Цепочка триггеров

Солнце уже давно скрылось за облаками, окрасив в унылый серый цвет Лисью башню и город за ее пределами. В общежитии Нила время растворилось в тенях и тишине. Никто не пришел проведать Нила. Сет был где-то далеко, вероятно, с Эллисон. Мэтт, скорее всего, был в женском общежитии с Дэн. Ной работал и вернется не раньше полуночи, если вообще вернется. Без них в общежитии было пусто, и Нил никогда не был так благодарен за эту пустоту. Бутылка виски опустела наполовину. Нил сидел у окна, прислонившись спиной к стене, и холодный воздух, проникавший сквозь треснувшее стекло, не помогал прогнать туман из головы. Пальцы замерзли от ледяного стекла бутылки, но ему это нравилось. Нравилось сочетание жалящего холода и обжигающего алкоголя. Это было чем-то настоящим. Он ни за что не признал, что пьян. Нет, не пьян. Возможно, навеселе. Невесомый. Отстраненный. Комфортное онемение, в каком-то смысле. Приятная боль. Та, которая ничего от него не требовала. Его телефон вибрировал больше часа, жужжа на столе с настойчивостью того, кто не желал сдаваться. Он не проверил его. Кто бы это ни был, Мэтт, Кейт, даже Эндрю, они могли подождать. Сейчас ему нечего было отдать. Ни слов. Ни объяснений. Ни новой лжи. Он сделал еще один долгий глоток, не обращая внимания на жжение, затем тупо уставился на свое отражение в стекле. Бледный, с запавшими глазами и слегка покрасневшими от виски губами. Ложь накапливалась так сильно, что начинала давить на него. Резкий стук заставил его вздрогнуть. Он моргнул. Один раз. Второй. Еще один стук, на этот раз более настойчивый. Затем наступила тишина. Тело Нила не хотело слушаться. Оно казалось слишком тяжелым. Слишком переполненным. Но стук повторился, на этот раз медленнее. С тихой настойчивостью. С усталым стоном Нил оттолкнулся от подоконника. Его суставы заныли от напряжения. Комната слегка закружилась, когда он двинулся к двери; каждый шаг был упражнением на силу воли. Когда он открыл ее, свет из коридора хлынул внутрь, на мгновение ослепив его. И там, уперев руки в бока, стоял Эндрю. Он ничего не сказал сразу. Выражение его лица было непроницаемым, но Нил видел это: перемену в глазах, то, как они сканировали его с предельной точностью. Растрепанные волосы. Разбитые костяшки пальцев. Раскрасневшиеся щеки. Запах алкоголя. Пустота во взгляде. Эндрю все подметил. Нил, все еще сжимая горлышко бутылки, прислонился к дверному косяку и одарил его кривой, горькой ухмылкой. — Ты опоздал на вечеринку жалости. Взгляд Эндрю метнулся к бутылке. — Ты не отвечал на звонки. Нил небрежно пожал плечами. — Не хотел. Пауза. Затем: — Дерьмово выглядишь. — Чувствую себя еще хуже, — пробормотал Нил, поднимая бутылку в шутливом тосте. Эндрю не дрогнул. Он шагнул вперед, переступая порог без разрешения. Нил не остановил его. Он не думал, что смог бы, даже если бы захотел. — А где остальные? — спросил Эндрю тихим, но твердым голосом. — Не здесь, — пробормотал Нил хриплым голосом. — Мэтт с Дэн. Сета нет дома. Ной работает. Эндрю один раз кивнул. Затем, после паузы, повторил: — Ты не отвечал на звонки. Нил сглотнул и снова слегка пожал плечами, сползая по стене на пол. — Не хотел. Эндрю подошел ближе и опустился перед ним на колени. — Нил. — Его имя не было вопросом. Оно было страховкой. Тросом, брошенным в темноту. Но Нил не мог встретиться с ним взглядом. — Что случилось? — спросил Эндрю, теперь уже тише. — Поговори со мной. Вопрос повис в воздухе между ними, тяжелый и невнятный. Челюсть Нила дернулась, как будто он хотел что-то сказать, но потом он просто рассмеялся, тихо и невесело. — Что не случилось? Эндрю сурово посмотрел на него: — Кролик. Горло Нила перехватило, его жгло от всего того, что он не мог произнести, потому что сказать это означало бы разрушить все, что он построил. Все тщательно выстроенные леса лжи, на которых держалась его жизнь. Он крепко зажмурил глаза и только тогда почувствовал это. Боль. Давление под веками. Боль в груди, как будто она сдавалась. Он хотел заговорить. Он хотел сказать что-нибудь, что угодно, но слова отказывались приходить. — Я... — попытался он, но голос сорвался. И тут у него перехватило дыхание. Его руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Я не могу... я не могу продолжать это делать. Эндрю не пошевелился. Он просто ждал, неподвижный и молчаливый. Голос Нила срывался. — Я лгу всем. Ваймаку. Лисам. Моим мамам. Стюарту. Кейт... тебе, — он опустил голову. — Я так устал лгать. Притворяться, что все в порядке, когда это не так. Я думал, что смогу справиться с этим, я всегда говорю, что смогу, но я не могу. Не в этот раз. Эндрю наклонился вперед и положил нежную руку на затылок Нила. Это не было грубо и не было проявлением собственничества. Это было заземление. Опора. — Ты не один, — мягко сказал Эндрю. Нил издал низкий, прерывистый смешок. — Я чувствую, что один. — Это не так. Между ними снова повисло молчание. Оно было не неловким или напряженным, а тяжелым; как будто мир остановился, чтобы дать им возможность вздохнуть. Зрение Нила затуманилось, но он сморгнул слезы. — Я так старался быть сильным. Делать вид, что все под контролем. Но это не так. И я не знаю, как это исправить. Эндрю придвинулся ближе и осторожно притянул его к себе, пока лоб Нила не уперся в его плечо. — Тогда перестань притворяться, — пробормотал он. — По крайней мере, со мной. Нил выдохнул, прерывисто и неровно, но не отстранился. Он позволил обнять себя, всего на мгновение, в безопасности неподвижности Эндрю. Эндрю ничего не сказал, когда Нил еще сильнее прижался к нему, измученный и надломленный. Спустя несколько долгих мгновений Эндрю помог Нилу подняться на ноги, крепко обняв того за талию, и подвел к кровати. Нил не сопротивлялся, его конечности казались налитыми свинцом, а разум уже плыл от алкоголя и всего того, что не давало ему покоя с утра. Как только Нил сел, Эндрю опустился перед ним и осторожно взял за руку. Он медленно перевернул ее, обнажая ободранные, кровоточащие костяшки пальцев; кожа была содрана в том месте, где Нил бил кулаком по стене, снова и снова. Выражение лица Эндрю не изменилось, но его прикосновения стали мягче. — Где аптечка? — спросил он вполголоса. Нил взглянул на него, слова чуть заплетались: — Ванная комната. Шкафчик под раковиной. Эндрю кивнул, молча поднялся и исчез за дверью ванной. Через несколько секунд он вернулся и снова опустился на колени, положив небольшую белую коробочку на кровать рядом. Нил наблюдал за его работой, притихший и отстраненный. Эндрю тщательно промыл поврежденную кожу, осторожно, не слишком грубо. Антисептик ужасно жег, но Нил не дрогнул. Он заслуживал худшего. Когда костяшки пальцев стали чистыми и сухими, Эндрю аккуратно обернул их марлей. Он не стал комментировать повреждения, не стал читать ему нотаций. Он просто закончил работу и закрыл аптечку. Затем он посмотрел на Нила и спросил: — Ты ел что-нибудь сегодня? Нил медленно и устало покачал головой. Эндрю несколько мгновений смотрел на него с непроницаемым выражением лица, затем встал и подошел к холодильнику в общежитии. Открыв его, он просмотрел содержимое и так же быстро закрыл снова. — Ничего такого, что ты мог бы съесть сейчас, — пробормотал он. Затем, не сказав больше ни слова, он вышел из комнаты. Нил закрыл глаза. Он не был уверен, вернется ли Эндрю, но в глубине души надеялся на это. Десять минут спустя дверь снова открылась. Эндрю вернулся с небольшой миской и ложкой в руках. Воздух наполнился запахом чего-то теплого и знакомого. Он разогрел остатки куриного супа с лапшой. Эндрю сел рядом с ним на кровать и передал миску. Нил взял ее дрожащими пальцами, чувствуя, как тепло проникает в ладони. — Ешь, — сказал Эндрю. Нил поколебался, затем медленно поднял ложку и зачерпнул немного бульона. Это было немного, но уже что-то. Тепло скользнуло по горлу и опустилось в желудок — Тебе стоит больше говорить, — спустя время тихо произнес Эндрю. — О том, что ты чувствуешь. А не держать все в себе, пока не взорвешься. Нил горько усмехнулся, продолжая есть. — Кто бы говорил. Губы Эндрю скривились в подобии чего-то, что нельзя было назвать улыбкой. — Я научился на горьком опыте. Поэтому и говорю тебе этого не делать. Нил уставился в тарелку, ложка слегка дрожала в его руке. — Это тяжело, — сказал он едва слышно. — Я не знаю, как об этом говорить. Не без того, чтобы все развалилось. Эндрю откинулся назад, опираясь на руку и наблюдая за ним. — Тогда пусть разваливается. Но не в одиночку. Эти слова отозвались в груди Нила саднящей болью, как свежий синяк, но эта боль не была неприятной. Он не ответил сразу, лишь зачерпнул еще ложку, позволяя тишине повиснуть между ними. Теперь это была другая тишина. Та, что ощущалась не как изоляция, а как утешение. Эндрю не настаивал. Он никогда этого не делал. Но он остался. Когда Нил доел суп, он еще какое-то время сжимал пустую миску в руках, уставившись в нее так, словно в ней были ответы. Эндрю молча протянул руку, забрал ее, поднялся и отнес к небольшой стойке. Он сполоснул миску в раковине и оставил там. В общежитии было тихо, единственными звуками были слабое гудение обогревателя и шум ветра, бьющегося в окна. Мэтта, Сета и Ноя все еще не было. Оставшаяся после них тишина казалась хрупкой, слишком глубокой — казалось, даже вздох может ее разрушить. Нил сидел, прислонившись спиной к изголовью кровати и подтянув колени к груди. Костяшки его пальцев были забинтованы, под глазами блестели круги усталости, и казалось, что все его тело может рухнуть в любой момент. Ничего не говоря, Эндрю пересек комнату и стянул одеяло с края кровати. Не спрашивая, он сел рядом с Нилом, развернул одеяло и накинул его на обоих. Как только ткань легла им на плечи, Эндрю придвинулся ближе. Затем он осторожно обнял Нила. Нил замер. Не потому, что он этого не хотел, а потому, что он не привык, чтобы его вот так обнимали. Не кто-то, кто знал о нем так много, как Эндрю. Не кто-то, кто не просил его все это скрывать. Эндрю не сжимал его слишком сильно. Он просто прижался ближе, положив одну руку на верхнюю часть спины Нила, а другой слегка обхватив его ребра, словно привязывая Нила к настоящему. Нил прерывисто вздохнул и позволил своему телу расслабиться в тепле. Запах кожи Эндрю — чистое мыло, дым и слабый аромат кофе — придал ему сил, как ничто другое в этот день. На этот раз ему не казалось, что он тонет. Не совсем. Когда он наконец заговорил, его голос звучал хрипло. — Спасибо. Эндрю не ответил словами, просто поцеловал его в лоб, словно говоря: Я здесь. Ты не один. Они все еще были погружены в общую тишину, укутанные в одеяло, руки Эндрю надежно обнимали Нила, когда Нил внезапно напрягся. Его тело дернулось, как от удара, и дыхание сбилось, когда он прижался к груди Эндрю. Эндрю сразу заметил это. — Что такое? — спросил он тихим, но встревоженным голосом. Нил вздрогнул, вцепившись пальцами в одеяло. — Ничего страшного. Просто... не мог бы ты передать мне пузырек с таблетками из моей тумбочки? В верхнем ящике. Эндрю не сразу пошевелился. Его пристальный взгляд задержался на лице Нила, считывая напряжение в каждой черточке. Затем, не говоря ни слова, он высвободился из одеяла и встал, подойдя к прикроватной тумбочке. Он открыл ящик, вытащил флакон и просмотрел этикетку. — Лидокаин? — спросил Эндрю, поднимая пузырек. — Ты принимаешь лидокаин в таблетках от боли? Нил потянулся за флаконом, но Эндрю с застывшим выражением лица отодвинул руку. — Ты пил. Тебе не следует смешивать это с алкоголем. — Я знаю, что делаю, — пробормотал Нил резким тоном. — Это не слишком большая доза. Ее достаточно, чтобы притупить боль. Эндрю не спешил отдавать флакон. — Я помню, как на тренировке, когда ты повредил плечо, ты сказал, что это просто боль. Ты ведь пережил нечто похуже, чем несколько мышечных спазмов, не так ли? — Это не спазмы, — отрезал Нил слишком резко даже для него. Затем он выдохнул, его плечи поникли. — Это нервная боль. Большинство моих шрамов не зажили должным образом. В какие-то дни с этим можно жить. В другие… — Он замолчал и пошевелил пальцами, как будто в них тоже поселилась боль. — Такое чувство, что моя кожа пытается разорваться изнутри. Эндрю медленно протянул ему пузырек. — Тебе следует быть осторожнее. Особенно, если это то, как ты справляешься. Нил не ответил. Он снял колпачок, вытряхнул одну таблетку на ладонь и проглотил, не запивая. Он даже не поморщился от горького вкуса. Эндрю снова сел рядом с ним, на этот раз медленнее. Было что-то нечитаемое в выражении его лица, когда он наблюдал за Нилом, словно он отмечал каждую невидимую трещинку в броне Нила. После нескольких минут молчания Эндрю спросил: — Могу я их увидеть? Нил моргнул. — Что? — Шрамы. Нил напрягся. Его рука сжала одеяло, как щит. — Не сегодня, — тихо произнес он. Эндрю не настаивал. Он лишь кивнул и снова откинулся назад, позволив просьбе растаять в тишине, повисшей между ними. Вместо того, чтобы настаивать, он еще плотнее закутал их обоих в одеяло и легонько положил руку на плечо Нила: твердо, уверенно, надежно. Нил наклонился навстречу прикосновению, ровно настолько, чтобы сказать: — Спасибо, что остался. Тихий щелчок входной двери разбудил Нила, но он не пошевелился, продолжая лежать на кровати, укутанный в одеяло рядом с Эндрю. По полу раздались тихие шаги — две пары. Мэтт и Сет наконец вернулись. Они замерли в паре шагов от входа. Воцарившаяся тишина была скорее тяжелой, чем неловкой. Сет первым окинул взглядом комнату. Полупустая бутылка виски на столе, едва заметное пятно крови на стене, опустошенный взгляд Нила — его челюсть сжалась. Сначала он ничего не сказал, но его глаза слегка сузились, когда он увидел, как Нил прижимался к Эндрю, а рука того защищающе обвилась вокруг. Острый взгляд Эндрю пронзил комнату, как лезвие. Это была не угроза, а просто молчаливое предупреждение: Не трогайте его сейчас. Сет поднял руки в примирительном жесте: — Я ничего не сказал. Затем его взгляд снова упал на след крови. — Господи, Нил. Что случилось со стеной? Голос Нила был хриплым от долгого молчания. — Не беспокойся об этом. Завтра все исправлю. Сет не выглядел убежденным, но не стал спорить. Он слегка кивнул и направился к своей кровати, бросив сумку на пол с негромким стуком. Мэтт задержался у двери чуть дольше. Его взгляд остановился на Ниле; не с осуждением, а с тихой тревогой. Он посмотрел на перевязанную руку, на изнеможение, написанное на лице Нила, на отстраненный, расфокусированный взгляд. — Эй, — мягко сказал Мэтт. — Ты в порядке? Нил не ответил. Он даже не поднял глаз. Вопрос эхом отозвался в тишине, оставшись без ответа, но все и так было ясно. Его молчание говорило о многом. Эндрю пошевелился рядом с ним, затем медленно встал. Тепло его тела покинуло Нила, и тот сразу почувствовал холод. Эндрю молча направился к выходу. Когда он проходил мимо Мэтта, тот потянулся, словно хотел коснуться его руки, но вовремя остановился. — Спасибо, — тихо сказал он, обращаясь только к Эндрю. — Что помог ему. Эндрю на мгновение встретился взглядом с Мэттом. Без слов. Только едва заметный кивок. Затем он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Мэтт повернулся к Нилу, который не двинулся с места. Он не стал снова докучать ему расспросами. Просто прошел через комнату, сел на край своей кровати и достал телефон, давая Нилу необходимое пространство, но при этом давая понять, что тот не один. Он был рядом. Спокойный. Надежный. И Нил, завернутый в одеяло, которое все еще пахло Эндрю, наконец позволил своим глазам закрыться.

***

Бледно-серый свет раннего утра просачивался сквозь жалюзи, отбрасывая длинные тени на комнату в общежитии. Нил медленно сел, голова гудела от тупой боли похмелья. Во рту пересохло, мысли путались, но сокрушительная тяжесть вчерашнего вечера немного отступила. Он не был в порядке, еще нет. Но он мог стоять. Мог двигаться. Мэтт и Сет все еще спали, и в тишине комнаты было слышно только их тихое дыхание. Лишь один человек уже бодрствовал — Ной, ссутулившись, сидел за своим столом, обхватив руками щербатую кофейную кружку. Он выглядел полумертвым, сонно моргая на экран своего телефона. Нил потер затылок и заставил себя встать с кровати. — Как работа? — спросил он, направляясь на кухню. Ной удивленно моргнул, затем устало пожал плечами. — Долго. Скучно. Но за это платят, так что грех жаловаться. И эй… по крайней мере, я больше не имею дела со своим отцом. Нил оглянулся на него, наполняя чайник. — Это хорошо. Горжусь тобой. Ной отвел взгляд, но стиснул зубы и пробормотал: — Да. Спасибо. Нил больше ничего не сказал. Вода закипела, он залил растворимый кофе, наблюдая, как темные вихри поднимаются к поверхности. Затем он открыл окно, закурил сигарету и оперся руками о подоконник, вдыхая утренний воздух и делая первую затяжку одновременно. Позади него Ной прочистил горло. — Итак… насчет стены. Нил не обернулся. Он сделал еще одну затяжку. — А что насчет нее? Ной неопределенно махнул рукой в ту сторону. — Там кровь. Типа, много. Нил медленно выдохнул дым, не сводя глаз с неба, которое еще не решило, быть ему голубым или серым. — Тяжелая ночь. Ной не стал настаивать. Просто откинулся на спинку стула с усталым ворчанием. — Ты ее ударил? Нил невесело усмехнулся. — И не раз. Несколько минут они сидели в тишине. Снаружи кампус все еще спал. Где-то вдалеке заурчал двигатель грузовика, и редкие ранние пташки защебетали на голых зимних деревьях. — Хочешь поговорить об этом? — спросил Ной без злобы. Нил ответил не сразу. Затем негромким, надломленным голосом произнес: — Не сейчас. Ной кивнул. — Справедливо. И на этом все закончилось. Больше никаких вопросов. Никакого осуждения. Только общая тишина, двое уставших парней, на которых давит весь груз этого мира, и запах остывшего кофе и сигаретного дыма, вьющийся по тихой комнате. Воздух снаружи был колючим, он обжигал кожу Нила, когда тот бежал. Холод жег легкие, но он приветствовал это, даже желал этого. Каждый шаг придавал сил. Каждый вдох заставлял сосредоточиться. Его мысли все еще были в беспорядке, спутавшись, как нити, затянутые слишком туго, чтобы их можно было распутать, но бег помогал. К тому времени, как он вернулся к Лисьей башне, его грудь тяжело вздымалась, а кожа под толстовкой покрылась потом. Телефон в кармане завибрировал как раз в тот момент, когда он дошел до двери. Он взглянул на экран, ожидая увидеть кого-то из Лис или, может быть, Эндрю. Стюарт. Нил некоторое время смотрел на экран, стиснув зубы, затем ответил. — Что? — спросил он резким тоном. Голос Стюарта в трубке прозвучал… мягче, чем обычно: — Натаниэль. Я позвонил, чтобы извиниться за вчерашнее. Нил сначала ничего не ответил. Утренний холод внезапно стал еще острее, сдавливая ребра. Стюарт продолжил. — Я перешел черту. Это было не мое дело. Мне следовало довериться тебе и дать разобраться со всем по-своему. Нил медленно выдохнул. — Ага. Это все? Последовала пауза, наполненная невысказанным напряжением. — Я также хотел сообщить новости о встрече с президентом университета Эдгара Аллана, — сказал он, сменив тон на деловой. — Все прошло… почти так, как мы надеялись. Плечи Нила напряглись. — Уточни, что значит «почти». — Тетсудзи понижен в должности, — сообщил Стюарт. — Он больше не главный тренер. С сегодняшнего дня он работает под руководством другого сотрудника. Его окончательно уволят после окончания сезона. Они хотят избежать скандала в разгар чемпионата. Губы Нила скривились в горькой улыбке. — Ну конечно. Имидж прежде всего. — Да, — тихо сказал Стюарт. — Но это уже что-то. И Рико наказан. Будут санкции. Они держат это в секрете, но это ограничит его власть. Нил остановился. — Так что он остается. — Его не выгонят, — подтвердил Стюарт. — Они не исключат его из команды. Президент сказал, что правление считает, что его уход может дестабилизировать программу. Нил почувствовал, как в груди закипает ярость. Он стиснул зубы: — Он терроризировал стольких людей, и ты говоришь мне, что ему сойдет это с рук? Он сломал руку Кевину. Он избил Жана до полусмерти. Он пытался убить мою маму. Мне продолжать? — Я знаю, — сказал Стюарт. — Поверь мне, я настаивал. Но они играют в политику, Нил. Защищают свой имидж. Нил не ответил. Он просто смотрел на пустое поле за Лисьей башней. — У него больше никогда не будет прежней власти, — произнес Стюарт, пытаясь предложить хоть какое-то утешение. — Без Жана, с развалом Гнезда и падением имени Морияма, он теперь просто имя. Он больше не король. — Он им никогда и не был. Он вообще не должен дышать, — пробормотал Нил. Стюарт вздохнул. — Я знаю. Но это то, что мы имеем на данный момент. Он оступится. Такие, как он, всегда оступаются. Нил проглотил свой гнев и кивнул сам себе. — Держи меня в курсе. И не прекращай следить за ними. У меня плохое предчувствие по поводу всего этого. — Если захочешь навестить Жана, — добавил Стюарт после паузы, — дай мне знать. Он уже пришел в себя. Мои люди присматривают за ним. У Нила перехватило дыхание, но он снова кивнул. — Я подумаю об этом. — Береги себя, Натаниэль, — сказал Стюарт. — Серьезно. Нил, не сказав больше ни слова, повесил трубку и убрал телефон обратно в карман. Холод больше не казался таким обжигающим. Он казался тупым, приносящим онемение.

***

Небо затягивалось мягкой сине-серой дымкой, какая бывает перед самыми сумерками, холод с улицы проникал в толстовку Нила, словно ему там было самое место. На этот раз в кампусе воцарилась тишина, дневная суета утихала под тяжестью приближающегося ужина. Последние десять минут Нил расхаживал по общей комнате, сжимая в руке телефон; одно и то же сообщение для Кевина было написано и удалено столько раз, что он и не мог сосчитать. Это не то, что стоило писать в смс. Не то, что можно было обрушить на человека без предупреждения. Жан заслуживал большего. Нил нашел Кевина в гостиной: тот, упершись локтями в колени, без звука просматривал запись старого матча. Мерцающий экран отражался в его усталых глазах, и впервые за долгое время Кевин выглядел по-настоящему спокойным. Нил ненавидел себя за то, что сейчас это разрушит. Он сел рядом, не утруждая себя приветствием. Его пальцы барабанили по колену, пока Кевин, наконец, не взглянул на него, вопросительно приподняв бровь. Нил перевел дыхание и не стал смягчать удар: — Рико избил Жана в пятницу. Сейчас Жан в больнице с серьезными травмами. Теперь он находится под нашей опекой. Все тело Кевина напряглось, дыхание перехватило. — Что? — прохрипел он. — Он в безопасности, — быстро добавил Нил, но дрожь в собственном голосе выдавала тяжесть того, что он собирался сказать дальше. — Жан в Чарльстоне, под присмотром. Один из наших вытащил его из Эвермора в пятницу вечером. Кевин побледнел: — С чего бы Рико так срываться? Это не имеет никакого смыс... Нил перебил: — Рико узнал, что Кенго Морияма мертв. Его дядя скрывал это от него. Рико вышел из себя и напал на Жана. К этой реакции Кевина невозможно было подготовиться. Тот вскочил на ноги, как будто его ударило током. Его грудь вздымалась, а руки вцепились в волосы, как будто он пытался взять себя в руки. — Нет, нет, нет… Нил тоже встал, стараясь стать для него точкой опоры. — Кевин… — Он... он мертв? — выдавил Кевин. — Кенго действительно... мертв? — Да, — сказал Нил. — Он умер несколько месяцев назад. Жан тоже не знал. Кевин сделал шаг назад, широко раскрыв глаза, ничего не видя перед собой. Его колени подогнулись, и он схватился за край стола, чтобы не упасть. — Я не... я думал, у нас будет время... Если... Ты действительно сделаешь это. Я не должен был... — Кевин. — Нил встал перед ним. — Это не твоя вина. Руки Кевина дрожали. — Жан, он... — Жив, — перебил Нил. — Избит почти до смерти, но жив. Стюарт сказал, что он без сознания. Двадцать сломанных костей. Его лицо... зашивали. Волосы вырваны. Кевин издал тихий, сдавленный звук, затем рухнул на ближайший стул и прижал ладони к глазам. Его дыхание стало поверхностным и учащенным. Паническая атака — Нил знал признаки. Он присел на корточки перед ним. — Кевин. Дыши. Вдыхаешь через нос, выдыхаешь через рот. — Я должен был вытащить его, — хрипло прошептал Кевин. — Я должен был что-то сделать. Я позволил ему гнить там, а сам убежал и делал вид, что все в порядке. Я позволил ему страдать, потому что боялся Рико. И Кенго. Нил не стал его поправлять. В голосе Кевина и так было слишком много стыда, незачем было добавлять к нему еще и чувство вины. — Ты выжил, — тихо сказал Нил. — Это не поражение. — Я бросил его, — прохрипел Кевин. — Я оставил его там. — Нет, Кевин. Ты сбежал, чтобы кто-нибудь смог за ним вернуться. И мы это сделали. Мы его вытащили. Кевин посмотрел на Нила покрасневшими глазами, с трудом втягивая воздух из-за тяжести, давившей на грудь. Нил не пытался исправить ситуацию. Он просто сидел рядом с Кевином и позволил тишине затянуться, позволил Кевину дрожать и ломаться — на этот раз без всякого стыда.