Цепочка триггеров

Пятница перед Хэллоуином наступила быстрее, чем ожидал Нил, принеся с собой волну хаоса, без которого он мог бы обойтись. Ожидалось, что все придут в костюмах. Без исключений. Нил не стал притворяться, что ему не все равно. Хэллоуин был не совсем его темой — он провел слишком много лет, меняя обличья ради выживания, чтобы сейчас находить хоть какую-то радость в костюмах. Наряжаться ради развлечения казалось ему... ребячеством. Глупостью. Его костюм был минималистичным: грязная белая рубашка на пуговицах, слегка мятая и расстегнутая ровно настолько, чтобы намекнуть на безрассудство; обтягивающие черные кожаные брюки, которые скрипели при каждом движении; несколько цепочек, болтавшихся на талии; черный корсет, грубо затянутый поверх рубашки; темная подводка, размазанная вокруг глаз; легкий блеск для губ и легкий штрих румян на скулах. На самом деле это был не костюм. Это были доспехи. Если кто-нибудь спросит, он мог бы сказать, что он какой-то неопределенный вампир или падший ангел, или что там еще нарисует их воображение. Это не имело значения. Он мельком взглянул на себя в зеркало, прежде чем уйти, и на секунду не узнал свое отражение, смотревшее на него из зеркала. В нем было что-то опасно красивое — все эти острые грани и молчаливые обещания. Это ему подходит.

***

Нил не поехал со старшеклассниками или Монстрами. Он поехал на своей машине, выехав на полчаса позже них. Поездка была спокойной, ночь расстилалась перед ним, как открытая дорога. Когда он наконец добрался до клуба в Колумбии, там уже было полно народу — масса извивающихся тел под мигающими неоновыми огнями, пульсирующий бас отдавался в бетоне, как второе сердцебиение. Нил пробирался сквозь толпу с легкой настороженностью человека, который точно знал, как быстро вечеринка может превратиться в поле боя. Лисы уже были там и ждали его. Ники заметил его первым и тут же потерял рассудок. — Боже мой, Нил, ты великолепен! — практически завизжал он, налетая на него. Эллисон одобрительно кивнула, прислонившись к стене. Мэтт издал волчий свист и крикнул: — Черт возьми, Нил, ты заставишь меня бросить Дэн ради тебя, если и дальше будешь так выглядеть! Дэн закатила глаза и без особого энтузиазма толкнула Мэтта, сдерживая смешок. Сет, Аарон и Кевин ничего не сказали. Нил едва удостоил их взглядом. Ной бормотал себе под нос что-то о «привлечении внимания», но Нилу было все равно. Если бы он обращал внимание на каждого комара, жужжащего вокруг, он бы никогда ничего не добился. Глаза Эндрю нашли его за столом. Маниакальная улыбка, которую Эндрю обычно носил, когда он принимал лекарства, исчезла, а это означало, что он был трезв — спокойный и проницательный, молча анализирующий Нила. Это был взгляд, к которому Нил уже привык. Внутри было душно от жары, пота, алкоголя и духов. Костюмы варьировались от едва заметных нарядов до замысловатых чудовищ из перьев и искусственной крови. Пришлось потрудиться, чтобы найти свободный столик сквозь толпу, и за тем, который они заняли, осталось только два свободных стула. Эндрю отмахнулся от этого, посчитав это неважным, поскольку, скорее всего, большинство Лис все равно окажутся на танцполе. Без предупреждения Эндрю схватил Нила за запястье и потащил его к бару за первым раундом. Нил немедленно вырвал руку, нахмурившись. — Попробуй это еще раз, и тебе не понравится моя реакция, — сказал Нил тихим и опасным голосом. Эндрю пренебрежительно пожал плечами, делая вид, что ему все равно, но от Нила не ускользнула легкая искорка веселья в его глазах. Бармену потребовалось несколько минут, чтобы добраться до них. Очевидно, каждый, кто появлялся в клубе в костюме, получал в награду бесплатный шот, поэтому Эндрю указал через плечо в сторону их столика. Бармен, высокий мужчина с растрепанными каштановыми волосами и кокетливым выражением лица, всматривался в толпу, пока не заметил их. Его брови поползли вверх, когда он увидел четыре незнакомых лица, окруженных Кевином, Ники, Ноем и Аароном. Затем бармен увидел Нила, и у него буквально отвисла челюсть. Он быстро пришел в себя, но не раньше, чем издал низкий, одобрительный свист. — Мои глаза меня обманывают, или я наконец-то встретил ангела? — сказал мужчина, широко улыбаясь. — Меня зовут Роланд, красавчик. А тебя? Нил одарил его равнодушным взглядом. — Нил. Улыбка Роланда стала еще шире. — Что ж, Нил, ты просто загляденье. Эндрю, который до сих пор хранил молчание, встал перед Нилом, загораживая Роланду обзор, как раздраженный вышибала. Роланд только рассмеялся. — Я так понимаю, он твой друг, да? — сказал он, ухмыляясь. — Никогда не думал, что доживу до того дня, когда у тебя появится один. Они так быстро растут. Он повернулся к Нилу, многозначительно подмигнув. — Итак, что я могу тебе предложить, ангел? Нил даже не моргнул. — Банку колы. Улыбка Роланда не дрогнула. Он отвесил эффектный поклон и отошел, чтобы выполнить заказ. Эндрю и Нил вернулись к своему столу без единого слова. Нил почувствовал, как взгляд Эндрю задержался на нем чуть дольше обычного, но Эндрю ничего не сказал. Нил тоже. Ночь только начиналась. Лисам потребовалось совсем немного времени, чтобы опустошить поднос. Эндрю убрал беспорядок, и на этот раз Рене последовала за ним, чтобы помочь. Дэн смотрела им вслед с озабоченным выражением лица. Она наклонилась достаточно близко, чтобы ее было слышно сквозь бас, вибрирующий в стенах клуба. — Ты уверен, что это безопасно? — А? — спросил Ники, моргая. — Позволять Эндрю быть трезвым целую ночь, — пояснила Дэн. — Хорошая идея, плохая идея или идея не-доживешь-до-того-чтобы-пожалеть? Ники выглядел искренне битым с толку ее вопросом, как будто она спросила, по-прежнему ли небо голубое. — Он не трезв, — сказал Ники, как ни в чем не бывало. — Он никогда не бывает трезвым. Ты же видел его во время ломки на играх, да? Нам, — он указал большим пальцем на себя, Ноя, Аарона и Кевина, — иногда приходится иметь дело с ним таким, как сегодня, но Эндрю уже много лет не был по-настоящему трезвым. Он пожал плечами, выглядя почти извиняющимся. — Поверь мне, ты бы знал, если бы он был трезв. Это, э-э-э... безошибочно узнаваемо. Взгляд Ники метнулся к Аарону, безмолвно умоляя помочь подобрать нужное слово. Аарон, верный себе, смотрел на него, как на кирпичную стену. Ничуть не смутившись, Ники криво усмехнулся и сказал: — Ты увидишь это следующим летом, хочешь ты того или нет. В мае у него заканчивается срок, и он должен закончить реабилитацию к началу июньских тренировок. — Наконец-то, — сказал Кевин сдавленным от раздражения голосом. — Конечно, ты ждешь этого с нетерпением, — пробормотал Ники. — Любопытство убило кошку. Или Лису. Что угодно. Я просто надеюсь, что несколько лет приема лекарств и интенсивных консультаций немного смягчили его. Мэтт рассмеялся, слегка стукнув кулаком по столу, как молоточком. — Новое командное правило. Никогда больше не ставь «Эндрю» и «мягкий» в одно… О боже мой. Мэтт оборвал себя на полуслове, широко раскрыв глаза. Ники обернулся как раз вовремя, чтобы заметить то, что увидел Мэтт: парня, протискивающегося сквозь толпу, одетого с головы до ног в неоново-желтую прихватку для духовки. Ники поперхнулся своим напитком и чуть не свалился со стула от смеха. — Я думаю, этот выиграет главный приз, ребята. Никто не превзойдет его в безумиеметре. Вероятно, он был прав, но это не помешало Лисам вытягивать шеи, выискивая в толпе другие абсурдные костюмы. Они как раз высмеивали мужчину, одетого как сексуальный мусорный бак, когда Эндрю и Рене вернулись с очередной порцией выпивки. Разговор замедлился, пока раздавались стаканы, и полностью закончился, когда Кевин достал из кармана пиджака пакетик с порошком — крекерной пылью. Желудок Нила мгновенно скрутило. Он не знал, что сегодня вечером будут наркотики. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и уставился на порошок. Ники заметил это и попытался отмахнуться, нервно рассмеявшись. — Это не вызывает привыкания, — быстро сказал он. — Просто кое-что, чтобы сделать вечер веселее. Выражение лица Нила не изменилось. Наркотики есть наркотики. Его не волновало, насколько слабым, по их словам, они были. Он не доверял им. Он не доверял Лисам. Его разочарование переросло в нечто более холодное, когда он увидел, с какой легкостью остальные приняли их — Кевин без колебаний, Аарон не задумываясь, Ной уже почти наклонился над столом, чтобы взять свою долю. Только Рене, Сет, Мэтт и Нил остались в стороне. Нил ничего не сказал. В этом не было смысла. Вместо этого он наблюдал, как Лисы, спотыкаясь, направились на танцпол, оставляя после себя полупустые стаканы и тонкий шлейф дыма и неонового света. Теперь остались только Нил, Эндрю, Рене и Кевин. Но даже это продлилось недолго. Нил поймал едва заметный взгляд, который Эндрю бросил на Рене — легкий, но резкий наклон головы. Без единого слова Рене встала и потянула Кевина за собой на танцпол. Нил издал тихий, веселый смешок себе под нос. Эндрю склонил голову набок, его взгляд был острым. — Что смешного? — спросил он. Нил лениво потянулся, ухмехаясь, и встретил взгляд Эндрю. — Ты, — просто ответил Нил. — То, как ты всегда хочешь остаться со мной наедине по каким-то причинам. Если ты и дальше будешь выкидывать такие трюки... — он помолчал для пущего эффекта, — я могу начать думать, что ты в меня влюблен. Выражение лица Эндрю не изменилось, но Нил заметил, как слегка дернулся уголок его рта, словно он пытался сдержать ухмылку или, может быть, что-то более резкое. На секунду они просто смотрели друг на друга через стол, звуки музыки и шум толпы угасали на заднем плане. Нил первым прервал игру в гляделки, лениво потянувшись и оттолкнувшись от стола. — Пойдем покурим, — сказал он небрежным, почти скучающим голосом. Он не стал дожидаться ответа Эндрю. Он просто повернулся и направился к запасному выходу, пробираясь сквозь толпу, словно сам был сделан из дыма. Эндрю последовал за ним. Снаружи переулок за клубом был совсем не похож на сверкающие огни и громкую музыку внутри. Было темно, в воздухе стоял густой запах сигаретного дыма, дешевого пива и чего-то едкого, вытекающего из мусорного контейнера неподалеку. Идеально. Нил прислонился к холодной кирпичной стене, достал из кармана сигарету и быстро прикурил от зажигалки. Он медленно затянулся, прежде чем заговорить. — Почему ты контролируешь своего брата? — спросил он, выпуская дым через нос. Его тон был спокойным, но взгляд острым, как бритва. — Я кое-что слышал. Очевидно, ты не разрешаешь ему быть в отношениях. Почему? Эндрю отреагировал не сразу, просто засунул руки в карманы куртки, изучая Нила своим непроницаемым взглядом. — Мы заключили сделку, — наконец сказал Эндрю. Нил недовольно фыркнул. — Как будто это что-то объясняет. Какую сделку? Губы Эндрю искривились в подобии улыбки, но не совсем. — Не важно. Аарон все равно уже нарушил ее. Он думает, что я глупый. Он думает, что я не знаю о его маленькой подружке из группы поддержки. Нил напрягся, услышав это, и в его голосе зазвучали опасные нотки. — Не смей обижать мою лучшую подругу, Миньярд. Если с ней что-то случится, ты и вся твоя семья понесете ответственность за последствия. Эндрю склонил голову набок, слегка удивленный гневом Нила. — Так вот кто она для тебя — лучшая подружка? — сказал Эндрю, и в его голосе сквозило презрение. — Какое ребячество. — Говорит человек, который постоянно сплетничает с Рене, — без промедления парировал Нил. — Не выгляди таким удивленным. Ты не такой тонкий, как думаешь. Эндрю театрально поднял руку, изображая шок. — О нет, мой секрет раскрыт. Что же мне делать? — Умри и избавь нас от страданий, — сухо сказал Нил, снова затягиваясь сигаретой. Эндрю не ответил, только тихо фыркнул от веселья через нос. Но Нил еще не закончил. — Послушай, — сказал Нил, подходя ближе, пока они не оказались почти вплотную друг к другу. — Я не пытаюсь раскопать твою семейную драму или какую-то неудачную сделку, которую ты заключил с Аароном. Но Кейт расстроена, потому что твой брат не хочет нормально встречаться с ней. Голос Нила стал резким. — Как ее лучший друг, я не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как она тратит свое время на труса, который слишком занят старыми разборками, чтобы увидеть, что происходит прямо перед ним. Поэтому все, о чем я прошу — нет, все, что я тебе говорю, — это не вини Кейт. Можешь винить Аарона в том, что он нарушил вашу сделку, если хочешь. Но не втягивай ее в ваше дерьмо. Глаза Нила опасно сверкнули. — Потому что, веришь или нет, она хороший человек. И если бы ты на пять секунд вытащил голову из задницы, то увидел бы, что она идеально подходит твоему брату-гному. Эндрю издал тихое хмыканье, явно размышляя. — И что я с этого получу? — спросил он легким голосом, но с убийственно серьезными глазами. Нил выпустил тонкую струйку дыма и наклонил голову набок. — Докажешь мне, что ты не полный мудак? Губы Эндрю изогнулись в ленивой, насмешливой улыбке. — О, я абсолютно точно мудак. И поэтому, — сказал он, подходя ближе, пока между ними не осталось едва заметного расстояния, — я хочу кое-что другое. Нил отбросил сигарету и скрестил руки на груди. — Что? Улыбка Эндрю стала еще острее. — Скажи мне, почему ты на самом деле здесь, — попросил он. — Настоящую причину. Нил заколебался. Он мог солгать. Он должен был солгать. Но по какой-то глупой, безрассудной причине он этого не сделал. — Чтобы разрушить империю Кенго, — тихо сказал Нил. Слова повисли между ними, как порох в воздухе, ожидающий искры. Эндрю уставился на него, ошеломленный, впервые за все время, что Нил мог вспомнить. Когда он, наконец, заговорил, его голос был тихим и недоверчивым. — Ты сумасшедший кусок дерьма, не так ли, Натаниэль? Нил ухмыльнулся, изгиб его рта был озорным и бесстрашным. — Может быть. Эндрю медленно покачал головой, словно не мог решить, впечатлен он или напуган. — И как ты собираешься это сделать? — спросил Эндрю. Глаза Нила заблестели. — Я расскажу тебе после зимних каникул. К тому времени — если все пойдет по плану — Кенго будет мертв. У Ичиро не останется другого выбора, кроме как сдаться. И Нил стоял бы над разваливающимися останками империи Морияма, мочась на пепел. Он не произнес эту часть вслух. Пока что. Остаток ночи прошел без происшествий. Никаких драк, никаких драм, никаких катастроф, ожидающих своего часа. Нил и Эндрю больше не разговаривали после их разговора на улице. Ни слова. Они вернулись в клуб по отдельности, снова погрузившись в хаос, как будто ничего не произошло. Остальные представляли собой мешанину смеха и размахивающих конечностей — Ники пытался (и потерпел неудачу) научить Мэтта какому-то нелепому танцевальному движению, Дэн и Эллисон выкрикивали слова песни, которую никто из них на самом деле не знал, Кевин упорно отказывался танцевать, но каким-то образом все равно был втянут в это. Сет, пьяный, лежал на их столике, в то время как Ной флиртовал с какой-то девушкой. Даже Рене улыбалась больше обычного, грациозно двигаясь сквозь толпу танцующих, словно ей принадлежало это место. Нил не потрудился присоединиться к ним. Ему это было не нужно. Ему было достаточно оставаться на периферии, незамеченным и неприкасаемым. Так было лучше. Когда ночь, наконец, заканчивалась, Лисы собрались у входа, пьяные и измотанные, но улыбающиеся, как идиоты. Эндрю уже позвякивал ключами от машины в руке — универсальный сигнал того, что на сегодня он закончил и у них есть ровно пять минут, чтобы начать двигаться, прежде чем он уедет без них. Нил поймал умоляющий взгляд Ники, который тот бросил через вестибюль, что-то насчет того, чтобы задержаться подольше, может быть, сходить в другой клуб, но проигнорировал его. Он устал. Он получил то, за чем пришел. Ему больше ничего не нужно было от этого вечера. Не говоря ни слова, Нил выскользнул на прохладный ночной воздух и направился к своей машине. Обратно он ехал один, свет фар прорезал темноту, город исчезал за его спиной. Впереди тянулась дорога, долгая и безмолвная.

***

В выходные после Колумбии, пока остальные Лисы мучились от похмелья и принятия неверных решений, у Нила была работа. Не работа агента. Не работа Лис. Это было что-то более старое. Это было личное. Атланта пульсировала вокруг него: беспокойный, пульсирующий центр жизни, но Нил едва замечал это. Он двигался по городу как призрак, дорожное движение и шум смазывались в бессмысленные помехи. Его разум был уже далеко: острый, расчетливый, на несколько шагов впереди. Когда он подъехал к ресторану. Безликое, частное место, зажатое между двумя корпоративными надгробиями из стекла и стали. Он заглушил двигатель и некоторое время сидел неподвижно. Собираясь. Обостряясь. Никаких мигающих вывесок, никаких приветственных ковриков. Только тяжелая дубовая дверь и единственный швейцар, который поприветствовал Нила кивком, и ничего больше. Внутри ресторан напоминал гробницу из полированного дерева и приглушенных разговоров. Низкое, непрямое освещение отбрасывало длинные тени. Слабо пахло сигарами и старым, дорогостоящим насилием. Нил быстро и внимательно оглядел комнату и заметил его. Стюарт Хэтфорд. Строгий серый костюм. Проницательные серые глаза. Руки небрежно сжимали хрустальный бокал с дорогим виски, к которому он не притрагивался, как будто ему не нужно было пить, когда он мог с такой же легкостью убивать время. Нил пересек зал ровными, размеренными шагами. Стюарт встал, когда он подошел, сверкнув улыбкой, в которой не было ни капли теплоты. — Ну, если это не мой любимый маленький кошмар, — сказал Стюарт, и его акцент окутывал слова, как дым. — Почти достаточно высокий, чтобы сойти за угрозу. Нил не ответил. Он скользнул на сиденье напротив с плавностью, рожденной мышечной памятью. — Все готово? — спросил он, его голос был тихим, бесцветным. Улыбка Стюарта сменилась чем-то более жестким. — Все готово, — сказал он, откидываясь на спинку стула с отработанным безразличием человека, который никогда не теряет бдительности. — Наши люди на месте. Конспиративные квартиры укомплектованы. Когда поступит сигнал, мы действуем быстро. Без колебаний. Без свидетелей. Нил кивнул. Хорошо. Два года планирования, взяток, убийств, союзов, которые сливались вместе в темноте, и петля, наконец, затягивалась. Но Нил пришел сюда не за отчетом о проделанной работе. Не говоря ни слова, он сунул руку во внутренний карман куртки и положил на стол тонкую папку, толкая ее через стол кончиком пальца. Стюарт не торопился открывать его. Мужчины в своем бизнесе не торопятся ни с чем. Когда он все-таки открыл его, выражение его лица стало суровым. Внутри: зернистая фотография с камеры наблюдения, на которой изображена женщина с волосами, зачесанными назад с хирургической точностью, одетая во все черное, олицетворение контролируемого насилия и тихого командования. Аэ-Ри Чо. Глава корейской мафии. Одна из немногих ныне живущих людей, которые презирали Морияма достаточно сильно, чтобы быть полезными. Стюарт резко захлопнул папку. — Ты ведь не просишь о маленьких одолжениях, не так ли? — спросил он сухим, но осторожным голосом. — Мне нужна встреча, — сказал Нил. Его тон не изменился. Никаких колебаний. Никакой мольбы. — Союз. Веселье Стюарта исчезло. — Ты не вызываешь Аэ-Ри Чо, как такси, — сказал он. — Она осторожна. Параноидальна. Ее посредники стреляют первыми и никогда не извиняются. — У тебя есть одна неделя, — сказал Нил. Стюарт замер. — Неделя? Это был не столько вопрос, сколько недоверие. — Ты меня слышал, — сказал Нил. Стюарт поставил свой бокал на стол с мягким, преднамеренным стуком. Очарование исчезло. Остался лишь чистый, клинический расчет. — Нил, ты играешь с ядерной бомбой, взрыв которой ты даже не видел, — сказал Стюарт. — Если она почувствует угрозу, это будет не просто пропущенная встреча — это будет твоя голова в чемодане. — У нас нет времени, — сказал Нил, его глаза были плоскими и немигающими. — Это должно произойти сейчас. Между ними повисло молчание — тяжелое, расчетливое, неизбежное. Наконец Стюарт наклонился вперед, и голос его стал холодным и резким. — К чему такая спешка? Нил не моргнул. Не пошевелился. — Один из моих людей сообщил, — сказал Нил, тщательно подбирая слова. — Кенго Морияма умрет до конца года или в первую неделю нового. Стюарт медленно выдохнул, переваривая услышанное. Но голос Нила прервал его мысли, холодный и ясный. — Я не хочу, чтобы он просто умер. Нил слегка наклонился вперед, и едва заметная улыбка искривила его губы, неправильная, яркая и совершенно безрадостная. — Я хочу обхватить руками его горло и сжимать до тех пор, пока не почувствую, как ломаются хрящи под моими пальцами, пока его трахея не треснет, как сухая кора. Я хочу, чтобы он увидел мое лицо, чтобы точно знал, кто его прикончит. Я хочу, чтобы он почувствовал это — этот беспомощный, ползущий по телу страх, — когда воздух исчезает, а свет в его глазах мерцает и гаснет дюйм за дюймом. Я хочу увидеть, как в его глазах растет ужас, когда из них медленно, болезненно и безвозвратно уходит свет. Температура за столом, казалось, резко упала. Стюарт, сидевший напротив, один раз постучал пальцами по дереву и замер. Он не стал спрашивать, серьезен ли Нил. Он знал, что не стоит. И все же он спросил, теперь уже более спокойным голосом, почти клинически: — Почему? Нил рассмеялся. Это был смех, неподходящий для приличной компании. Он был резким, отрывистым, звук, исходящий от чего-то дикого. Он наклонил голову, глядя на Стюарта глазами, которые уже почти не походили на человеческие. — Потому что он отнял у меня все, — сказал Нил тихим и злобным голосом. — И пришло время мне забрать все у него. Слова были простыми. Окончательными. В них не было страсти. Только спокойная неизбежность надвигающейся смерти. Мгновение Стюарт молчал. Затем он улыбнулся: тонко, понимающе, опасно. Такая улыбка означала, что вот-вот прольется кровь. — Ладно, Натаниэль, — сказал Стюарт, поднимая свой бокал в притворном тосте. — У тебя будет встреча.