Цепочка триггеров

Солнце только начинало свой неторопливый подъем над горизонтом, когда Нил застегнул молнию на чемодане, пока слабый свет отбрасывал длинные тени на комнату. Он в последний раз огляделся, проверяя, не пропустил ли что-нибудь. Убедившись, он взялся за ручку и потащил чемодан по коридору, колеса загремели по деревянному полу. Его машина ждала на подъездной дорожке, гладкая и неприметная, именно так, как он предпочитал. Он бросил чемодан в багажник с большей силой, чем требовалось, захлопнул его с резким щелчком и скользнул на водительское сиденье. Какое-то мгновение он просто сидел, ритмично барабаня пальцами по рулю и устремив взгляд куда-то вдаль. Он снова прокрутил в голове план, когда выехал со стоянки, шины хрустнули по гравию. Он знал, насколько сложной была следующая часть: убедить Линду и Амелию позволить ему остаться со Стюартом. Неделя, может быть, две. Ровно столько времени, чтобы закончить подготовительную работу. Ровно столько времени, чтобы ослабить железную хватку Кенго на его империи и заставить Ичиро ползать на коленях. Впереди простиралось шоссе, казавшееся бесконечным, а город за его спиной исчезал, словно выброшенное воспоминание. По мере того, как мили исчезали под колесами, Нил лихорадочно соображал, как провести разговор. Неправильное слово, неправильный тон — и его матери сразу раскусят его. Они обе были слишком проницательны для их же блага. Линда, методичная и спокойная, всегда думающая на три шага вперед. Амелия, яростная и непреклонная, с инстинктами, отточенными до остроты бритвы. Ни одной из них не понравится идея, что Нил остановится у Стюарта, которого они едва терпели в прошлом. Нил не мог позволить себе все испортить. Не сейчас. Не тогда, когда он был так близок к победе. По мере того, как пролетали мили, он мысленно выстраивал свою историю, складывая ее из кусочков, как аккуратный пазл. Сегодня за ужином он начнет небрежно, упомянет о Стюарте, как будто это пришло ему в голову между прочим. Может быть, упомянет, что Стюарт предложил посетить Англию, чтобы «воссоединиться с семейными корнями». Подчеркнет, как это может быть полезно, чтобы узнать больше о семье Мэри. Пусть это прозвучит нормально. Безвредно. Если они станут задавать вопросы, он встретит их взгляды и будет держать их, спокойный, уверенный и правдивый. Он совершенствовал этот взгляд годами. Это была одна из его самых отточенных масок. Показался съезд на Сан-Франциско, и Нил сбросил скорость, вливаясь в пульс города, в зеркале заднего вида отражался горизонт. Он просто надеялся, что они согласятся без особого сопротивления. У него не было ни времени, ни терпения спорить с ними по этому поводу. Если они откажутся, ему придется придумать что-то еще, и как можно скорее. Но Нил не любил полагаться на волю случая. Так или иначе, он получит то, что ему нужно. Въехав в знакомый район, он сбавил скорость, позволяя машине преодолеть последние несколько метров до подъездной дорожки. Дом был таким же, как всегда: теплый и гостеприимный, место, которое он привык называть домом. Нил припарковался, заглушил двигатель и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить пульс. Ужин будет через несколько часов. Этого времени как раз хватит, чтобы освоиться, возможно, уловить некоторые признаки их настроения и при необходимости скорректировать свой подход. Он может это сделать. Он должен. Сегодня вечером он выскажет эту мысль, осторожно и ненавязчиво. Шаг за шагом. Схватив свой чемодан, он поднялся по ступенькам крыльца, знакомый скрип старых досок немного успокоил его. Когда Натаниэль толкнул дверь, он едва успел среагировать, как пара знакомых рук обхватила его. Амелия крепко обняла его, нежно проведя пальцами по его волосам, прежде чем поцеловать в лоб. — Добро пожаловать домой, — прошептала она мягким, полным тепла голосом. Натаниэль погрузился в ее объятия, обхватив ее за талию. На мгновение ему показалось, что внешний мир перестал существовать. Все интриги, угрозы и насилие отошли на второй план, когда он позволил себе вдохнуть утешительный запах дома. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на нее, и слабая улыбка тронула его губы. — Где мама? Лицо Амелии смягчилось еще больше. — Она в больнице. Там была запланирована операция, и она сказала, что это может занять некоторое время. Она, вероятно, вернется около семи или восьми. Натаниэль кивнул, на его лице промелькнуло разочарование, но он быстро скрыл его. — Понял. Амелия сжала его плечо и легонько подтолкнула. — Иди, разбери свои вещи и переоденься. Ты выглядишь так, будто жил в этом чемодане несколько недель. Натаниэль снял дорожную одежду и надел что-то более удобное — кремовую толстовку с капюшоном и светло-коричневые спортивные штаны. Натягивая толстовку через голову, он мельком увидел свое отражение в зеркале. Он выглядел усталым: под глазами залегли темные круги, в его осанке все еще чувствовалось напряжение. Но, по крайней мере, он был дома. Он вернулся в гостиную, где Амелия, свернувшись калачиком на диване, смотрела фильм, который шел на экране. Натаниэль опустился на противоположный край дивана, вытянул ноги и устроился поудобнее. Фильм был боевиком, одним из тех громких, наполненных взрывами, которые Линда обычно делала вид, что не любит, но втайне наслаждалась. Несколько сцен прошли в комфортной тишине, прежде чем Натаниэль заговорил. — Тетя Камила не упоминала что-нибудь об Эндрю в последнее время? Амелия повернула голову ровно настолько, чтобы бросить на него хитрый, понимающий взгляд. Ее губы изогнулись в ухмылке. — А что? Тебе так не терпится услышать о нем? Натаниэль скорчил гримасу. — Нет. Просто... любопытно. — Ага. — Ухмылка Амелии стала шире. — Знаешь, я считаю это очаровательным. Мой суровый, бесстрашный сын влюблен. Щеки Натаниэля слегка порозовели, и он фыркнул. — Это не так. — Ммм. Продолжай убеждать себя в этом, — поддразнила Амелия. — Я видела, как ты на него смотрел. Ты чуть не споткнулся о собственные ноги, когда он попросил тебя передать ему банку пива. Натаниэль скрестил руки на груди, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица. — Это не... Амелия тихо рассмеялась, слегка подтолкнув его ногой. — Знаешь, это нормально, что он тебе нравится. Эндрю кажется хорошим парнем. Может быть, немного замкнутым, но и тебя общительным не назовешь. Тебе позволено почувствовать что-то приятное хоть раз, знаешь ли. Он не ответил, просто не отрывал глаз от фильма, но мысли его были далеко. По правде говоря, каждый раз, когда он думал об Эндрю, что-то шевелилось у него в животе, что-то незнакомое и немного тревожное. Это не было то же самое острое, расчетливое чувство, которое он обычно испытывал, имея дело с угрозами или интригами. Оно было мягче. Почти... обнадеживающее. Амелия, должно быть, заметила, что он замолчал, потому что смягчила тон. — Не зацикливайся на этом, Нейт. Иногда все просто случается. Вам не обязательно сразу же наклеивать ярлык. Натаниэль не знал, как объяснить, что большую часть своей жизни он просчитывал риски и обдумывал каждый свой шаг. Чувствовать что-то такое простое, как влюбленность, было... сложно. Амелия протянула руку и нежно сжала его колено. — Ты заслуживаешь счастья, знаешь ли. Даже если его совсем чуть-чуть. Маленькая, почти незаметная улыбка тронула его губы. — Может быть, — пробормотал он, не отрывая взгляда от экрана. Они посидели так некоторое время, звуки фильма отошли на задний план. Впервые за несколько недель Натаниэль позволил себе почувствовать что-то помимо гнева или жажды мести. Он не был уверен, к чему приведут эти чувства, но сейчас, когда он сидел с мамой и думал об Эндрю, это не казалось таким уж страшным. Около семи часов вечера тихий скрип открывающейся входной двери возвестил о прибытии Линды. Натаниэль уже был на ногах, двигаясь в сторону прихожей, когда она вошла внутрь, выглядя немного усталой, но улыбаясь, увидев его. — А вот и мой мальчик, — сказала Линда, ставя сумку на пол и раскрывая объятия. Натаниэль без колебаний шагнул навстречу и крепко сжал ее в объятиях. — Как дела? — спросила она, проведя рукой по его волосам, словно проверяя, действительно ли он здесь. — Я в порядке, — ответил Натаниэль тихим, но твердым голосом. — Хорошо быть дома. Линда на мгновение коснулась его щеки, вглядываясь в его лицо, прежде чем кивнуть с легкой довольной улыбкой. — Я рада, что ты здесь. В дверях появилась Амелия, вытирая руки полотенцем. — Ужин почти готов, — крикнула она. — Иди переоденься, Лин. Линда поцеловала Натаниэля в висок и ушла, чтобы привести себя в порядок. Амелия вернулась на кухню, и Натаниэль последовал за ней, доставая тарелки из буфета, пока Амелия готовила еду. Кухня наполнилась знакомым звоном столовых приборов, пока Натаниэль накрывал на стол, методично двигаясь, чтобы отвлечься от напряжения, которое уже нарастало в его груди. Когда Линда вернулась, одетая в удобную одежду и выглядевшая более расслабленной, они все уселись за обеденный стол. Ужин был простой: курица-гриль, запеченные овощи и рис, но он был теплым и утешительным, наполняя комнату ощущением домашнего уюта. Сначала они немного поболтали: Амелия расспрашивала о колледже, Линда рассказывала историю об упрямой пациентке. Натаниэль слушал, отвечал, когда было нужно, но его мысли уже репетировали разговор, который ему нужно было начать. Наконец, во время некоторого затишья, он отложил вилку и вздохнул. — Я хотел поговорить с вами кое о чем, — сказал он, стараясь говорить нейтральным тоном. Обе женщины посмотрели на него, и глаза Амелии слегка сузились, почувствовав что-то более серьезное. — Это насчет дяди Стюарта, — продолжил Натаниэль. — Он... пригласил меня поехать в Англию на неделю или две. Чтобы познакомиться с остальными членами нашей семьи. Тишина. Вилка Амелии с громким стуком упала на тарелку, а Линда нахмурила брови. — Абсолютно нет, — резко сказала Амелия, ее тон был таким острым, что резал воздух. — Ты и близко не приблизишься к этой семье. Ты знаешь, какие они, Стюарт, может, и порядочный, но остальные? Они преступники, Натаниэль. Линда успокаивающе положила ладонь на руку Амелии. — Амелия… — Нет, Лин, — перебила Амелия. — Ты знаешь, что я права. Эти люди опасны. Я не позволю ему поехать. Челюсть Натаниэля напряглась, и он сжал кулаки под столом. — Ты мне не доверяешь, — сказал он тихо, но в его голосе прозвучало разочарование. — Я не доверяю не тебе, — отрезала Амелия, свирепо глядя на него. — А им. И я знаю, как легко они могут манипулировать тобой. — Стюарт бы не допустил, чтобы что-то случилось, — возразил Натаниэль. Амелия усмехнулась, отодвигая тарелку. — Ты думаешь, я не знаю, на что способны такие люди, как он? Я имела дело с достаточным количеством людей, похожих на него, чтобы хватило на всю жизнь! — Я больше не ребенок! — Натаниэль повысил голос, его раздражение наконец вырвалось наружу. — Ты не обязана и дальше относиться ко мне как к одному из них. Я могу позаботиться о себе. Ты думаешь, я просто попадусь на их игры? Я не дурак! Амелия открыла рот, чтобы возразить, но Линда повысила голос, твердый и спокойный. — Хватит! Оба. В комнате повисла тяжелая тишина. Линда перевела взгляд с Амелии на Натаниэля, выражение ее лица было строгим, но сочувственным. — Мы не собираемся решать проблему криками. Давай просто... закончим ужин. Амелия резко выдохнула, но не стала спорить, вместо этого потянувшись за своим стаканом воды. Натаниэль прикусил язык, его плечи напряглись, когда он сосредоточился на своей тарелке. Остаток ужина прошел в неловком молчании, прерываемом лишь редким звоном столовых приборов. Прежнее тепло исчезло, сменившись удушающей тишиной. Натаниэль держал голову опущенной, заставляя себя есть, хотя во рту у него был привкус пепла. Когда они закончили, Натаниэль пробормотал что-то о том, что ему нужно подышать свежим воздухом, и вышел из-за стола, проскользнув на заднее крыльцо, где вечерняя прохлада пробирала до костей. Он прислонился к перилам, пытаясь позволить холоду успокоить гнев, все еще тлеющий в его груди. Он слышал, как внутри Линда и Амелия тихо переговариваются, их голоса были тихими и напряженными. Он закрыл глаза, отключая звук, и сосредоточился на том, как ветер шепчет в кронах деревьев. Прохладный ночной воздух окутал его, но это не помогло погасить огонь, все еще тлеющий в его груди. Вздохнув, он вытащил сигарету и закурил, крошечный язычок пламени коротко вспыхнуло, прежде чем разгореться ровным пламенем. Он глубоко затянулся, знакомое жжение успокоило его расшатанные нервы, даже несмотря на то, что его мысли продолжали мчаться. Он не услышал, как позади него открылась дверь, но почувствовал чье-то присутствие рядом. Амелия подошла к нему и с привычной легкостью закурила свою сигарету. Она сделала медленную, неторопливую затяжку, позволяя дыму виться вокруг ее губ, прежде чем, наконец, нарушить молчание. — Прости, что накричала, — сказала она, ее голос звучал тише, чем обычно, почти неуверенно. Натаниэль взглянул на нее краем глаза и слегка кивнул, напряжение в его плечах немного ослабло. — Я знаю, ты просто беспокоишься обо мне, — пробормотал он едва слышно сквозь далекий гул городского шума. Амелия выпустила тонкую струйку дыма, наблюдая, как она растворяется в ночном небе. — Просто… Я волнуюсь, — призналась она, ее голос был искренним и честным. — Я знаю, что ты уже не ребенок, но от этого не легче. На мгновение между ними повисла тишина, они оба погрузились в свои мысли. Натаниэль сделал еще одну затяжку, позволяя никотину заглушить чувство вины. Спустя минуту Амелия искоса взглянула на него. — Ты действительно хочешь поехать? — спросила она, теперь ее тон был мягче. На этот раз Натаниэль не колебался. Он кивнул. — Да. Мне это нужно. Это... важно. Амелия посмотрела на него, изучая его лицо, словно пытаясь прочесть между строк. Наконец, она вздохнула и провела рукой по лбу. — Мы с Линдой поговорили. После ужина. Она убедила меня все обдумать, а не просто реагировать. Натаниэль напрягся, не зная, к чему она ведет. Амелия в последний раз затянулась, прежде чем бросить сигарету на гравий и раздавить каблуком. — В конце концов, мы решили отпустить тебя, — сказала она, и в ее голосе прозвучала тяжесть, от которой у Натаниэля сжалось сердце. Тихий, почти облегченный вздох сорвался с его губ. — Ты серьезно? Амелия кивнула, выглядя более уставшей, чем он видел ее в последнее время. — Да. Мне все еще это не нравится, но… ты уже достаточно взрослый, чтобы принимать собственные решения. Просто пообещай мне, что будешь осторожен. Остальные Хэтфорды...… они не похожи на Стюарта. Они безжалостны. Если почувствуешь что-то неладное, уходи. Немедленно. Натаниэль одарил ее слабой, почти неуверенной улыбкой. — Так и сделаю. Обещаю. Амелия протянула руку и взъерошила его волосы. Это было успокаивающе и знакомо. Он почти не возражал. Несмотря на маленькую победу, чувство вины скапливалось у него в животе, тяжелое и незыблемое. Лгать им, манипулировать их доверием было подобно ножу, который проворачивается внутри него. Но он проглотил это, заставив себя сосредоточиться на конечном результате. Это было необходимо. Он не мог отступить сейчас. Амелия положила руку ему на плечо и слегка сжала, прежде чем вернуться в дом. Натаниэль остался на крыльце, забыв о сигарете между пальцами, и уставился на огни города. Он получил то, что хотел. Он должен был чувствовать триумф. Вместо этого он ощущал лишь, как узел затягивается у него в груди, стягивающийся все туже с каждым вздохом. Простояв полчаса на прохладном ночном воздухе, Натаниэль наконец оттолкнулся от перил крыльца. Его разум стал немного яснее, хотя чувство вины все еще сохранялось, подтачивая его решимость. Он глубоко вздохнул и направился обратно в дом, теплый воздух которого окутал его, как уютное одеяло. В гостиной Линда и Амелия, свернувшись калачиком на диване под толстым вязаным пледом, смотрели по телевизору романтическую комедию. Свет от экрана мерцал на их лицах, и Натаниэль невольно улыбнулся. Такие моменты были редки, домашние и мирные, почти нормальные. Проходя мимо, он слегка помахал им рукой, и Амелия, оглянувшись, одарила его усталой, но искренней улыбкой. — Вечер кино, — пробормотала она, пододвигаясь, чтобы освободить для него место. — Я присоединюсь к вам через минуту, — ответил Натаниэль, направляясь в свою комнату, чтобы переодеться. Он сменил толстовку с капюшоном и спортивные штаны на пижамные штаны в клетку и мягкую серую футболку, комфорт важнее стиля. Проведя рукой по волосам, он вернулся в гостиную и устроился на полу возле дивана, прислонившись к ногам Амелии. Линда протянула руку и взъерошила ему волосы, этот жест был таким небрежным и ласковым, что это чуть не сломило его. Он прижался к прикосновению, не задумываясь, глаза его были прикованы к телевизору, но он на самом деле не замечал ни слащавого диалога, ни чересчур романтичных жестов. Он только начал расслабляться, когда на кофейном столике завибрировал его телефон. Натаниэль напрягся и потянулся к нему с привычной быстротой. Его пальцы замерли над экраном, когда он увидел сообщение с неизвестного номера. Он открыл его, и сердце забилось немного быстрее. Сообщение было кратким, но подробным. Паук закончил. Все, о чем просил Натаниэль. Там были даже заметки о ротации охраны и тесной сети защиты вокруг них. Натаниэль просмотрел сообщение, его разум уже просчитывал следующие шаги. Он скопировал данные и, не задумываясь, отправил их Стюарту. Через несколько секунд появилось уведомление «Сообщение доставлено», и Натаниэль выключил телефон, положив его обратно на стол. Он не мог позволить себе отвлекаться сейчас, когда Линда и Амелия были так близко. Амелия легонько толкнула его в плечо. — Все в порядке? Натаниэль кивнул, выдавив улыбку. — Да. Просто друг написал. Она не стала настаивать, и Натаниэль был благодарен. Вместо этого она просто откинулась назад и натянула одеяло повыше. Главный герой фильма в данный момент совершал грандиозный, нелепый жест, чтобы вернуть свою возлюбленную, и Линда тихо фыркнула от смеха. Натаниэль еще глубже погрузился в уют комнаты, позволив себе несколько минут покоя. Завтра утром он поедет навестить Эндрю. Во второй половине дня он отправится в Нью-Йорк, где его будет ждать Стюарт. Он взглянул на Линду и Амелию, почувствовав острую боль в груди, которая была вызвана не гневом или решимостью, а чем-то более мягким, более неопределенным. У него не было времени думать об этом сейчас. До конца фильма он позволил себе просто существовать в тишине, прижавшись к двум людям, которые сделали этот дом домом. Завтра он уедет, но сегодня вечером он возьмет столько комфорта, сколько сможет получить. На следующее утро, как и планировалось, Натаниэль поехал в частную психиатрическую клинику своей тети Камилы. Небо было ясным, безоблачным, а солнце отбрасывало длинные тени на тихие улицы. Поездка заняла больше времени, чем ожидалось, из-за утренних пробок, но Натаниэль не возражал. Это дало ему время собраться с мыслями, успокоить нервную энергию, бурлившую у него под кожей. Он припарковал машину на стоянке для посетителей и сделал паузу, чтобы выдохнуть, позволяя напряжению в плечах ослабнуть. Это был первый раз, когда он увидит Эндрю после всего случившегося. Он не был уверен, как все пройдет и что он должен чувствовать. Войдя в больницу, Натаниэль почувствовал знакомый аромат лаванды и тихий гул разговоров, доносившийся из приемной. В этом месте царила спокойная, почти безмятежная атмосфера, с бледно-зелеными стенами и картинами с изображением природы, висящими через равные промежутки. Он подошел к стойке регистрации, кивнул дежурной медсестре и спросил свою тетю. Кабинет Камилы находился на втором этаже, в более тихой части здания. Натаниэль дважды постучал, прежде чем открыть дверь. Камила подняла голову от своего стола, в ее глазах промелькнуло удивление, прежде чем она тепло улыбнулась. — Натаниэль! Ты рано. Он пожал плечами, засунув руки в карманы куртки. — Хотел прийти до того, как часы посещения станут слишком загруженными. Она отложила документы, которые разбирала, и подошла к нему, быстро обняв. — Я не ожидала тебя так рано. Ты выглядишь... напряженным. Натаниэль выдавил из себя полуулыбку. — Просто... задумался. Камила бросила на него понимающий взгляд и жестом пригласила сесть. — Дай угадаю — ты пришел повидаться с Эндрю? Он замешкался, глядя на семейную фотографию в рамке на ее столе. — Да. Это... нормально? Выражение ее лица смягчилось. — Конечно, нормально. Он справляется лучше, чем я ожидала. Осваивается, принимает участие в некоторых занятиях. По-прежнему тихий, но более... присутствующий. Натаниэль медленно кивнул. — Это хорошо. Камила не удержалась от поддразнивания, на ее губах играла озорная улыбка. — Знаешь, ты мог бы просто признать, что он тебе небезразличен. Никто бы тебя не осудил. Натаниэль застонал, проводя рукой по волосам. — Почему все думают, что я влюблен в Эндрю? Сначала эомма, теперь ты. Кто следующий? Камила только рассмеялась. — Потому что ты не такой скрытный, как тебе кажется, Натаниэль. Все в порядке. Тебе не нужно быть таким осторожным. Кроме того, небольшая уязвимость тебя не убьет. Он фыркнул, одарив ее мягким взглядом. — А теперь ты говоришь как эомма. — Это комплимент, — ответила она, подталкивая его к двери. — Одна из медсестер проводит тебя в его палату. Только... полегче. Он все еще многое переваривает. Натаниэль кивнул, тихо пробормотав «спасибо», когда выходил из кабинета. Медсестра провела его по извилистым коридорам, в конце концов остановившись перед дверью в дальнем конце более тихого крыла. Она мягко улыбнулась ему. — Он не спит. Можешь войти. Натаниэль замешкался, его рука зависла на дверной ручке. Глубоко вздохнув, он толкнул дверь и проскользнул внутрь. Палата была на удивление просторной, окрашенной в светло-зеленый цвет, который гармонировал с остальной частью больницы. Солнечный свет проникал сквозь большие окна, отбрасывая мягкие узоры на пол. У одной стены стояла кровать, возле окна — два кресла лицом друг к другу, небольшой стол с несколькими разбросанными бумагами, шкаф, книжная полка, заставленная книгами в мягких обложках, и телевизор в углу. Эндрю сидел в одном из кресел, расслабленный, его взгляд был сосредоточен на мире за окном. Услышав звук двери, он повернул голову, его выражение лица было настороженным, но не враждебным. Натаниэль прочистил горло. — Привет, — поприветствовал он, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно. Эндрю мгновение смотрел на него, затем кивнул. — Ты пришел. В этом простом утверждении было что-то почти уязвимое, и это заставило грудь Натаниэля сжаться. — Да, я же тебе обещал. Как у тебя дела? Эндрю слегка пожал плечами. — Лучше, чем я думал. Это место совсем не такое, как я ожидал. Натаниэль сделал неуверенный шаг вперед и, наконец, уселся в другое кресло. — Камила хороша в своем деле. Заботится о том, чтобы это место было... меньше похоже на больницу. Губы Эндрю скривились в подобии улыбки. — Она… отличается от других врачей. Не относится ко мне как к проблеме, которую нужно решить. Они погрузились в уютную тишину, нарушаемую только мягким шелестом листьев за окном. Натаниэль не мог не заметить, насколько спокойнее выглядел Эндрю. Больше не было затравленных взглядов и маниакальных улыбок. — Ты... счастлив здесь? — осторожно спросил Натаниэль. Эндрю взглянул на него, обдумывая слова. — Счастлив — это, пожалуй, чересчур. Но я не ненавижу это. Здесь... тише, чем я привык. Никто не заставляет меня быть тем, кем я не являюсь. Натаниэль кивнул. — Ты это заслужил. Эндрю посмотрел на него, и в его глазах промелькнуло что-то невысказанное. — Ты действительно так думаешь? — Да, — тихо сказал Натаниэль. — Думаю. Напряжение между ними ослабло, и Эндрю медленно выдохнул. — Это твой первый визит. Натаниэль заколебался. — Да. Я... не знал, как к этому подступиться. Не был уверен, захочешь ли ты меня видеть. Но я вроде как обещал тебе, так что вот я... Эндрю не ответил сразу, просто снова посмотрел в окно. — Странно. Я все думал, что ты придешь, но... Я не был уверен, что почувствую, когда это произойдет. Натаниэль почувствовал укол вины. — Я должен был прийти раньше. Эндрю покачал головой. — Не имеет значения. Сейчас ты здесь. Натаниэль слабо улыбнулся, пытаясь не обращать внимания на странное тепло, разливающееся по груди. Они сидели там, разговаривая о несущественных вещах, таких как книги, команда, вид из окна, птица, свившая гнездо на подоконнике. Какое-то время все казалось почти нормальным, словно окружающего мира не существовало. В конце концов Нейт упомянул, что на некоторое время уезжает с дядей. Эндрю откинулся назад, его глаза стали тяжелее. — Надолго? Натаниэль покачал головой. — Всего неделя, может быть, две. Нужно уладить кое-какие дела. Но... Я скоро вернусь. Эндрю не ответил, просто кивнул. Натаниэль некоторое время наблюдал за ним, отмечая более мягкие черты его лица, намек на умиротворение, которого раньше не было. Когда он, наконец, встал, чтобы уйти, Эндрю поднял взгляд, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на облегчение. — Спасибо…. что пришел. Натаниэль слабо улыбнулся ему. — В любое время. Выходя, он не мог не почувствовать, как в его груди поселилось что-то новое, что-то хрупкое и осторожное, но бесспорно настоящее. Он не был уверен, что с этим делать, но знал одно: на этот раз уйти будет труднее, чем он думал.

***

Аэропорт был переполнен путешественниками, семьями, столпившимися вокруг багажа, бизнесменов, стучавших по своим телефонам, и стюардесс, направляющих пассажиров к выходу на посадку. Натаниэль двигался сквозь толпу с привычной легкостью, его рюкзак был перекинут через плечо, телефон в руке. Он прошел последний контрольный пункт, проверил свой билет и направился по трапу к самолету. Как только он собрался войти внутрь, его телефон завибрировал. Он вытащил его и увидел на экране имя Стюарта. Натаниэль тихо ответил: — Да? Голос Стюарта был спокоен, но в нем слышалось удовлетворение. — Все сделано. Аои и Айко Морияма под надежным контролем. Их отвезли в безопасное место, как ты и приказал. Небольшая торжествующая усмешка изогнула губы Натаниэля. Он огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что никто не обращает на него внимания, затем прислонился к боковой двери самолета. — Хорошо. Проследи, чтобы они оставались там. Я не хочу, чтобы кто-нибудь что-то вынюхивал. — Не будут. Место надежно заперто. Никто не войдет и не выйдет без моего разрешения. Ухмылка Натаниэля стала шире, но его тон оставался холодным. — Идеально. Я уже сажусь в самолет. Должен быть в Нью-Йорке через шесть часов. Стюарт одобрительно хмыкнул. — Не могу сказать, что не жду этого с нетерпением. Позвони мне, когда приземлишься. — Будет сделано, — ответил Натаниэль, завершая разговор. Он сунул телефон обратно в карман и поднялся на борт самолета, кивнув поприветствовавшей его стюардессе. Найдя свое место у окна, он уселся, мысленно уже просчитывая свой следующий шаг. Когда самолет начал выруливать, Натаниэль взглянул на взлетно-посадочную полосу, его мысли метались. Аои и Айко были под контролем, фигуры убраны с доски Кенго. Следующим будет сам Кенго, все еще восстанавливающийся и не подозревающий о том, насколько основательно разрушается его империя. С губ Натаниэля сорвался медленный, удовлетворенный выдох. Осталось совсем немного времени. Он сокрушит разум и тело Кенго. И когда он закончит, от влияния Кенго Мориямы не останется и следа. Самолет оторвался от земли, город уменьшался внизу, и Натаниэль откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Он воспользуется этим коротким моментом спокойствия, соберется с мыслями, а затем, как только приземлится, закончит то, что начал. Потому что, когда дело касалось Кенго Мориямы, о милосердии не могло быть и речи.