Честно говоря, — задумчиво произнес Нил, склонив голову набок, — я действительно вижу сходство между тобой и твоим отчужденным отцом-шлюхой. Реакция была мгновенной. Жан, который на протяжении всего разговора сохранял каменное выражение лица, вздрогнул. Его губы слегка приоткрылись, а взгляд метнулся к Рико, как будто он ожидал взрыва. Кевин, сидевший напротив него, закрыл глаза и резко выдохнул через нос, словно молился о внезапной смерти, которая спасла бы его от того, что вот-вот должно было случиться. Дэн выглядела так, словно хотела самостоятельно задушить Нила. Рико сжал челюсти так сильно, что Нил мог поклясться, что слышал, как скрипят его зубы. Воздух был таким густым, что можно было задохнуться. Нил улыбнулся — резко, насмешливо, жестоко. Он сказал Рико, что ему не понравится то, что он скажет, если его спровоцировать: — Ты тоже трахаешь маленьких детей, как и он? Воцарилась полная ужаса тишина. Эллисон прижала руку ко рту, широко раскрыв глаза. Ники прошептал: — Господи Иисусе. Даже Аарон, которому редко было хоть до чего-то дело, выпрямился, словно пытаясь осознать, действительно ли Нил только что это сказал. У Рене, всегда невозмутимой, на лбу появилась легкая морщинка, как будто даже она не была уверена, как ее разгладить. Один из Воронов пробормотал проклятие себе под нос, но остальные были неподвижны, как стая, ожидающая ответа своего вожака. Голос Нила сочился притворным сочувствием, каждое слово было рассчитано на то, чтобы ранить. — Хотя, — добавил он, слегка наклонив голову, — его старость может создать ему некоторые трудности сейчас. Впервые Рико не нашлось, что сказать. Он переходил от ошеломления к гневу, затем к замешательству и снова к ошеломлению. Молчание тянулось невыносимо долго. Прошла целая минута, прежде чем Нил наклонил голову, ухмыляясь, и его голос, словно лезвие ножа, прорезал плотное, удушающее напряжение. — Дэн, — сказал он, изображая раздражение, но в его тоне сквозило веселье. — Я же сказал Рико, что ему не понравится то, что я скажу, если он будет провоцировать меня. Он не послушал. Дэн выдохнула так, словно ее ударили. Она не смотрела на него. Она смотрела на Рико, костяшки пальцев, которыми она вцепилась в край стола, побелели, лицо стало пепельно-серым. — Мэтт, — выдохнула она, ее голос был на грани срыва. — Мэтт, тренера. Позови тренера. Боже мой. Мэтт исчез еще до того, как она закончила говорить. Он отодвинул свой стул так быстро, что тот заскрипел по полу, и выбежал из комнаты, даже не оглянувшись. Жан впервые выглядел по-настоящему встревоженным. От его обычной холодной отстраненности не осталось и следа. Маска треснула, и на ее месте появилось что-то грубое, что-то глубоко тревожное. — Ты не можешь так говорить, — сказал Жан, и в его голосе не было ни приказа, ни жестокости, но был ужас. Нил повернулся к нему, непоколебимый, не извиняющийся, невозмутимый. — Я только что это сделал. Жан резко вдохнул, его самообладание улетучилось прямо у них на глазах. Его страх был осязаем. Затем он резко повернулся к Кевину, его слова вылетали на быстром, отточенном французском. — C'est quoi, ça? — рявкнул он. — Comment t’as pu laisser faire ça? Кевин едва отреагировал. Его лицо было высечено из камня, выражение оставалось непроницаемым. — Un défaut de personnalité avec lequel on apprend à vivre. Тон Кевина был холодным, почти насмешливо безразличным, но от Нила не ускользнуло, как напряглись его челюсти. Жан выглядел так, словно его вот-вот стошнит. — Vivre avec ça? — повторил он в ужасе. — Non! Tu aurais dû t'occuper de lui il y a deux semaines, quand il a franchi la ligne pour la première fois. Nous t'avons fait confiance pour le discipliner. Pourquoi ne connaît-il pas encore sa place? Эти слова имели вес. Тяжелый, удушающий вес. Пальцы Кевина дернулись, словно он хотел ухватиться за что-нибудь, за что угодно, чтобы удержаться на ногах. Но его голос, когда он ответил, был твердым. Окончательный. — Neil n’a pas sa place dans les jeux de Riko. C’est un Fox. Комната сдвинулась, воздух стал острым, как битое стекло. Ярость Жана ощущалась физически. — Ce n’est pas un Fox! — огрызнулся Жан. Нил рассмеялся. Это был холодный звук, отстраненный и насмешливый, его голубые глаза опасно сверкнули. — C’est amusant. — спокойно произнес он, без промедления переходя на беглый французский. — Je suis presque sûr que dans le contrat que j’ai signé, il était indiqué Palmetto State University. — Un contrat ne change pas les faits, — выплюнул Жан, его голос стал еще холоднее. — Tu as oublié qui t’a acheté? Это слово прозвучало как выстрел. Улыбка Нила стала шире. — Acheté moi? — повторил он почти насмешливо. — Je ne me souviens pas m’être vendu. Кевин нахмурился. Что-то было не так в словах Жана, что-то, чего Кевин не понимал. — Jean, de quoi tu parles? Лицо Жана исказилось, как будто он проглотил что-то гнилое. — Tu ne sais pas. Это не было обвинением. Это было чистое неверие. Взгляд Жан метался между Кевином и Нилом, словно он не мог понять их невежества, их абсолютной наглости. — Comment peux-tu ne pas savoir? — его голос понизился, полный недоумения. — Pourquoi d’autre l’aurais-tu recruté, Kevin? — Il nous fallait quelqu’un pour combler une place. Жан рассмеялся. Это было истерично, горько, почти маниакально. — Que Dieu vous protège tous les deux, imbéciles inutiles. В его голосе не было ни самодовольства, ни превосходства. Только что-то похожее на ужас. — Personne d’autre ne le pourra, — его голос понизился, теперь он говорил почти шепотом. — Comment est-ce que vous avez survécu aussi longtemps en étant des idiots aussi pitoyables? — Écoute, — перебил Нил, в его голосе слышалось раздражение. — Je sais tout sur la famille Moriyama et leur arrangement avec mon donneur de sperme. Жан замер. Он не ожидал такого. Впервые на его лице отразился настоящий шок, рот слегка приоткрылся. — Mais je suis un homme libre. Его голос, твердый и непреклонный, прорезал воздух. — Peu importe ce qu’ils disent, je suis libre. Et je mourrai ainsi. Жан не дышал. Его губы слегка приоткрылись, мозг работал слишком быстро, пытаясь собрать воедино фрагменты, которые не имели смысла. Жан был слишком ошеломлен, чтобы ответить. Затем, прежде чем кто-либо успел сказать хоть слово, появился Ваймак. Его появление было похоже на выстрел — громкий, внезапный, который невозможно было проигнорировать. Он едва взглянул на кого-либо, прежде чем его взгляд остановился на Ниле, на лице которого застыла маска едва сдерживаемого раздражения. — Что, черт возьми, здесь происходит? — потребовал Ваймак. Ни один Лис или Ворон не проронили ни слова. В комнате стало тяжело, воздух сгустился от невысказанных слов, от последствий битвы, в которой никто не победил. Наконец Ваймак резко выдохнул, скорее устало, чем сердито. — Вы меняетесь столами. Сейчас. Вставайте. Нилу не нужно было повторять дважды. Он отодвинул свой стул с резким скрежетом дерева по полу и встал быстрыми, контролируемыми движениями, словно сдерживаясь, чтобы не наброситься на кого-то. Но как раз в тот момент, когда он повернулся, чтобы уйти… В напряженной обстановке раздался быстрый и резкий голос Жана, говорящего по-французски. — Rico te consacrera quelques minutes plus tard, — спокойно сказал Жан. Его голос был тихим, ровным, но в нем безошибочно угадывалась угроза. — Je te conseille de lui parler si tu ne veux pas que tout le monde sache que tu es le fils du Boucher. Мир пошатнулся. Нил ощутил эти слова как физический удар, как кулак, попавший прямо в живот. Его легкие сжались, дыхание перехватило, но он не издал ни звука. Кевин издал. Звук, который вырвался у него, был хриплым, прерывистым, едва ли больше, чем вздох. Нил действовал инстинктивно. Его рука уперлась Кевину в грудь, отталкивая его от стола, не давая ему отреагировать. — Это неправда, — прохрипел Кевин срывающимся голосом. Нил не смотрел на него. — Заткнись. Его голос был напряженным, едва контролируемым, наполненным чем-то, что он отказывался называть. Он не был уверен, с кем разговаривает — с Кевином, Жаном или с самим собой. Казалось, что момент завис во времени, растянутый тяжестью того, что только что было произнесено вслух. Затем Ваймак пошевелился. Он остался, чтобы разобраться с Воронами, а Лисы, не теряя времени, убрались восвояси. Они ушли быстро, напряженные, молчаливые, пересекая зал под любопытными взглядами других присутствующих. Их новый столик стоял на задворках зала, вдали от любопытных взглядов Воронов, но тяжесть того, что только что произошло, преследовала их, как тень. Как только они сели, Кевин повернулся к Нилу. Его лицо было мертвенно-бледным, выражение потрясенным, движения быстрыми и отчаянными, когда он схватил Нила за подбородок, заставляя его посмотреть вверх. Нил не сопротивлялся. Но его руки дрожали под столом. Кевин открыл рот, словно собираясь потребовать ответа, но Нил первым остановил его, произнеся тихим, напряженным французским: — Non, Day. Pas ici. Кевин вздрогнул, но Нил продолжил, его слова были тихими, твердыми, измученными. — Nous parlerons demain. Кевин прерывисто выдохнул и ослабил хватку на Ниле. Он неохотно кивнул. И на этом разговор закончился. Но тишина, которая последовала за этим, была еще хуже. Лисы не просто молчали. Они наблюдали. Ожидали. Дэн выглядела опустошенной. Мэтт выглядел так, будто хотел по чему-то ударить. Ники, который редко бывал серьезен, сидел с каменным лицом, сжав губы в тонкую линию. Даже Эндрю наблюдал за Нилом острым, непроницаемым взглядом, в котором было что-то слишком расчетливое, чтобы быть простым развлечением. Затем Ваймак скрестил руки на груди. И в этот момент Нил понял, что попал. — Я не ожидал этого от тебя. Что случилось? Нил сжал челюсти. Прежде чем он успел ответить, Ники встрял с другой стороны. — В защиту Нила… — Я тебя не спрашивал. Тон Ваймака был резким и окончательным, эффективно обрывая Ники, прежде чем тот успел сказать еще хоть слово. Затем его взгляд снова упал на Нила. — Поговори со мной. Нил все еще кипел от ярости, и она сквозила в его голосе. — Рико сам напросился на это, — прямо сказал он. Его руки были сжаты в кулаки под столом, ногти впились в ладони, тело все еще бурлило от адреналина, гнева, полнейшей ярости от всего этого. При одном воспоминании о самодовольной физиономии Рико кровь Нила снова закипела. Ваймак вздохнул. Долгий, медленный, раздраженный вздох. Это был не гнев, не совсем так. Это была усталость. Как будто он был слишком измучен, чтобы удивляться чему-либо из этого. Как будто он раздумывал, стоит ли вообще во все это ввязываться. Наконец, он потер виски и пробормотал: — Отлично. Иди остынь, пока не наделал глупостей. Нил уже стоял, прежде чем Ваймак закончил говорить. Он отодвинул свой стул с такой силой, что тот громко заскрипел по полу, и, не сказав больше ни слова, ушел. Дрожащими руками Нил закурил сигарету. Холодный ночной воздух обжигал кожу, но этого было недостаточно, чтобы остудить огонь, все еще бушевавший внутри него. Он глубоко вдохнул, дым обжег легкие, затем медленно выдохнул, наблюдая, как он исчезает в ночи. Гнев все еще был там, скрываясь под поверхностью. Пытается взять себя в руки. Еще одна черта, которую он унаследовал от своего донора спермы, помимо внешности. Его характер. Он работал над этим с Линдой долгие годы, научился контролировать это чувство, подавлять его, не давать ему завладеть им. Но иногда… Иногда он все же давал ему волю. А сегодня вечером? Сегодня вечером он выплеснул все это наружу. Он почти не сожалел об этом. Единственное, о чем он действительно сожалел, так это о том, что сказал все, что у него было о Кенго Морияме, перед Лисами. Они будут задавать вопросы. А Нил… Нил не хотел иметь с этим дела. Не сегодня. Никогда. Он сделал еще одну длинную затяжку, глубоко вдыхая, прежде чем выдохнуть через нос. — Черт, — пробормотал он себе под нос. Потому что он знал. Это было только начало. Когда Нил вернулся к столу, напряжение спало. Оно не исчезло, но стало более приглушенным, спокойным — не столько как открытая рана, сколько как затянувшийся синяк. Лисы почти покончили со своим ужином, хотя было ясно, что еда волновала их меньше всего. Когда Нил отодвинул свой стул, Сет заговорил первым. — Ну, смотрите, кто решил появиться. Он ухмыльнулся, приподняв бровь. — Не ожидал, что тихоня окажется самым крутым. Мэтт кивнул в знак согласия, наблюдая за Нилом с чем-то похожим на благоговейный трепет, в то время как Эллисон слегка приподняла свой бокал в молчаливом тосте. — Да, Нил, — сказала она, и в ее голосе звучало что-то среднее между весельем и восхищением. — Кто бы мог подумать, что в тебе это есть? Затем Кейт, сидевшая рядом с Нилом, ухмыльнулась и добавила: — Он мой лучший друг. Конечно, он крутой. Ной тихо усмехнулся, но ничего не сказал, просто покачал головой, как будто ничего из этого его не удивило. Нил только пожал плечами, опускаясь обратно на сиденье рядом с Кейт. — Мне просто нужно было сказать ему пару слов, — сказал он тихим, но непоколебимым голосом. Дэн, которая внимательно наблюдала за ним, наконец наклонилась вперед, опершись локтями о стол. — Да уж, не то слово. Мэтт издал тихий смешок, но в выражении его лица было что-то задумчивое. — Я не знаю, как тебе удалось так его поджарить, но, черт возьми, это было прекрасно. Затем выражение его лица изменилось — веселье сменилось чем-то более серьезным. — Однако, кое-что не дает мне покоя. Нил уже знал, что будет дальше. — То, что ты сказал о его отце — это правда? — спросил Мэтт, теперь его голос звучал тише. — Он действительно педофил? Это привлекло всеобщее внимание. Все разговоры прекратились. Смех, легкое подшучивание — все это исчезло в одно мгновение. Ники застыл, его пальцы крепче сжали вилку. Лицо Дэн окаменело, челюсть напряглась. Даже Эндрю, который играл с ободком своего бокала, застыл совершенно неподвижно. Нил сделал медленный, размеренный вдох. Затем, наконец, он кивнул. — Да. Слова были простыми, но весомость, стоящая за ними, была сокрушительной. Реакция была мгновенной. Эллисон выглядела испуганной, на ее лице отразилось отвращение. Ники тихо пробормотал: — Боже. — Мэтт выглядел так, будто его вот-вот стошнит, а Дэн на мгновение закрыла глаза, словно пытаясь обработать что-то слишком большое, слишком ужасное, чтобы полностью осознать. Остальные были в не меньшем ужасе. Затем Ники повернулся к Нилу, его голос звучал неуверенно и встревоженно. — Но… откуда ты знаешь? Нил заколебался. Он ожидал этого вопроса. Он был к нему готов. Но осознание того, что он последует, не облегчало ответ. Лисы смотрели на него в ожидании, выражение их лиц было напряженным. Они ждали ответа. И у Нила был ответ, но он не мог дать его им напрямую. Он сделал медленный, размеренный вдох, заставляя свои руки оставаться твердыми, а голос — спокойным. — У меня был друг, — начал он, осторожно подбирая слова, словно они были лезвием ножа, приставленным к его горлу. — Он был моего возраста. Ему было десять лет. Взгляд Дэн смягчился, но она ничего не сказала. — Мы были близки, — продолжил Нил обманчиво ровным голосом. — По-настоящему близки. Его пальцы сжались в кулаки под столом, но он сохранил бесстрастное выражение лица. — Он любил экси, — сказал Нил, едва осознавая, что эти слова слетают с его губ. — Больше всего на свете. И у него это хорошо получалось. Действительно хорошо. Достаточно хорош, чтобы люди заметили. Достаточно хорош, чтобы заметили не те люди. Воздух в комнате стал слишком густым, давя ему на грудь. И все же он не остановился. — Однажды он получил приглашение в летний лагерь Эвермор для малой лиги. Губы Эллисон слегка приоткрылись, выражение ее лица сменилось с ужаса на панику. Нил выдавил из себя слабую, безрадостную улыбку. — Сначала он не был уверен в этом, но решил поехать. Просто чтобы посмотреть. Просто чтобы понять, каково это — быть рядом с лучшими из лучших. Это была самая большая ошибка в его жизни. Его пальцы подергивались, под кожей зудели старые синяки. — Сначала он не сказал мне, что произошло, — признался Нил. — Но в конце концов я вытянул это из него. У него перехватило дыхание, но он продолжал двигаться вперед. — Он рассказал мне о том, как познакомился с отцом Рико. Он был там по каким-то делам, но остался до конца лагеря. Ники резко вздохнул. Нил ни на чем не мог сосредоточиться — ни на пустом пространстве между своими ладонями, ни на мягком мерцании свечей на столе. — Он рассказал мне, как все началось. Комментарии. Взгляды. Прикосновения. Его голос стал тише. Как будто он разговаривал сам с собой. — Он сказал мне, что это не прекратилось. За столом было так тихо, что Нил слышал стук собственного сердца. Дэн застыла как вкопанная. Челюсти Мэтта были сжаты так сильно, что, казалось, причиняли боль. — Он сказал мне, что никто ему не помог, — прошептал Нил. — Что никто его не слушал. Никому не было дела. Лисы не дышали. — И вот однажды... он, спотыкаясь, пришел ко мне: его одежда была разорвана в клочья, по ногам стекала кровь. Его лицо было бледным, как смерть, а в глазах не было ничего, кроме черных пустых ям, похожих на могилы, вырытые глубоко в земле. Дрожь пробежала по его пальцам. Но он не остановился. Он не мог остановиться сейчас. — Но это не было одноразовым случаем . Это продолжалось до тех пор, пока он не уехал. Рене тихо, прерывисто вздохнула. Сет выглядел так, будто его вот-вот стошнит. Ной был совершенно бледен, его руки сжались в кулаки. Эндрю смотрел на Нила с такой же тревожной улыбкой, как и всегда, но по его глазам ничего нельзя было прочесть. Нил сглотнул комок в горле. — Самое худшее? — тихо спросил он, голос его был едва громче шепота. — Он думал, что это его вина. Он пожалел, что когда-либо ступил ногой в Эвермор. Что-то в выражении лица Дэн дрогнуло, и она отвернулась, как будто не могла вынести этого. Нил на мгновение закрыл глаза, а затем закончил рассказ так, как он заканчивался в действительности. — В конце концов, он покончил с собой. Он не мог жить после того, что они с ним сделали. Тишина. Тишина, которая была такой громкой, такой давящей, что казалось, будто вся комната скорбит. Нил резко вдохнул, затем выдохнул, позволяя весу его собственных слов заполнить пространство между ними. — Он больше не мог выносить эту боль. Я никогда этого не забуду. Его голос не дрогнул. Потому что он уже оплакал того мальчика. Тот мальчик был уже мертв. Этим мальчиком был он. И никто из них никогда не узнает об этом. Нил, наконец, поднял глаза, встретился с ними взглядами и увидел опустошение на их лицах. Руки Мэтта дрожали. Дэн выглядела так, словно с трудом держала себя в руках. Эллисон выглядела так, будто хотела закричать, или заплакать, или и то и другое вместе. А Ники… Ники уставился на Нила так, словно увидел привидение. Лисы чувствовали его боль, ее невыносимую тяжесть, трагедию ребенка, который был уничтожен до того, как у него появился шанс жить. Они думали, что он оплакивает друга. Они не понимали, что он скорбит о себе. — Вот откуда я знаю. И на этом история закончилась. Но шрамы, которые она оставила после себя, остались. Музыка пульсировала в воздухе, глубокая и настойчивая, сотрясая пол под ногами Нила. Это заглушило все остальное — голоса, напряжение, тяжесть невысказанных слов, которые все еще оставались после ужина. На танцполе воцарилось временное затишье, где соперничество стиралось под светом мигающих огней и стучащим басов. Спортсмены из разных команд двигались в хаотичном клубке конечностей и смеха. Впервые за вечер никто не следил за своей спиной. Никто не ждал драки. Нил неподвижно стоял на краю всего этого, наблюдая, как его команду уносит течением. Дэн и Мэтт уже присоединились к суматохе, смеясь и легко двигаясь вместе. Эллисон и Ники демонстративно закружились, их смех был слышен на фоне шума. Кейт потащила сопротивляющегося Ноя на танцпол, ее решимость перевесила его обычное желание наблюдать со стороны. Даже Кевин и Эндрю стояли неподалеку, не вмешиваясь и не уходя — молчаливые стражи в этом хаосе. Нил колебался, его пальцы судорожно сжимались. Ему здесь было не место. Только не в этот момент. Только не в таком безрассудном, ничем не защищенном счастье. Затем чья-то рука обхватила его за запястье и потянула вперед. Нил инстинктивно напрягся, но Дэн только улыбнулась ему, сверкнув глазами в свете софитов . — Давай, Джостен, — поддразнила она, ее хватка была крепкой, но теплой. — Давай покажем им, как веселятся Лисы. Нил открыл рот, чтобы возразить, сказать что-нибудь резкое, что дало бы ему повод остаться на месте. Но слова так и не пришли на ум. Потому что Дэн не отпускала его. Потому что остальные наблюдали за ним, ждали его. Потому что, несмотря ни на что, несмотря на то, кем он был, несмотря на то, что он сделал, несмотря на призраков, которые отказывались отпускать его, они все равно притянули его к себе. Лисы уже приняли его в свой хаос, в свой огонь, в свою хрупкую, беспорядочную семью. И теперь они предлагали ему и это. В кои-то веки Нил позволил себе двинуться. Музыка была слишком громкой, свет слишком ярким, а сам момент слишком сюрреалистичным. Но когда смех Дэн зазвенел у него в ушах, когда Эллисон подняла свой бокал в тосте, когда Кейт обняла его за талию и что-то прокричала, перекрикивая музыку… Он подумал, эгоистично, отчаянно: Вот что значит принадлежать. И хотя это было небезопасно, даже если это было безрассудно, даже если это было опасно… Он хотел этого. Хотя бы еще ненадолго. Ночь сменилась редким моментом спокойствия. Музыка разносилась по залу, ритмичное биение сердца заглушалось смехом и движениями тел на танцполе. Лисы, все еще находившиеся под воздействием адреналина, который вызвал этот вечер, расслабились — одни танцевали, другие пили, все наслаждались временным перемирием, которое обеспечила вечеринка. Нил стоял на краю танцпола, наблюдая, как его команда погружается в хаос. Было странно видеть их такими, беззаботными, невесомыми, просто молодыми людьми, наслаждающимися ночью. Затем атмосфера изменилась. Резкий вздох Эллисон привлек внимание Нила к площадке. И вот они. Вороны. Они двигались сквозь толпу безупречным V-образным строем, их гладкая черная униформа резко контрастировала с теплой, хаотичной энергетикой зала. Они не протискивались сквозь толпу посетителей — люди просто расступались перед ними, как прилив, склоняющийся перед лунным сиянием. Внутри у Нила все сжалось, но выражение его лица оставалось бесстрастным. Кевин, стоявший рядом с ним, застыл, как марионетка, которую слишком сильно дернули за ниточки. — Конечно, они должны были испортить вечер, — пробормотала Эллисон себе под нос, подходя ближе к группе. Дыхание Кевина стало прерывистым, руки подергивались, словно он боролся с желанием убежать. Нил засунул руки в карманы, костяшки пальцев уперлись в бедра, и он сжал их в кулаки. Он не хотел доставлять им удовольствия видеть, как он нервничает. Затем Вороны остановились. На мгновение Нил подумал, что они здесь только для того, чтобы запугивать, маячить, как тени, на периферии и напоминать всем, кто на самом деле обладает властью. Затем они снова двинулись, незаметно меняя позиции. Окружая их. Нил, Ной, Кевин и Эндрю были окружены. Напряжение нарастало, удушая в своей тишине. И затем… — Нападение или оскорбление? Голос Мэтта нарушил тишину, как чирканье спички о камень, искра его улыбки была безошибочной, когда он бочком подошел к Нилу. Он наклонился, как всегда непринужденно, и ухмыльнулся, несмотря на свирепые взгляды Воронов. — Мэтт Бойд, стартовый защитник Лис, — сказал он беззаботным голосом, как будто не смотрел на одних из самых опасных игроков лиги. — Я тот, кто будет разрушать ваши ворота в октябре. Приятно познакомиться. Он протянул руку, изображая вежливость, глаза его искрились весельем. Никто не пожал ее. Мэтт не колебался. — Думаю, все удовольствие досталось мне, — непринужденно произнес он. Ворон усмехнулся. — Мы в этом не сомневаемся, учитывая, что ты встречаешься с проституткой. Мэтт замер. Его улыбка не исчезла, но что-то в его позе изменилось, стало более резким. Прежде чем он успел среагировать, вошла Дэн и с нарочитой медлительностью скользнула на свое место рядом с ним, ее движения были осторожными, но рассчитанными. Одной рукой она обхватила Мэтта за талию — тихое, успокаивающее прикосновение, — а другая повисла на боку, ее туфли на шпильках лениво покачивались в пальцах, словно оружие, ожидающее, когда им воспользуются. — Стриптизерша, — поправила она, ее голос звучал ровно и бесстрастно. — Я надеюсь, у тебя хватит ума различать эти две профессии. Если нет, то я глубоко обеспокоена твоей успеваемостью. Нил, наблюдавший за их перепалкой, внезапно понял, почему они назвали ее Хеннесси. Дело было не только в ее прошлой работе. Это имя должно было унизить ее, титул должен был подчеркнуть ее слабость. Но Дэн носила его как броню. Говоривший Ворон ухмыльнулся, обводя взглядом ее тело с головы до ног. — Хеннесси, верно? — его тон был приторно-сладким. — Такое подходящее имя для такого свирепого духа. Другой нападающий откровенно ухмылялся, его взгляд был медленным и сосредоточенным. — Разочарован, что ты не присоединилась к вечернему развлечению, — задумчиво произнес он. — Мы с нетерпением ждали шоу. Нил видел, как это происходило в режиме реального времени. Пальцы Мэтта подергивались, плечи напряглись, под кожей закипал едва сдерживаемый гнев. Прежде чем он успел среагировать, пальцы Дэн впились в его бедро, удерживая на месте. Ей не нужно было, чтобы кто-то сражался за нее. Она двинулась вперед, прежде чем кто-либо успел моргнуть, заняв место Ворона, как будто ей там было самое место. Нападающий наклонил голову, ухмыляясь ей, и его ухмылка стала еще шире, когда он наклонился — ошибка. Шпилька Дэн взметнулся вверх. Резкий, жестокий удар пришелся ему между ног с хирургической точностью. Ворон подавился резким, прерывистым криком, его колени подогнулись, и он рухнул на пол. Его товарищи по команде вздрогнули и отвели взгляды, как будто его унижение было заразительным. Дэн стряхнула руки, как будто она прикоснулась к чему-то грязному. — Да, Хеннесси, — холодно сказала она, равнодушно наблюдая, как Ворон корчится. — Хорошо обращается с тобой, если ты готов заплатить, и трахает тебя на следующее утро, если нет. Извини, но эта бутылка уже занята. Надеюсь, ты хоть ненадолго почувствуешь это, ублюдок. Она повернулась к Мэтту, легко скользнула на свободное место рядом с ним и прижалась к нему так, словно ничего не произошло. Мэтт обнял ее за плечи, но его плечи все еще были напряжены. Нил первым нарушил молчание. — Что случилось с вежливостью, Дэн? Дэн рассмеялась, звучно, непримиримо, победоносно. — Делай, как я говорю, новичок. Не так, как я. Прежде чем кто-либо успел возразить, чей-то голос прорезал тишину, словно клинок. — Кевин Дэй. Вороны вытянулись по стойке смирно, их коллективное внимание сместилось как единое целое. Нил почувствовал это раньше, чем увидел. Тетсудзи Морияма стоял во главе их группы, и его присутствие, как всегда, было удушающим. Казалось, что сама комната сжалась вокруг него, а вес его авторитета давил, как железный кулак. Кевин, стоявший рядом с Нилом, издал сдавленный звук. Нил слегка повернул голову, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кевин напрягся. — Мастер, — пробормотал Кевин. Его голос дрогнул на этом слове. — Давно не виделись. Морияма махнул рукой, и Вороны зашевелились. Ему не нужно было ничего говорить. Они просто переместились, расталкивая лис, сгоняя их в небольшие группы. Нил потерял Мэтта и Дэн из виду. Кевина, Эндрю, Ноя и Нила согнали в центр. Морияма протянул руку. Кевин колебался, на долю секунды дольше, чем следовало. Затем, с видимой неохотой, он вложил свою покрытую шрамами левую руку в ладонь своего хозяина. Морияма изучал нанесенный ущерб с холодным, непроницаемым выражением лица. Тихий голос прервал этот момент: — Boucher. Нил резко обернулся. Жан стоял на краю хаоса, его взгляд был устойчив, а кивок — неуловимым. Он склонил голову в сторону двери. Нил сразу понял. Он краем глаза заметил, что Рико уже уходит. Нил без колебаний последовал за ним. Он не оглядывался. Он не боялся. Потому что эта встреча с Рико была первой костяшкой домино, которая упадет. И когда последний из них упадет, Мориямы сгорят. В раздевалке было тихо, если не считать размеренного поскрипывания ботинок Рико по кафелю. Он двигался с нарочитой точностью, его острый взгляд обшаривал пространство, как будто он ожидал, что кто-то прячется в тени. Нил прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, и с безразличным видом наблюдал за происходящим. Он позволил Рико закончить тщательный обыск, ожидая, пока капитан Ворон с маниакальной тщательностью проверит каждый угол. Наконец, Рико выпрямился. Убедившись, что они одни, он мотнул головой в сторону смежной комнаты, давая Нилу резкий приказ следовать за ним. Нил оттолкнулся от двери, его движения были медленными и неторопливыми, когда он последовал за ним. Контраст между этой комнатой и раздевалкой Лис был ошеломляющим. Помещение Лис было лаконичным и практичным — оно было спроектировано с учетом функциональности, а не эстетики. Но здесь невозможно было не заметить богатство и высокомерие. Темные кожаные диваны были расставлены аккуратным строем, их расположение было рассчитано так же, как и мужчины, которые на них сидели. В центре дорогого персидского ковра красовался талисман в виде зайца, а стены были увешаны фотографиями в рамках, посвященными прошлым победам, святыня наследия Блэквелла в экси. Рико остановился перед одной из фотографий, склонив голову набок, изучая ее. Его губы скривились в усмешке, прежде чем он повернулся, и его острый взгляд остановился на Ниле. — Натаниэль, — он произнес это имя медленно, словно клинок, который вынимают из ножен. Оружие, предназначенное для того, чтобы ранить. — Прошло слишком много времени. Нил не дрогнул. Он слегка склонил голову набок, не впечатленный. — Чего ты хочешь, Рико? Ухмылка Рико стала еще шире. — Представь мое удивление, когда я увидел тебя на шоу Кэти, — задумчиво произнес он, подходя ближе. — Сначала я подумал, что мне показалось. Но потом я копнул глубже. Нил промолчал. Он знал, что в тот момент, когда Рико его увидел, узнавание было неизбежным. — Я начал сопоставлять факты, — продолжил Рико, его голос был полон самодовольства. — Нила Джостена не существовало еще два года назад. — Он позволил словам осесть между ними, ожидая реакции, которой так и не последовало. — Вот тогда-то я и понял, что что-то не так. Поэтому я продолжил копать. Нил чуть не улыбнулся. Рико думал, что раскрывает секрет, но он и понятия не имел, что идет прямо в ловушку. Сначала Нил колебался, подписывать контракт с Лисами или нет. Он так долго планировал оставаться в тени. Но затем представилась возможность — Вороны переехали в другой район. Время было выбрано идеально. Благодаря высокомерию Рико и слепой уверенности Тетсудзи, Мориямы были ближе к своему падению, чем они предполагали. Рико внимательно наблюдал за ним, выискивая малейшие признаки беспокойства. — Объясни мне кое-что, — попросил он, кружа вокруг Нила, как хищник, выжидающий своего часа. — Жан сказал мне, что Кевин не знал, кто ты такой. И, увидев реакцию Кевина, я склонен ему верить. Его голос был медленным, обдуманным. — Возможно, я могу это понять, — задумчиво произнес он, наклонив голову в притворном сочувствии. — Кевин слеп, когда дело касается экси. Я мог бы даже простить его за то, что он скрывал тебя от меня. Но ты, — его глаза сузились, потемнев от веселья и жестокости. — Ты должен знать, кто ты. Он подошел ближе, и в его голосе зазвучали угрожающие нотки. — Итак, мне очень, очень любопытно узнать, что, по-твоему, ты делаешь. Нил выдержал его взгляд. — И почему я должен тебе это говорить? — спросил он ровным, почти скучающим голосом. — Это не твое дело. Ноздри Рико раздулись. Выражение его лица на мгновение потемнело, прежде чем губы растянулись в еще одной привычной ухмылке. Одним плавным движением он сократил расстояние между ними, остановившись, едва не коснувшись друг друга. — Кажется, ты не понимаешь, с кем говоришь, Натаниэль. — Теперь в его мягком голосе звучала сталь. — Ты моя собственность. Нил не пошевелился. Рико наклонился и понизил голос, словно делясь секретом. — Когда я спрашиваю тебя о чем-то, ты отвечаешь. Губы Нила скривились, медленно и резко. Он намеренно шагнул вперед, сокращая расстояние между ними, пока их груди почти не соприкоснулись. Рико переминался с ноги на ногу, застигнутый врасплох полным отсутствием страха на лице Нила. — Я сказал Жану, и сейчас говорю тебе. Голос Нила был тих, но его уверенность не оставляла места для споров. — Я не являюсь ничьей собственностью. Мускул на челюсти Рико дернулся. — Отрицание более раздражает, чем невежество, — прошипел Рико. Его пальцы сжались по бокам, что было единственным признаком гнева, кипевшего под его безупречной внешностью. — Ты поговоришь с Кевином при первой же возможности, — продолжил он, снисходительно произнося каждое слово, — и попросишь его объяснить тебе это простыми словами, доступными твоему скромному уму. Он наклонился ближе, и его теплое дыхание коснулось кожи Нила. — Знай свое место, — предупредил он. — Иначе тебе не понравится то, что я сделаю. Улыбка Нила стала острой. В ней больше не было веселья. Это было что-то холодное. Что-то опасное. Что-то, что было слишком похоже на улыбку его отца. — Ты меня не понял, — сказал Нил ровным голосом, похожим на лед под ногами, который вот-вот треснет. — Итак, позволь мне объяснить проще. Рико напрягся, когда Нил сделал шаг вперед. Не агрессивно. Ровно настолько, чтобы между ними образовалось пустое пространство. — Я никому не принадлежу, — сказал он, глядя прямо в глаза Рико. — И уж точно не младшему сыну человека, который не уважает себя. Это сделало свое дело. Рико сделал выпад. Его рука потянулась к горлу Нила, но Нил сделал вид, что ему это наскучило. Он отступил в сторону, позволив инерции Рико предать его. Без страха. Никаких колебаний. Только спокойный расчет. Рико сильно ударился о землю, ударившись одним коленом об пол. Звук удара эхом разнесся в пространстве между ними. Нил равнодушно посмотрел на него сверху вниз. — Ты принимаешь историю за авторитет, — сказал он все тем же ровным тоном. — Но все, что я вижу, — это имя, тонущее под собственным весом. Он слегка присел, понизив голос почти до шепота. — Позволь мне предостеречь тебя, поскольку никто в твоей жизни не потрудился научить тебя границам. Пауза. Тишина сгустилась, как дым. — Не угрожайте тому, кто и так готов потерять все. Мы не блефуем. Он выпрямился. — Ты можешь воспринимать это как угрозу, — добавил Нил, уже повернувшись спиной. — Или можешь воспринимать это как обещание. Мне все равно. Нил не стал дожидаться ответа Рико. Не оглядываясь, он повернулся и направился к двери. Он не испугался. Рико не представлял угрозы. Это было только начало. И когда наступит конец, на колени встанет не Нил. Нил застал Лисов за их столиком, но перемену в настроении было невозможно не заметить. Прежняя непринужденная атмосфера исчезла, сменившись таким напряженным состоянием, что оно висело в воздухе, как дым. Дэн сидела неподвижно, выбивая ногтями беспокойный ритм по бокалу. Ники выглядел необычно тихим, его колено подрагивало, когда он покусывал губу. Мэтт и Эллисон обменялись тревожными взглядами, и даже Кевин, который до этого выпил больше, чем несколько рюмок, теперь выглядел трезвым, его пальцы крепко сжимали бокал. Единственным человеком, который казался невозмутимым, был Эндрю, откинувшийся на спинку стула со своей жутковатой, понимающей улыбкой. Как только Нил приблизился, Ваймак вскочил на ноги. — Где, черт возьми, тебя носило? — потребовал Ваймак, его голос был достаточно резким, чтобы привлечь несколько пристальных взглядов от соседних столиков. — Ты хоть представляешь, как мы волновались? Нил пожал плечами, нарочито небрежно. — Я просто вышел прогуляться. Лицо Ваймака потемнело. — Прогуляться, — повторил он, и в каждом слове сквозило недоверие. Он провел рукой по лицу, явно пытаясь справиться со своим разочарованием. — Господи Иисусе, Нил. Ты не можешь вот так просто исчезать, особенно здесь. Вороны... — Он оборвал себя, резко выдохнув. Нил встретил его пристальный взгляд, не впечатленный. — Я могу справиться с Воронами. Ваймак стиснул зубы. — Не в этом дело, черт возьми, — огрызнулся он. — Ты ничего не сказал. Ты никому не сказал, куда идешь. Мы находимся в комнате, полной людей, которые были бы рады найти повод, чтобы пристрелить тебя, а ты просто... — Он снова замолчал, качая головой. — Ты думаешь, мне в моем возрасте нужен такой стресс? Нил мог бы ответить что-нибудь ободряющее, что-нибудь, что могло бы развеять очевидное беспокойство Ваймака. Вместо этого он ограничился сарказмом. — Я не знаю, тренер. Я думаю, это закаляет характер. Присутствующие за столом дружно поморщились. Ваймак уставился на него с непроницаемым выражением лица, затем испустил долгий усталый вздох. — Знаешь что? У меня сейчас нет сил разбираться с тобой. — Он потер висок, словно уже чувствовал приближающуюся головную боль. — Мы уходим. Собирайте свое барахло. Никто не спорил. Стулья заскрипели по полу, когда команда собрала свои вещи, все были более чем готовы закончить вечер. Кевин залпом допил остатки своего напитка, прежде чем встать, его движения были скованными. Мэтт похлопал Дэн по плечу, когда они повернулись к выходу, а Ники скорчил Нилу гримасу, как бы говоря: «Что, черт возьми, ты натворил на этот раз?» Нил не ответил. Не сказав больше ни слова, Лисы вышли на улицу, и холодный ночной воздух окутал их, словно суровое напоминание обо всем, что только что произошло. Автобус ждал их на стоянке. Пока они садились, никто не проронил ни слова, усталость и напряжение пробирали их до костей. Нил сел на свое место и прислонился головой к окну, когда транспорт тронулся с места.

***

В этот час в Пальметто было тихо, в общежитиях было темно, если не считать редкого света прикроватной лампы или мерцания экрана телевизора за задернутыми шторами. Кампус простирался в приглушенной тишине, и только отдаленный гул шоссе нарушал ее. Нил двигался как тень, бесшумно выскользнув из своей комнаты. Он поднялся по лестнице с привычной легкостью, его шаги были легкими на изношенном бетоне, и толкнул дверь, ведущую на крышу. Порыв холодного ветра ударил его в тот момент, когда он вышел на улицу, но он едва заметил это. Как он и надеялся, на крыше никого не было. Вытащив сигарету, Нил твердой рукой прикурил ее, и отблеск пламени на мгновение осветил его лицо, прежде чем исчезнуть в ночи. Он медленно затянулся, выпуская клубы дыма изо рта, и потянулся за телефоном. Отработанным движением он набрал номер. Телефон прозвонил дважды, прежде чем линия щелкнула. — Все идет по плану, — сказал Нил, понизив голос. Последовала пауза, затем на другом конце провода ответили. Нил слушал с бесстрастным выражением лица, медленно выдыхая очередную струю дыма в ночной воздух. — Ты переоцениваешь его, — сказал он тихим и размеренным голосом. — Я осторожен. Он достаточно туп, чтобы не замечать того, что находится прямо перед ним. Именно поэтому Кенго держит его в стороне, где он не может испортить ничего важного. — Он помолчал, позволяя тишине затянуться. — А если каким-то чудом он все-таки поймет… что ж, это просто означает, что мне придется действовать немного быстрее. Голос на другом конце провода сказал что-то еще, что-то более срочное. Нил вздохнул, потирая висок. — Старый ублюдок умирает с прошлого лета, — сказал он ровным, лишенным эмоций голосом. — Он просто не торопится с этим. Но не сомневайся — он скоро уйдет. И когда он уйдет, то же самое произойдет и с порядком, который удерживает их всех вместе. Он стряхнул пепел за край крыши и наблюдал, как он падает, исчезая, как и все остальное, что он больше не находил полезным. — Мы используем последствия, чтобы сжечь остатки их контроля дотла. — Пауза. — Второго шанса не будет. Это тот самый момент. Еще один вопрос. Осторожный вопрос. Нил улыбнулся, резко и жестоко. — Если Ичиро умен, он примет мое предложение. Тихо. Быстро. Он подошел ближе к краю, понизив голос до тихого шепота, который почему-то казался громче крика. — Потому что, если он этого не сделает... — Глаза Нила сузились, в них появилось что-то пустое и опасное. — Я уничтожу все, что построила его семья, по частям. Я позабочусь о том, чтобы, когда они произносят его имя, они делали это шепотом. В позоре. Он снова сделал паузу, позволяя этому обещанию застыть, как инею. — Так или иначе, он встанет на колени. На другом конце провода раздался смех, тихий, понимающий. Нил усмехнулся вместе с ними, хотя в этом не было ничего смешного. Он сделал еще одну затяжку, подождал, пока в легких уляжется жжение, затем медленно выдохнул. — Как я уже говорил тебе раньше, — сказал он низким и спокойным голосом, — империя Кенго падет. Если для этого потребуется моя жизнь, пусть будет так. В его словах не было горячности, только уверенность. — Твоя ошибка, — добавил он почти мягко, — заключалась в том, что ты согласился помочь мне в этом. Человек на другом конце провода сказал что-то еще, что-то беззаботное, но многозначительное. Нил тихо рассмеялся. — Было приятно поболтать с тобой, дядя. Затем, не сказав больше ни слова, он повесил трубку. Телефон выскользнул из пальцев Нила и с глухим стуком упал на бетон рядом с ним. Он едва успел осознать услышанное. Пульс слишком громко отдавался в ушах, адреналин потрескивал в венах, как ток под напряжением. А затем он отпустил. Смех сорвался с его губ, резкий и неконтролируемый, разорвав тишину на крыше, словно лезвие, пронзающее плоть. Это был дикий, безумный звук, настолько полный триумфа, что он едва ли казался настоящим. Он вырывался из него, эхом отдаваясь в ночи, отражаясь от пустых улиц внизу. У него защемило в груди, дыхание перехватило, но он не мог остановиться. Потому что он впервые увидел это. Попробовал на вкус. Империя Морияма прогнивала изнутри. Фундамент был разрушен, стены рушились, и скоро — очень скоро — она должна была рухнуть. Все, что требовалось, — это правильный толчок. И Нил был бы тем, кто толкнет. Смех прожигал его насквозь, тело сотрясалось от его силы, сигарета выскользнула из пальцев и, забытая на земле. Его ребра протестующе ныли, в горле саднило, но он продолжал смеяться; громче, неистовее, пока звезды над ним не превратились в серебристо-белые полосы. Он смеялся как человек, которому нечего терять. Как человек, который уже однажды умер и вернулся более резким, жестоким, готовым поджечь мир, который пытался сломить его. И когда звук наконец затих, когда последние отголоски его безумия поглотила ночь, Нил улыбнулся. Настоящей, неподдельной улыбкой. Потому что это? Это было только начало.