Цепочка триггеров

Нил проснулся в 7 утра, слабые остатки сна еще цеплялись за его сознание, но этого было недостаточно, чтобы удержать его в постели. Четыре часа — вполне достаточно. Это было не идеально, но Нил научился обходиться меньшим. Остальное он компенсирует кофе. Он откинул одеяло и свесил ноги с кровати, стараясь не разбудить остальных. Мэтт, Сет и Ной по-прежнему были мертвы для окружающего мира, их дыхание было медленным и ровным. Мэтт закрыл лицо рукой, а Сет, наполовину зарывшись в подушку, тихо похрапывал. Ной спал, свернувшись калачиком, и едва заметно пошевелился, когда Нил двинулся. Нил молча надел кроссовки и выскользнул за дверь. Утренний воздух приятно холодил кожу, когда он начал пробежку. Ритм его шагов по тротуару был ровным и контролируемым — шаг за шагом, как всегда. Он бегал почти час, и ровный стук его сердца заглушал мысли, мучившие его прошлой ночью. Когда он вернулся в кампус, то ненадолго заглянул в спортзал. Там уже было несколько других спортсменов, но Нил держался особняком, методично выполняя свою рутину — силовые, упражнения на корпус, развитие ловкости. К тому времени, как он закончил, его мышцы болели приятно, заземляюще. В одиннадцать утра он вернулся в свое общежитие. Остальные все еще спали, не потревоженные его отсутствием. Нил схватил полотенце и направился прямиком в душ, позволяя обжигающей воде смыть напряжение с плеч. Приведя себя в порядок, он быстро оделся — черные узкие джинсы, темно-фиолетовая толстовка с капюшоном и кожаная куртка. Это было просто, но эффектно, как и все остальное в нем. Схватив ключи, бумажник и телефон, он сунул их в карманы и направился к двери. Сегодня у него была встреча — его ждал один из его контактов. И, к счастью, на этой неделе у него не было никаких заданий ФБР.

***

Нил вышел из кафе, и полуденное солнце пригрело его кожу; когда он проверил время на телефоне был уже час дня. Он вздохнул. Кевин, вероятно, уже проснулся, а это означало, что он ждал появления Нила и объяснений. Объяснений, в которых Нил не был заинтересован. Он уже мог представить себе реакцию Кевина: разочарованные вопросы, раздраженные взгляды, споры на тему «почему ты мне не сказал?», которые привели бы только к головной боли. Не происходит. Вместо этого Нил решил действовать иначе. Он направился к своей машине с чашкой кофе в руке и ввел адрес, который уже знал наизусть. Квартира Ваймака. Как он узнал, где живет тренер? Все просто: он был агентом ФБР, у которого было больше связей, чем может мечтать большинство людей. У него был доступ к информации, которой не было ни у кого другого. Адреса Ваймака, Эбби и даже членов правления спортивного департамента Пальметто. Не то чтобы это имело значение. Он ехал туда не для того, чтобы быть жутким. Он просто не хотел иметь дело с Кевином, а Ваймак был лучшим способом отвлечься. В качестве вялого извинения за вчерашнее, он зашел по дороге в другое кафе и купил черный кофе — как раз такой, какой любил Ваймак. Не потому, что Нил на самом деле сожалел, а потому, что предложить кофеин было гораздо проще, чем выслушивать гневную лекцию. Поставив кофе в подстаканник, Нил снова сел в машину и поехал к дому Ваймака. Нил подъехал к жилому комплексу Ваймака и поднялся на лифте на его этаж. Поездка прошла в тишине, нарушаемой только жужжанием механизмов, но его мысли были заняты чем угодно, только не тишиной. Ваймак, очевидно, его не ждал. Но раньше Нила это никогда не останавливало. Он нашел дверь, дважды постучал, а затем позвонил в дверной звонок для пущей убедительности. Он услышал движение внутри, приглушенное ругательство, затем дверь распахнулась, и показался Ваймак во всей своей раздраженной, невыспавшейся красе. — Джостен, какого хрена ты здесь делаешь? Нил насмешливо ухмыльнулся. — И тебе доброе утро, тренер. Хотя, технически, сейчас день, если только ты не забыл о времени и не погрузился в хаос. — Он бегло оглядел Ваймака. — Просто зашел проверить, дышишь ли ты еще... и сохраняют ли твои волосы все еще свой первоначальный цвет. Ваймак бросил на него страдальческий взгляд и со вздохом отошел в сторону. — После всего того дерьма, что ты вытворял в этом году, просто чудо, что я не облысел, не поседел и не попал в тюрьму. — Он с усталым вздохом закрыл за ним дверь. — А теперь скажи мне, какого черта ты получаешь удовольствие, антагонизируя Рико? Нил фыркнул, ничуть не смутившись. — Ну, больше никто не пытался поставить его на место, поэтому я решил помочь. Кроме того, разве тебе не приятно видеть его злым, как разъяренный шпиц? — Он плюхнулся на диван, вытянувшись так, словно владел этим местом. — Потому что это делает меня счастливым. Выражение его лица каждый раз, когда маска вот-вот треснет? Боже, я живу ради этого. Ваймак только провел рукой по лицу, явно смирившись с существованием Нила. — Скажи мне, когда закончишь наслаждаться разочарованием Рико, чтобы я мог объяснить, скольких неприятностей команде стоило это твое маленькое удовольствие. Нил пожал плечами. — Я никогда ничего не начинал с ним. Он, с другой стороны... — Это не значит, что ты должен опускаться до его уровня, — оборвал его Ваймак, скрестив руки. Нил отмахнулся от него. — Ой, избавь меня от нотаций, тренер. — Он потянулся к бумажному пакету, который держал, достал кофе и с ухмылкой протянул его. — Кстати, я принес это для тебя. Считай, что это мое извинение за вчерашнее. Ваймак взял чашку, но прищурился. — Как будто я мог поверить, что ты на самом деле сожалеешь, маленький засранец. Нил рассмеялся. Ваймак сделал большой глоток кофе, затем пробормотал себе под нос: — Мне платят недостаточно для этого дерьма. Нил оставался с Ваймаком примерно до трех, деля свое время между тем, чтобы по-настоящему помогать, и тем, чтобы раздражать его до чертиков. Было забавно наблюдать, как его тренер борется между реальной помощью и раздражением. Но, как бы ему ни хотелось остаться и продолжить испытывать терпение Ваймака, у него были другие дела. В частности, Кевин. На сегодня Нил игнорировал его достаточно долго. Вздохнув, он покинул квартиру Ваймака и поехал обратно в общежитие. Как только он вошел внутрь, его встретило именно то, что он ожидал — Кевин, напряженно сидящий на диване в общей комнате и ожидающий. Нил едва успел закрыть дверь, как начались вопросы — все на быстром французском. — Tu n'es pas vraiment lui, — сказал Кевин так тихо, что Нил едва разобрал слова. — Dis-moi que tu n'es pas vraiment Nathaniel. Услышав свое настоящее имя, Нил улыбнулся, медленно и обдуманно. — Je suis Nathaniel, — сказал он мягко, — juste pas celui dont tu te souviens. Кевин резко покачал головой. — Non... non, c'est impossible. Nathaniel est mort, il... Нил прервал его, его голос был низким, пугающе спокойным, но в нем чувствовалось что-то гораздо более мрачное. — Écoute-moi, Day, — сказал он, его слова были четкими, холодными, как предупреждение, облеченное в сталь. — Je ne suis pas là pour écouter tes conneries. Je t'ai déjà dit ce que tu voulais savoir. Maintenant, c'est toi qui vas m'écouter. Кевин замолчал. Нил подошел на шаг ближе, его взгляд был холодным и непоколебимым. Каждый дюйм его тела излучал спокойствие, но под ним чувствовалось удушающее давление. — Je ne suis pas là pour entretenir tes illusions. Je reste pour cette année, et après, je m'en vais. Contrairement à vous, les idiots, j'ai une vie en dehors de ce cirque. J'ai accepté l'offre de Wymack parce que j'ai des affaires en suspens. Rien de plus. Une fois que j'aurai fini, je partirai. C'est tout. Его голос стал тише, более угрожающим, каждое слово было взвешенным, но тяжелым. — Alors ne pense même pas à parler de moi. Parce que si tu le fais... Нил наклонился ровно настолько, чтобы его угроза прозвучала как дыхание у самого уха Кевина. — Ce que Riko a fait à ta main ? Ça ressemblera à une égratignure comparé à ce que je ferai du reste de toi si jamais tu oses chuchoter mon nom... Улыбка Нила была жестокой, хищной — острой, холодной. — Considère ça comme un dernier avertissement. Tiens ta langue, ou les conséquences seront le cadet de tes soucis. В комнате стало слишком тихо. Кевин не дышал. Не моргал. Нил наклонил голову. — J'espère avoir été assez clair. Кевин с трудом сглотнул, его горло судорожно сжалось, а пальцы сжались в кулаки. Его голос был напряженным, на грани отчаяния, когда он пристально посмотрел на Нила. — Ce n'est pas si simple, — сказал он, сжав руки по бокам. — Comment comptes-tu te débarrasser des Moriyama ? Tu leur appartiens. Выражение лица Нила мгновенно потемнело. Его плечи напряглись. Пальцы сжались в кулаки. — Je suis malade d'entendre les gens dire que je suis la propriété de quelqu'un, — сказал он низким и резким голосом. — Parce que ce n'est pas le cas. Кевин разочарованно выдохнул. — Le déni ne change rien à la vérité. Губы Нила изогнулись в медленной, резкой улыбке. — Un homme mort n'a rien. — Его тон был легким, почти веселым. — Un empire mort ne possède rien non plus. Кевин застыл на месте. Кровь отхлынула от его лица, когда он собрал все воедино, когда осознал. — Tu... tu es fou. Absolument dément! — В его голосе звучали недоверие и паника. — Comprends-tu seulement dans quoi tu t'embarques?! Ils vont te tuer! Нил рассмеялся. Это был резкий, неестественный звук — жуткий и совершенно беспричинный. — Qu'ils essaient, — сказал Нил ровным и уверенным голосом, каждый слог холодный, как лед, скребущий по костям. — Je les mettrai en pièces avant même qu'ils comprennent ce qui se passe. Leur chute est déjà en marche, et tout se met en place exactement comme je l'ai prévu. Кевин покачал головой, на его лице все еще было написано недоверие. — Tu devrais t'enfuir avant que la famille principale ne sache que tu es ici. Нил не моргал, его взгляд был твердым, непреклонным, как у хищника, оценивающего свою жертву. — Je ne le ferai pas. — Его голос был тихим, почти безразличным, но в нем не было ничего, кроме абсолютной уверенности. — Je n'ai pas peur d'eux. Медленная, леденящая душу улыбка тронула его губы, словно заточенный клинок. — Et je n'ai pas peur de la mort. Он чуть наклонился вперед, расстояние между ними с каждой секундой становилось все больше. — Je les enterrerai tous. Personne ne saura même ce qui leur est arrivé. И это было правдой. Если бы он умер, его единственным сожалением было бы то, что он оставил свою семью. Ничего больше. Не то, как мало он на самом деле прожил. Не то, что он никогда по-настоящему не пытался стать чем-то иным, кроме оружия. Потому что это все, чем он был. Инструментом. Продуктом мести. Солдат с единственной миссией. Возможно, именно поэтому Гарсия позволил ему стать агентом ФБР. Он увидел это. Абсолютную пустоту внутри Нила. И впервые Кевин тоже это увидел. Видел, как глубок ущерб, как далеко Нил был готов зайти, только чтобы увидеть, как горят Мориямы. Это не было храбростью. Это не было безрассудством. Это было смирение. Кевин с трудом сглотнул, во рту у него пересохло. — Est-ce que ta vie ne vaut vraiment que ça pour toi? — Его голос звучал почти умоляюще. Нил ответил не сразу. Он просто наклонил голову, как будто сам по себе вопрос был бессмысленным. — Peu importe ce que vaut ma vie. Он улыбнулся, но улыбка была ненастоящей. Она была резкой, горькой, пустой. — De toute façon, il ne m'était pas destiné d'en avoir une. Au moins, maintenant, je peux m'assurer que quelque chose de bien ressorte de mon existence. Кевину нечего было на это ответить. Потому что какие аргументы он мог привести? Нил отвернулся первым, оставив Кевина стоять в центре комнаты, потрясенного больше, чем ему хотелось бы признать. И, глядя вслед уходящему Нилу, он понял, насколько многим этот человек готов пожертвовать ради мести. Остаток дня Нил провел в своей комнате, наслаждаясь редкой тишиной. После стычки с Кевином у него в груди образовалась странная тяжесть, но он отогнал ее, уткнувшись в потрепанные страницы старой книги. Временами слова расплывались, его мысли возвращались к вещам, о которых он не хотел думать — Морияма, его план, неизбежный конец. Но он заставил себя сосредоточиться. В общежитии было тихо, необычное, но желанное изменение. Мэтт, Сет и Ной, вероятно, были где-то — тренировались, играли в видеоигры, устраивали хаос. Из-за отсутствия привычного шума помещение казалось более пустым, но Нил не возражал. Ему нравилось одиночество. Книга, которую он держал в руках, была из тех, что он читал раньше, но это не имело значения. Дело было не в сюжете. Дело было в том, чтобы отвлечься. Он проводил так часы, перелистывая страницы, позволяя тишине окутать его, словно одеяло. Потому что Нил знал, что этот покой не продлится долго. Никогда не длится. Когда наступил вечер, дверь распахнулась, и Мэтт с Сетом вернулись в комнату. Мэтт, всегда дружелюбный, поприветствовал Нила со своей обычной теплотой. — Привет, чувак. Чем ты занимался все это время? Нил не стал утруждать себя ответом словами. Вместо этого он просто поднял книгу, едва заметно наклонив ее в сторону Мэтта, не отрывая взгляда от страницы. Намек был ясен: он не в настроении разговаривать. Мэтт, как всегда невозмутимый, попытался снова: — Не хочешь поужинать с нами? — Нет, — категорично ответил Нил, по-прежнему не поднимая взгляд. Мэтт секунду колебался, словно решая, стоит ли настаивать, но в конце концов просто вздохнул. — Хорошо. Твоя потеря. Они с Сетом ушли, и их голоса затихли, когда они направились в общую комнату. Нил не пошевелился. Не поднял глаз. Не заметил, как что-то сжалось у него в груди — не чувство вины, но что-то близкое к этому. Еще час прошел в тишине, прежде чем Нил, наконец, решил, что ему нужен перерыв. Воздух в его комнате стал удушливым, мысли слишком сильно давили на разум. Он схватил сигареты и поднялся на крышу. Когда он вышел на свежий воздух, его встретил прохладный ночной ветерок, мир внизу был залит мягким светом уличных фонарей. Он устроился на краю крыши, свесив ноги, и закурил. Знакомое жжение наполнило его легкие, когда он глубоко вдохнул, медленно выдыхая струю дыма в темное небо. Его мысли блуждали. Мориямы рушились — наконец-то, после стольких лет, после всех планов, конец был близок. Сама мысль об этом должна была принести ему удовлетворение. Так оно и было, по большей части. Но все же что-то грызло его на задворках сознания, тихое предупреждение, которое он не мог понять. Чувство беспокойства скручивалось в груди, нашептывая, что что-то не так. Он ненавидел это чувство. Нил выживал, доверяя своим инстинктам, и прямо сейчас они кричали ему. Но он не знал почему. Была ли это паранойя? Знание того, что все было слишком просто, что все никогда просто так не встает на свои места? Или это было что-то более глубокое, что-то подсказывающее ему, что, когда все закончится, у него ничего не останется? Потому что, в конце концов, что у него останется, когда Мориямы падут? Он сделал еще одну затяжку, пытаясь прогнать эту мысль, но она быстро сменилась чем-то другим. Мэтт. Выражение его лица раньше. Беспокойство в его глазах, когда Нил оттолкнул его. Это было так просто. Всего лишь мгновение беспокойства. Секунда колебания. Но оно затянулось. Нил не понимал почему. Он провел годы в бегах, обрывая связи до того, как они успели завязаться, гарантируя, что ни у кого не будет повода беспокоиться. Что у него никогда не будет причин беспокоиться. Единственными людьми, которым он когда-либо по-настоящему доверял, были Линда и Амелия — его мамы. Они были его надежным убежищем, единственными, кто когда-либо видел в нем человека, достойного спасения. Лисы проскальзывали мимо его защиты. Непринужденный смех Мэтта. Непоколебимая уверенность Дэн. Острый ум Эллисон. Бесконечная болтовня Ники. Неохотное присутствие Аарона. И даже Эндрю, которого Нил немного уважал, потому что он так яростно защищал свою семью. В чем-то он напоминает ему самого себя. Нил резко выдохнул, проводя рукой по волосам. Он не должен был заботиться. Он не мог заботиться. Забота означала привязанность. Привязанность означала уязвимость. Уязвимость означала боль. Он провел всю свою жизнь, возводя стены, убеждая себя, что люди — это всего лишь обуза, что они будут только мешать ему, предадут его, оставят позади, когда станет трудно. И все же… Что-то сжалось у него в груди при мысли о том, что он оставит их здесь. Будет ли им не все равно, если он исчезнет завтра? Заметят ли они вообще? Будет ли ему не все равно? Эта мысль пугала его больше всего на свете. Резко затянувшись, Нил отбросил сигарету в сторону, наблюдая, как тлеющие угольки искрятся о бетон, прежде чем погаснуть. Он не мог себе этого позволить. Он не мог позволить себе колебаться. Не мог позволить себе чувствовать. Он был оружием. Оружием, созданным для уничтожения. И как только Морияма падут… Что от него останется? Звук открывающейся двери вырвал Нила из мыслей. Он не обернулся, в этом не было необходимости. Тяжелых, размеренных шагов было достаточно, чтобы понять, кто это был. Эндрю. Нил не обратил на него внимания, и Эндрю даже не поздоровался. Вместо этого он подошел и остановился по меньшей мере в футе от Нила, достаточно близко, чтобы присутствовать, но достаточно далеко, чтобы сохранить эту негласную границу. Долгое время никто из них не говорил. Воцарившееся уютное молчание затянулось до ночи. Затем краем глаза Нил заметил, как Эндрю вытащил сигарету. Он поднес ее к губам и щелкнул зажигалкой. Пламя не разгорелось. Щелк. Эндрю попробовал еще раз. Щелк. Снова. Щелк. Нил вздохнул, раздраженный повторяющимся звуком, и молча протянул ему свою зажигалку. Эндрю молча взял ее, щелкнул один раз и прикурил сигарету. Пламя вспыхнуло мгновенно. Эндрю медленно выдохнул струю дыма, прежде чем взглянуть на Нила и вернуть зажигалку. — Оставь себе, — сказал Нил. Эндрю не стал спорить. Он просто убрал зажигалку в карман и вернулся к своей сигарете, как будто ничего не произошло. Снова воцарилось молчание, прежде чем Эндрю, наконец, заговорил. — Что ты здесь делаешь? Нил сделал еще одну затяжку и запрокинул голову, чтобы посмотреть на звезды. — А что? — спросил он ленивым голосом. — Мне запрещено здесь находиться? Эндрю закатил глаза. — Не отвечай вопросом на вопрос, — ровным голосом произнес он. — Мне хочется сбросить тебя с крыши. Нил ухмыльнулся, поворачивая голову ровно настолько, чтобы взглянуть на Эндрю. — Сделай это, — бросил он вызов, и в его голосе послышалось веселье. — Я потяну тебя с собой. Эндрю и глазом не моргнул. Он просто еще раз медленно затянулся сигаретой, как всегда невозмутимый. Нил воспринял его молчание как победу. После долгого молчания Эндрю, наконец, заговорил снова. — Почему Рико назвал тебя Натаниэлем? Прежде чем ответить, Нил медленно выдохнул, наблюдая, как дым завивается в ночном воздухе. — Мое настоящее имя Натаниэль, но большинство людей зовут меня Нил или Нейт. Это было правдой. Его звали Натаниэль, и люди действительно называли его Нил или Нейт. Но его фамилия? Это была другая история. Он, к счастью, опустил эту часть. Острый взгляд Эндрю скользнул по нему, анализируя каждое слово, каждую паузу. Его это не убедило, но он был не из тех, кто давит, когда знает, что не получит ответа. По крайней мере, пока. Нил перевел разговор в другое русло. — Куда ты, Дэй и Бейкер исчезаете с десяти до часу ночи? Эндрю медленно затянулся сигаретой, прежде чем ответить. — Кевин и его нападающий идут на ночную тренировку. Я отвожу их и слежу за тем, чтобы Кевин не влез в неприятности. Нил хмыкнул, услышав это. В этом был смысл. Кевин был из тех людей, которые из кожи вон лезут ради экси, и Эндрю был единственным, кто удерживал его от полного саморазрушения. Затем последовал следующий вопрос Эндрю, резкий и по существу. — Как тебя зовут на самом деле? Полное имя. Нил замер на полсекунды, прежде чем встретиться взглядом с Эндрю. Конечно, он заметил это. Эндрю всегда замечал больше, чем показывал. На мгновение Нил подумал, не солгать ли. Но он знал, что Эндрю увидит это насквозь. Поэтому вместо этого он остановился на правде. — Натаниэль Абрам Янг. Выражение лица Эндрю не изменилось. Это имя ничего ему не говорило. Не то чтобы Нил ожидал этого. — Ты сказал, что остаешься на ночных тренировках, чтобы обезопасить Кевина, — сказал Нил. — Но разве Ной тоже не один из твоих? Эндрю почти не колебался, прежде чем ответить. — Я терплю этого засранца только из-за Кевина. Мне все равно, что с ним случится, пока это не затрагивает мою семью. В его голосе было что-то холодное, что-то решительное. Нил понял это. С такой же отстраненностью он говорил о людях, которые не имели значения. Нил усвоил эту информацию и просто кивнул. Затем Эндрю задал вопрос, который Нил не хотел слышать. — Что ты на самом деле здесь делаешь? Ты пользуешься другим именем и исчезаешь в выходные. Очевидно, ты здесь не для того, чтобы просто поиграть в экси, так что выкладывай. Нил застыл. Это длилось всего долю секунды, но Эндрю был слишком проницателен, чтобы не заметить этого. Его пальцы, сжимавшие сигарету, слегка дернулись, прежде чем он заставил себя расслабиться. Он мог солгать. Он мог отмахнуться от этого. Но у него было чувство, что с Эндрю это не сработает. Сделав глубокий вдох, он, наконец, вздохнул и сказал: — Я не знаю, как ответить тебе, не солгав, но я сделаю все, что в моих силах. Только, пожалуйста, никому не говори о том, что я собираюсь сказать. Эндрю оборвал его резким взглядом. — Не произноси это слово. Мне оно не нравится. Нил моргнул, прежде чем понял, что он имел в виду. Пожалуйста. Он понимающе кивнул. Ему тоже не особенно понравилось это слово, но он старался быть вежливым. Нил продолжил: — У меня есть незаконченное дело, о котором мне нужно позаботиться. Если все пойдет по плану, я уйду после окончания этого года. Но это никоим образом не повлияет на команду или твою семью, так что не волнуйся. С ними ничего не случится из-за моих действий. Даю тебе слово. Эндрю долго изучал его, его глаза были темными и непроницаемыми. Тяжесть его взгляда была удушающей, как будто он слой за слоем сдирал с Нила кожу, пытаясь выведать все секреты, о которых тот не говорил. Нила и раньше допрашивали. Его держали под дулом пистолета. Его избивали, за ним охотились и преследовали по разным странам. Но сидеть здесь, под пристальным взглядом Эндрю Миньярда, было настолько же опасно. Эндрю стряхнул пепел со своей сигареты и, наконец, сказал: — Ты полон дерьма. Нил ухмыльнулся. — Возможно. Эндрю не стал настаивать дальше. В этом не было необходимости. Потому что Нил знал, что это не конец разговора, а всего лишь временное прекращение огня.

***

Следующие недели пролетели как в тумане тренировок, занятий и подготовки к предстоящей игре с Воронами. Нил старался быть занятым, вкладывая все, что у него было, в экси, в команду. Было легче сосредоточиться на игре, чем на мыслях, бродивших по краям его сознания. В перерыве между тренировками Гарсия связался с ним и сообщил новость: его миссии сокращаются. По крайней мере, на данный момент. Официальной причиной было то, чтобы он мог сосредоточиться на играх, но Нил знал правду. Гарсия слишком внимательно наблюдал за ним в последнее время, замечая небольшие изменения, в которых Нил не был уверен, что хотел бы признаться самому себе. Нил не знал, как к этому относиться. Меньше миссий означало меньше отвлекающих факторов. Больше времени в Пальметто. Больше времени с Лисами. Больше времени, чтобы освоиться. А это? Это было опасно. Потому что, каким-то образом, сам того не желая, он начал привыкать к тому, что он часть команды. Недели, прошедшие после банкета, были наполнены сплочением команды: поздними играми в общей комнате, маленькими внутренними шутками, которые он обнаружил, что запоминает, совместными приемами пищи, которые начинали казаться нормальными. Он все еще не был силен в этом, в командных делах, но остальным, казалось, было все равно. Мэтт начал относиться к нему как к младшему брату, Дэн держала его в узде, Ники пытался вовлечь его в каждый нелепый разговор. Рене всегда спрашивала его, все ли с ним в порядке, Эллисон и Сет всегда приглашали его на прогулки, а Аарон начал гулять с ним и Кейт. Даже Кевин и Ной проявили осторожную терпимость. А Эндрю? Что ж, Эндрю по-прежнему оставался Эндрю. Непредсказуемым, нечитаемым, резким и невыносимым. Но он больше не задавал Нилу вопросов о его имени, не давил на него из-за того, чем он не был готов поделиться. Это должно было принести облегчение. Вместо этого у Нила возникло неприятное ощущение в животе. В ту ночь, стоя под струями душа, Нил прислонился головой к холодному кафелю и закрыл глаза. Все, что команда знала о нем, было ложью. Каждый разговор, каждый момент, проведенный вместе, каждая шутка — все это было построено на полуправде и обмане. Единственными реальными вещами, которые они знали, были обрывки информации, тщательно подобранные детали, которые должны были соответствовать версии Нила Джостена, которую он создал. То, что не подвергло бы их опасности. Но Нил? Он знал их. Он знал о непоколебимой преданности Мэтта, о том, что он так сильно заботился о нем, что это причиняло боль. Он знал о стремлении Дэн сохранить команду несмотря ни на что. Он знал об отчаянии Кевина, его одержимости, его страхе. Он знал, что Ники хочет быть нужным, быть полезным, облегчать жизнь всем, кто его окружает. Он знал гнев Аарона, его негодование, тяжесть того, о чем он отказывался говорить. И Эндрю… Нил резко выдохнул и выключил воду. Он чувствовал себя странно. Как будто что-то давило ему на грудь, скручивая внутренности. Это было незнакомое чувство, что-то чуждое и тревожащее.